39. Один — один

Роман.

— Так что, берись за ум и иди мирись с будущей женой, сын.

Громов, мерзко поджимая губы, с важным видом мудрейшего старца похлопал меня по плечу, и, осушив свой стакан, направился к выходу.

— Завтра надеюсь услышать, что вы помирились. Иначе… — Он застыл в дверях, оценивая погоду, которая начала портиться, отмахнулся от снега, летящего в лицо, и шагнул в темноту.

Иначе, его люди из финнадзора устроят до-о-олгую проверку моих счетов. Тварь! Это единственное, чем он может манипулировать, и непременно воспользуется этой возможностью.

— Ром, ну хватит уже… — заскулила Джен, не рискуя подойти, — я же не виновата. Понимаешь, папа сказал…

Я даже слушать не стал ее стенания. О чем мне может поведать лживая тварь?

— Тебе не надоело быть игрушкой в руках отца? — хотя, кого я спрашиваю. Ради новой цацки эта женщина пойдет на все.

Как я вообще не думал об этом раньше? Знал же! Видел! Понимал, с кем связываюсь!

— Где твои вещи?

Она подбежала к чемодану, стоящему в прихожей, и счастливо захлопала глазами.

— Ты мне поможешь? Ты сегодня будешь спать со мной? Мы же помирились, да?

Я небрежно поволок ее чемодан, не обращая внимания на то, как колесики бьются о ступени, и зайдя в первую свободную спальню, швырнул его на кровать.

Рванув застежки, я принялся выбрасывать бесконечное количество шмоток, пестрящими знаменитыми логотипами.

— Ром, поаккуратнее, это Dior! — возмутилась она, поднимая платье с пола.

— Где? — прохрипел я, надеясь, что она понимает, о чем я.

— Что?

— Сюрприз! — я достал косметичку и вытряхнул ее содержимое на пол. Банки, флакончики, духи…

— Какой сюрприз, Рома?

— Тест! С двумя полосками, какой же еще!

Джен переменилась в лице. Наивный взгляд дурочки сменился на испуг, а ногти впились в кожу сумочки, висящей на плече.

— А! Не там ищу, видимо, — я сдернул с ее плеча сумку.

Цепочка обожгла кожу, и Джен скривилась от боли, но вовремя спохватилась, чтобы не отдать мне ее.

— Рома! Это неприлично!

— Неужели у тебя секреты от будущего мужа? — я выдернул сумку, и ее содержимое само вывалилось на кровать, поверх одежды.

Телефон, паспорт, ключи, очки, помада, чехол для средств женской гигиены.

— А это тебе зачем? — двумя пальцами я взял голубой футляр.

— На всякий случай! — покраснела она, и принялась сгребать свои вещи. Но я же видел, что ее волновал вовсе не беспорядок. Она просто не могла смотреть в мои глаза.

Она никогда не умела лгать. Выпрашивать подарки — да, юлить — да, но говорить неправду под давящим взглядом — это не ее конек.

— Джен, — этого было достаточно, чтобы она поняла, что ее прижали.

— Это не я, Ром. Это папа! — она кинулась мне на шею, выдавливая из себя слезы, — я тебя люблю! Ром!

— Поэтому ты слушаешь папу? — я отодвинул ее, и не обращая внимания на ее истерику, покинул дом.

Папаша придумал отличный повод, чтобы не дать мне уйти. Но дочь его не поднаторела в деле интриг и вранья. Опыта маловато. И слава богу, мне мозгов хватило не повестись на этот пиздеж.

А там Лида, наверняка, уже надумала всякой ерунды и пакует вещи.

Набросив капюшон, морщась от мокрого снега, и ледяного ветра, обжигающего лицо, я спешил к Лиде, по колено утопая в снегу. Когда он успел все засыпать? Ни черта не видно!

Между нашими домами было пять минут пешком, но по этой сумасшедшей погоде я пробирался раза в три дольше. Меня и так выворачивало от злости к Громовым и от желания обнять свою девочку, но, когда я не увидел света в нашем доме, сердце провалилось в пятки.

Господи! Что происходит?

Неужели не дошли? Заблудиться не могли, мама отлично знает дорогу.

Тогда, где они?

А может, это Громов? С него станется, он тот еще ублюдок!

Слушая, как пульсирует кровь в венах, я ввалился в темный дом и услышал знакомый голос.

— Сыночек!

— Мама! Вы здесь?

— Да! Свет отключился! Не могу свечи найти.

Подсвечивая дорогу экраном телефона, она подошла ко мне.

— Лида как?

— Спать пошла. Ира с ней. Только…становится холодно.

Да уж. Электричества нет. Дрова на улице, а туда не выйдешь.

— Идем к вам. Пока не замело.

— А Женька? — мама округлила глаза.

— Я думаю, что она и носа не высунет из своей комнаты. А завтра отправлю ее к папаше. Он успел уехать. Идем. Собери вещи.

Отлично ориентируясь в темноте, я добрался до спальни, в которой только сегодня утром проснулся счастливым.

Девушки не спали. Тихо смеясь, они что-то обсуждали, но подслушивать совершенно не хотелось.

— К вам можно? — я постучал в открытую дверь, и они тут же притихли.

— Я пойду…чаю выпью… — Ира мигом испарилась, оставляя нас одних.

А меня начинало трясти от волнения. Кажется, я последний раз так волновался на защите диплома.

— Один-один, — засмеялась Лида.

— В смысле?

— Ты уже забыл, как чуть не встретил Новый год с моим бывшим?

А! Вот она о чем! Юморит, это радует.

— Прости, я не хотел, чтобы ты…

— Все нормально, Ром. Только…

Лида присела на кровати, кутая плечи в одеяло, и поймав мою ладонь, притянула к себе.

— Только не делай мне больно, пожалуйста. Скажи сразу, если я для тебя только развлечение.

Я чувствовал, как трудно даются ей эти слова, но нам было необходимо высказаться, чтобы между нами не осталось недопонимания. И…наверное, самое время признаться, что тем «мужиком из бара» был тоже я.