Глава 4

Оставшись одна, я позволила себе небольшую, на пару минут, панику. Легкий девичий каприз. Имею право. Несмотря на светящиеся оранжевым полоски, казалось, будто меня бросили на произвол судьбы. Наедине с пугающими жителями Снежного леса.

Нет, по полянке с криками я не бегала, слезами не заливалась, но губы искусала себе хорошо. И переживала я не о студентах или о том, что потом ждет выговор от командира. Меня терзало сомнение на тему «а справилась бы я в одиночку?». Вот так мнишь себя сильной и независимой, а потом раз, и оказываешься в центре аномалии. И самое обидное — я бы даже ничего не поняла. Так и бегала бы по кругу.

И уж совсем не хочется признавать, что Дан Эберг не совсем уж и плох. Ни как спасатель, пусть и раньше сомнений в этой области не было, ни как человек. Вот когда не язвит и не обзывается, вообще душка. Хотя эти его сказочки… Мне бабушка рассказывала их по-другому. Лесной бог — добрый. Он оберегает животных, не дает плутать путникам, помогает деревьям хорошо расти. В его подчинении мелкая живность: мыши, белки, ежи. И никакой он не линяющий. Да и легенда о Ледяном драконе в исполнении бабушки выглядит куда романтичнее. Он замораживает все вокруг себя, и раньше жил в центре страны, своим холодным дыханием убивая все живое. Людям приходилось ютиться по краям территории. И собрались они как-то вместе и выбрали славного юношу, которого послали на подвиги ратные, а именно, отогнать дракона к морю дальнему. Юноша оказался смекалистый и поджог цветной порох, пугая дракона, заставляя постепенно отступать. В общем, негуманно поступил со зверушкой. И прогнал аж до самого моря. Там испуганный дракон и поселился.

Сказки Эберга содержат меньше… авантюризма, что ли. Но от этого они становятся более забавными. Не исключено, что он сам их придумал.

Да и как-то Дан неожиданно для меня перестал быть ехидным наглецом и вечным раздражителем. Просто человек, старающийся делать хорошо свою работу, к которой особой тяги и не имеет. А тут я — внучка Фалька. Хоть командир и прочие спасатели никогда передо мной не лебезили, не исключено, что совру, если заявлю, будто имею то же отношение, что и другие девушки. Возможно, это потому, что я более миниатюрная. И рыжая. А еще дедушка подгадил, приказав не трогать его внучку.

Этот нехороший человек заставил меня по-настоящему задуматься, почему именно спасатель? Можно отбросить всю шелуху о чем-то возвышенном и наружу вылезут несколько странных факторов.

Во-первых, мне нравится получать слова благодарности и похвалу. Бабушка, хоть и была ласкова со мной, но вот хвалила мало. Ведь принцессы из меня никогда не получалось. Нарядные розовые платьишки быстро превращались в грязные. Белые гольфики нещадно рвались о первые же колючие кусты. Аккуратные бантики съезжали с хвостов, и прическа становилась похожей на стог соломы. Одним словом, я, оказывается, весьма тщеславная личность.

Во-вторых, подсознательное, что в спасателях лучшие женихи. Так говорила бабушка, когда к дедушке приходили неженатые коллеги с работы. Мол, вы такие замечательные и не при женах. Не порядок. Да за спасателей девушки драки должны устраивать.

Хотя, это не так. Хуже женихов нет. Вечно занятые, готовые сорваться по первому писку коммуникатора, да еще и зарплаты бюджетные.

Был у меня опыт отношений. Даже целых два. Оба неудачных. В учебном корпусе мы с Акселем проводили много времени: в библиотеке, на тренировочном поле, в зале подготовки. А стоило на носу замаячить выпуску из учебки, как Аксель предпочел прояснить, что мы и не встречались, а просто готовились вместе, ведь так веселее. Второго кандидата привлекла фамилия Фальк. Я не хотела торопиться, зная прыть бабушки, и поэтому не спешила знакомить с семьей, а он возжелал обидеться и расстаться.

Ну, есть еще и третий фактор. Моя семья. Это со стороны кажется, что замечательно иметь именитых родителей. Особенно, если ты дочь, и дара целительства у тебя нет. Знакомые смотрят с умилением, а за спиной шепчутся «ай как не повезло, нет достойного наследника фамилии Фальк». Быть целителем я не могу, в огнеборцы берут исключительно мужчин, вот и остались лишь спасатели.

Хотелось бы сказать, что профессия выбрана мной бескорыстно, но это не так. И именно поэтому слова Эберга о якобы идеалистической причине выбора пути спасателя оказались очень неприятными. Только об этом, кроме меня, никто не знал. В глазах общества я была примерной дочерью и внучкой, следующей по стопам деда и родителей.

В этом плане мы с Даном чем-то схожи. От нас все чего-то ждали.

Я уже успела решить, что следует быть с Эбергом помягче, как тот вывалился из-за деревьев, с трудом таща огромную охапку дров.

— Ну что, конопатая, зверушек тут не обижала? — ехидным тоном поинтересовался он, сваливая свою ношу у костра. — А то смотри, пожалуюсь людям, помешанных на защите слабых и немощных.

Умеет все же человек в секунду испортить отношение к себе.

— Ты волков тоже к слабым отнесешь? — проворчала я, смотря исподлобья на довольного Эберга. — А где ты такие аккуратные дрова нашел?

— Слушай, Фальк, — спасатель с сомнением во взгляде осмотрел меня, — ты же вроде рыжая, а не блондинка. Что за глупые вопросы? Откуда в лесу дрова? Из дерева, как ни странно. Знаешь, что это такое? — у меня перед лицом покачали ручной цепной пилой. — Она в нашу комплектацию не входит. Точнее, такая пила есть у каждого старшего отряда. Я опытный, поэтому предпочитаю перестраховаться. И, как видишь, не зря. Кто молодец? Я молодец.

Мне захотелось от души оттаскать блондина за уши. Это кончик моего носа вздернут, нечего задирать чужой.

Пока я пыхтела, пребывая в мире злобных мыслей, Эберг время не терял. Подбросил новые поленья в костер и с насмешливой улыбкой снова устроился на бревне.

— Ты не расстраивайся, — наигранно попытался утешить меня парень. — Тут в центре аномалии водятся зайцы и белки. Правда, не простые.

— А волшебные? — ехидно перебила рассказчика я.

— Конечно же, — с совершенно серьезным видом подтвердил Эберг. — Белки, например, с тремя хвостами.

Я подозрительно прищурилась. Кажется, начинается новый виток занимательных историй.

— Прямо с тремя? А не много ли? Они будут мешать белке прыгать по веткам.

— Откуда ты знаешь? — удивился Эберг. — Ах да. Ты же рыжая. Так сказать, сестры твои.

— По разуму? — сквозь зубы прошипела я, приглядываясь к самому увесистому полену.

— Ну, если ты так считаешь… — с невинным видом развел руками Дан. — Я вообще-то намекал на шкурку, но кто я такой, чтобы спорить с девушкой.

— Все равно про три хвоста — бред, — сконфуженно отвела я глаза в сторону. Так привыкла, что Эберг говорит гадости, и сама начала слышать их. — В первую очередь — он стабилизатор. И помогает правильно прыгать, удерживая направление. — Наконец-то полученные знания из детских книжек хоть где-то пригодились. Можно блеснуть эрудицией перед коллегой по несчастью.

— Ничего не знаю. Зато им мягко спать, — развел руками Эберг. — Охотники часто рассказывали, будто видели таких белочек.

— Уверен, что белочки были реальными, а не те, которые приходят после большой дозы алкоголя?

— Их видели многие охотники, — Эберг не желал сдаваться в своей версии. — Не думаешь же ты, конопатая, что они все пьют, не просыхая? На охоте можно принять лишь немного для согрева. И все. Спиртовой запах животных с большой вероятностью отпугнет. Поэтому эта не та белочка, которая в комплекте с зеленым змием идет. Помнится, кто-то говорил, будто охотники разожгли костер и решили прилечь на ночь. Один из них глаза открыл, а белка сидит у огня и жарит шишки на ветке.

— Хм, — я задумчиво потерла подбородок, — белка-гурман? Дикие животные жареное не едят. У них желудки для этого не приспособлены.

— А мы уже выяснили, что это не обычные дикие животные, — подмигнул Дан. — Они волшебные.

— Опять Лесной бог? — со скепсисом уточнила я.

— Ну конечно же. Белки — это его глаза. И не просто так у них три хвоста. Они позволяют следить за происходящим вокруг. Поэтому могут есть и пищу, пригодную для человека. А жареные шишки — особое лакомство. Поговаривают, где находят такую — позже будет много грибов.

Я как-то совсем начала теряться в легендах. Снежный лес не просто так называют снежным. Деревья здесь всегда покрыты снегом.

— А в этом лесу бывает лето? — со скепсисом оглянулась по сторонам. — И сколько длится это чудное время? Пару дней?

Дан Эберг странно посмотрел на меня. Чуйка тактично намекнула, что где-то я опростоволосилась. Особенно стало это понятно после длительного выдоха спасателя. Прямо было слышно, как он изгоняет из себя воздух вместе с ехидными словами.

— Вот ты, рыжая, вроде и умная, а иногда такая глупая. Я уже думал о предложении командиру провести тест на знание элементарных навыков выживания. Нет, ну серьезно. Мы слишком полагаемся на амуницию и амулеты. А если тебя выбросило бы без вещмешка? Ты меня толкаешь на скучную лекцию о способах пропитания в Снежном лесу. А я не хочу нудеть. Мне больше нравится сказки рассказывать. Есть грибы, которые растут зимой.

Мои щеки начали медленно теплеть. Никогда не интересовалась собирательством. У родных лишнего времени на это не было, а бабушка уж точно в лес не пошла бы. В этом плане я несколько избалованный ребенок — мне проще купить на рынке, чем самой найти или вырастить. Одно радует, с моей профессией заводить небольшой огородик точно нет времени и возможности, хотя участок с летним домиком имеется. Дедушке его выдали в качестве премии за работу в службе спасения. К сожалению, тяга к земле с возрастом у старшего поколения так и не появилась.

— Подумаешь, — смущенно и по-детски буркнула я. — Ты-то не знал, зачем белке хвост. А еще она с помощью него планирует.

Эберг молча спрятал лицо в ладонях. И так всегда, когда смущаюсь — начинаю нести чушь.

— Ладно-ладно, — сдалась я. — Я не знала про зимние грибы. Но и с голоду бы не умерла. Ты вроде еще о зайцах говорил? Если белки — глаза, то они уши?

— И не только, — очень многозначительным тоном бросил Дан, поигрывая бровями. — Они следят, чтобы волки и прочие хищники не слишком безобразничали.

— А? — моя фантазия оказалась до обидного скудной на фоне легенд, которыми сыпал Эберг. Зайцы, третирующие других животных, должны быть как минимум вооружены и держаться стаей голов на пятьдесят. Давить массой, так сказать. — Они же травоядные.

— Не эти, — с хитрой улыбкой пояснил спасатель. — Ты, наверное, думаешь о милых ушастых созданиях, мирно свернувшихся в клубочек в норках?

— Сдается мне, что все не так просто, — продемонстрировала я быструю обучаемость. — Чего у них три? Глаз? Пары ушей? Или тоже хвостов?

— А волки у нас такие впечатлительные, — Дан сделал круглые глаза. — Три пушистых комочков на попе заставит их передумать нападать на зайца. Нет, дело не в этом. Просто полезного веса в приспешнике Лесного бога около тридцати килограмм. Вот и прикинь размеры милого ушастика, исходя из веса чистого мяса. Приличный такой барашек получается. Да еще и хищный. У него зубы острее волчьих.

— Страсти какие, — в притворном ужасе я прижала ладони к щекам и широко открыла рот. Но не выдержала и звонко рассмеялась. — Тоже охотники видели?

— И не одни они, — протянул Эберг, насмешливо сверкая глазами. — Зайцы любят посещать деревни и пугать собак. Вот как ночью заходятся лаем все разом сторожа, так значит пришли на промысел мирные лесные зверушки. Людей они не трогают. По закону Лесного бога «наблюдай и сторонись, а если обидят — отвечай». Зато любят свежую курятинку. Кстати, чаще всего их видят охотники на тетеревов. Многие говорят, что у них добычу из силков именно зайцы утаскивают. Да и если охотник зазевается, они могут и мешок с тушками своровать.

— Ну конечно, — всплеснула я руками. — Как еще оправдаться, что ничего не поймал? Естественно, прикрыться выдуманными зайцами.

— Не веришь? — прищурился Дан. — А зря. Их еще часто у прорубей рек на окраинах Снежного леса встречают. Любят деревенские после бани нырнуть в ледяную воду. Что поделаешь, у всех свои забавы. Вот когда бабы голышом бегут к проруби, зайцы и разбегаются, и по кустам потом сидят и наблюдают.

— У-у, — я погрозила пальцем ближайшим елкам, — нехорошие какие вуайеристы. Кажется, я знаю, кто там в действительности по кустам прячется.

— Как можно о почтенных мужчинах так плохо думать? — укорительно покачал головой Эберг. — Да они ни за что и никогда. Именно зайцы. Но хвостатые и ушастые тоже не просто так выбраны Лесным богом для своих нужд. Первые весьма быстры на земле, вторые скачут по веткам. Они передают указания великого начальника стражам — снежным духам. Мелкую живность поэтому и называют вестниками.

— О, — непонятно чему обрадовалась я. Кровожадные зайцы немного пошатнули мое видение мира. Новые действующие лица оказались приятным дополнением в витке фантазий народа. — Интересный поворот. А это у нас кто?

— Ты не знаешь снежных духов? — Эберг зачерпнул немного снега и подкинул его вверх над костром. Дрова раздраженно зашипели, стоило на них попасть каплям. — Они сторожат этот лес. Никогда не видела, как поземка перед тобой закручивается в воронку? Вот это они и есть. На самом деле бурь в лесу нет, это просто снежные духи резвятся. Духи вообще такие шалуны: то снегом тебе в лицо кинут, то белой пеленой окружат, то все дороги скроют под сугробами. Лесному богу приходится их иногда в чувство приводить. Для этого он посылает белок и зайцев с посланием. А то лес большой, по нему много не находишься.

Я умильно посмотрела на рассказчика. Эберг такой забавный с чуть раскрасневшимися щеками и сдвинутой на затылок шапкой. Готова признать, что что-то в нем притягательное есть, заставляющее женский состав участка млеть. Им-то хорошо, они Дана знают, как добродушного весельчака, а мне достался злобный тролль.

— Не хочу нарушать стройность повествования, — я, копируя бабушку, манерно поправила волосы, выбившийся из-под шапки, — но аномальность бурь в Снежном лесу доказана научно. И все они имеют физическую природу. Из-за Ледяных гор над лесом получается постоянно сталкивающиеся потоки магии.

— Женщина, — неодобрительно заметил Эберг, — не мешай людям тренировать фантазию и воображение. Ишь ты, решила сказки с научной точки зрения объяснить. Тебе сказали — снежные духи, значит, они и есть. Еще скажи ты, что ты в дядьку Брыля не веришь. А кто, по-твоему, тогда подарки приносит?

— Родители, — с невинным видом сообщила я. — Еще бабушка с дедушкой. Я, кстати, их в самый сокровенный момент запихивания коробки с бантиком в мешок для подарков и застала. Мне тогда семь лет было.

Смену Года празднуют ночью. За стол, уставленный вкусняшками, принято садиться ближе часам к девяти вечера, чтобы, наевшись от пуза, взрослые пошли праздно шататься, а дети в кровати. В тот год все шло по плану и даже оба родителя были дома на праздник. Бабушка приготовила очень жирное мясо, поэтому постоянно хотелось пить. Спустя час после укладывания меня подняла с постели одновременно нужда из-за обильного питья и жажда. Вот так я и застала родственников возле мешка для подарков. Взрослые, конечно, попытались соврать, будто дядька Брыль заходил и передал подарок, который они и убирали, но веры им уже не было. Я бы слышала звонок или стук в дверь, потому что, прежде чем встать, полчаса крутилась на постели.

— Вот ты… — устало махнул на меня рукой Эберг. — Тебя к детям подпускать нельзя. Всю прелесть Смены Годы испоганишь.

— Мои дети не твоя забота, — фыркнула в ответ. — Тем более, им я не собираюсь рассказывать о своем печальном опыте. И даже знаю, как не попасться, подкладывая подарки.

Эберг чуть откинулся назад, разглядывая звездное небо. Надо заметить, что место для встречи Смены Года мы выбрали отличное. Все вокруг сверкает, словно украшения на Центральной площади. Зато отсутствует толкучка. Никто не примеряется двинуть тебе локтем по ребрам или отдавить ногу. Не надо плясать на маскараде и фальшиво улыбаться партнерам. Зачем портить людям праздник кислым выражением лица? И главное, не надо отбиваться от навязчивых ухаживаний, которые мне бы обеспечил наряд от Астрид.

Компания, правда, немного подкачала, хотя неожиданно оказалось, Дана Эберга вполне можно терпеть. По крайней мере, последние пару часов желание прибить его возникало всего лишь раза три.

— Интересно, а Смена Года уже прошла? — спросила я у звезд.

К сожалению, хроносы запрещены на выездах. Вообще любые украшения под запретом. Был случай еще при моем дедушке, один спасатель удавился на собственной цепочке, неудачно зацепившись за надломленную балку и повиснув. Его коллеги нашли спустя минуты три, но спасти уже не успели.

Разрешены только амулеты, выданные при вызове. Тепловой браслет при сильном нажатии расстегнется, а переговорник, висящий на груди, крепится на цепочке, которая отщелкивает замок при натяжении. Да, случаются утраты ценных амулетов, но так лучше, чем терять целого спасателя. Еще бы их стоимость из зарплаты не удерживали.

Эберг поднял руку, и нарисовал какую-то невидимую закорючку между звездами.

— Это вряд ли, — спустя пару минут задумчиво произнес парень. — Время в центре аномалии не совсем останавливается, просто течет гораздо медленней. В последний раз я пробыл здесь часов восемь, а снаружи прошло где-то минут двадцать.

— То есть потерять нас все же успеют, — логично заключила я, вздыхая. Была у меня призрачная надежда избежать нагоняя от командира и дедушки.

— Ты же не думаешь, что я отчитывался командиру о попадании в центр аномалии? — Дан удивленно приподнял брови. — Просто о потери связи с подчиненным старший отряда обязан докладывать командиру. В идиотизме меня уж обвинить точно нельзя.

— Я лучше промолчу, — ехидный смешок сам вырвался против моей воли.

— М-м-м, — протянул Эберг и, понизив голос до интимного шепота, сказал: — Молчаливая женщина — это просто мечта. Ты же у нас в сказки не веришь? А вот в дядьку Брыля верить надо.

— Опять ты за свое, — я закатила глаза. Одно крупное бревно с треском развалилось в костре пополам, заставляя вздрогнуть. — Бабушка рассказывала, что дядька Брыль скачет по облакам и катается на порывах ветра. Одет он в бурую шубу, меховую шапку и на ногах у него красные сапоги с загнутыми носами. На плече носит бездонный сундук с подарками. Охотники видели и такого типчика?

— Нет, конечно, — Эберг хитро улыбнулся. — Ты же в курсе, что дядька Брыль родственник Лесного бога? У него обличий, сколько голубей на Центральной площади. Например, местные жители говорят, что он ездит верхом на олене и одет в волчью шкуру. На юге — дядька Брыль смуглый, в тунике и сандалиях. Его много кто видел. Дядька не любит прятаться.

Что ж, взрослый разговор двух адекватных людей. Хорошо, одной адекватной девушки и не совсем вменяемого парня.

— А ты что, до сих пор жжешь письма в камине для него с просьбой о подарках? — тема почему-то мне показалась забавной. Наверное, потому что есть повод безнаказанно поддеть Дана.

— А как же, — Эберг охотно включился в игру. — И он ни разу не промахнулся с подарком. В том году, к слову, дядька Брыль преподнес мне отличный набор гантелей.

— Да ты их сам себе купил, — возмутилась я столь откровенной ложью.

— Но с разрешения дядьки Брыля, — не отступал спасатель в своем желании выставить себя дураком. Или меня дурочкой. — Все-таки почта через огонь не очень надежная. Да и представляешь, сколько у него каждый год писем? Я с дядькой Брылем уже давно договорился. Неужели ты ни разу не получила тот подарок, который просила?

— Да ни разу, — честно призналась я. — Мне постоянно дарили кукол. И вязаные кофты. Дядька Брыль явно заботился о моем здоровье. А просила я то набор юного целителя, то мяч как у мальчишек, то шлем как у огнеборцев, то косметику. Вот последнее в нашем доме вообще не приветствовалось.

— Что, конопатая, собиралась замазать свои конопушки? — ехидно уточнил Дан. — Зачем портить свою уникальность? Еще скажи, что рыжие лохмы хотела покрасить и стать какой-нибудь блондинкой? Не вздумай. Я ж тебя тогда живьем съем. Не стоит давать повод для дразнилок.

— Твоя забота попахивает издевательством, — буркнула я, надувшись. А ведь, действительно, хотела перекраситься буквально на днях, когда в очередной раз услышала ехидное обращение «рыжая».