Глава четвертая, немножко застольная
— Аркадий Варламыч, а не хлопнуть ли нам по рюмашке?
— Заметьте — не я это предложил!
«Покровские ворота»
— А я ему и говорю… — Розетта сделала маленький глоток и, с трудом сдерживая слезы, выдавила из себя:
— Ох ты ж, едрит твою копалки!! Из чего ты его гонишь-то??
Вишня скромно потупилась. Этот вопрос ей за вечер задавали уже в пятый раз и в пятый раз она ответила:
— Фамильный рецепт, никак не могу раскрыть тайну. Но вы пейте, не стесняйтесь, у меня еще много.
Не то что бы на праздничном столе, организованном жителями деревни в честь новоприобретенной общственной магички был недостаток алкоголя. Были здесь и вина заморские с этикетками красочными, и настоечки домашние, вишневые, смородинные и даже рябинно-крыжовенные, и сверкающее зеленым боком в зачарованном льду шампанское, и янтарный густой коньяк. Все это было, красиво стояло между явствами и закусками и не пользовалось популярностью. Предпочтение сегодня явно отдавалось Вишниному самогону. Юная магичка отравы не жалела, благо, увеличенная запрещенным заклинанием еще в школьные годы фляга вмещала в себя почти двадцать литров.
— И правда, Розочка, — с другого конца стола подала голос староста, — не отвлекайся.
— От чего не отвлекаться-то?
— От рассказа…
— А о чем это я?..
Над столом повисла секундная пауза, а потом все дружно захохотали, осознав, что ни рассказчик, ни слушатели сути разговора уже не улавливают.
— Хороший самогон! — отсмеявшись, похвлила Розетта. — Милена, свет очей моих, предлагаю у магички в контракте отдельным пунктом прописать премиальные за изготовление этого нектара. Мы в Белом Городе с этим чудо-напитком озолотимся!
— В Город с ним никак нельзя!!! — испугалась Вишня. Не хватало еще на самогоне погореть. Да, его там каждая собака с завязанными глазами узнает!
— Это почему? — пьяным голосом поинтересовалась Милена.
— Я слово умирающему батюшке дала! — нагло соврала девушка. — Что на продажу самогон наш фамильный гнать никогда не буду.
Женщины грустно вздохнули и Арфина, самая молодая из местных, произнесла уже в восьмой раз за вечер:
— Вот же мужики! Заразы! Одни неприятности от них! И с того света нас достают!
Арфине было сложнее всех, в отличии от остальных жительниц деревни, женщин жизнью умудренных и о коварстве сильной половины человечества знающих не по наслышке, эта двадцатилетняя красавица в лагерь мужчин отправила не мужа, но жениха. Обожаемого, любимого и любящего, между прочим. Однако женская солидарность — штука страшная. Поэтому и страдала теперь невеста и от того, что жених оказался таким слабовольным, и ушел, когда она его прогнала, и от того, что она пошла на поводу у остальных женщин деревни и не отправилась вслед за Диосом. А тот звал! Ох, как он звал! Воспоминания о прощальном вечере до сих пор отзывались сладкой мукой во всем теле, а прошло ведь уже больше месяца… А точнее, один месяц, две недели и четыре дня.
А ведь как мило все начиналось!
Близился двадцатый день рождения Арфины. И к этому дню готовились тщательно. В доме именинницы шилось полупрозрачное голубое свадебное платье, в доме Диоса были куплены красивые брачные браслеты, белые, с черными рыбками по краю, в знак того, что семья будущего мужа занималась рыболовецким промыслом. В доме старосты брачные браслеты никто не покупал, они были куплены давно, еще в тот день, когда Арфина появилась на свет.
Грустную историю Вишня слушала с замиранием сердца и все примеряла на себя печальную роль несостоявшейся невесты.
В пятое весеннее утро у калитки, обсаженной шиповником, сошлись два молодых человека с почти одинаковыми коробочками в руках. Арфина испуганно ахнула и убежала за матерью. Пришедшая на шум Астра была категорична:
— Да плевала я на то, о чем мой покойный муженек с твоим батюшкой договаривался, — скривив презрительно губы, произнесла женщина. — Он со мной не советовался, желаниями дочери не интересовался, так что ступай, сынок, домой. И пусть староста своему сыну невесту в другом месте поищет.
И в деревне начались военные действия. Сначала, староста отказался проводить свадебный обряд. Не буду, говорит, хоть режьте. Либо Арфина берет браслет у его, старосты, сына, либо до скончания века ей в девках сидеть! И жене своей запретил услугами Астры, единственной на всю округу кружевницы, пользоваться.
— А что ж вы к храмовнику не пошли? — изумилась Вишня.
— Так нет у нас храмовника-то, — Арфина из хлебного мякиша шарик двумя пальцами скатала и щелчком его воробью, снующему у скамейки бросила. — А официальное приглашение мэтру Киносу послать только староста имеет право…
Грустно. Но дальше, как оказалось, было еще грустнее.
Отец Диоса, и дядья его, и братья, конечно, были на стороне родственника. С одной стороны. А с другой, как-то некрасиво получается. Это что ж, выходит, что они, достопочтимое семейство рыбаков, вековые традиции нарушают. Повелось же так давно и верно, столетиями проверено, как глава семьи порешил, так тому и быть. И неважно, жив ли этот глава или помер давно. А потому на всякий случай всем своим женщинам велели родственники Диоса дом Астры обходить стороной.
Женская половина деревни подумала-подумала и решила: да, сколько ж можно над долей бабской измываться!? Сколько ж они кровушки нашей попили, сколько нервов попортили?.. Где ж это видано! В наш просвещенный век девку силком замуж выдают! (Тут Вишня смущенно закашлялась и неловко на месте заерзала. А еще захотелось рот двумя руками зажать, чтобы о своей печальной судьбе не поведать).
Короче, слушать мужниных приказов женщины Малых градов не стали, а для начала объявили «забастовку скрещенных ног».
— Это как? — полюбопытствовала Вишня, запихивая в рот пирожок с черничным вареньем.
— А так, что когда… — начала было Розетта, но подавилась словом, поймав на себе грозный Миленин взгляд, и продолжила уже совершенно не так, как собиралась:
— Впрочем, ты все равно не поймешь!
Так что тему скрещенных ног замяли, хоть Вишня и решила расспросить потом подробно обо всем Арфину, не зря же она во время рассказа ей, Вишне, активно подмигивала и всяческие заговорщицкие сигналы подавала.
— А дальше-то что?
— А дальше разозлились наши мужики, — грустно улыбаясь, продолжила рассказ Милена. — С забастовкой знаешь, какой кисель получился… Тут не в сути дело, а в принципе. Обиделись мужики, что мы их таких хороших, таких сильных, таких добытчиков и защитников по боку пустили… Не знаю, с кого началось, но сначала они по дому перестали дела делать, потом семью кормить бросили. Мол, раз вы такие умные, то сами и кормитесь и вообще…
Милена нахмурилась и Вишне показалось, что женщина с трудом сдерживает слезы.
— Обида — она, как камень, который с горы катится. Уж если покатился, то не остановишь. Они денег не приносят — мы и без них заработаем. Они гвоздь в стену вбить не могут — мы сами вобьем.
Короче, день за днем, разругались — разъехались. Они нам деревню оставили, сказали, пропадите вы пропадом, вместе с вашими истериками, дуры, а сами в старый шахтерский лагерь уехали… Сыновья — те-то нас еще навещают иногда, а остальные…
Милена замолчала, Арфина вздохнула и злую слезу со щеки убрала.
— Так и живем.
— Но ведь хорошо живете-то… — Вишня искренне не видела причин для грусти.
Деревенька выглядела на удивление уютной и ухоженной и женщины, пока не начали вспоминать, ничем не походили на страдалиц.
— Хорошо-то хорошо, а с другой стороны… — Розетта махнула рукой и посмотрела на закат. — Пропади оно все пропадом.
Вот тут-то Вишнин самогон и пригодился.
***
Вечерело, закат щедрой рукой топил окружающий мир в прохладном молоке тумана, дорога ползла рыжеватой змеей, а Кай пытался не заснуть в седле, потому что транспортное средство не двигалось, а только симулировало движение. Усталость давила на плечи, на позвоночник и на то, чем позвоночник заканчивается. Все-таки целый день в седле — не самое лучшее времяпровождение.
Деревня вынырнула из сумерек неожиданно, когда Наследник уже начал прикидывать, где бы бросить на ночлег свои оголодавшие кости. Настроение улучшилось кардинально, и у представившего себе кувшин молока и ломоть свежего хлеба Кая, и у почуявшего домашнее тепло транспортного средства.
Первый же дом деревни принес разочарование: он был пуст. Вторая, третья и четвертая избы так же порадовали усталого путника висящими на дверях замками.
— Да что ж за невезуха такая! — возмутился молодой человек, рассматривая аккуратные, совершенно сказочные в полумраке вечера домики. — Где все люди?
Кай пересек центральную площадь, украшенную традиционно открытыми воротами и свернул на одну из улиц, привлеченный далеким женским смехом. Женский смех — это хорошо. Это уютно и тепло. И сытно, наверное.
В доме, стоящем почти на самом краю деревни кипело веселье. Кто-то смеялся, кто-то звенящим в темноте голосом рассказывал о том, как правильнее всего закатывать малиновое варенье, кто-то пел балладу о печальной судьбе молодой девушки, решившей окончить жизнь в бурных водах холодной реки, только бы не выходить замуж за нелюбимого. После нескольких куплетов мучительных терзаний и душераздирающих прощаний, несчастная, к облегчению Наследника, наконец, сиганула с обрыва, и песня закончилась исключительно заунывным куплетом:
— А над шумной водой
Над гремучей рекой,
Как холодный дурман,
Расползался туман.
Стоит отметить, что последние слова песни женщины пели уже хором. Они синхронно подперли руками головы и прикрыли глаза. Видимо, это поза усиливала трагичность момента, потому что, когда последняя нота отзвучала и тишина, наконец, опустилась на деревню, послышался приятный грудной женский голос:
— Девочки, а там еще остался нектар?
— Остался… — послышался звук отвинчивающейся пробки, бульканье и воздух наполнился непередаваемым, незабываемым, исключительно знакомым ароматом.
Кай задохнулся от возмущения, широким жестом распахнул калитку и, шагнув с темноты дороги на освещенный фонариками дворик, грозно произнес:
— Где она?
И от досады сжатым кулаком правой руки ударил по раскрытой левой ладони, когда в ответ на его вопрос раздался дружный женский визг.
— Черт!!! — зарычал Наследник и интуитивно шагнул назад, скрываясь в тени остро пахнущих сиренью кустов. И уже оттуда предпринял попытку реабилитироваться:
— Дамы, прошу прощения, я никого не хотел напугать… Я просто услышал голоса и остановился.
— Мужики! Заразы! Одни неприятности от них, — девушка, произнесшая эти слова, была молода, красива и очаровательно пьяна.
— Еще раз покорно прошу меня простить… — начал было Кай, но был решительно перебит миловидной женщиной, сидящей во главе стола:
— Оставим политесы на другой раз. Чего они хотят?
— Мммм… они? — молодой человек рассеянно скользил взглядом по лицам присутствующих, разыскивая среди них Вишню. Он не мог ошибиться. Запах ее самогона нельзя перепутать ни с чем другим. Вообще, давно пора вплотную заняться вопросом ее поведения, воспитания и пьянства, в частности.
— Те, кто тебя прислал, — женщина нахмурилась и нетерпеливо махнула рукой. — Говори, что хотел и проваливай. Не мешай нам праздновать!
— Проваливать? — Наследник испугался. Что, неужели даже не покормят? Он с тоской посмотрел на столы, ломящиеся от еды. — Милые женщины, вы меня с кем-то перепутали… Я не знаю, о чем вы говорите… Я почти два дня в дороге, я…
— И с какой целью мл… милст… мист… тьфу ты!.. милостивый государь посетил нашу тихую обитель, — поинтересовалась женщина с большой белой розой за ухом, приставив к своим вискам указательные пальцы.
И проклиная все на свете, не забыв предварительно понизить голос, Наследник ответил:
— Я ищу свою невесту, она…
И в третий раз его перебили. На этот раз дружным смехом. Да что смешного-то?!
— А она знает о том, что она твоя невеста? — поинтересовалась женщина, сидящая во главе стола, она, видимо, была здесь за главную.
— Вас это ни коим образом не касается! — насупился молодой человек, но желудок его возмущенно булькнул, напоминая о вежливости. — Однако я готов рассказать вам эту грустную историю, если вы ответите мне, где владелица вот этой вот бездонной фляги… Я возьму?
Он шагнул к столу с протянутой рукой, но был остановлен нескладным хором голосов:
— Нет!
— Руки прочь!
— Еще чего!
— Нам самим мало!
И почему-то:
— Хорошенький какой!
С легким испугом Кай покосился на произнесшую последние слова женщину. «Интересно, что по этому поводу говорит дворцовый этикет? — неожиданно подумал Наследник. — Ситуация нестандартная. И как нам должно поступать в таких ситуациях?» На всякий случай молодой человек широко улыбнулся, зная, как его улыбка действует на слабый пол.
— Так что насчет моей невесты? — аккуратно поинтересовался он.
— А чем докажешь?
Проклятье!
— Вы же знаете, что традиции в сообществе Высших немного отличаются от ваших? Вас, кстати, как зовут? — обратился Кай к женщине, которая его допрашивала, и контрольную улыбку из себя выдавил. — А то я как-то неуютно себя чувствую.
— Милена. Староста деревни.
— Кай, — выдержал паузу и добавил:
— Наследник Империи.
Ожидал ли молодой человек особой реакции на свое заявление? Несомненно. Какой угодно, от восторженной истерики до злобной ненависти. Но никак не вежливого кивка и слов:
— Очень приятно. Не отвлекайся, ты нам про свою невесту рассказывал.
— Да… — Кай окинул роскошный стол беспомощным взглядом и вдруг решительно схватил пирожок и быстро запихал себе в рот.
— Папу папения… — проговорил с набитым ртом, опасаясь, что женщины кинутся отбирать у него еду. Черт их знает, чего от них ожидать, от этих баб, у них вон и староста…
— Кхе-кхе! — напомнила о себе Милена.
— Моя невеста наделена магическим потенциалом. Между нами произошло маленькое недопонимание, и она убежала. По закону, вы обязаны мне ее выдать, — четко проговорил Наследник, выискивая глазами, что бы еще такого схватить. Глаз упал на куриную ногу…
— Вообще-то не обязаны, — протянула староста, широко улыбаясь.
— А?
— По третьему положению закона о женщинах, наделенных магической энергией. Понимаешь о чем я говорю?
— Договор? — обреченно спросил Кай, ощущая, что аппетит сбежал, выкинув белый флаг. — И что, она его подписала?
Женщина на секунду замялась, но кивнула.
— Я хочу на него посмотреть, — и руку вперед протянул.
— Минуточку.
Милена поднялась со скамьи, взяла бумаги, лежащие на столе и шагнула с ними почему-то не к молодому человеку, но на крыльцо дома.
— Всего минутку, я сейчас их принесу.
Кай не сводил недоуменного взгляда с рук, держащих белый свиток и как-то не сразу сообразил, что женщина поднялась по ступенькам, шагнула в дом и закрыла за собой дверь. И только когда послышался щелчок поворачиваемого в замочной скважине ключа, а женщина с розой за ухом засмеялась, Наследник некрасиво выругался и бегом бросился к дому.
— Проклятье! Откройте эту чертову дверь! — возмущенный вопль потонул в дружном женском хохоте.
А за дверью, посреди аккуратненькой чистенькой кухни, прижав к груди сжатые в кулаки руки, стояла Вишня и испуганными глазами смотрела на Милену.
— Простите, пожалуйста! — чуть не плача, пролепетала она. — Я не понимаю, как он меня нашел…
Женщина только махнула рукой.
— Быстро подписывай договор, извиняться потом будешь!
Вишня удивленно на нее посмотрела:
— Или ты хочешь за него замуж? — уточнила Милена, и Вишня мучительно покраснела.
Не объяснять же ей сейчас всю мучительность их с Каем взаимоотношений. И зачем он только наврал про то, что она его невеста?
— Он мой опекун, — буркнула девушка, разворачивая свиток.
— Да какая разница!? Подписывай! А то он, кажется, сейчас выломает дверь…
Вишня быстро поставила закорючку внизу листа, и буквы договора на секунду вспыхнули зеленым светом.
— Уф! — Милена покачала головой и громко произнесла:
— Да успокойся ты уже, бешеный! Мы уже выходим… — она повернула ключ и в дом влетел злой, как тысяча чертей, Кай.
— Могу я считать его первым путником? — послышался едва слышный шепот и Вишня, не думая о том, как Хозяину Дорог удалось остаться невидимым для Наследника, широко и радостно улыбнулась.
А Наследник споткнулся об эту улыбку и замер посреди кухни с открытым ртом.
— Ну, я оставлю вас… — хихикнула Милена, скрываясь за порогом.
— Ты мне никогда так не улыбалась, — пробормотал Кай, совершенно очарованный девушкой.
— Повода не было, — она пожала плечами.
— А теперь?
— А теперь есть! — она заливисто рассмеялась и Каю показалось, что в воздухе зазвенели колокольчики.
— Да? — все еще глупо улыбаясь, он развернул протянутый ему договор и почти сразу яростно прошипел:
— Три года?! Ты спятила?
— Всего три года? — Вишня сложила брови домиком и озабоченно цокнула языком. — Это я упустила как-то… Надо было на десять лет подписывать.
Кай скрипнул зубами:
— Я тебя все-таки отлуплю! — он решительно шагнул к улыбающейся девушке и не сразу понял, что произошло и почему вдруг пол прыгнул ему навстречу, сильно стукнув деревянной доской по лбу.
— Черт! — Наследник застонал и упал навзничь, больно приложившись затылком об порог.
— Ну все, ты нарвался, — прошипела Вишня, и это было последним, что он услышал.
***
Сквозь шум в голове Каю слышались голоса.
— Ты что натворил, сволочь?
— Клянусь, Вишенка, Изначальным и всеми дорогами мира, он сам!!
— Если он убился, я тебя живым в землю закопаю!
Кай почувствовал, как на щеки упало несколько капель и подумал: «Странно, почему дождь такой горячий?»
А потом сквозь всхлипывания послышалось:
— Ненавижу тебя, чтоб ты провалился! — и Наследник, не выдержав отчаянья, звучащего в голосе, застонал сквозь зубы.
Не таких слов он ждал от своей невесты. Ой, не таких…
А потом лба коснулось что-то мягкое и теплое, и щеки, и носа, и подбородка… Может, он все-таки ошибался, и не все так плохо? Не открывая глаз, Кай плавным движением прижал к себе стройное девичье тело и губами поймал испуганный выдох.
Это и поцелуем-то назвать было нельзя, так, баловство одно. Зато оплеуха последовавшая за этим баловством была совсем не шуточная.
— Смерти ты мое хочешь… — простонал несчастный, укладывая свою голову обратно на порог.
— А нечего было… — проворчала Вишня и, посмотрев куда-то в угол, покраснела и пробормотала:
— Вон пошел, я предупреждала!
— Кто там? — Кай привстал на локтях, но Вишня поспешила уложить его обратно..
— Никого. Кот. Наглый ужасно. И прожора, в придачу ко всему…
Кот почему-то хрюкнул басом, но затих, а Вишня еще больше покраснела. Кай внимательно рассматривал ее красивое лицо, вздернутый нос и хмурящиеся брови, смотрел, как она, все больше смущаясь под его взглядом, нервным движением откинула челку назад, как прикусила губу и передернула плечами, а потом улыбнулся широко и выдохнул решительно:
— Выйдешь за меня?
— Дурак! — Вишня обидно и больно ткнула кулачком под ребро и быстро вышла из дома, оставив его одного.
— М-да… — протянул Наследник, потирая ушибленное место.
Все сегодня было неправильно, начиная с голодного пробуждения в лесу утром и заканчивая странным женским шабашем вечером.
— А что это было вообще? — пробормотал Кай, думая о своем внезапном падении. Он принял сидячее положение и с интересом осмотрел кухню: ничто не указывало на то, что пол недавно встал на дыбы, опрокинув Наследника наземь. За окнами послышался смех и в кухню заглянула хозяйка:
— Я твоего коня на ночь пристроила, можешь не волноваться. И это…Ты там осторожнее ходи, — запоздало предупредила она. — У меня в одном месте доска поднимается, чтобы в подпол было легче лазать, так давеча там защелка сломалась, вот она и прыгает, если на нее наступить…
— Угу, спасибо за заботу, — проворчал Кай, потирая ушибленный лоб. — Где поломалось-то, покажите… Может, смогу починить…
Милена бросила на молодого человека короткий удивленный взгляд и только молча указала на место поломки.
Рассматривая доску, Кай вспомнил, как давно, в другой жизни и в другом мире, он пытался починить замок в комнате у Мирки в общежитии, а она, наблюдая за его мучениями, процитировала вычитанную на парте в одной из учебных аудиторий мудрость:
— Я знаю, путь прямой бывает.
Прямой эфир. Прямая речь.
А я хочу прямые руки.
Из плеч. (авторство не установлено, сперто с просторов Инета — прим. Автора)
А потом громко рассмеялась и добавила:
— Братишка, это про тебя!..
— Как посмотрю, с тех пор не так уж много изменилось… — признался себе Наследник, даже абстрактно не представляя, с какой стороны подойти к ремонту полового покрытия.
Вернувшаяся Милена принесла молоток, гвоздь и деревянный брусочек. И глаза закатила, когда Кай взглянул на нее вопросительно.
— Вот тут вот, — ткнула пальцем в половицу, — вот это вот, — потрясала перед наследным носом деревяшкой, — прибей. Не на смерть, а чтобы двигать можно было. А потом приходи уже ужинать… А то боюсь, невеста твоя совсем упьется с горя.
Чертыхнулся и дернулся к выходу, но женщина остановила его властным движением руки и головой покачала:
— Резвый какой! А как же ремонт?
Ремонт под бдительным оком старосты деревни был завершен в пять минут. Еще минуты две она проверяла надежно ли приколочена деревяшка и «хорошо ли ходит доска». После чего благосклонно вынесла вердикт:
— Ладно, сойдет.
«А Мирка бы сказала: «С пивом потянет…» А еще она вспомнила бы какую-нибудь фразочку из детского мультика или не к месту процитировала бы забавный стишок», — подумал Кай. Как так получилось, что сестра снова появилась в его жизни, а он ничего о ней не знает. Ни чем она жила все эти годы, ни как она очутилась здесь. И уж тем более непонятно, почему она за Кира замуж вышла.
Милена приняла задумчивость Кая за нерешительность и криво улыбнулась:
— Иди уже, жених…
Жених… Молодой человек хмыкнул про себя и вышел в люди. Играющий состав во дворе за время отсутствия Наследника не изменился: женская сборная единовластно правила вечером в отсутствии мужской.
«Куда ж их мужики пропали?» — успел удивиться Кай прежде, чем заметил Вишню. Она забралась на скамью с ногами, обняла колени и демонстративно его игнорировала, с излишней внимательностью вглядываясь в лицо собеседницы.
И Наследнику больше всего на свете захотелось просто сесть рядом, провести рукой по выпирающим косточкам позвоночника, зарыться носом в пушистые завитки на затылке, проверить, так ли мягки эти розовые губы, как ему показалось и… и лучше при этом не помнить о том, как тяжела эта маленькая ручка с тонкими пальчиками, выбивающими нервную дробь на коленке.
Кай опустился на скамейку рядом и легко обнял Вишню за талию. Она напряглась как струна и хмуро на него посмотрела, а он подмигнул, улыбнулся искушающее и спросил, рассматривая Вишнин рот:
— И что тут самое вкусное?
— Не знаю. Пробуй сам, — она насупилась и попыталась сбросить со своей талии мужскую руку.
— Заманчивое предложение…
Вишня не решалась на него посмотреть, но ей казалось, что он по-прежнему не сводит с нее странного взгляда. Невозможный человек. И она решила вернуться к своей первоначальной стратегии: полное молчаливое игнорирование. Девушка повернулась к Розетте, которая о чем-то рассказывала ей как раз перед приходом Кая. О чем? Вспомнить бы о чем? Надо было слушать, а не думать о поцелуе и предложении. Если это, конечно, было оно, а не … А не что? Три слова. «выйдешь за меня?» Что это могло быть другое? Есть ли вообще какой-то канон, как это самое предложение делать правильно, а как нет? И как на него отвечать? Уж точно не так, как она ответила…
Вишня нервно поерзала на скамье, опустила ноги на землю и выпрямила спину, пытаясь абстрагироваться от тяжелой горячей руки, которая просто лежала на талии. Не поглаживала, не сжимала, не притягивала… И это почему-то злило. А еще больше злили собственные мысли, которые все возвращались и возвращались к тем словам. И мысли эти девушке совсем-совсем не нравились…
Розетта снова вернулась к своей запутанной истории, но смотрела при этом все чаще на Кая. И это раздражало не меньше, чем бездействующая на талии рука. Наследник взял стакан домашнего вина — Вишнин, между прочим, стакан! — поднес его ко рту, а Вишня, воспользовавшись тем, что он отвлекся, попыталась отодвинуться. Именно, что попыталась. Потому что Кай посмотрел на нее поверх стакана укоризненно, сделал большой глоток — девушка зачарованно проследила за тем, как дернулся кадык на смуглой шее, — и притянул ее к себе еще ближе.
Замечательно просто! Теперь с одной стороны не давала покоя спокойно лежащая рука, а с другой обжигало крепкое мужское бедро. А еще все манипуляции были зафиксированы Розеттой, и теперь та улыбалась понимающей ухмылочкой. Проклятье!
Вишня вскинула на Кая недовольный взгляд, а он даже бровью не повел, зато слегка наклонился вперед и спросил:
— Что?
— Ничего!
Девушка засопела только сердито и отвернулась — уж лучше улыбающаяся Розетта…
А народу на их конце стола тем временем становилось все больше и больше. И к гадалке ходить не надо, чтобы понять причину всеобщего ажиотажа. Вот она сидит справа, жует не переставая и руки распускает. Ну, не то что бы распускает, но все-таки…
— А где вы сегодня ночуете? — поинтересовалась красивая блондинка, вспомнить бы на будущее, как ее зовут, раскладывая на столе перед Каем свой шикарный бюст. Ни стыда ни совести нет у человека! При живом-то муже!
— Я пока рассматриваю все предложения, — нагло протянул Кай и легонько Вишню к себе прижал.
Это что сейчас было? Она еле сдержалась от того, чтобы пнуть его локтем в бок, когда блондинка произнесла следующую фразу:
— Ночи сейчас темные, страшные… А я жуть до чего боюсь спать одна…
Вишня даже рот от такой наглости открыла. Нет, ну, вы это слышали? Кай слегка напрягся, но ничего не сказал. Правда, зачем ему что-то говорить. И так же все понятно.
— И вообще, в доме, после того, как из города ушли мужчины, появилось столько проблем, столько проблем… — продолжала нахалка, а Наследник понимающе кивнул и потянулся за стаканом с вином.
— В твоем возрасте уже давно пора научиться самостоятельно решать ЭТИ проблемы! — Розетта неодобрительно поджала губы и стукнула рукой по столу, а Вишня скосила глаза, чтобы еще раз полюбоваться тем, как двигается горло Кая, когда он пьет.
— И как же?
— Элементарно! — хихикнула Розетта. — При помощи горячей ванны и двух пальцев правой руки, например!
Кай подавился, вино попало в нос, и он подскочил, хлопая себя по груди. Блондинка некрасиво покраснела и самоустранилась, а Вишня обернула к Розетте любопытный взгляд и поинтересовалась?
— Это как?
Наследник резко перестал кашлять, наклонился к невесте и, едва сдерживая смех, прошептал ей тихонько на ухо:
— Я тебе потом расскажу. И покажу. Может быть… Хочешь вина?
Она замерла на миг, подозрительно всматриваясь в его лицо и ища следы подвоха. А Кай улыбнулся ей искренне и открыто, демонстрируя ямочки и ровный ряд белых зубов. Нежно и ласково. И щедро плеснул в стакан фруктового легкого вина.
Вишня открыла рот, собираясь что-то сказать, и молодой человек наклонился к ней ближе, но в последний момент она словно передумала. Нахмурилась, выхватила из протянутой руки наполовину полный бокал и в три больших глотка осушила его.
— На здоровье, — неожиданно прохрипел Кай, глядя на этот малиново-винный влажный рот и думая… Нет, не смей фантазировать, идиот! Не сейчас, когда вокруг столько народу. Когда за тобой настороженно следит несколько пар женских глаз. И все они ждут только одного: чтобы ты совершил ошибку.
Кай прикрыл глаза и тихонько хмыкнул. Благодарить или проклинать судьбу за то, что Вишня оказалась в этой удивительной деревне? Проведенного здесь часа хватило, чтобы понять: не только староста деревни, но и еще, как минимум, три местных жительницы прикипели к девушке и искренне о ней тревожатся. Милена откровенно и бесстрашно пошла на подлог, заключив под носом у разъяренного Кая этот смешной договор с Вишней. Словно что-то могло помешать наплевать на эту бумажку, если бы Кай ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотел это сделать. Если бы он на самом деле был тем, кто всего лишь охотится за одинокой девушкой из Высших. Наследник покачал головой. Женщины. Они временами бывают такими наивными. И неважно, сколько им лет, восемнадцать или сто восемнадцать, они почему-то до последнего не хотят верить в человеческую подлость.
Несмотря ни на что Каю было весело и спокойно. Тревоги бесконечно длинного дня, погоня эта изнуряющая, насущные проблемы, все отступило на второй план. Важным сейчас было только одно. Одна. Та, которая еще вчера была смешной влюбленной девочкой, которая бегала за Наследником по замку и, думая, что ее никто не видит, тайком следила за его тренировками, и пряталась за ширмой в главном зале во время собраний, и бешено ревновала ко всем его пассиям. И вдруг в один день превратилась в красивую молодую женщину. И теперь пыхтит смешно, как ежик, рядом. И делает вид, что ей все равно.
— И долго ты собираешься меня игнорировать?
Фыркнула и подбородок задрала гордо.
— Даже не думала.
— Я вижу.
— Ничего ты не видишь, — нахмурилась и носом шмыгнула недовольно. И просто до чесотки захотелось обнять это курносое лицо ладонями, и указательными пальцами разровнять морщинку между бровями, и притянуть к себе близко-близко, вдохнуть этот коричный запах, глубоко и шумно, прижать к себе и не отпускать больше. Никогда.
А Вишня, не замечая напряженности скул, и вен, проступивших на горле, и судорожно сжатых в кулаки рук, налила себе еще вина и выпила жадно. Такая девочка! Кай едва сдержал улыбку. Он читает ее как книгу. И напряженность эта понятна, и желание напиться и забыть обо всем, и тревожность и резкость движений… Непонятно только, что сделать, чтобы она снова стала доверять ему, как раньше. И смотреть на него своими синющими глазами, пробивая насквозь и выворачивая наизнанку.
Кай подождал, пока Вишня поставит стакан на стол, наклонился и прошептал тихонько:
— Вижу. Тебя. Красивую и нежную. Знаю, что злишься. И даже понимаю почему, — ткнулся носом прямо в середину розового прохладного ушка, дунул легонько и с восторгом увидел, как тонкая шея немедленно покрылась гусиной кожей. — Прости, я тысячу раз дурак! Что мне сделать, чтобы ты меня снова любила?
И Вишня задохнулась возмущенно, отшатнулась от него, зажала руками вмиг покрасневшие уши и трясущимися губами пробормотала:
— Я… я… да я… Да что ты о себе возомнил? Я никогда!
И Кай прикрыл глаза, злясь на себя. Только волнения и тяжелая дорога могли сойти за оправдание такой глупости. Ну, и еще удар половицей по голове. Баран!
— Я ошибся, прости! — слишком поспешно согласился он и чертыхнулся мысленно, увидев, как в синих глазах поднимается плотина слез. Черт!
Наследник воровато оглянулся по сторонам: пожалуйста, Господи, пусть только никто не смотрит в нашу сторону!!! А потом прижал к себе напряженное и возмущенное тело и поймал пьяные сладкие губы поцелуем. «На секунду. Только на секунду. Я только… только чтобы… Господи! Как от нее пахнет!» Атомный взрыв грибом разросся в мозгу, расплылся горьким ядом по всему телу, заставил скрючиться пальцы, напрячься и затвердеть… Затвердеть.
Он отшатнулся от Вишни и слегка ошалело уставился на ее рот. Прокашлялся.
— Я..
— Ты…
Начали одновременно, и Кай позорно выдохнул от облегчения, потому что успел произнести раньше:
— Ты первая!