Глава третья, отчасти лингвистическая

— Боже мой, Алешенька, не прошло и 30 лет, как ты научился понимать французский!

— Ну, нужно быть очень крупным идиотом, чтобы не понять слово «такси».

«Офицеры».

Проснулась я сладким поздним утром. С восточной стороны в окно активно било солнце, небо резало глаз прозрачной голубизной, а ветер парусом надувал невесомую штору… Хорошо! Судя по внутреннему ощущению, довольству и общему состоянию организма дело близилось к полудню… В тылу у меня кто-то завозился, зевнул громко, а потом на спину легла горячая ладонь и поползла вниз провокационно. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с их зеленоглазием красавчиком. А он смотрит на меня так задумчиво-задумчиво.

— Что? — дернула бровью и лениво улыбнулось.

— Жду… — обреченно прошептал Кир.

— Чего ждешь? Пока я проснусь и начну тебя нагло домогаться?

Настроение с утра, смотрю, у меня шаловливое какое-то.

— Тоже неплохой вариант… — он перекатился и навис надо мной, красивый до невозможности, как у человека только так получается, непонятно. — Я конечно, ждал, пока кто-нибудь ворвется и разрушит мне идеальное утро, но и от посягательств на свое тело тоже не откажусь, — и правой рукой на мою левую грудь посягнул.

А я что? Я не возражала. Я за шею его обняла и к губам потянулась за утренним поцелуем. А потом пришел облом, вместе со стуком в дверь. Кир тихонько засмеялся и легко клюнул меня в нос.

— Я же говорил… — это он мне шепнул, а потом громко:

— Кто?

— Я! — послышалось из-за двери полосато-хвостатое.

— Я его ненавижу! — пожаловалась я совершенно искренне и, выбравшись из кровати, скрылась в ванной.

Ладно, с ненавистью я немного преувеличила. Все равно же пора было вставать. В конце концов, у меня на сегодня наполеоновские планы: посетить храм Слова, поговорить с мэтром Лином, выяснить у Нессы насчет того, точно ли никак нельзя связаться с Каем. Нет, красавчику-то я верю, но, как говорится, доверяй, но проверяй. Так что, по большому счету, не за что было на Тайгера сейчас злиться, но я на него вообще злюсь, в принципе, а не просто в данный конкретный момент… Кстати, да!

Выглядываю из ванной как раз в тот момент, когда Кир входную дверь закрывает.

— Ушел? — спросила с сожалением.

— А что ты хотела?

— Да так… — рисую в воздухе пальцами замысловатую фигуру. — Ничего конкретного…

Поябедничать я хотела, что уж скрывать. Нажаловаться и сдать его с потрохами. Уверена, он красавчику не рассказывал о всех грязных методах, применяемых в отношении бедной меня во время нашего недолгого совместного путешествия. И поябедничать хотелось не просто так, а обязательно, чтобы морду нагло-полосатую видеть при этом. Вот.

Кир закусил нижнюю губу и, играя бровями, двинулся в мою сторону:

Ну, раз нам больше никто не мешает…

— Поздно! У меня уже другие планы, — и перед вытянувшимся лицом коварно дверь захлопнула.

Из-за двери послышалось обиженное:

— Мира!..

— Ты обещал меня в храм Слова отвести, — напомнила я, озираясь в поисках белья. А гардеробчик-то мой весь в Замке остался… Какая-то неправильная у нас семейная традиция устанавливается: я, Кир, утро и никакой моей одежды… Снова выглядываю из ванной.

— Кир… даже не знаю, как сказать, но мне, кажется, опять нечего одеть…

Не обращая внимания на мое возмущенное шипение, красавчик оттеснил меня вглубь ванной и сам зашел следом. Шагнул к одному из шкафов и открыл дверь. А там, за дверью, он, женский рай… В смысле своя собственная гардеробная комната. МОЯ собственная. С платьями, туфлями, шляпками, с маленьким косметическим столиком и большим зеркалом в пол. И окном во всю стену. Ну, ни фига себе!

— Откуда… — выдохнула я слегка охрипшим голосом.

— Я вчера указание дал, перед тем, как мы в Замок вернулись.

— Но ведь это же твоя спальня… — я подозрительно сощурилась. Вот же нахал! Когда мы в Замок возвращались, я ему ничего такого не обещала, а он в своей спальне мою гардеробную устроил.

— Наша спальня, — категорично отрезал этот деспот и, прицелившись, меня в голое плечо поцеловал, а потом открыл дверцу шкафа у противоположной стены, обнаружив вариант мужского рая.

— А я вчера в простыне весь вечер просидела, — пробормотала я, рассматривая разнообразие ночных сорочек и пеньюаров.

— Ммм… — Кир плеснул воды на лицо. — Мне очень понравилось, спасибо… И еще, — он оглянулся через плечо и я немного смутилась под его взглядом. Ну, все-таки я никогда не делила ванную с мужчиной… Как-то это, как оказалось, даже слишком интимно. — Вот на тебе была такая вещичка интересная, — он рукой нарисовал овал в районе своей груди. — Так вот, мне бы хотелось, чтобы в твоем гардеробе таких было много… — он мечтательно зажмурился и добавил. — Очень много… Мира, а может, ну его к демонам, этот храм, а?..

— Еще чего! — пискнула я и в своем раю укрылась, подальше от этого соблазнителя.

Когда умывательно-одевательные процедуры были закончены, мы решили все-таки выбраться в люди и покинуть НАШУ спальню, но у двери Кир неожиданно обнял меня за талию, прижал к себе крепко и, не позволяя двинуться с места, прошептал мне в затылок:

— Я люблю тебя, моя врушка.

И я расплылась лужицей. Я, как Т-1000, распалась на миллион маленьких осколков, потом с трудом собрала себя заново, уже другим совершенно счастливым человеком и, откинув голову назад ответила:

— И я тебя. Очень, — и губы для поцелуя подставила, а он поцеловал жарко, нетерпеливо, так, словно и не было этой ночи, окончательно лишая воли и разума.

— Точно в храм? — и руки с талии скользнули вверх и многообещающе все там наверху сжали, вырывая непроизвольный стон:

— Кир… — у меня сердце в горле колотится, а мозг подбивает согласиться на уговоры, и раз в жизни подумать о себе любимой, а не о ком-то еще. Красавчик, словно мысли мои читая, вздохнул тяжело и, отпуская меня, проворчал:

— Ну, в храм, так в храм…

Замечательный мой!

***

Белый Город был прекрасен. Но рассмотреть его толком мне никто не позволил.

Когда после завтрака, плавно переросшего в обед, мы, наконец, вырвались из замка, Кир грустно сообщил:

— К сожалению, ну, совсем нет времени показать тебе город так, как мне этого хочется. Однако и отказать себе в удовольствии проводить тебя до храма, не могу. Поэтому, не смотри по сторонам, я тебе потом все расскажу, ладно?… А пока я тебя отведу к мэтру, оставлю там… Счастье мое, поклянись, что ты никуда не провалишься и не исчезнешь!

— Я же не нарочно!

— Я знаю… Не хочу с тобой расставаться ни на минуту! — остановился вдруг и сжал меня в крепких объятиях прямо посреди улицы, вызывая удивленные взгляды и смешки.

— Кир! — призвала к порядку основательно смущенная я. — Смотрят же!

— Смотрят! — прорычал он и зажмурился на секунду.

— Ты в порядке?

— Да, прости… — он выпустил меня из объятий и взял за руку, и тыльную сторону ладони поцеловал, и уже на ходу продолжил:

— Я тебя у мэтра оставлю, а потом заберу. Сам. Дождешься?

Улыбаюсь ему.

— Может, на обратном пути город посмотрим? Я тебе покажу, где любил в детстве гулять.

— Замечательная идея! — восхищаюсь я и от его профиля глаз оторвать не могу, забыв напрочь о красотах архитектуры.

— А вот и храм! — объявил Кир, останавливаясь посреди площади.

Мастера современной архитектуры, не здесь, а там, в, до недавнего времени, моем мире, от зависти обгрызли бы себе руки до локтя, увидев такое.

— Вот ЭТО?

Храм Слова был сделан в форме огромной развернутой книги, стоящей на подставке из длинной мраморной лестницы. Обложка, переплет, страницы — все было совершенно как настоящее. Мне даже захотелось потрогать стену этого удивительного здания, чтобы убедиться, что она не из бумаги.

— Ничего себе… — выдохнула я и поймала довольный взгляд Кира.

— В Белом Городе самый красивый храм. И самый древний. Здесь хранится «Книга мертвых».

Прямо, Амдуат и Хамунаптра какая-то…

— «Книга мертвых»?

— Тебе мэтр Лин все расскажет. Идем скорее, я хочу увидеть твое лицо, когда мы окажемся внутри, — и улыбнулся мне нежно.

А затем мы поднялись по ступенькам, красавчик толкнул невидимую дверь, и я вошла в ослепительную белизну. Здесь не было стен, пола и потолка, не было икон, чадящих свечей, не было цветных витражей, фигурок святых, гробов с мощами, алтаря, не было арок и сводов, разукрашенных талантливыми мастерами. Здесь вообще ничего не было — только я в потоке света.

— Но как? — сказать, что я была поражена — ничего не сказать.

— Что ты видишь? — спросил Кир, касаясь уха шепчущими губами.

— Не знаю, я не понимаю… — пробормотала я нерешительно. — Это просто свет?

— Люблю тебя! — простонал он мне прямо в ухо и, развернув к себе, поцеловал страстно и пьяно. — Люблю!

Где-то за моей спиной послышалось возмущенное покашливание, Кир с провинившимся видом отступил от меня на шаг, и волшебство рассеялось.

Я стояла на пороге комнаты с неровными стенами и кривыми окнами, под ногами толстый ковер, сбоку камин, книжные полки от пола до потолка… Но главное, нет больше молочной белизны и ослепительного НИЧТО. Обычный солнечный мягкий свет… Колдовство какое-то! Подозрительно кошусь на красавчика, а он стоит, довольный, как слон, и улыбается.

— Что это было? — даже не знаю, возмущаться мне или улыбнуться в ответ, потому что, когда он вот такой, я просто теряю способность мыслить.

— Я тебе вечером объясню, — прошептал мне муж и уточнил:

— Об этом и эээ… о других традициях моей семьи, хорошо?

— Хорошо, — плечами пожимаю неуверенно и все-таки улыбаюсь ему.

— Кир, тебе пора, — врывается в наш междусобойчик мэтр Лин. И я понимаю, кто издавал те недовольные звуки, когда Кир мне на пороге храма в любви признавался.

— Ага, — он вздыхает и смотрит на меня с сожалением. — Я пойду?

— Иди, — соглашаюсь и продолжаю улыбаться.

— Ты не помогаешь мне! — смотрит на меня обиженно и кончики моих пальцев целует.

— Кир! — кажется, терпение мэтра на пределе, а красавчик вздыхает и перед тем, как все-таки уйти, еще раз обнимает и шепчет на ушко:

— Люблю тебя. Не исчезай. Я скоро.

Мэтр Лин смотрел на меня странно. С одной стороны, он хмурился из-за того, что я, видимо, оторвала его от каких-то важных дел, с другой же, ему явно было любопытно, о чем же таком важном я хотела с ним поговорить. Что же касается меня, то мой пытливый ум кропотливо работал над темой «Что это сейчас было?».

— Добрый день, мэтр! — хоть и с запозданием, но все-таки вспомнила, что я человек вежливый и хорошо воспитанный, несмотря на то, что ученый старец до этого момента видел меня в компрометирующих ситуациях исключительно.

— Добрый, — ответил мэтр Лин и вопросительно брови приподнял.

Ну, я и решила, чем черт не шутит, зачем ждать до вечера?

— Скажите, а храм что, волшебный?

Он улыбнулся:

— Волшебство только в сказках бывает. Но, я понял, о чем ты спрашиваешь. Да, храм Слова обладает своей собственной магией. По легенде, он построен на точке пересечения миров, являясь храмом одновременно во всех существующих реальностях.

Ого!

— И нет, я не буду объяснять тебе, что значило то, что ты увидела, когда первый раз вошла внутрь.

— Первый? — я даже расстроилась. — Я что же этого больше не увижу никогда?

— Увы, — старик тряхнул бородой. — Но ты ведь не об этом хотела со мной поговорить.

— Не об этом, — согласилась я и ненавязчиво на кресло у стола посмотрела. Мэтр вздохнул обреченно, понимая, что быстро от меня отвязаться не получится и кивнул, устраиваясь с другой стороны стола.

— Дело в том, что я родом из Изначального мира, — театральным шепотом сообщила я, а старик рассмеялся. Нет, ну я, конечно, ожидала, что он со скепсисом отнесется к моим словам, но чтобы вот так…

— Из Изначального, говоришь? Уморила… Если бы я не знал, что ты сестра Наследника и жена Кира, я бы подумал, что ты одна из соискательниц… Так, объясни мне немедленно, тебе-то зачем надо пробраться в храм Слова?

Кто-то что-то понял? Я — нет.

— Э-э-э-э?

— Пару раз в неделю, — снизошел до объяснений мэтр Лин, — в храме появляется женщина в возрасте примерно от пятнадцати до сорока лет, и заявляет, что она из Изначального мира.

Вот же аферистки!

— А зачем?

— Чтобы Наследника на себе женить, конечно. Предсказание гласит, что потомки Наследника будут говорящими. А те, как известно, родом из Изначального. Ибо только они могут правильно произнести Слово.

Вздыхаю тяжело. Как же все сложно-то!

— Не знаю ничего про ваших говорящих, у нас с Каем немых в роду вообще не было, насколько мне известно… Но сейчас не об этом… И если вас так волнует происхождение моих будущих племянников, то да. Они будут в некоторой степени из Изначального мира. Мы-то с Каем оттуда родом… — и улыбнулась еще так снисходительно, мол, съел?

Мэтр Лин подпер голову рукой и строго произнес:

— Так. Подробно, откуда вообще взялась эта идея с Изначальным миром?

Я подумала секунду, а потом рассказала мэтру все. Начиная с вечеринки в кругу одноклассниц и заканчивая своим возвращением в Белый Город. О том же, что случилось после возвращения, я скромно и благоразумно умолчала.

— И твой дракон сказал тебе, что чувствует, что тот мир Изначальный? — недоверчиво переспросил мэтр Лин.

Я кивнула и открыла было рот, чтобы поведать о том, что Кир велел не доверять молодым драконам и особенно драконессам, как откуда-то из-за книжных полок послышалось:

— Всё врут! Бабы, что с них взять… — а следом, после секундной паузы. — Дура лех — сэд лех.

Мэтр Лин издал грозное рычание:

— Я тебе сколько раз говорил не подслушивать? Вылезай оттуда, неуч!! — и уже мне с извиняющимися нотками в голосе:

— Извини, я не знал, что он там. Ученик это мой, — вздохнул обреченно. — Лаврик… Но он никому ничего не расскажет… Не расскажешь же?

— Не расскажу… — проворчал показавшийся парень. Вид у него был глуповато-лохматый.

— И что ты имел в виду под своим «Дура лех сэд лех», — поинтересовалась я. Нет, а что? Я все-таки филолог, меня за живое просто задело такое оригинальное использование известного латинского выражения.

— То, что и сказал, — хмыкнул Лаврик. — Женщина, что с нее взять… — и «перевел» мне известную фразу:

— Дура болтлива — и только болтлива.

И тут я не выдержала и заржала. Нет, не засмеялась, а именно заржала, вызвав укоризненный взгляд у мэтра и возмущенный у его ученика.

— Я тебе сколько раз говорил, не хамить женщинам? А уж этой-то вообще не смей. Кир тебе за это голову свернет!

— Ой, мамочки! — пискнула я, вступая в борьбу с истерикой. То есть мэтр, что же, думает, что я могу обидеться на глупость?

— Мальчик, — выдавила я сквозь смех. — Уж если хочешь блеснуть умом перед женщиной, то научись сначала правильно слова произносить. А уж латинские пословицы вообще забудь. Не твое это, друг мой, не твое…

Мэтр и мальчишка зависли, глядя на меня.

— Не мое?

— Латинские?

— А какие? Dura lex, sed lex… Латинская пословица, ну… И произносить надо, кстати, именно так: «лекс», а не «лех», как ты мне тут говорил.

— А?

— Да что с вами такое? — я искренне не понимала, что происходит. — Если вас так поразили мои глубокие познания, то отомрите. Не так они и глубоки, я зачет по латыни на втором курсе с восьмого раза только сдала.

— То есть, — мэтр Лин откашлялся и, глядя на меня испуганными глазами, уточнил, — Тебе знакома эта фраза?

— Да она любому человеку с университетским образованием знакома, — фыркнула я. — Нам к зачету надо было выучить наизусть восемьдесят латинских выражений, а к экзамену двести пятьдесят, так что я…

— Ты кроме этой фразы знаешь еще двести??? — мэтр Лин вскочил на ноги и схватился руками за голову.

Что-то я теряю нить разговора, кажется.

— Около того, — киваю осторожно. — Может больше, я не считала, если честно…

— И перевод знаешь?

Странный вопрос. Вот, правда, странный. Как они, думают, я училась вообще? Наизусть выучила двести пятьдесят пословиц и отбарабанила, как стишок?

— Конечно, знаю… «Строг закон, но он закон»… или «суров закон, но закон»?.. Не принципиально, суть я уловила.

Мэтр Лин смотрел на меня большими грустными глазами.

— То есть все это время мы… — он закрыл лицо руками, упал назад в кресло и замычал что-то сквозь зубы.

— Мэтр? — я, если честно, испугалась. Старенький же, еще дуба даст, а я виноватой окажусь.

— Хорошо, — он вдруг резко поднял голову. — А вот выражение «Цасус бэлли»…

— Казус бэлли, — автоматически поправила я, а только потом вспомнила, что исправлять речь малознакомых людей некрасиво. — Ой! Я…

— Как-как?

— Casus belli, — я обреченно вздохнула. — Повод к войне…

— Записывай!!!! — рявкнул в адрес раскрывшего рот ученика мэтр Лин, а испуганной мне ласково так:

— Так тебе, говоришь, знаком этот язык…

Вот же, воистину, горе от ума. Кто меня за язык тянул!!

— Знаком. В некотором роде…

— И что, в твоем мире говорят на этом языке?

— Не говорят, — я пожала плечами. — Давно уже… Не спрашивайте меня, как давно, я не помню!!! У меня, конечно, красный диплом, но это совершенно не значит, что я знаю всё!!!

Мэтр Лин ласково улыбнулся.

— Ладно. А почему не говорят?

— Не знаю, — хмуро проворчала я. — Мертвый язык. Так бывает…

— Аааааа!!! — завопил лохматый Лаврик, а старик снова руками за голову схватился, а я вскочила на ноги и на всякий случай от них за креслом спряталась. Что там Кир говорил про свое возвращение? Он меня с этими психами вообще надолго оставил?

— Мертвый? — сиплым голосом уточнил мэтр Лин.

Я только кивнула.

— Почему мертвый-то?

— Термин такой, — ворчу из-за кресла, а Лаврик строчит и строчит за мной в свитке, как за сыном Божьим. — Никто не говорит больше на этом языке, вот он и считается мертвым.

— Мирочка, — сладким, как патока, голосом обратился ко мне главный жрец храма Слова. — А давай ты нам все-все расскажешь, что ты об этом языке знаешь, а?

Нет, мне не сложно, но…

— А зачем вам?

Лавр вытаращил на меня обалдевшие глаза, а мэтр устало объяснил:

— Ты только что двумя предложениями уничтожила на корню науку, которая насчитывает в своей истории не одно столетие. И теперь спрашиваешь, зачем?

— Что, серьезно? Я нечаянно… то есть…

— Идем.

Мэтр Лин обошел стол и протянул мне руку.

— Не бойся. Понимаю, что тебе кажется, что мы сошли с ума, но я тебе сейчас покажу одну вещь и объясню все. Идем со мной.

И я пошла, проклиная себя за глупость и бесхребетность. Надо было кресло в безопасный угол затащить, спрятаться за ним и отсидеться там до возвращения Кира. А там пусть выясняют, кто сошел с ума, а кто нет…

А мэтр Лин, не подозревая о моих малодушных желаниях, тем временем вещал:

— Храм Слова в Белом Городе — один из древнейших храмов. Говорят, что он самый древний, что он вообще первый, что его построил человек, произнесший первое Слово.

Бреду за мэтром и тоскливо глаза к потолку закатываю. Уморят они меня здесь, как пить дать, уморят! Я-то думала, что все занудство в моей жизни с последним госом закончилось… Ан, нет…

— Ты пока еще не знаешь, — продолжал старик. — Но храм Слова отличается от всех остальных храмов, существующих в этом мире и в бесконечном множестве других. Здесь не поклоняются Богам, не взывают к имени покровителя и защитника, не просят, не угрожают и не жалуются. Храм Слова — это бастион, цитадель. Мы Слово храним в прямом смысле. Потому что именно здесь, в самом древнем из храмов находится «Книга мёртвых».

Остановился, протягивая руку вперед, а у меня возникла шаловливая идейка пропеть для придания моменту большей трагичности:

— Па-ба-ба-баааам!!! — еле сдержалась, честное слово, а потому только хихикнула в кулак, чем заслужила хмурый взгляд от мэтра.

— Вот она, «Книга мёртвых», — тихо вымолвил он и на стол в тускло освещенной нише показал.

Смотрю в указанном направлении. На маленькой подставке, которую и столом-то назвать нельзя, лежит здоровенная — метр на метр, не меньше — скрижаль, а на ней большими буквами написано: «Delenda est carthago». И все.

— Эта каменюка и есть ваша «Книга мёртвых», — интересуюсь недоверчиво.

— Она… — это Лаврик за спиной шепчет.

— Мммм… А почему в ней только одно предложение? Нет, фраза, конечно, смыслом насыщена, никто не спорит, но как-то маловато для книги…

— То есть эта фраза тебе тоже знакома? — мэтр смотрел на меня, как на Бога, и мне стало стыдно.

— Ну… — и захотелось даже соврать. — Знакома… Только не надо снова за голову хвататься, пожалуйста! Вам плохо станет, что я потом Киру скажу!?

— Скажешь ему, что я старый идиот, — проворчал мэтр и прямо на пол у книги сел. — Так что там написано?

— Карфаген должен быть разрушен, — призналась я.

— Помедленнее, я записываю!

— И что это значит?

— Ну, вообще это призыв к борьбе.

— А что такое Карфаген? — это Лаврик опять свои пять копеек вставил.

— Государство такое. Было. Давно. Кажется, в Африке, но я не уверена… Да что ж ты записываешь-то все время!? Раздражает…

— Пусть пишет, — возразил мэтр Лин. — Ему полезно… Не смотри на него, слушай меня. На чем я?.. Ах, да. «Книга мертвых». Как ты уже, видимо, догадалась — это не обычная книга, а своего рода артефакт. По всей вероятности, самый древний артефакт из всех существующих. Он предсказывает будущее, дает указания и советы… Один раз в день, вот тут, — жест в сторону камня, — появляется фраза. Мы ее переводим, — тяжкий вздох. — И трактуем, — еще один вздох, не менее тяжкий. — Жрецы храма Слова занимаются этим сотни лет…

Мэтр Лин закрыл лицо руками и застонал сквозь зубы.

— И в один прекрасный день появляешься ты и заявляешь, что мы идиоты, что мы все делали неправильно.

— Ничего такого я никогда не говорила! — совершенно искренне возмутилась я.

— Спасибо, хоть на этом… Лавр, и правда раздражает! Это-то можно уже не записывать!.. Так что, моя дорогая Мира, ты понимаешь, что ты значишь для нас всех?

Сморю на него молча и носом шмыгаю.

— Мы теперь тебя никуда не отпустим…

Так я и знала! Нет, вот чувствовала же, что надо было за креслом баррикадироваться! Аккуратно пячусь по коридору в сторону кривого зала, который мы только что покинули, и настороженного взгляда с Лаврика не свожу. Старик-то мне не соперник, от него я без труда скопчу. А вот длина ног и юность его ученика вызывали сомнение в успехе задуманного мероприятия.

— Мира! — вскрикнул мэтр Лин, когда понял причину моего странного поведения. — Я не в этом смысле!!!

— Да-да, я так и подумала… — делаю еще один осторожный шаг, а потом разворачиваюсь и — бегом отсюда!

— Мира, стой!!! Дурак я старый! Лавр, не считай ворон, беги за ней!..

Поздно! Теперь шиш поймаешь. Вокруг стола я от этого ребенка могу до вечера бегать… Хотя Кир мне, помнится, наглядно продемонстрировал, что от преграды можно и избавиться… Но где Кир, а где Лаврик… Не-а, кишка у Лаврика тонка. Он и не бегает даже. Стоит напротив, опершись о стол, и подозрительно на меня щурится.

— Бабы — дуры, — шипит сквозь зубы.

— Сам дурак.

— Кому ты нужна?

— Нелогичное заявление, учитывая все, только что сказанное, и то, что меня тут некоторые пытаются у предмета мебели зажать!

— Я в том смысле, что ты все не так поняла…

— Ага-ага…

— Мира, прошу тебя, — это мэтр Лин, наконец, добрался до нас и теперь тяжело дышит и крадется ко мне с другой стороны.

Недолго думая, легко вскакиваю на стол. Я инструктором по аэробике не один год работала, ноги у меня — будь здоров. Так могу врезать, что небо в алмазах увидят.

И вот стою я посреди стола напуганная до безобразия, с задранной юбкой, чтобы отбрыкиваться легче было, а у ног моих совершенно несчастный мэтр и нерационально счастливый его ученик, под юбку мне пялится, паразит. И что теперь делать? Долго мне так оборону держать? Боги, но где все-таки Кира носит!!

— Мира, — ласковым голосом, словно с умалишенной разговаривает, увещевает старик. — слезай, ты меня неправильно поняла… А ты не смотри! — рявкнул на Лаврика.

— Чего не смотреть-то? Ноги красивые, а она сама показывает и вроде не возражает! — возмущается и плечами пожимает. Тоже мне любитель прекрасного!

— Не поспорю, ноги красивые… — послышалось за моей спиной долгожданное и любимое.

— Пойду я, наверное, — нелогично пробормотал Лаврик и растворился в книжных полках.

А я смотрю на красавчика и чуть не плачу от облегчения.

— Кир, ты не представляешь, как я рада тебя видеть! — он меня со стола снимает, но из рук не выпускает.

— Ну, слава Изначальному, — бормочет мэтр Лин и без сил в кресло опускается. — Я уж думал все, смерть моя пришла…

— А что у вас тут происходит? — муж мой подозрительно глаза сощурил и так ненавязчиво меня чуть ниже спины поглаживает.

— Черт знает что, происходит! — жалуюсь я. — Меня тут без тебя чуть в монастырь не упекли! Чтоб я еще раз в какой храм пошла?! Да, ни ногой!

— Еще чего! — мэтр Лин возмущенно бородой трясет. — Не хватало! Да я бы повесился, если бы ты в наш храм ученицей пришла. Хватит, ты меня за этот час в конец угоняла!.. Послушай, мальчик, — это уже Киру, не мне, — глазки мне строить не надо, на меня твои грозные взгляды не действуют. Твоя жена, как оказалось, обладает уймой талантов и чересчур богатым воображением. Я ей сказал, что мы ее теперь никуда не отпустим, вот она, видимо, и решила, что прямо отсюда не отпустим…

— Понятно, — тянет Кир, но я-то вижу, что ничего непонятно.

— Она знает язык мертвых! — это из-за стеллажей раздалось, а мэтр только зубами скрипнул.

Красавчик посмотрел на меня удивленно и недоверчиво.

— Правда, сокровище мое?

— Неправда, — ну, не могу я ему врать, так и пытаться не буду. — Совсем немножко.

— Но гораздо больше всех нас вместе взятых, — констатирует седовласый мэтр. — Так что, ты уж береги ее, Кир! Я лично даже представить себе боюсь, сколько информации хранится в ее сумасбродной головке.

После этих слов Кир еще крепче сжал меня в объятиях.

— Идите уже, — махнул на нас рукой старик.

— Э! — я возмущенно воскликнула, потому что красавчик развернулся и понес меня к выходу. — А что с Изначальным миром-то!? Мы же так и не поговорили!

— О, давай не сегодня, а? — мэтр аж шарахнулся от меня, нехороший человек. — Давай ограничимся мертвым языком на сегодня. Ибо если вдруг выяснится, что ты на самом деле из Изначального мира, мне останется только наложить на себя руки…

То есть мне просто не верят. Обидно. Обнимаю Кира двумя руками и лицо на его шее прячу. Кто меня за язык тянул с этой латынью?.. Теперь точно в покое не оставят. И что за жизнь… Покой нам только снится…