Глава 8

Ощущения были такими же, как я их и помнила: непроглядная, казавшаяся бесконечной, кромешная тьма — статичная, совершенно беззвучная, жуткая. И чем ближе мы подлетали к барьеру, тем более насыщенно-жуткой становилась пустота: потому что она просто кишела призрачными пустынницами.

Я прижималась к птице Могол так близко как могла, и, тем не менее, я почти физически ощущала как нечто голодное, хищное и прожорливое бесится и неистовствует от того, что не может добраться до меня, чтобы отхватить хотя бы кусочек.

Призрачные пустынницы обыкновенные, как объяснила мне птица, неразумны и практически бесчувственны, но при этом они обладают сумасшедшим по своей неутомимости, беспощадности и ненасытности инстинктом выживания и желанием размножаться. Пустынницы способны поглотить все, что движется, если оно в небольшом количестве: любой вид организма любой вид энергии, кроме огня, но его, правда, должно быть достаточно много, чтобы уничтожить пустынницу. В любом другом случае, никто и ничто, кроме птицы Могол, не способно избежать гибели — если оно уже попало в неласковые объятия-челюсти пустынницы. Именно поэтому, мне пришлось прислушаться к совету инфернальной птицы и оставить Жюльена, пегаса и Уша на берегу так называемого океана пустоты.

— Эй, Диана-охотница, ты неприятности заказывала? — насмешливо-издевательски обратилась ко мне птица, как только мы преодолели высоковольтный электромагнитно-магический барьер, который казалось, был сплетен из молний как кружево из шелковой нитки.

— Не-эээт, конечно! — недоуменно-оскорбленно прокричала я.

— Значит, они тебя просто преследуют! — глумилась надо мной птица. — Или ты что, ничего не чувствуешь, ищейка хренова?

Я, естественно, чувствовала, но пока не придавала этому особого внимания, потому что: ну откуда мне было знать, какой именно воздух должен быть на границе реальности?

— Ты про запах? — уточнила я.

— Не только… — еле различимо буркнула птица. — Атмосфера этой реальности какая-то ненормальная… — впервые с того момента как я познакомилась с Могол, в ее голосе не звучало ни толики издевки, а искренняя обеспокоенность.

Я съехала по ее шее слегка в бок, чтобы лучше видеть и принюхалась. Она была права: с воздухом происходило что-то ужасно неправильное, даже абсурдное — ветер не дул, а вихрился многочисленными воронками, каждая их которых зловонила так, как будто бы была бочкой с концентрированным компостом. И, само собой, бесчисленные рои жирных навозных мух были тут как тут, пытаясь облепить эти вихри как куры насест. Однако, вихри отмахивались и матерились!!! Что, правда, ни в коей мере не производило впечатления на одурманенных запахом фанатеющих и роящихся мух. Но и это было еще не все: черные, грозовые тучи, которые основательно и полностью заволокли небо, тоже были не совсем нормальные, вернее сказать, это были самые ненормальные тучи каких я когда-либо видела! Потому что тучи эти гремели, потрескивали молниями и пели, что-то вроде: — Уху-ху! Уху-ху! Ух, проучим мы Ягу!!! Уха-ха! Уха-ха! За Кощеем смерть пришла!!! И если бы они только пели, но от них шла такая волна высококонцентрированной злобы и ненависти, бешенства и гнева, пока еще удерживаемых на цепи, что было яснее ясного то, что претворение их намерений в реальность — исключительно вопрос времени.

— Глупая птица! Сматываемся отсюда! — заверещала я, понукаемая безотчетным ужасом.

— Сама дура! — обиженно буркнула птица. — И к тому же еще и истеричка! А я — агент Центрального Разведывательного Управления Ада!

— Ты случайная свидетельница! — раздраженно поправила я. — А свидетели долго не живут!

— Это, если о них знают! — к ней вернулся снисходительно-издевательский тон.

— А о нас, что не знают? — уже зная ответ и потому чувствуя себя полной идиоткой, поинтересовалась я.

— Обо мне точно не знают, потому что они не могут меня ни видеть, ни чувствовать! А тебя не знааааааааю… — «осчастливила» она меня ответом.

— Слушай, ты великий агент ЦРУ, — оскалилась я. — Ну какой интел тебе ещё нужен? Куда они направляются, ты знаешь! Кто их послал, ты тоже, можно сказать, что знаешь! Что это, я в этом уверена, ты тоже знаешь! Нет, загадки же, больше! Может, все-таки, сматываемся, а?!

— А ты… хммм… что очень удивительно, но ты права! — неожиданно согласилась со мной птица Могол, она же агент ЦРУ адской администрации. — Держись двумя руками, мы летим к моему информатору из этой реальности!

После этих слов, уже зная на что способна Могол, я ухватилась за нее не только руками и ногами, но и всеми шестью моими чувствами, потому что перспектива упасть с нее еще раз — мне не улыбалась от слова «совсем». И правильно сделала, потому что гонки с препятствиями на метлах нашего Университета по сравнению с тем, как Могол маневрировала, пытаясь не задеть вихри-вонючки, — теперь казались мне лишь неспешной прогулкой вразвалочку. Скорость, которую развила птица, была такой, что у меня перехватило дыхание (а ведь я — бестелесный дух). А что касается динамики и амплитуды виражей и аэрофигур, то с каждым поворотом и фигурой меня все стремительнее покидала надежда остаться целым куском.

— Ну что за невезуха! — вдруг завопила Могол, тем самым встряхнув и вырвав меня из лап практически уже одолевших меня дезориентации и прострации, развившихся в результате жесточайшего вертиго.

— За ннн-нами пог-ня? — заплетающимся языком безразличная ко всему поинтересовалась я.

— Та, какая там погоня?! Гораздо хуже! Мне придется твоего прынца спасать и, судя по всему, за просто так! А это совершенно неприемлемо с точки зрения моего кодекса чести!

Сказав это, птица под прямым углом спикировала вниз. И так как я все еще была бестелесным духом, и понятия не имела, как себя вести в реальном мире, то я решила, что правильнее всего будет — пока крепко за нее держаться, а потом уже решу по обстоятельствам.

Рухнувшая каменой глыбой вниз Могол справедливо рассчитывала на эффект неожиданности и она его достигла. Призрак уже практически захвативший в плен и Рауля и кота Баюна и Маркизу — оскалился в полном замешательстве: — Что за… — дальше последовала непереводимая, с точки зрения моего уровня интеллекта и образования, фраза. И как я это понимаю: то ли призрак был иностранец, то ли я была недостаточно просвещена.

— Не прощу! — зашипел призрак, сравнительно быстро пришедший в себя после того как его нокаутировала Могол.

— Ой, как страшно! — искренне издевалась птица и клювом по темечку как врубит, еще раз… Я ее за это даже преждевременно зауважала. — Кота отдай и тогда прынца и эту дранную кошку можешь оставить себе! — думаю теперь вы поняли почему преждевременно. Однако, после этого она снова клювиком двинула по темечку приведение и я ее снова зауважала.

— Свет очей моих, Моголечка! — завопил кот, как я понимала, Баюн. — Я знал, что ты придешь! Я знал! Я верил! Моголечка! Я твой навеки!

— Нужен ты мне! — презрительно фыркнула птица. — Это был отвлекающий маневр, а ты размечтался уже, наивный! Бездомный кот птице такого высокого полета, как я — не пара!

— Моголечка, из твоих уст даже «бездомный» звучит комплиментом… — ничуть не обескуражился Баюн.

— Не прощу! — попыталось очнуться приведение, но тут же было подцеплено стальным клювиком и слопано.

— Ты, кажется, что-то говорил…? — вспомнила Могол о «влюбленном» коте.

— Спасительница! — пал к её когтистым лапам Баюн.

— Я ваш должник! — приклонил колено хорошо воспитанный Рауль.

— Я так понимаю, что меня спасли за компанию, — мурлыкнула Маркиза. — И я, конечно, благодарна, но не так чтоб очень, — с чувством собственного достоинства возвестила она. Правда, чувством её достоинства, кроме неё самой, никто так и не озаботился восхититься, в связи с тем, что внимание всех исключительно и только принадлежало исполинской птице-спасительнице и мне, за компанию, потому что птица как раз в этот момент вспомнила обо мне. — Эй, ты! — сварливо обратилась она ко мне. — Хватит у меня на шее сидеть! Слазь уже!

— Уже, уже! — ошарашено согласилась я и тут же поспешила покинуть негостеприимное транспортное средство. Однако, ошарашило меня не то, что меня невежливо попросили, а то, что Могол мне крыло подставила, обеспечив мне тем самым не только комфортное, но и элегантное приземление.

— Ди! — кинулся с распростёртыми объятиями ко мне Рауль, как только я соскользнула по крылу, и, разумеется, промахнулся, потому что бестелесная я.

— И это тот, кто должен нас всех спасти от Тьмы Нечестивой! Упаси меня Санёк! — разочаровалась с почти первого взгляда птица в моем принце. — Живую девушку от духа отличить не может! Прячься, кто может, тупые и дебилы идут!

— Это он от избытка чувств… — вступилась Маркиза. — Потому что любит! Поэтому слегка не в себе!

— Слегка?! — насколько могла явно усомнилась птица, презрительно окидывая взглядом оторопевшего и растерянного Рауля.

— Хорошо, Могол, — кивнула не менее расстроенная несостоявшимися объятиями и обескураженная, чем Рауль я. — С тобой все понятно Могол! Тебе не нравлюсь я, и тебе не нравится мой муж — мы поняли это! Однако, у тебя есть предписание от Санька! В котором он обязал тебя содействовать мне. Так что содействуй!

— Моголечка! — попытался подначить на драку птицу кот Баюн. — И ты это ей спустишь? И, кстати, кто такой Санёк?!

— Поверить не могу, что я говорю это, — тяжело вздохнула Могол. — Но обстоятельства требуют, чтобы этому прынцу был выдан меч-кладенец! Поэтому пушистик мой ненаглядный, не йорепенься, а выдай меч!

— Но меня ж за это Его Величество Полкан уроет, в землю уроет, глубоко уроет! — жалобно замяукал Баюн.

— Баю-ууууушааааа… — сладко пропела птица, — Полкан где? А я здесь… я быстрее урою! Хотя искренне говоря, я тебя понимаю, потому что мне тоже не нравится им помогать, — она кивнула в нашу с Раулем сторону, — но боюсь, что иначе нельзя! А я, ты знаешь, вообще ничего не боюсь!

— А я боюсь! — деловито мурлыкнул кот. — Боюсь, что меч-кладенец вашему принцу не по зубам окажется!

— Ты разве еще не понял, что никого не волнует то, чего боишься ты?! — презрительно парировал Рауль. — Ты мне меч выдай и мы посмотрим!

— А его выдать нельзя, его только взять можно! — мурлыкнул довольный собой котяра.

— Баюууууша! Ты что, забыл, с кем разговариваешь? Мы тебе не заблудшие путники, которым ты можешь безнаказанно и в свое удовольствие лапшу на уши вешать! Гони меч, я сказала!!! — рыкнула птица, отрыгнув при этом пламенем и совершенно неслучайно подпалив усы котяре. — Ой, извини! — без толики раскаяния ангельски сладко прощебетала птица. — Однако, могло быть и много хуже…

— Так, разве я не даю ему меч? Пусть идет и берет… — истерично взвизгнул кот. — Вот ту отвесную скалу за тридевять земель, видите?

— Нет, конечно! — заявили хором я, Маркиза и Рауль.

— Ту, которая похожа на огромного, вставшего на дыбы, единорога? — уточнила Могол.

— Именно! — кивнул Баюн.

— Ну видим, и что? — недовольно фыркнула птица, уверенная, что это очередная уловка хитрого котяры, чтобы сбить ее с толку.

— Не обобщай, — поправила я ее. — Мы не видим. Видишь только ты…

— А какая разница? — фыркнула птица.

После чего снова потребовала объяснений у Баюна: — И что?

— А то, что, присмотрись повнимательнее, Моголечка! — хитро провещал котяра, чье торжество осознания собственной значимости было в этот момент столь велико, что казалось, он вот-вот воспарит. Баюна ведь, как известно, мясом не корми, молоком не пои, а дай по-поучать или по-вправлять кому-нибудь мозги. Однако, вряд ли он даже в самых смелых и сладких своих мечтах надеялся, что как-нибудь ему доведется напутствовать саму птицу Могол.

— Ну и что я там должна у…? Мать моя Навь! Да это же меч на вершине горы! — поняла вдруг мудрая птица. — А я все понять не могла что же это за сияние вокруг рога единорога…

— Яркое сияние? — переспросил Рауль. — Так это меч так сверкает? А я-то всегда думал, что же это за сияние?

— Теперь и я вижу! — завопила от избытка чувств Маркиза, которая уже успела взобраться на правое плечо Рауля.

Теперь и я тоже увидела меч. И тоже, как и все остальные, сама я никогда б не догадалась, что это сталь так сияет в солнечных лучах.

Да и никто, на мой взгляд, не смог бы догадаться сам. Настолько потрясали воображение отраженные от стали солнечные зайчики, которые издали вполне можно было принять за видимую даже при свете солнца яркую звезду.

— И не просто меч, а меч-кладенец! — самодовольно мурлыкнул кот. Он закрыл глаза от удовольствия, облизнулся и заурчал. — И, кстати, это была моя идея! — хвастливо добавил он. — Это я посоветовал Его Величеству, что, таким образом, он не только завещание друга выполнит и увековечит его память, но и защитит могилу Бовы Гвидоновича от посягательств охотников за мечом. А так вон он, меч-кладенец! Во всем своем величии и блеске! — Баюн кивнул на скалу. — Любой может посмотреть на него и даже дотронуться, если, конечно, сумеет взобраться на скалу, но почти за тысячу лет — никому так и не удалось вынуть его из надежных каменных ножен…

— Ладно, полетели, проверим, — скривившись, так как будто бы проглотила ведро лимонов один махом, Могол предложила Раулю свою помощь. Он же, не будь дураком, не стал раздумывать даже секунду, тут же и воспользовался нелюбезным предложением, то есть: вскочил на спину громадной инфернальной птице. И только мы их и видели…