Глава 9

— Э нет, так нельзяа-а-а-а-а-а-аа! — офигел от такого проворства кот. — Хотя ладно… — зевнул он, после чего приоткрыл один глаз и свернулся клубком на ветке. — Мне-то чего нервничать? Никуда не денутся: помаются, помаются и назад воротятся. Просто подожду… один, два, три, четыре, пять… терпение Баюша, терпение… шесть, семь, восемь, девять, десять… терпение… одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать… просто жду… пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать…

При этом считал Баюн настолько пронзительно-громким и невыносимо-визгливым голосом, что все птицы тут же упорхнули кто куда, а животные разбежались в разные стороны (по этой причине со всех сторон доносился треск веток и топот дававшего стрекача, рвавшего когти или, другими словами, улепетывающего со всех лап и копыт зверья). У всех же окружающих нас деревьев и кустов, которые, к их большому сожалению, смыться не могли, листочки свернулись в трубочку, трава же вообще предпочла закопаться в землю…

— А ты бы не мог про себя считать, ну или хотя бы потише? Нужно же не только о себе думать, но и других… — попыталась я урезонить разбушевавшегося ученого кота.

— Не мог бы! У меня обсессивно-компульсиивная нетерплячка… 20, 21, 22, 23, 24, 25…

— Ээээто что такое? — заинтересовалась термином Маркиза.

— 26, 27, 28, 29, 30, 31…

— Это означает, что он профессиональный убийца чужих нервов и взрыватель мозга… — со вздохом просветила я ее.

Кот недовольно хмыкнул, но до ответа не снизошел, просто продолжил считать, правда теперь с видом оскорбленной невинности и добавив к своему и без того невыносимому воплю надрывности рыдающего от обиды младенца: — 32, 33, 34, 35, 36, 37… В общем, к тому моменту, когда Могол и Рауль, наконец, вернулись (Могол — в задумчивости, Рауль в печали), он как раз дошел до цифры 561 в своем отсчете, а мы с Маркизой до обсессивно-компульсиивного желания прикончить Баюна в особо жестокой форме. Я так понимаю, что вам интересно, почему же в таком случае, он все-таки оставался не только жив, да еще и невредим? Да потому, что Баюн, по своим размерам, — это же не кот, а целый конь, причём сверх меры упитанный, а я бесплотная. Что же касается Маркизы, то она хотя и сверхумная, сверхкрасивая и сверхталантливая, но при этом самая обычная по размерам кошка. Поэтому нам нужен был надежный план, который бы сработал с первого раза, но разве ж в такой скипидарно-немилосердной для души и кошмарно-давящей на нервы обстановке его придумаешь?

— А что это ты наш принц не весел? И чего головушку повесил? — ехидно поинтересовался Баюн, у которого от избытка злорадства, к нашему с Маркизой облегчению, даже голос сел.

— А не смог он… — разочарованно буркнула птица. — Тянул, тянул, чуть пупок не надорвал, но не смог вытащить меч-кладенец из каменных ножен.

— Муууур-ррррразумеется, не смог! — важно кивнул кот. — Потому что сжульничал он! Я же сказал вам, что легенда гласит о том, что меч-кладенец из каменных ножен сможет вынуть только тот, кто собственными силами преодолеет наводящий ужас лес, леденящее кровь болото и вскарабкается на отвесную скалу Скорби, испивающей душу…

— Ничего подобного ты не говорил! — дружным хором возмутились мы все.

— Раааазве? — лживый котяра округлил глаза, изображая удивление. — А я был уверен, что сказал… Но как говорится лучше поздно, чем никогда, — промурлыкал он. — В общем, расклад такой: или Его Высочество прокладывает себе дорогу к мечу собственными кровью и потом или не видать ему Кладенца как своих ушей! Ясно?

— Ясно, — кивнул Рауль. — И надеюсь, что и тебе тоже ясно, что ты идешь с нами, Баюуууша? — сладко-язвительно поинтересовался он. — Или ты уже забыл, что я держу тебя, в буквальном смысле, за глотку? — и он потянул на себя невидимый поводок.

— Кхе-кхе, удушишь же, живодёр! — прохрипел кот, схватившись за невидимую удавку.

— Не преувеличивай, — не проникся его страданиями Рауль. — Я лишь слегка напомнил тебе о петле, которая затянута у тебя на шее, чтобы ты вдруг не решил, что в пылу борьбы с призраком я случайно освободил тебя…

— Как я и сказал, жи-ваа-дёооор! — оскорблено проворчал кот. После чего, выставив хвост трубой, важно, но осторожно сделал пару шагов вперед. — Ну, что стали? — обернулся он к нам. — Идемте уже, что ли?

— Только без меня. У меня свои дела! — крякнула Могол, взмывая черной тучей в небо. — Как справлюсь, сама вас найду! — После чего, так и ни разу и не озаботившаяся тем, чтобы объяснить, что же у нее за дела, растаяла в воздухе.

— Ух, ты! — восхитился Баюн. — Мне бы так! — мечтательно он взглядом растаявшую как дымок птицу, прощупывая при этом невидимую петлю из веревки у себя на шее.

— Пошли мечтатель! — прикрикнул на него Рауль. — Кто знает, если будешь хорошо себя вести, то возможно я еще и передумаю сдавать тебя в руки Яги.

— Но как же ты ее ослушаешься? — всполошилась я. — Ведь проход в потусторонний мир возможен только через ее замок?

Рауль щелкнул пальцами, и я поняла, что он отрезал нас звукоизолирующим покровом от Баюна.

— Как ты? — печально улыбнулся мне Рауль. — Я надеюсь, это не больно?

— Быть призраком? — печально усмехнулась я. — Нет, не больно, — покачала я головой. — Но давай обо мне потом, сейчас меня гораздо больше беспокоит то, что Яга тебе препятствует…

— Нет… — покачал он головой, на самом деле, как я понял, Яга мне помогает, но по какой-то известной только ей причине, она делает это так, чтобы для всех остальных, включая Звездного дракона, это выглядело так, как будто бы она меня из вредности не пропускает в Астрал. Сама посуди, первое, что она заставила меня сделать — это разобрать гору, которая состояла из сваленных вперемешку поленьев от девяти пород деревьев. Тогда, я, естественно, офигел и решил, что старая ведьма специально дала мне невыполнимое задание. Потому что, если березовые поленья, я еще как-то мог и сам отличить от всех остальных, то например то, как отличить дубовые поленья от липовых, я даже понятия не имел, но слава Дракону, Маркиза таки истинно твоя кошка, так что она меня выручила на начальном этапе. Однако, начав разбирать эти поленья с помощью Маркизы — я вскоре с удивлением осознал, что каким-то образом, я уже и сам различаю какое полено от какого дерева, но дело было не только в этом, я буквально физически ощущал как с каждой чистопородной поленницей в меня вливается магия.

— Так у тебя теперь магия есть и в этой реальности? Это же замечательно!

— А как ты думаешь, я сумел проникнуть в винный погреб царя Гвидона, чтобы выкрасть у него суперкрепленное вино, от одного глотка которого не только богатыри, но и богатырские кони мгновенно хмелеют, да так, что копыта их больше не держат и они даже двух слов связать не могут?

— Ого! Хоооо-рошее вино!

— Замечательное вино! Если бы не оно, слушать бы мне байки Баюна до скончания веков… и никакая магия мне бы не помогла. Потому что этого котяру ни одно заклятие не брало, пока он сказки сказывал и песни пел, а мне надо было на него волшебное лассо накинуть…

— Неужели, то самое волшебное лассо?

— Оно самое, — кивнул он.

— Но как?

— Выменял… — нехотя проговорил Рауль и густо покраснел.

— На что выменял? — еще больше заинтересовалась я, потому что он явно что-то недоговаривал.

— Стоять! — прямо перед нами, как чертики из табакерки, выскочили из под земли и зависли в воздухе три мужичка-боровичка в красном кафтане, красных шароварах, красных сапогах и в красной шапке-ушанке.

— Частная территория! — сообщил тот, который посередине.

— Проход воспрещен! — заявил тот, который слева.

— Так что или назовите пароль или валите отсюда подобру-поздорову! — невежливо предложил тот, который завис справа.

— Что значит частная территория? Чья еще частная территория? — возмутился Баюн. — Этот лес принадлежит Китоврасу Полкану! Именем Его Королевского Величества Полкана I, нашего благородного и могущественного Повелителя немедленно дайте нам дорогу или я лично вами отобедаю!

— Ой! — как мыльный шарик лопнул тот, который посередине.

— Ой! — растворился в воздухе тот, который слева.

— Ой-о-йой! — запищал тот, который справа, потому что Баюн успел его заграбастать за шкирку, не дав возможности раствориться.

— Ну, браконьер рассказывай! — хищно оскалил зубы огромный кот.

— Не виноватый я! Это все леший из Локсли! Это он объявил Шервудский лес оплотом сопротивления!

В этот момент со всех сторон послышался шорох листьев и треск ветвей — это с десяток лучников вышли из своего укрытия со стрелами наготове. Если не считать направленных на нас стрел, то выглядели они точно так же как выглядит обычно и любая другая лесная нечисть, то есть довольно безобидно и мило. Рауль инстинктивно взмахнул рукой, и я почувствовала, что вокруг нас завибрировала энергия защитного полога. После этого он вынул меч из ножен и принял воинственную стойку. — Итак, кому из вас не дорога его голова?! — грозно провозгласил он.

— Ха-ха-ха-ха! — засмеялся один из лучников. — Прежде, чем вы, сударь, сможете хотя бы оцарапать мне голову этой штукой, наши стрелы, острие которых смотрит сейчас на вас, пробьют вам сердце!

— Так чего же вы ждете? Давайте! Попробуйте! И тогда мы посмотрим, на чьей стороне сила! — парировал на этот раз уже по-настоящему разозлившийся Высочество.