Глава 10

В воздухе ярко-выраженно запахло тестостероном и не ярко-выраженно опасностью… И опасность, в отличие от тестостерона, исходила отнюдь не от готовых к драке присутствующих здесь мужских особей, а откуда-то еще. Я застыла, оглядываясь, принюхиваясь, прислушиваясь, обострив все мои чувства до предела, пытаясь определить источник тревоги. И не обнаружила ничего, а ощущение тревоги всё нарастало и нарастало. Рауль рядом вздрогнул, съежился и зацокал зубами так, как будто бы его неожиданно опустили в ледяную прорубь. Горизонт по-прежнему был чист, но невидимый ужас явно ощущался в воздухе. И причем, как позже выяснилось, ощущался не только мной и Раулем…

— Пиу-ууууууу! — пропела тетива окруживших нас лучников, но стреляли они не в нас. Лесные жители, чья свобода и жизнь ежедневно зависели от того, насколько безошибочно верно они способны приоритезировать серьёзность исходящей угрозы, инстинктивно определили, что наибольшая опасность сейчас идет не от нас, а от невидимой, но ощущаемой, как сгусток тяжелой, смертоносной энергии субстанции, вырастающей буквально из-под земли. При этом земля гудела, но оставалась недвижимой.

— Грррррр…ррр…и-и-и-и-и-и-и! У-у-у-у-уу-у-х! — сначала взревела, затем заскулила от боли тварь и потеряла концентрацию, отчего сразу же стала видимой. И мы все узрели… можно сказать, что… кабана. Хотя никакой это был не кабан, а здоровенный, размером со слона, зубастый и клыкастый вепрь с крокодильей пастью, кокетливо прикрытой пяточком. Но и это было еще не все: мордобашню этого нелепого монстра кроме слоновьих бивней, украшали еще и закрученные по спирали бараньи рога, с огромных зубов стекала густая слизь, вызывающая рвотный рефлекс одним своим видом, не говоря уже о запахе, а глазницы горели огнем, причем не какими-нибудь там светлячками-огоньками, но самыми настоящими пылающими и дымящимися факелами. И глаза эти, как и слизь, выдавали то, что тварь эта была порождением потустороннего мира. «— Так вот, что так беспокоило Сатану! — осенило меня. — И о чем он, естественно, умолчал, потому что стервец он редкостной сволочности и подлянства. У тварей высвобожденных грифом РДАДО достаточно энергии, чтобы материализоваться в этом мире! А это вам уже не обычные штучки злобных духов, которые вселяясь в чужое тело, пытаются подчинить разум хозяина себе. Это полноценный сам себе хозяин монстр, способный принять практически любую материальную форму! Хорошо еще, что материализовавшись, потусторонняя тварь стала способна чувствовать боль, а то, иначе, мы тут все на собственной шкуре узнали бы, что означает фраза: «Капец подкрался незаметно!». А так, как только адский вепрь стал видимым, лучники Шервудского леса атаковали его новой порцией стрел, а Рауль вдобавок еще и оглушил ударной волной. И… должно быть у лучников на стрелах были стальные наконечники, потому что материальная оболочка монстра не выдержала и лопнула, выпустив на волю злобного духа, который в своем истинном, эктоплазменно-огненном виде оказался еще так в раз десять больше, чем был до этого…

И вот эта огнем дышащая, выглядящая как осьминог, сотканный из пламени, разозленная до бешенства монстрина ринулась вдруг почему-то не на своих обидчиков (ни то, чтобы я подстрекатель, но все-таки я удивилась), а на меня, и я сделала единственное, что могла сделать в подобной ситуации здравомыслящая и, главное, опытная охотница за злобными духами, когда она не готова к встрече с этими самыми духами — включила самую высокую доступную мне скорость и бросилась наутёк со всех моих эфемерных ног. И тут нужно отметить, что монстрина то ли не ожидал от меня такой прыти, то ли еще не отошёл от шока разоблачения из материальной формы в духовную, и потому соображал медленно, но я получила более, чем достаточную фору, чтобы скрыться в дупле одного из ближайших деревьев и, прикрывшись непроницаемым для энергии коконом, затаиться там.

За несколько недель работы охотницей в потусторонье, я многое повидала и, без лишнего бахвальства говоря, имела дело с не менее опасными и могущественными духами, чем этот. Однако, моим секретом успеха — всегда и в первую очередь были тщательная подготовка и элемент неожиданности. Разумеется, у меня и сейчас имелись пара-тройка хорошо отработанных и главное, отлично зарекомендовавших себя в прошлом, фокусов в запасе, но я не была уверена, что они окажутся успешными здесь в условиях посюстороннего мира. Вот поэтому я и предпочла временно трусливо сделать ноги, чем проявить немедленный самоубийственный героизм.

Между тем, потусторонняя огненная тварь, уверенная в собственной непобедимости, увлекшись разыскиванием меня, абсолютно забыла о лучниках и Рауле. Злобный дух метался по лесу, проверяя своими длинными огненно-эктоплазменными щупальцами каждое дупло (сжигая при этом дерево), каждую нору (сжигая при этом траву и землю) и, заглядывая под каждую корягу (ага, вы правильно поняли, сжигая при этом корягу) и не находя меня исходил бешенством, протяжно завывал и сплевывал золу и пепел. Само собой разумеется, подобное сверхбеспечно глупое пренебрежение к уже однажды победившему врагу не могло ни стать роковой стратегической ошибкой потустороннего монстра…

В общем, пока я готовилась к защите, Рауль готовился к нападению. Как он рассказал мне позже, оказалось, что в батрачестве у Яги он времени зря не терял, а тратил каждую свободную минутку на то, чтобы узнать всё о потусторонних тварях: какие бывают разновидности, чем каждый вид силён и что делает их еще сильнее, чем слабы и как их сделать еще слабее, чем питаются и, естественно, как их можно одолеть?

— Мы имеем дело с огненным духом! Значит, нам нужны соль и мыло! У вас есть соль и мыло? — окликнул он лучников.

— Разумеется, у нас есть, и соль и мыло! — отозвались хором лучники. — Но с чего ты взял, что мы будем тебе помогать, колдун?! — возмущенно добавили они.

— А вы мне уже помогли! — самодовольно сообщил Его Высочество, кивая на целую дюжину мешков соли и кучку мыла, материализовавшихся рядом с ним. — Мне всего-то и нужно было, чтобы вы вспомнили место, где у вас лежат соль и мыло…

— Ох, доиграешься колдун! — зарычали лучники, наставив на него стрелы.

— Маг, — машинально поправил Рауль и щелчком пальцев отправил их стрелы назад в их колчаны. — И вы правы игры закончились. Если вы думаете, что вот это закончив с Дианой, оставит вас в покое, то вы очень ошибаетесь…

— Очень ошибаетесь! — авторитетно поддакнул кот Баюн. — И кстати об игре… Еще… очень не помешали бы флейты или свирели или скрипки, а лучше и то и другое и еще гармонь…

— Что? Что-ооооо? — уставились на него все и лучники, и Рауль и Маркиза.

— Об этом мало кто знает, но веселая, заводная музыка потусторонних тварей безумно нервирует, — профессорским тоном просветил Баюн. — Причем настолько, что духи больше ни о чем думать не могут, а только о том, как бы заткнуть, наконец, источник музыки.

— Отлично! — кивнул принц. — Завлечем духа музыкой, и пока он будет пытаться уничтожить источник неприятного для него звука, мы его намылим и засолим, как следует!

— Ну, так что, вы с нами или против нас? — деловым тоном резюмировала Маркиза.

— Так ваша эта Диана… она получается не с этими тварями, — леший из Локсли кивнул в сторону беснующейся огненной твари.

— Ты что тупой? — фыркнула Маркиза. — Неужели до сих пор сам не понял?

— Да, поняли мы, но позже… — виновато понурились лучники. — В общем, мы с вами… — хором сообщили они. — Но… единственное, не обессудьте, маг, но мы вынуждены поставить условие…

— Я слушаю вас! — кивнул Рауль. И тут же моя кошка громко фыркнула. — Ну, что за реальность?! Что за существа?! У всех сплошные условия! Ладно, валяйте! Что там у вас за условие! — снизошла она, наконец, до разрешения под укоризненным взглядом моего принца.

— Маг, дайте честное благородное слово, что поможете нам разделаться и с другими тварями, терроризирующими нашу землю. Мы ведь потому и задержали вас, потому что решили, что раз вы дружны с духом, то и с этими тварями заодно!

— Расисты! — презрительно прокомментировала Маркиза. — Духи, они, как и люди и кошки и маги — бывают и хорошие и плохие. Поняли?!

— Поня-ааали! — виновато потупились лучники.

— Значит, за дело! — скомандовал принц. — Инструменты прибыли! Играем, что-нибудь веселенькое, что доведет нашего духа до белого каления, в буквальном смысле!

Небо над нашими головами вдруг неожиданно затянуло настолько тяжелыми, свинцовыми тучами, что казалось, будто бы наступили самые настоящие сумерки. Однако, уже через мгновение с десяток ослепительно ярко-белых с фиолетовым и голубым сиянием раскидисто-ветвистых молний порвали небо на дюжину неравных лоскутов, озарив окрестности подобно фантасмагорическому фейерверку. И затем снова вдруг наступили сумерки… Но лишь для того, чтобы уже через еще одно мгновенье, внезапный, еще более сильный шквал чудовищных по масштабности и яркости разрядов молний не превратил ночь снова в день…

Из своего убежища, я уже давно не могла наблюдать за Джинни (а это был Джинни и позже я объясню, как я это определила), так как в неистовых поисках меня, он всё больше и больше удалялся от меня. И происходило это весьма выгодное для меня удаление потому, что изначально мне удалось Джинни обхитрить (ну потому, что они в принципе не отличаются большим умом и сообразительностью): я отделила от себя небольшую часть ауры, и именно за ней и увязался дух, а сама я направилась в противоположную сторону и затаилась в дупле ближайшего дерева.

— Ах, да, чуть не забыл сказать, сейчас пойдет ливень, — запоздало проинформировал Рауль лучников слеш музыкантов, потому что первые тяжелые капли дождя уже наперегонки мчались, чтобы напоить разгоряченную землю. — Однако, вас это не должно беспокоить, я укрыл вас пологом, — сообщил он очевидное, потому что те уже с удивлением отметили, что несмотря на обрушившуюся на окрестности стену дождя, они всё еще пребывают в абсолютно сухом состоянии. — Так что не обращайте на дождь внимания, а продолжайте играть… — проинструктировал он их, перекрикивая раскаты грома, поющего басом и аккомпанирующего себе на туго натянутых струнах невидимого небесного органа, исполняя поочередно то токкату, то фуга в самых мрачных и темных тональностях минора, которые только могут встречаться в природе.

Тут надо отметить, что шум, включавший в себя гул лившегося как из ведра дождя, раскаты и рокотание грома, были настолько неимоверно оглушающе громкими, что я просто не представляла себе, как что-то в таком грохоте можно еще расслышать…

И тут леший из Локсли ударил по струнам своей гитары, затем заиграла гармонь, после чего в стройный ряд музыки вступили свирели и все остальные музыкальные инструменты. И полилась такой необыкновенной красоты и мелодичности чудесная музыка, что даже дождь и тучи заслушавшись, умолкли, но не Маркиза…

— Вообще-то… — сварливо заметила она, — именно с дождя нужно было и начинать, а не с мыла, соли и музыки! А то пока некоторые тут тормозили, от леса еще чуть-чуть и осталась бы только горка пепла!

— Именно с призыва дождевых туч я и начал, — раздраженно объяснил мой без вины обвиненный принц. — Но, видишь ли, дело в том, что тучам понадобилось кое-какое время, чтобы доползти сюда…

— А вот Диана призвала бы дождь мгновенно! — фыркнула моя кошка.

— Иза, по-моему, мы с тобой уже давно установили, что я не Диана! — осадил её Рауль.

— И очень жаль! — не осталась в долгу вредная кошка.

Что-то мне подсказывает, что без колкого и меткого ответа Его Высочество её бы не оставил, но у него появился более гораздо более насущный раздражитель, чем моя кошка. На звук удивительно красивой, заводной музыки, как и предсказал Баюн, летел абсолютно невменяемо остервенелый дух…

— Понимаю, понимаю, — хмыкнул Рауль, видя, что дождевая вода, хотя и весьма успешно тушит горящий лес, однако не причиняет никакого вреда огненному духу. Более того, казалось, что дух вообще не замечает дождя. — Что за банька, если мыла нет, так ведь? — ухмыльнувшись поинтересовался он у духа, ни чуть не обескураженный тем, что тот его не только не слышит, но ещё и не видит. Однако, духу всё равно пришлось ответить на вопрос, потому что как только Рауль озвучил свой вопрос, к огневику устремились сотня мыльных брусков…

— Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Ой, не могу! Щекотно же! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! — запричитал дух. Громадный огненный осьминог извивался как уж на сковородке, катаясь по земле и пытаясь избавиться от щекотки. — Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Ой, не могу! Щекотно же!

— Неожиданно, — буркнул Рауль, — но, тем не менее, более или менее, действенно! — И присыпал духа солью…

— А-а-а-а-а-апчхи! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Ой, не могу! Ой, не могу! Ой, не могу! А-а-а-а-а-апчхи! А-а-а-а-а-апчхи! А-а-а-а-а-апчхи! Ой, не могу! А-а-а-а-а-апчхи! Ой, не могу! Не могу! Не могу! Не могу! Ой, не могу! — почти рыдал дух. — Помогиииииите! Спасиииииите! Пощадиииииите! А-а-а-а-а-апчхи! А-а-а-а-а-апчхи! А-а-а-а-а-апчхи! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Ой, не могу! Не могу! Не могу! Не могу! Ой, не могу! Пощадиииииите!

— Пощады хочешь? — выбралась из убежища «смелая я».

— А-а-а-а-а-апчхи! Ой, не могу! Не могу! Не могу! Не могу! Ой, не могу! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха! Ой, не могу! Щекотно же! — в голос рыдал и причитал дух.

— В свирель добровольно полезешь, Джинни? — предложила я.

— А откуда, а-а-а-а-а-апчхи, ты знаешь, аха-ха-ха! Аха! Аха! Ой не могу! Что я Джинни? А может я не Джинни! А-а-а-а-а-апчхи! Аха! Аха! Ой-йой! Ой-йой! Ой-йой!

— Подвид огненный. Разумный. Вернее, не просто разумный, а обладающий высочайшим интеллектом. Может принимать какую угодно форму, как в духовной ипостаси, так и в материальной, но довлеет к форме осьминога и парнокопытного. А это только Джинни!

— А-а-а-а-а-апчхи! Это не гуманно! Ой, не могу! Ой, не могу! Это противозаконно! Это издевательство над честными духами! Аха! Аха! Ой-йой! Ой-йой! Ой-йой! Я буду жаловаться!

— И кому же мне интересно, — сладко пропела я. — Сатане или Тьме?

— У-у-у-у-у-у-у-у! А-а-а-а-а-апчхи! Аха-ха-ха! Аха! Аха! Ой, я больше не могу!

— Так как насчет свирели? — снова предложила я.

— Ни за что! А-а-а-а-а-апчхи! А-а-а-а-а-апчхи! Ой, не могу! Не могу больше! Не могу! Не могу! Ой, не могу! Ах! Ой! Ах! Ой-йо-йо-йо-йо-йо-й! Щекотно же!

— Ди, далась тебе эта свирель! Может, попробуй по-другому! — внёс предложение Рауль.

— Ты не понимаешь, он же Джинни, — объяснила я.

— Изверги! Нечеловеки! Мучители! — завывал огненный дух, атакуемый мылом и посыпаемый солью. А-а-а-а-а-апчхи! А-а-а-а-а-апчхи! А-а-а-а-а-апчхи! Ой, не могу! Не могу больше! Не могу! Не могу! Ой, не могу! Ах! Ой! Ах! Ой-йо-йо-йо-йо-йо-й!

— И что? — действительно не понимал мой муж.

— А то, что нам «язык» нужен! — объяснила я. — И если я посажу его в свирель, то он у нас будет. Потому что Джинни, которого вызвали из свирели, посвистев на ней, обязан ответить на любой наш вопрос, а Джинни, вызванный из свирели, если её потереть, обязан выполнить любое наше желание. В общей, сумме мы имеем право на три попытки.

— У-ууууууууу, охотница, у тебя совесть воо-о-ооой-ооойбще, есть? А-а-а-а-а-апчхи!? — завыл дух. — Как ты можешь отвлекаться на всякие глууууу-ой-пости, а-а-а-а-а-апчхи! Аха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха-ха-аха! Аха! Ой! Когда тут дух в смертельной агонии исходит?

— Свирель? — снова сладко-нежно предложила я.

— Тьма тебя накажет! А-а-а-а-а-апчхи! Давай уже твою свирель! Аха-ха-ха-ха-ха-аха! Аха! — простонал дух и юркнул в первую попавшуюся ему на пути свирель.

И я наконец с облегчением выдохнула.