Глава 11

Я ведь уже упоминала, что Джинни — простодушны и доверчивы? Ах да, возможно, я упоминала об этом в несколько другой формулировке, но факт остаётся фактом: другого способа, чтобы победить Джинни, кроме как засадить его в какой-нибудь сосуд по его доброй воле — просто не было, и нет. А мыло с солью, кстати, были на исходе… И, понятное дело, насчет высокого интеллекта я Джинни польстила, просто для того, чтобы притупить его бдительность. В общем, бедный, доверчивый и наивный Джинни,

Однако мне было ни капельки не стыдно, что я развела его, как последнего лоха (как говорят в одной реальности, о которой я читала в межпространственной библиотеке). Наоборот, я была горда собой!

Рауль почти насильно отобрал ту самую, первую попавшуюся свирель, у лесного жителя, вручил её мне и внёс предложение.

— Не знаю как вы, а я бы не отказался узнать ваше имя, леший из Локсли.

— Лелок Шервудский, — представился леший, слегка поклонившись при этом.

— Рауль де Ларуан, — опустив свой титул, в свою очередь, представился принц, вежливо склонив голову перед новым знакомым.

Лелок также представил ему одного за другим всех лучников своего отряда. Рауль поприветствовал каждого из них кивком головы, а они в свою очередь уважительно ему кланялись.

— Лелок, так что вы там говорили о тварях, терроризирующих вашу землю? — напомнил он лешему.

— Эх, Рауль, это даже не твари, а пакость какая-то потусторонняя, чем-то похожая на огромную мерзкую моль… — вздохнул, поморщившись, Лелок. — Вот только крылья у них, я даже не знаю, как их описать… — он на мгновение задумался. — Хотя дорога не близкая, так что думаю, пока дойдем, как-то объясню… Идёмте! — кивнул он. — Наш лагерь расположен как раз у нас на пути. Так что сможем и наших предупредить, чтобы они не волновались, куда это мы запропастились, и кое-чем очень важным в деле борьбы с этими тварями запастись…

— Пойдёмте, — согласился Рауль. Вот так мы все вместе и пошли следом за Лелоком. Я, Баюн и Маркиза — мы шли сразу же за Раулем и лешим, а лучники шли за нами.

— И всё же, Лелок, давайте вернёмся к потусторонним тварям, — напомнил Рауль. — Так как прежде чем встретиться с ними, мне хотелось бы понимать, с чем именно мы имеем дело.

— Да! — поддакнула Маркиза.

— Они… они… передвигаются совершенно беззвучно и появляются ниоткуда, но они не то чтобы невидимые, скорее неосязаемые. Понимаете, тело у них огромного жирного червя… Я подозреваю, что оно состоит из эктоплазмы. А вот крылья… — Лелок снова задумался. — У меня такое впечатление, что они состоят из тени, пепла и испарений разложения и гниения…

— Угу, смрад от них идёт такой, что наизнанку выворачивает, даже если у тебя самый сильный желудок и ты ничего не ел перед этим… — подтвердил один из идущих позади нас лучников.

— Единственный звук, который издают эти чудовищные адовы червомоли… это сёрбание — продолжил леший. — И звук этот… — лесной житель скривился как от зубной боли, — в общем, омерзительней его ничего нет! Поскольку мы знаем, что сёрбают они ничто иное, а нашу плоть. И не только нашу. Они не брезгуют ничем: ни человечиной, ни птицей, ни мышью полевой, ни деревьями, ни травами… Это порождение кошмара иногда налетает роем, а иногда прилетает и по одиночке. После себя они оставляют лишь обглоданные кости, высушенное дерево, почерневшую траву и растрескавшуюся, лишенную воды землю…

— Не похоже, чтобы это были духи… — задумчиво проговорил Баюн. — Так вы говорите, что они появляются либо безлунными ночами, либо в лишенных света местах?

— Я не говорил этого, но вы правы, ученый кот, — почтительно кивнул Лелок. — Как только на них попадает хоть какой-нибудь, даже слабый, свет, они мгновенно отступают и если поток света остается постоянным, то они начинают, как бы испаряться…

— И вонь при этом стоит несусветная, как я понимаю? — предположил Баюн.

— Да, — кивнул Леший. — Растворяясь в воздухе, с каждой секундой они становятся всё менее плотными, пока не исчезают совсем. Однако, мы не уверены, что при этом они погибают, в понятном для нас смысле. Единственное в чем мы уверены наверняка, так это в том, что питаться они могут только в кромешной тьме. Но никто не знает ни того как они передвигаются, ни того откуда они появляются и куда исчезают…

— Что ж боюсь, что всё сходится! — авторитетно мурлыкнул Баюн.

— Уж не думаешь ли ты, что это призрачные пустынницы? — скептически хмыкнула я, уже приготовившаяся поспорить с ним на этот счёт.

— Нет, — отрицательно покачал он головой. — Однако, если это то, что думаю я — то всё очень печально! Минор во вселенских масштабах! — заявил ученый кот тоном самого великого и зазнавшего из мудрецов. Да, да, именно тем раздражающим тоном, услышав который любому становится ясно, что владелец этого надменного тона абсолютно не собирается снисходить к дальнейшим разъяснениям.

Но кому какое дело, что там этот кичливо-чванливый кот собирается или не собирается делать? Точно не мне!

— Ну и что же, Баю-уууууша, может быть хуже призрачной пустынницы? Ану отвечай! — во всю свою призрачную глотку нарочито замогильным голосом потребовала ответа я. И эффект, надо отметить, получился что надо: мой голос прозвучал так, как будто бы это зашипел от ярости плод запретной любви бегемота10 и королевской кобры.

— Зачистчики территории! Моголечка! Ты и сама знаешь, так зачем же спрашиваешь? — тут же отрапортовал кот. И начал испуганно оглядываться по сторонам. — А ты где Мого-о-о-олечка? — заискивающе вопросил он, не найдя глазами птицу, которую он уважал до дрожи в лапах. И уважения этого было так много, что беднягу аж раскачивало из стороны в сторону.

— Нигде! — ответила я всё тем же жутким голосом. — Я за неё! Так что давай выкладывай всё, что знаешь!

— Фу-ууууух! — облегченно выдохнул кот, лапы которого тут же выпрямились и теперь твёрдо стояли на земле. — Так, а что тут выкладывать? — тут же снова завилял хитрой мордой этот пройдоха.

— Всё, что знаешь об этих тварях, рассказывай! — рыкнул Рауль и натянул на шее кота невидимое лассо.

— Кхе! Хе-э! Хе-ээээ! — захрипел кот, изображая мученика на последнем издыхании. — Задушишь же, живодёр! — теперь уже тоненьким голоском завизжал этот актёр погорелого театра.

— Вот именно задушу! — весомо пообещал «живодёр». — От всего сердца задушу, если сейчас же не расскажешь нам всё, что знаешь, как на духу!

— Сразу видно не наш прынц! — тяжко вздохнул кот. — Наши они воспитанные, а этот…

Однако, продолжить обличительную речь ему не удалось так, как Рауль опять натянул лассо.

— Ой-йо-о-о… ма… йо-оооо! — взвыл кот. — Так я же рассказываю, рассказываю! Если это всё-таки зачистчики, то они неспроста здесь! Я могу ошибаться, потому что и сам до сегодняшнего дня считал это всего лишь байкой-страшилкой…

— Баюн, о чём эта страшилка, говори уже! — нетерпеливо окрикнула его Рауль.

— О том, что… — вздохнул учёный кот, — хм… хм… хммм… зачистчики здесь для того, чтобы подготовить территорию для заселения земли живых духами, нежитью и прочей инфернальной пакостью. По крайней мере, так говорится в той байке, о которой я слышал… Однако, я могу и ошибаться…

— А, если ты не ошибаешься, то, что это значит? — поинтересовалась я.

— В узком плане, это, я так понимаю, означает, что Тьма Нечистивая готова, наконец, отомстить своим обидчикам… — высказал свое предположение Баюн. — А вот про широкий план я и подумать боюсь… — задумчиво-сумрачно проговорил кот и замолчал, но после небольшой паузы тихо добавил. — Боюсь накликать беду…

В этот момент мы как раз пробирались сквозь заросли высокого и густого кустарника, который можно было преодолеть только по очень узкой лесной тропинке (в том случае, если ты обременен телом, конечно). Поэтому, все кроме меня вынуждены были идти гуськом друг за другом. Однако, просвет между кустарниками был настолько узкий, что даже в этом случае, путникам приходилось придерживать и отводить ветки руками, так как иначе нависавшие над тропкой ветки нещадно и даже по-моему с удовольствием хлестали их по лицу. Настроение, в связи с вышеупомянутыми известиями, у всех заметно подпортилось, и потому как только учёный кот произнёс свою последнюю фразу, установилось угнетенное, как непогожее ноябрьское утро, молчание, нарушаемое только приглушенным потрескиванием веток и шуршанием листвы. А если к этому еще и добавить полумрак, который обычно царит в чащах дремучего леса, то станет понятным, почему, когда над нашими головами вдруг пронзительно каркнула ворона — на месте подпрыгнули все, включая меня.

— Поздно бояться. Беда уже здесь, — сообщил вдруг вслух своё умозаключение Леший. И затем поинтересовался: — А в той байке разве не сказывается, как можно этих тварей извести?

— Нет, не сказывается, — вздохнул Баюн.

— Но может Могол знает? — предположила я.

— Может Могол и знает, — согласился учёный кот и остановился, потому что мы как раз достигли небольшой лесной опушки, на которой, как тут же выяснилось, располагался лагерь лесного сопротивления. Я заметила с десяток домиков, встроенных прямо в кроны деревьев на довольно-таки солидной высоте. Домики были построены с таким расчетом, чтобы образовать собой почти правильную окружность. Каждый из домиков был увешан многочисленными ульями-фонариками, в каждом из которых жил небольшой рой ярко светящихся невиданных насекомых, которые даже при самом ближайшем рассмотрении были похожи скорее на искорки пламени (так ярко они светились), чем на насекомых.

— Это огненные светлячки или искрячки, как мы их зовём ласково! — объяснил мне Лелок, заметив мой интерес. При этом он улыбался как гордый папаша. — Мы их тут разводим, а потом раздаём всем желающим. — Госпожа Зачарованного леса, Яга Пантелеевна сама лично мне самых первых несколько крошек из рук в руки передала, как только у нас в округе появились эти адские червомоли с их зловонными, дымоподобными крыльями.

— Странно, — удивилась я. — Было бы логичней, если бы она передала искрячков Его Королевскому Величеству Полкану I. Это же его земли…

— Боюсь, Его Королевское Величество, — кашлянул Леший. — С Тьмой Нечестивой, или как вы её там назвали, заодно…

— Ложь! Чистой воды ложь! — взвизгнул Баюн. — Ложь и Провокация! Его Величество никогда бы! Его Величество ни за что бы! Это наговор! Это происки его врагов! Это всё подлая Яга и Кощей наговаривают! Хулу да напраслину возводят!

— Учёный кот, да полно вам! Возможно, я и не прав, да вот только, как стали налёты этих тварей происходить, то к Его Величеству сразу же отправились ходоки. А он их даже принять не захотел! А Яга Пантелеевна — она сама пришла и предложила помощь! Но и это еще не всё. Затем к нам в лес от имени Его Величества прибыл целый отряд вооруженных до зубов гвардейцев, которые силой отобрали у нас почти всех искрячков! Намеривались отобрать, естественно, всех. Но я успел парочку припрятать, — привел коту довольно-таки веское обоснование своей точки зрения Леший. — Ну и что вы на это скажите, учёный кот?

— Что гвардейцы могли быть и не от Короля! — стоял на своем кот.

— Эх, ученый кот, — махнул рукой Леший. — И хотел бы я с вами еще поспорить, только недосуг мне сейчас. Поскольку нам в дорогу надобно собираться, а вот в дороге мы с вами еще потолкуем…

— Угу, потолкуем! — задумчиво-хмуро буркнул учёный кот себе под нос. — Хозяин! А хозяин! — с лёгкой издёвкой в голосе обратился Баюн к Раулю, бодая его головой в колени с такой силой, что тот еле на ногах устоял. — А кормить меня сегодня будут? А то не ровен час помру с голоду!

— Конечно, будут! — ответил за Рауля Лелок. — Вы совершенно правы, учёный кот, нам совершенно необходимо сытно поесть!

— Кому как! — теперь уже не кот, а я задумчиво-хмуро бурчала себе под нос. Поскольку именно в этот момент, впервые за все три недели, в течение которых я была бестелесным духом, я чётко и болезненно вдруг осознала, что я таки призрак: и что это обстоятельство лишает меня очень и очень многих земных радостей. Более того, мне впервые стало по-настоящему тоскливо, нестерпимо больно и невыносимо обидно… Захотелось рвать и метать и желательно Звездного Дракона и на мелкие кусочки… В эти ужасные несколько минут, мир для меня утратил все свои краски, время — стало чёрной дырой, поглотившей все мои мечты и воспоминания, мое дальнейшее существование показалось мне абсолютно бессмысленным… Рауль далёким и недостижимым… И меня, откуда не возьмись, посетила мысль, показавшаяся мне тогда не только разумной, но и спасительной, ведь можно же просто исчезнуть где-нибудь в небытие и всё: нет больше печалей, нет больше боли рвущей тебя на куски, нет тоски и нет будоражащих душу воспоминаний. И я почти уже собралась раствориться в небытие, как вдруг услышала смутно знакомый голос. Кто-то звал меня. Требовательно. Надрывно. Истерично. Непрерывно. И голос этот… Нет, поняла я, это не один голос. Кажется, их несколько. И звали эти голоса меня то по очереди, то все вместе. И этот настойчиво-назойливый зов очень и очень мешал мне нырнуть в небытие, поскольку зов этот, как сильная струя невидимого фонтанирующего родника, выталкивал меня обратно на поверхность бытия.

— Ану бйысь боль! Бйысь тоска! Бйысь обида! Пасли вон, пйативные! Вам тут не место! — донесся до меня шепелявый говор духа моего кольца Ууи. Это он так решительно и грозно прогонял мою боль, обиду и тоску: как будто бы они были бездомными мартовскими котами, завывавшими у меня под окном. Поэтому, едва очнувшись, я не смогла не улыбнуться… — Улыбка — это хойосо! Так и пйодолзай! — тут же радостно порекомендовал мой защитник. — Это было опасно, но зато тепей ты знаес посему духов пейвое вйемя не пускают в мий живых! — звонко объявил мой духохранитель.

— И почему? — искренне заинтересовалась я, обозначив тем самым, что Ууи был слишком высокого мнения о моей сообразительности.

— Потому сто тут их накйивает волной воспоминаний и созалений, так как тут им всё напоминает о том, что они потейали. Они погйузаются в мъячную тоску и становятся уязвимыми пейед пйоисками Тьмы. Пйасти, я был увейен, сто ты не подвейзена подобной тоске, поэтому не пйедупйедил тебя!

— Ничего страшного, ты ведь вовремя вмешался и спас меня! — похвалила я своего защитника.

— Ди, а с кем это ты разговариваешь? С тобой всё в порядке? Мы с Маркизой тебя звали, звали, но ты никак не реагировала! А теперь ты очнулась, но общаешься с кем-то невидимым! Скажи же что-нибудь! — тревожно потребовал Рауль.

— А вы что уже поели? — удивилась я, заметив, что все уже готовы отправляться в дорогу.

— Нет, Ваше Высочество, с ней точно не всё в порядке! — констатировала с видом эксперта Маркиза. — Нет, вы вообще слышали, что она только что спросила?

— Слышал, — кивнул он ей.

— Так, а почему тогда ты не отвечаешь на мой вопрос? — требовательно спросила я у него.

— Но ты тоже не отвечаешь на его вопросы! — возмутилась Маркиза.

— Хорошо, — кивнула я, справедливо рассудив, что чтобы договориться, кому-то из нас троих таки придётся уступить. И если учесть, что Маркиза сейчас целиком и полностью на стороне Рауля, значит, их двое, а я одна, а в таких случаях, правило большинства предполагает, что уступить должно меньшинство, то есть — я. — Хорошо, повторите ваш вопрос… — громко и протяжно вздохнув, уступила я.

— Почему ты мне не отвечала? — спросил Рауль.

— Вот именно, — поддакнула Маркиза, — почему ты нам не отвечала?

— Потому что я вас не слышала. Вернее слышала, но тогда и там мне совсем не хотелось отзываться на ваш зов… — при этих моих словах две пары глаз (кошачьи и принца), недоуменно-грустно и ещё более вопросительно уставились на меня. — Когда тогда и где это там? — озадаченно поинтересовалась Маркиза. — Почему не хотелось? — шокированно выдохнул Рауль.

— Ну… потому что… — поспешила я внести ясность, чтобы то, что очевидно и понятно мне, стало столь же очевидным и понятным им, — мне просто тогда хотелось быть в другом месте. — Однако, вопреки моим ожиданиям, взгляд двух пар глаз стал ещё более грустным и недоуменно-вопросительным. Поэтому, специально для них, я уточнила, — Там, где вас нет, — чем окончательно шокировала обоих своих слушателей. — Но, тем не менее, спасибо вам, что вы меня звали! — скороговоркой добавила я, решив, что раз уж у меня не получается объяснить, что со мной только что произошло, то, по крайней мере, попробую объяснить как я благодарна. — Вы мне этим очень помогли. И поэтому и в следующий раз, я вас очень прошу, тоже обязательно зовите меня, пока не дозовётесь!

— Пожа-ааалуй… — задумчиво протянул Рауль, всё еще переваривающий то, что он только что услышал. При этом было совершенно очевидно, что переваривание даётся ему ой как нелегко. — Я повременю с дальнейшими расспросами…

— И я, пожалуй, тоже! — в очередной раз поддакнула ему моя кошка.

— Лелок! — позвал Рауль. — Если вы уже загрузили всех искрячков, то давайте отправляться!

— По коням! — скомандовал леший.