Глава 19 · Открывшиеся перспективы
– Очень хорошо, молодой человек, – удовлетворенно произнес старик.
Именно старик. Коротко стриженные редкие седые волосы эдаким пушком обрамляют небольшую, круглую как шар, голову. Усы, бородка клинышком, очки-блюдечки. А за ними умные и в то же время пустые глаза. В них так и сквозит безнадега. Худощавый, с подволакивающей походкой. Никаких сомнений, с печенью у него уже все очень плохо. Настолько, что Борис был уверен – долго ему не протянуть. Год? Вряд ли. Да еще и с таким режимом. Но на другой он не согласен.
– Скажете тоже, хорошо, – закрывая тетрадку, вздохнул Борис. – Вон сколько пришлось вам помучиться, пока разъяснили мне. Прямо беда с этой Разумностью.
Вот странное дело. Перед ним опустившийся старик. Но Борис к нему на «вы» и с уважением. Хотя к пьяницам и уж тем более к алкоголикам отношение у него всегда было резко негативным. Возможно, причина в том, что перед ним был по-настоящему образованный и умный человек. Сломленный, это да. Но от этого не менее талантливый.
– Вы напрасно так расстраиваетесь, молодой человек, – протирая очочки чистым носовым платком, возразил профессор. – Если озвученные цифры вашей Сути соответствуют действительности, то результат вполне хорош. В вас есть усидчивость и желание учиться. И это самое главное. Иное дело, что Эфир не отметил вас острым умом от рождения, и вам приходится это компенсировать, наращивая Разумность. А без наличия достаточных денежных средств это сложно. Очень сложно. Но вы упорный молодой человек, и я уверен, что у вас все получится. К тому же в этом есть и положительный момент.
– И какой?
– Если где-то убыло, то непременно где-то должно прибыть. Сила, Ловкость и Терпение у вас развиты очень хорошо. Прямо атлет. Вот и утянули на себя очки надбавок.
– Ничего они не утянули. За два года до посвящения я понял, что с Разумностью у меня все очень плохо, и решил подтянуть хотя бы физические показатели, чтобы потом в них не вкладываться.
– Очевидное заблуждение. Вы если и подтянули показатели, то ненамного. Максимум по паре очков в каждую характеристику.
– Я так не думаю.
– Вы можете думать что угодно, молодой человек. Я же озвучиваю вам обобщенные научные исследования, основанные на наблюдениях за десятками тысяч человек. Вы были двоечником, но не желали с этим мириться. Это видно по вам и сейчас, по проявляемому вами упорству. И это-то удивительно. Я вижу перед собой молодого человека, но в то же время порой меня не отпускает ощущение, что вы гораздо старше своих лет. Вы не образованы, это очевидно, но чувствуется в вас двойное дно. Такое чувство, что в вас сидит взрослый человек, которому не дает раскрыться юношеское тело.
– А что, если я пришелец из другого мира и мое сознание по непонятной причине попало в это тело?
– Молодой человек, Бога, как и души с потусторонним миром, не существует. Все это бредни, придуманные попами для одурманивания людей. Как бы я хотел, чтобы загробный мир существовал. Но, к сожалению, все вокруг имеет то или иное научное обоснование. Разумеется, многое остается непознанным, но мироздание постепенно открывает свои тайны.
В этот момент постучались в дверь, и когда Проскурин разрешил войти, на пороге появился Тимоха с подносом в руках, уставленным полноценным обедом. Рядом с тарелками возвышалась бутылка водки, запечатанная сургучом.
– Обед, Павел Александрович, – сообщил очевидное матрос.
– Да-да, конечно, – поспешно бросил профессор.
И тут же начал суетливо убирать со стола учебные принадлежности. При этом руки его тряслись так, что не будь чернила в непроливайке, он непременно их расплескал бы. С нескрываемым нетерпением несколько раз попеременно посмотрел на бутылку и на Бориса. Облизнул пересохшие губы и нервно сглотнул, дернув кадыком.
Рудаков все понял и начал собирать учебные пособия. А что тут делать? Согласно уговору профессор должен заниматься с ним с восьми утра и до часу дня, с незначительными перерывами, чтобы у парня мозги не закипели. Потом у него обед с неизменной бутылкой. В ужине Проскурин нужды не испытывал. Завтрак включал в себя… Н-да. За прошедшие два дня он ни разу не завтракал. Только выпивал чашечку кофе и курил папиросы. Причем дымил, не стесняясь, и во время занятий.
Рыченков выделил профессору довольно просторную каюту. Здесь получилось разместить достаточно большой стол, чтобы учитель и ученик могли устроиться друг напротив друга. Книжный шкаф, заполненный по списку Проскурина. Признаться, влетело это далеко не в копеечку, но шкипер потратился без раздумий.
– Павел Александрович, Дорофей Тарасович просил вам напомнить, что уговор дороже денег и обед вы должны съесть до крошки, – услышал Борис, уже будучи в дверях.
– Я помню, что обещал Дорофею Тарасовичу.
– Приятного аппетита.
Жалко мужика. Умный, целеустремленный, обладающий академическими знаниями и так бездарно убивающий себя. Но что уж тут поделать. Случается такое. Сломался мужик. Потерял опору в этой жизни. Был бы верующим, еще ладно. Ждал бы воссоединения с любимой на том свете, в райских кущах. А он атеист и не верит в жизнь после смерти.
Забросив учебники с тетрадками в свою каюту, Борис поспешил на палубу, в чайную. Раз Тимоха озаботился обедом для Проскурина, значит и на него разогрел. Рудаков уже трапезничал, когда с нижней палубы поднялся Былинкин. Кивнул в знак прощания и сошел на причал. Вахта его позади, отход только завтра, вот и торопится домой навестить семью.
«Карась», конечно, куда быстроходней других пароходов на этой линии. Но у шкиперов есть строгая очередность, и лезть поперек остальных – дело тухлое. Расписания нет, кораблики отходят по мере наполняемости. Так что приобретение нового судна никаких особых преференций Рыченкову не принесло.
Возникли было сложности с взаимопониманием по поводу появления на маршруте дополнительного парохода. Но в итоге шкиперы решили лишний раз не связываться с Дорофеем Тарасовичем.
Тянуть с обедом Борис не стал. Быстренько закидал его в топку, привел себя в порядок и, прихватив саквояж, собрался на берег. Вот уже два дня он живет по самим же заведенному распорядку. В котором присутствовали шестнадцать часов занятий с короткими перерывами, шесть – на сон и только два часа личного времени.
– Дорофей Тарасович, а как ты смотришь на то, чтобы я купил себе велосипед? – проходя мимо шкипера, по обыкновению устроившегося на причальном кнехте, поинтересовался Борис.
– На кой он тебе?
– Экономит время.
– Ну так покупай, коли денег не жалко.
– А на «Карасе» держать позволишь?
– На баке пристроишь. Как закрепить, чтобы не улетел, сам решай.
– Ясно.
Сойдя на берег, Рудаков направился было к тропе, но остановился, приметив ватагу подростков лет тринадцати-четырнадцати. Челочек десять ребят играли в казаков-разбойников, активно гоняясь друг за другом. Подумав немного, Борис решительно направился в их сторону.
– Братцы, а хотите заработать? – кликнув непосед, спросил он.
– И чё нужно сделать? – сплюнув через зубы, отозвался один из мальцов.
Не самый рослый. Уступит чуть ли не трети ватаги из дюжины мальчишек. Но кто сказал, что сила является определяющим фактором для лидера? Тут главное – мозги и умение себя подать. Этот мог. Бог весть, что там выйдет из него по жизни, она всегда все расставляет по своим местам, но сейчас он бесспорный вожак.
– Здесь, на пустыре, вечно носится свора бездомных собак.
– Знаем. Только сегодня гоняли их из рогаток.
– Мне нужно поймать двоих псов покрупнее. Сумеете?
– А на кой нам это?
– Вот целковый задатка. Притащите собак – дам еще два. Так нормально?
– Годится, – забирая серебряный рубль, тут же согласился лидер.
– Тогда в шесть вечера у вон того дерева.
– Договорились.
Глупо подряжать мальчишек на такое опасное дело? Возможно. Только эти мальцы еще и не на такие выкрутасы горазды и сами найдут тридцать три способа свернуть себе шею. Отловить же пару псов… Непросто. Но только потому, что они пуганые и легко не дадутся.
Решив этот вопрос, Борис наконец направился в город. Оказавшись на мощеной улице, придирчиво осмотрел себя и отряхнул брюки от пыли. Потом глянул по сторонам, изучая прохожих.
Оно вроде и окраина, но она ведь любит кататься на велосипеде. Ну да. Он все чаще ловил себя на том, что думает о той девчушке Кате. Порой рисовал ее, отвлекаясь от основных занятий. Правда, сейчас сосредоточил все свои усилия на работе с кистью и красками. Но ведь это только два дня. А когда вооружается карандашом, то не может удержаться.
Первым делом дошел до магазина спорттоваров. Велосипед и впрямь изрядно экономит время. А еще зудело в нем нечто эдакое мальчишеское. Впрочем, мальчишки они всегда мальчишками и остаются. Разве только игрушки у них меняются.
Велосипед выбрал неброский, но, на его взгляд, надежный. Как оказалось, помнит о них он достаточно много, хотя в последний раз сидел в седле, дай бог, лет тридцать назад. Хм. А ведь в конструкции не так чтобы и многое изменилось. Даром, что ли, появилась поговорка насчет изобретения велосипеда. И даже ножка для упора есть, что не могло не радовать.
А вот колеса удивили. Когда возился с велосипедом Кати, не придал этому значения. Форма обода очень даже знакомая, а вот покрышки и камеры нет. Вместо них литой резиновый обруч круглого сечения с протектором. На переднем колесе – в виде продольных борозд. На заднем – в виде елочки.
Торговали в магазине и запасными частями, как к велосипедам для взрослых, так и к детским. В наличии были и трехколесные, для совсем уж крох. Борис попросил показать ему резиновый обруч самого маленького диаметра. Не смотри, что сплошная резина, случается и с нею беда: то порвется, то сотрется. Помял обруч в руках, подумал, хмыкнул и заявил, что берет.
– Пятнадцать рублей шестьдесят пять копеек, молодой человек, – озвучил хозяин.
Сомнений в платежеспособности парня у него не возникло. Не первый год за прилавком, научился распознавать посетителей. Как и отличать потенциальных покупателей от праздно шатающихся любопытствующих.
Цена кусалась. Шутка сказать, но батя, работая молотобойцем, зарабатывал меньше. Но тут это нормально. С другой стороны, припомнил свое детство. За первый в его той, прежней, жизни велосипед отец отдал две трети своей зарплаты. Зарабатывал он, конечно, не так много, но и уровень производства не стоит сравнивать. Сейчас этот девайс является едва ли не роскошью.
– Не желаете ли приобрести цепь и замок?
– А это зачем?
– Ну не потащите же вы с собой велосипед, если решите посетить какую-нибудь лавку? Оставляя же на улице, вы рискуете его лишиться. А так сможете пристегнуть к фонарному столбу, чем в большей мере обезопасите себя от кражи.
– Резонно. Беру.
Были сомнения, что он сумеет управлять этим стальным коньком. Ведь Григорий Топилин ни разу не сидел в седле. Но оказавшийся в этом теле Борис Рудаков вполне сладил. Не сказать, что сразу ловко покатил в заданном направлении. Пришлось повилять, приложить кое-какие усилия, чтобы удержать равновесие. Но с каждым оборотом педалей росла уверенность в себе, и рефлексы просыпались с невероятной быстротой. Все же права поговорка, гласящая о том, что нельзя разучиться ездить на велосипеде.
Система удивила. Умение типа «Велосипедист» не выскочило, а как следствие, ни одного очка опыта. Вот как так могло получиться? Ту же стрельбу даже разделила на «Винтовку» и «Револьвер». Тут же – словно так и должно быть. Никогда ему не понять Систему, или Эфир, или Провидение. Ну и пусть ее. Главное, что на сердце сразу же стало как-то легко и радостно. Подумать только, простой велосипед, а сколько счастья!
Пока добрался до оружейной лавки, уже вполне овладел своим транспортом. Правда, оставить его пришлось чуть в стороне, пристегнув к фонарному столбу. Помнится, и в его детстве кражи велосипедов были штукой очень распространенной. В магазин старались ездить хотя бы вдвоем, чтобы пока один покупает, второй присматривал за великами.
В оружейном ничего не изменилось. Все тот же продавец и ассортимент. Надо заметить, довольно богатый. Но вот найдется ли то, что нужно Борису, большой вопрос. Лучше бы нашлось. Потому как изготавливать самому для осуществления задумки не хотелось. Еще неизвестно, что из этого получится, а времени съест изрядно.
– Здравствуйте, сударь. Чем могу быть полезен на этот раз? Неужели вы успели расстрелять весь запас, приобретенный в прошлый раз?
– А тебя бы это расстроило?
Лавочник выкает, потому как готов умасливать любого покупателя. За какового не без оснований держит Бориса. А вот Рудаков не видит смысла обращаться к нему на «вы». Неуважение тут вовсе ни при чем. Это обычная норма общения.
– Ну что вы! Мне остается только радоваться такому покупателю, – ничуть не лукавя, ответил владелец лавки.
– Мне нужны патроны с гильзой, которая войдет в барабан на всю длину, – демонстрируя свой «бульдог», попросил Борис.
– Позвольте, но на что вам? Как вы сможете использовать такой патрон? Как минимум пуля будет торчать наружу.
– Покупатель всегда прав, не так ли?
– Это несомненно, но-о…
– Я знаю, что делаю. Даже не сомневайся. Просто ответь, есть ли у тебя то, что я ищу.
– Ну-у, не совсем то, что вы спрашиваете. Есть патроны к легкому охотничьему карабину. Правда, размеры у них таковы, что наружу будет торчать не только пуля, но и гильза.
– Взглянуть можно?
– Извольте.
Лавочник полез под прилавок, а Борис тем временем откинул барабан и вытряхнул все патроны. Потом взял три из предложенных хозяином и вогнал в гнезда. Все так. Гильзы торчали наружу. Форма бутылочная, но не ярко выраженная. Обре́зать по плечи – и получится то, что нужно. Пуля свинцовая, тупоголовая, на вид семь шестьдесят два, или три линии.
– И какая цена?
– Двадцать копеек за штуку. Пачки – по двадцать пять и пятьдесят штук.
– Кусается. К берданке патрон куда солидней, и всего-то шесть копеек.
– Патроны, как и сам карабин, иностранной работы. Легкий, оборотистый, убойный и с незначительной отдачей. Кстати, не желаете взглянуть?
– Нет. Хорошо, дайте мне пачку на двадцать пять патронов.
Сделав покупку, Борис покатил прямиком к «Карасю». Правда, пока крутил педали, не забывал посматривать по сторонам. Все еще надеялся увидеть Катю. Но тщетно. Ну не придурок ли. Ну вот что стоило спросить ее фамилию и проводить до дому? Тем более она его об этом просила. Ему-то на все эти сословные различия плевать. А теперь думай и гадай, кто она да где.
Прибыв на пароход, не стал откладывать дело в долгий ящик. Переоделся и спустился в машинное отделение, где хранились все инструменты и имелся небольшой уголок для слесарных работ. На кораблях это данность.
Перво-наперво разобрал дюжину патронов и, отпилив лишнее, придал гильзам нужную длину. Потом из стреляной гильзы бердановкого патрона сделал просечку[3]. Ничего сложного. Отпилил донце, чтобы можно было извлечь кусок резины, да заточил края дульца. Калибр как раз подходящий. Почти одиннадцать миллиметров.
С ее помощью пробил купленный резиновый обруч, вырезав упругий цилиндр. Потом все той же просечкой взрезал полученное уже поперек, и в его руках оказалось нечто, похожее на шар. Доработал остро отточенным ножом, доводя форму до более или менее приемлемой. В обрезанные гильзы ссыпал порох по мерке своего «бульдога». По его прикидкам, с дымарем должно получиться нормально.
Через пару часов возни в распоряжении Бориса оказалась дюжина травматических патронов. Во всяком случае, он очень надеялся, что получил именно то, что хотел. На эту идею его натолкнула ярая защитница животных Елизавета Петровна. Н-да. Знала бы она, что он собирается делать, наверняка устроила бы ему знатную головомойку.
Пацаны справились с задачей полностью. Причем подобрали самых здоровых бобиков, чтобы наниматель не стал крутить носом. Да еще, вот молодцы, устроили из веревок нечто вроде строгого намордника. Привязанные к дереву собаки затравленно жались друг к дружке, поглядывая на людей. Ну надо же, какие испуганные и несчастные! А когда, значит, нужно наброситься на прохожего, то смелые и злые дальше некуда.
– Принимай товар, – сплюнув через зубы, развязно произнес лидер ватаги.
– Спасибо, братцы. Уважили. Держи остальное, – передавая ему два целковых, поблагодарил Борис.
– Веревки вернешь или заплатишь за них?
– А на кой они мне.
– Ну-у, не знаю. А как ты собак-то поведешь?
– Ладно, вот еще гривенник за веревку. Нормально?
– Пойдет.
Мальчишки уходить не спешили. Любопытно же, для чего понадобились собачки. Да и не гнал их никто. А к чему? Глядишь, еще и помощь понадобится. На этот раз помогать станут бесплатно. Интересно же.
Прихватив одну псину к дереву на короткий повод, чтобы не устраивала забеги по кругу, Рудаков выстрелил в нее в первый раз. Визг, вой, бесполезные попытки вырваться и убежать, мечущаяся товарка на длинном поводе, возбужденный гомон ребятни. Еще выстрел. Еще. И снова.
Расстреляв весь барабан с расстояния пять метров, Борис замер, даже склонив на бок голову. Хм. Ничего. Вообще ничего. Система осталась нема к произошедшему. А ведь, по идее, должна была одарить его опытом, а главное – выдать очко характеристик за новое изобретение. А вместо этого… Где хотя бы минимальные шесть очков за произведенные выстрелы?
Простояв почти минуту, так ничего и не дождавшись, разочарованно вздохнул и направился к пострадавшей собаке. Та жалобно поскуливала и испуганно вращала глазами, взирая на приближающегося мучителя.
– А ты чего собираешься делать? – полюбопытствовал лидер мальчишек.
– Хочу глянуть, куда попал.
– Помочь?
– Если хочешь, – пожал плечами Борис.
Благодаря взбиваемой шерсти Рудаков четко видел, куда именно прилетали резиновые пули. Точность у оружия была вполне приемлемой, стрелять он не торопился, целясь в одно и то же место, а потому и разброс оказался невелик.
Попадания были обозначены шестью кровоподтеками, скрытыми шерстью. Резина достаточно мягкая, а потому под кожу не проникла. Но удар все одно получился знатным, мало собачке не показалось. Вполне приемлемый результат. Дальше, конечно, можно поиграть с навеской пороха, подбирая оптимальный заряд. Но даже сейчас впечатляет.
Внимание! Вы изобрели новое изделие.
Как Вы желаете его назвать?
А вот и Система ожила. Борис уже переживать начал, что его кто-то опередил. Но нет. Система, похоже, просто подвисла, не зная, как реагировать на новинку. А вот теперь определилась и готова обрадовать плюшками. Остается только узнать, насколько весомыми.
Вы назвали свое изобретение «Патрон травматический».
Получено 5000 очков опыта к умению «Оружейник-0» – 0/2000.
Невозможно начислить опыт, необходима «Наука-1».
Получено 1 свободное очко характеристик – 1.
Получено 5000 очков опыта – 0/16000.
Невозможно начислить опыт, необходима «Наука-1».
Получено 5000 очков избыточного опыта – 13652.
Получено 250 очков свободного опыта – 3474.
Ну вот. Давно бы так. Конечно, тот факт, что целых пять тысяч очков ушли на сенокос необозримого будущего, не радовал. Но это мелочи в сравнении с полученным свободным очком характеристик, которое он тут же загнал в Интеллект.
Получено 90 очков опыта к умению «Револьвер 0» – 1885/2000.
Получено 90 очков избыточного опыта – 13748.
Получено 4 очка свободного опыта – 3478.
Ага. Путем несложных арифметических вычислений определил, что за каждое попадание из травмата Система решила начислять по пятнадцать очков. И рана – не рана, но в то же время ограниченное поражение присутствует. Эдакая серединка на половинку. Кстати, с навеской пороха все же нужно будет поиграть. Слабоват патрон. С другой стороны… А оно ему нужно? Главного он добился. Остальное – не его дело. Пусть умные головы думают.
– А чего это было? – кивнул на привязанную собаку мальчишка. – Вроде из револьвера палил, а даже шкуру не пробил.
– Так и должно быть. Патроны такие, что не убивают, а только больно делают. Вот прикупил, решил попробовать, – перезаряжая револьвер нормальными боеприпасами, ответил Борис.
– А к чему такие?
– Чтобы не убивать, а только пугать.
Два выстрела – и обе псины упали с простреленными бошками. Отпускать их и дальше гонять пешеходов и велосипедистов, а там и порвать кого, в планы Рудакова не входило. При случае он и остальную свору расстреляет. А сейчас ему в копилочку еще две сотни очков. Хм. Да не в копилку, а уже под потолок. И тут уперся в Науку.