Глава 16 КРУГОМ ОБМАН

Алета уловила слабое дуновение воздуха и резко обернулась, готовая ко всему: обороняться, кусаться, царапаться… Несколько дней в грязной Рахте не сломали ее, а, наоборот, сделали из легкомысленной девушки бойца.

Но это оказался всего лишь княжич. Один. Без толпы слуг и телохранителей и, самое главное, без жреца с росой Лефара… Этого она побаивалась.

Формально у нее было право отказаться, но — кто мешает милым родственникам пренебречь отказом? Просто запрокинуть ей голову, придержать, влить росу и подождать, пока проглотит.

И все — можно соединять в храме хоть с памятником Рамеру III, невеста и слова поперек не скажет. Когда на кону такие богатства — что значит мнение одной девушки? Да оно и раньше-то не особо много значило.

Но княжич пришел один.

— Как настроение, дорогая? — он улыбнулся неприятной улыбкой, когда растягиваются только губы, а глаза остаются ледяными и колкими.

— Прекрасно, братик, — в тон ему ответила Алета.

— Братик? Не жених? — княжич покачал головой. — Неужели тебе так нравится сидеть на хлебе и воде? А сегодня к столу, между прочим, были креветки на виноградных листьях.

— Любезный братец, — широко улыбнулась девушка, — чтоб у вас было столько золотых эров, сколько раз меня дома на хлеб и воду сажали. Поверьте мне, я это легко переживу.

— Так ты бунтарка? — "фамильное", узкое лицо Геворов вытянулось. — Но скажи, чем я тебе не хорош? Я княжич, наши провинции рядом — со всех сторон выгодный союз. Молод, принят во всех домах Аверсума.

Алета пожала плечами. Она и сама не понимала, почему предложение Гевора, со всех сторон выгодное — вызвало у нее такой яростный протест.

— Мы слишком близкая родня, княжич. Храм, возможно, и благословит, но я не хочу рисковать будущим столь славного рода… Да и своей головой, если уж на то пошло. Она мне тоже дорога. Ведь если в семье Геворов родится уродец, понятно, кого обвинят. Не вас же!

— Но почему должен родится уродец? — это казалось невозможным, но лицо княжича вытянулось еще больше.

— У вас есть породистые собаки? Спросите у псаря, почему он никогда не сводит суку и кобеля из близких линий.

— Фу, — поморщился княжич, — как грубо, дорогая. Но при чем здесь собаки? Собак не соединяют в Храме, а благословение Покровителя…

…Понятно, вздохнула про себя Алета, ребенок родится умственно отсталым, без вариантов. И не из-за близкородственного скрещивания. Просто будет в папочку.

— Я объяснила свое решение, княжич. Вам должно быть достаточно того, что я просто не хочу.

— Это поправимо, — младший Гевор усмехнулся, — капля зелья — и ты уже умоляешь меня взять тебя прямо здесь, с благословением Храма или без него. А запись в книге можно сделать и потом. Как тебе такой вариант?

Он прошел немного вперед, присел на стул и вытянул ноги на середину комнаты. Теперь он смотрел на Алету снизу вверх, но взгляд был по-прежнему надменным.

— И как ты думаешь, почему отец до сих пор нянчится с тобой, уговаривает?

— Не хочет лишиться единственного сына и наследника, полагаю, — отозвалась Алета, глядя в окно, на сад, в котором уже зацветали шиаллы. — Дуэль с герцогом Монтрезом еще никому не прибавила здоровья.

Княжич подобрался.

— Магическая… Но я, как вызванный, могу выбрать сталь.

— Выберите сталь, любезный братец, — кивнула Алета.

— Он так хорош со шпагой? — с сомнением протянул Гевор, — Но ты ведь еще не видела, как я фехтую.

— А это совершенно не важно, любезный братец. Я видела, как фехтует Эшери… — она немного помолчала и мечтательно добавила, — цветущие шиаллы чудесно смотрятся… на гробе.

— Проклятье! Девчонка, — княжич вскочил, — Вот за что ненавижу баб, так за то, что они тупы как овцы. Я пришел сюда тебя спасти! У тебя был шанс. Не стану лгать, это был бы и мой шанс. Но теперь этих шансов нет, ни у кого из нас. Ты уничтожила их своим тупым бабьим упрямством!

— А в чем дело? — шевельнула бровью Алета, — что так взволновало тебя, любезный братец?

— Прибыл приказ из резиденции. Тебя велено доставить туда, немедленно. Узнаю, кто сдал нас генералу Райкеру, в пьесторский салат порежу!!!

… Марк! Больше некому. Защитил! Но я скорее язык себе откушу, чем назову твое имя. Простому стражу вовсе ни к чему такие могущественные враги, как князья Геворы. Ты защитил меня — я уберегу тебя!

Настроение Алеты немедленно прыгнуло вверх до отметки "Превосходно!"

— Чего мы тогда ждем? — удивилась она, — карета уже подана? Насколько я понимаю, приказы из резиденции исполняются немедленно и бегом, нет?

— Глупая девочка, — Княжич качнул головой и в этом движении Алете почудилось подлинное сочувствие, — Тебя ослепил блеск двора, Алета. Ты ничего не видишь у себя под ногами и идешь на этот золотой свет, не замечая, что идешь прямо в ловушку.

— Спасибо за предупреждение, любезный братец. Но я все же рискну. Позови горничную, я должна одеться. Мое заточение… прости, пребывание в вашем гостеприимном доме закончено?

— Ты пожалеешь об этом, Алета, раньше, чем сядет солнце, — мрачно напророчил княжич и встал.

…Это вряд-ли, мысленно рассмеялась Алета, перебирая платья. Выбор был невелик, княгиня предоставила ей всего три туалета, из них утренний — только один. Выбор — это благо, безусловно. Но когда его нет — это здорово облегчает жизнь и экономит время.

За пять дней внешние следы пожара в резиденции свели к минимуму. Хозяйское крыло уже не пугало гостей черными стенами и пустыми провалами окон. Стены отмыли, окна застеклили. Но внутрь пока никого не пускали, пожар оказался так силен, что уничтожил перекрытия между этажами. И теперь бригада особо доверенных строителей пыталась привести комнаты в порядок.

Парадная дверь была заперта, две черные — тоже, у третьей дежурила охрана. Через нее доставляли материалы строителям и завтраки и обеды дежурной бригаде. Все — после тщательной проверки магическим сканером.

Меры безопасности выглядели очень солидно и серьезно… но все равно напоминали попытку запереть конюшню, когда лошадей уже свели. Что поделать — опыт это та штука, которая появляется как раз после того, как была нужна.

— Это допросные листы приятелей того мальчика, который пытался вас убить в коридоре… Помните, во время бала? — секретарь подал повелителю аккуратную папку.

— Там есть что-нибудь интересное? — Рамер старался держаться ровно и спокойно, как всегда — но проклятый непривычный кабинет его слегка подбешивал. Для повелителя выбрали самый большой в крыле — и все равно ему он казался маленьким, да и был таким.

Для человека — неплохо, но стоит случайно обернуться — и прощай еще одно крыло, здравствуй новая смета на ремонт. Накануне войны это было прямо то, что целитель посоветовал!

— Увы, Ваше Величество — практически ничего, — секретарь, как всегда, все знал, — Обычный мальчик. Дворянин. Второй сын. Военная карьера. Сюда попал по протекции, но они ведь все так… Это еще не повод для подозрений. Мальчик хорошо учился. Бузил, конечно, но серьезных долгов не делал. Очень набожный, посещал службу каждые четыре дня…

Рамер Девятый поморщился. С жрецами у него не ладилось, хотя он честно пытался поладить. Но для драки нужно четыре кулака, для дружбы — две ладони. В данном случае наблюдался прискорбный недостаток конечностей, готовых к рукопожатию.

— Невеста у него была?

— Нет, Ваше Величество. Мальчик посещал один из Домов, но постоянных пристрастий не имел. Выбирал каждый раз разных девушек.

— Тупик?

— Боюсь, что да.

— Жаль. Что у нас еще плохого?

— Посол Фиоля приехал с самого утра и в ультимативной форме потребовал встречи либо в Вами, либо с регентом. Узнав, что регент еще не назначен, потребовал пропуск на Совет Лордов.

— Ультиматум, оглашенный на Совете Лордов имеет такую же законную силу, как и врученный лично императору, — немедленно сообразил Рамер Девятый, — что ж… Мы и так выиграли почти неделю. Это неплохо. Войска, правда, собраться и уйти не успели, но — будем исходить из того, что имеем. Мастер иллюзии на месте? Комнату он осмотрел?

— Да, Ваше Величество, на оба вопроса. Все готово, можно приглашать посла. Генерал Райкер хотел присутствовать.

— Он рядом?

— Нет, Ваше Величество. Он в Тье…

— Ни звука больше, Лекс. Стены подслушивают и это не метафора. Расположение войска — наш самый сильный козырь. Возможно, единственный в этой пакостной ситуации. Если о нем кто-то узнает, я проведу расследование и обязательно казню всех причастных. Но начну с тебя. И мне будет совершенно неинтересно, почему ты проболтался — намеренно или по глупой случайности. Ты понял, Феро?

Секретарь согласно наклонил голову.

— Приглашай всех. Мага, посла, представителя Совета Лордов, кстати, кто это сегодня?

— Святой Отшельник.

— Хоть что-то идет хорошо, — буркнул Рамер и исчез в маленькой неприметной дверце, похожей на дверь в гардеробную.

Посол Фиоля шел за секретарем, неизменным старым, хорошо знакомым Феро… Это была единственная неизменная, старая и хорошо изнакомая деталь пейзажа. Все остальное было иным — другое крыло, другие коридоры, другие люди в охране. Даже протокол встречи посла изменился. Вместо одного достойного свидетеля, готового положить руку на амулет и заверить своей честью, что бумаги переданы и получены адресатом — за спиной висели два дюжих гвардейца, а чуть поодаль следовал неприметный мужчина в темно-коричневом костюме без вышивки. Маг-менталист.

Это могло быть похоже на арест… Правда, у послов дипломатический иммунитет, но кто знает, что взбрело в голову оборотню, не признающему Храма?

Икры у посла подрагивали в такт тяжелым шагам гвардейского патруля. Он нес войну, запечатанную личной печатью Священного Кесара, и прекрасно понимал, что Рамер Девятый это знает.

Выйдет ли он из резиденции? А если и выйдет, то доедет ли до посольства? И, если доедет — позволят ли ему вернуться на родину?

По правилам, принятым в большинстве цивилизованных стран, в посольствах портальных зеркал не было. Считалось, что, таким образом, посольская миссия показывает свое доверие к принимающей стороне. На самом деле это была просто еще одна возможность в случае вероломных действий заполучить ценных заложников.

Увы, вера в политике — зверь мифический, вроде Лефарата. Все примерно представляют, как он выглядит. Но никто никогда не видел его вживую и за хобот не держал.

Посол оказался у небольшой комнатки, где уже стоял молодой человек в простом плаще, подпоясанном веревкой. Увидев посла он слегка наклонил голову и очертил рукой благословляющий круг.

— Да оградит тебя Небо от всякого зла, брат.

— Отшельник? — пробормотал Каспер, — но почему?

— По жребию, брат, — отозвался тот.

— Хоть что-то идет хорошо, — сказал посол, не ведая, что в точности повторил слова Рамера Девятого.

Они вошли, сопровождаемые гвардейцами и магам.

Это была небольшая комната без окон, освещенная амулетами. На высоком постаменте в центре покоился… Больше всего это было похоже на стеклянный гроб, заполненный полупрозрачной субстанцией. Сквозь нее просматривались очертания обнаженного тела, похоже, мужского.

Посол судил исключительно по росту, все "стратегические" места были прикрыты.

Каспер растерялся. Он ожидал увидеть… ложе болезни, бинты, страшные раны, толпу лекарей — что угодно, только не такое подобие жизни.

— Что с ним? — От потрясения посол совершенно забылся и произнес это вслух.

— Его императорское величество сильно обгорел, — вперед выступил невысокий, очень просто одетый мужчина с эмблемой целителей на рукаве светлого камзола, — пострадало больше половины кожи, волосы, внутренние органы.

— Но он жив? — уточнил Каспер.

— Трудно сказать, — целитель смотрел на саркофаг императора с профессиональным циничным любопытством, — до сих пор у гильдии целителей не было такого опыта. Мы оказались рядом и успели подхватить нить жизни Повелителя. Мы зафиксировали ее, как могли. Тело Его Величества живет и даже поправляется. Очень медленно, но поправляется. Прогноз благоприятный.

— Но… — правильно понял Каспер.

— Мы не знаем, осталась ли в этом теле душа. Его Величество с ночи пожара не приходил в себя и не говорил с нами.

— Вот как, — растерянно произнес посол Фиоля, — но, вы сказали, что прогноз благоприятный. Значит ли это, что… тело Его Величество, со временем, полностью восстановит все свои… функции. В том числе и функцию говорить.

— Надежда на это весьма велика, — подтвердил целитель.

— И тогда можно будет узнать точно, осталась ли в этом теле душа, и в каком она состоянии?

— Безусловно, — кивнул целитель, — мы все с интересом ждем этого момента. Такой удивительный эксперимент. Он сулит громадный прорыв в науке врачевания.

— Святые Древние, — то ли помолился, то ли выругался посол, — но когда это будет? Примерные сроки известны?

— Только примерные.

— Я могу их узнать? — прямо спросил посол, здраво рассудив, что хуже уже не будет. Ему показали столько и такого, что если его все же намерены выпустить из дворца с этим знанием, то еще капля ничего не решает.

— Год. Возможно, чуть больше.

— Год?!!!

— Я назвал оптимальный срок.

— Понятно. Приношу свои соболезнования и выражаю искренние надежды на то, что Его Императорское Величество вскоре встанет и займет свое место на троне Империи, — пробормотал посол. — Но… вручить ему ноту невозможно. Регент уже избран? Прошу меня извинить, что в столь тяжелый час я смею настаивать на своем деле, но я тоже пленник долга.

— Понимаю, — кивнул Феро, — Совет Лордов имеет полномочия принять ноту. Его заседание начнется ровно через одну короткую клепсидру. Святой Отшельник укажет вам дорогу, а гвардейцы проследят, чтобы не случилось никаких неприятных происшествий. К сожалению, причины пожара до сих пор не установлены.

"…Меня убьют, — подумал Каспер, сжимая злополучный конверт, — с таким знанием не живут, тем более, не живут на свободе".

— Прошу следовать за мной, господин посол, — светски сказал Отшельник, — нам по пути. Я тоже приглашен на заседание в качестве представителя Святого Острова. Оставим сию скорбную обитель, дабы не мешать целителю в его трудах, угодных Святым Древним.

И дверь за ними закрылась.

Два прохиндея, один в форме целителя, другой в модном костюме, переглянулись… Кажется, все прошло отлично. Посол заморочен по полной программе. Святой Отшельник убежден, что Император то ли при смерти, то ли уже помер и донесет эту новость до Высоких лордов. Те передерутся за регентство… А Феро тихонько посидит в уголке и посмотрит, кто будет орать громче всех и лезть на трон, расталкивая локтями конкурентов.

Все идет по плану… Не считая войны, которая совсем не кстати!

И тут дверь в комнату снова — и резко распахнулась:

— Баронесса Шайро-Туан к императору по личному приказу доставлена, — гаркнул гвардеец, щелкнув каблуками.

И быстро отступил, пропуская внутрь бледную, сильно похудевшую Алету в простом сером платье.

Феро не успел… Целитель (точнее, маг иллюзии) оказался немного проворнее, но и он опоздал. Увидев "гроб и тело" баронесса сдавленно ахнула, закатила светло-зеленые глаза под потолок и мешком повалилась на пол.

Глухой удар отметил соприкосновение пола с затылком девушки.

— Съест, — напророчил Феро, пытаясь привести Алету в себя. Обморок оказался неожиданно глубоким.

— Тебя или меня? — уточнил маг, пытаясь сосчитать пульс. Больше он все равно ничего сделать не мог. В деле врачевания дар иллюзий был бесполезен.

Мысль о гвардейце пришла в две головы одновременно:

— Шанту!

Тонкий, несмелый солнечный луч просочился между двумя плотными портьерами и пощекотал веки девушки. И эта щекотка неожиданно оказалась полезнее нюхательной соли и жженых перьев.

Алета открыла глаза. И первое, что увидела — склонившееся над ней лицо. Знакомое лицо: резкое, смуглое. С хищным разлетом бровей над антрацитовыми глазами. Только без жесткой вежливой улыбки — губы были сжаты, а в глазах угадывалась тревога.

— Вы? — удивилась девушка, — А кто же тогда там?

— Иллюзия. Для фиольского посла и наших дурней из Совета Лордов, — отозвался Его Величество Рамер Девятый. — Какой болван додумался показать ее вам?!

— Да уж, зрелище для сильных, — согласилась Алета и попыталась встать.

— Лежите. Вам пока не стоит делать резких движений.

— Но… я лежу у вас на коленях, — пробормотала девушка.

— И что? Мне не тяжело.

— Но вы, наверное, очень заняты.

— Да, и в основном эти занятия и в половину не так приятны, — знакомая улыбка все же появилась, — я рад оказать вам эту небольшую услугу.

— Меня вызвали…

— Я знаю, — перебил Рамер, — Приношу извинения за действия моих подданных. Гвардейцы будут наказаны, а вам выплачена компенсация.

— О, не стоит…

— Стоит, — император на миг прикрыл глаза, — у меня для вас плохие новости, баронесса. В Кайоре мятеж. Шахты взорваны. Ваш дом… боюсь, что он полностью разрушен.

— Дядя с тетей? — Алета сглотнула, борясь с желанием закричать, что-нибудь разбить или просто разреветься в голос.

— Увы. Им не удалось выжить. Мои соболезнования, баронесса. И, разумеется, я предоставлю вам кров и содержание, как жертве беспорядков.

Это было слишком. После ареста, допроса, Рахты, новых "родственничков", чтоб им семь дней чесаться и — саркофага Его Величества.

— Вы все меня убить хотите, — с тихим стоном объявила девушка.

— Ни в коем случае! Я — точно нет, — руки Рамера на мгновение сжались, — поверьте, Алета, я питаю к вам самые искренние чувства…

— Чувства? — баронесса все же высвободилась и села, оправляя платье. Оказалось, что они с императором занимают один небольшой диванчик в комнатке, похожей на приемную какого-нибудь служащего резиденции, не слишком важного.

Расстояние между ними не вписывалось ни в какие этикетные рамки. Разве что для эльса… как раз две ладони. Необходимо было немедленно встать и сделать глубокий реверанс — но Алета просто не чувствовала в себе сил для такого подвига. Она смогла лишь спросить, — Какие чувства?

— Дружеские, — заверил ее Рамер Девятый.

— Простите. Меня доставили сюда по приказу…

— Просьбе, — мягко поправил он, — только просьбе. И от того, согласитесь ли вы на нее откликнуться, зависит очень многое.

— Многое? — растерянно повторила Алета, — что именно?

— Судьба вашей родной Кайоры — обязательно. Жизнь вашего кузена, Эшери Монтреза — скорее всего. Благополучие Империи — может быть. Я не слишком давлю?

— Да, но я выдержу, — хмуро отозвалась Алета, — Ваше Величество имеет в виду анеботум.

— Вы умны. Да, именно его. Это кровь Империи. Такие вещи ни в коем случае, ни единого мгновения не должны оставаться бесхозными, вы согласны? Иначе найдется слишком много желающих прибрать их к рукам. Пока был жив ваш дядя, мужчина и военный, вы были относительно защищены. Сейчас…

— Но ведь, вы сказали, что шахты разрушены?

— И что? Анеботум никуда не делся. Раскопать их снова — вопрос времени и денег. И еще — права. Время и деньги есть у многих, а право — только у вас. Понимаете? Вы сейчас — дичь, Алета. Дичь, на которую началась охота.

— Будь оно все… — баронессе схватилась за голову руками и вскрикнула, задев здоровенную шишку.

— Я съем мерзавца Шанту, — пообещал Рамер Девятый, — не трогайте руками, все скоро пройдет.

— И жизнь пройдет, — буркнула Алета, вспомнив старую притчу, — Ваше Величество, но если вы меня позвали, значит у вас есть какое-то решение, я права? Вы хотите меня спрятать?

— Это плохое решение, Алета, — покачал головой император, — шахтам нужен хозяин. Мятеж мы подавим, но что потом. Нужно восстанавливать добычу, организовывать ее охрану и отправку. Империи необходимы поставки анеботума. А я просто не могу возложить такую миссию на плечи несовершеннолетней девушки. У меня нет права: ни морального, ни юридического.

— Юридического, — Алета зацепилась за это слово, как утопающий за соломинку, — а что такое эти шахты? В юридическом смысле? Я могу их… скажем, продать. Например — Империи. Оставив себе процент…

Антрацитовые глаза взглянули на нее с уважением.

— Увы, Алета. У земли, на которой найдены залежи анеботума, статус майората. Она неотчуждаема. И вы не имеете права распоряжаться ей до своего совершеннолетия. Или — до замужества.

Девушка встала, уже не обращая внимания на то, что нарушает все мыслимые и немыслимые правила. Правила остались где-то в прошлой жизни, до Рахты, саркофагов и известия о смерти опекунов.

Она их не любила и даже не была к ним привязана: дядя с тетей ничего не сделали, чтобы завоевать любовь ребенка, оставшегося сиротой. Они просто жили на ее деньги, но… Они были частью ее мира.

Мир изменился. Это нужно было как-то пережить, продышать, оплакать и обдумать.

А времени не было. Антрацитовые глаза смотрели на нее с диванчика пристально, и ждали ответа, прямо сейчас.

— Что вы предлагаете, Ваше Величество, — сдалась Алета.

— Помолвку, — ответил он. Так, словно ждал этого вопроса и все давно обдумал.

— Помолвку… с кем?

— Со мной.

…Бездна, ну и глаза! Огромные как вселенная, наполненная зеленым… Заблудиться и утонуть…

— С вами?

— А что вас так удивляет? — Рамер холодно улыбнулся, — это же самый логичный выход, Алета. Я точно сумею защитить ваше наследство, у меня есть армия. И вас защитить — моих возможностей хватит. Кто из охотников за приданым посмеет навязывать свое общество невесте императора? А если посмеет — Лонгери рядом.

— Это безумие, — помотала головой девушка, — вы император. Вы не можете предложить помолвку баронессе.

— Я — император, — со странным смешком согласился тот, — я могу предложить помолвку кому угодно, хоть своей лошади.

— Кх-к-кому? — поперхнулась Алета, — Лошади? А как к этому отнесется Совет Лордов.

— А давайте спросим, он как раз сейчас заседает, — в глазах, обращенных на нее появилось что-то хулиганское.

"…И ведь пойдет и спросит, — в панике подумала Алета, — Святые Древние! К какому же матерому интригану в сети я попала!"

— Алета, помолвка, — вполголоса произнес Рамер, наблюдая за девушкой, как кот за птичкой, — Помолвка — это еще не свадьба. Она оглашается в храме, жениху передаются некоторые права, в том числе право защищать невесту. Но если в течение трех лет не заключается брак… или заключается, но не подтверждается, — краска бросилась Алете в лицо. Он это, конечно, заметил, слегка, совсем не обидно улыбнулся. И, как ни в чем не бывало, договорил, — тогда помолвка расторгается. По обоюдному согласию.

Баронесса смотрела на Рамера почти в панике. Он говорил совершенно немыслимые вещи, но так, что они казались… почти разумными.

— А если вас волнует титул, так дам я вам титул. Будете графиней.

— Мы оба спятили, — тихо произнесла Алета, не поднимая глаз.

— Оба? — переспросил Рамер, — уже хорошо. Это значит "да", Алета?

— При одном условии, — опомнилась она, — вы сейчас же дадите мне слово… а лучше — клятву на амулете, что через три года разорвете помолвку, не пытаясь каким-то образом удержать меня и настоять на своих правах.

— Осторожная птичка, — улыбнулся он, — чем ты хочешь, чтобы я поклялся? Короной? Своей жизнью?

— Моей жизнью, — выпалила Алета, глядя прямо в антрацитовые глаза. И уловила, как в их темной, непостижимой глубине что-то едва заметно дрогнуло.

Но внешне это никак не проявилось. Рамер Девятый расстегнул пару крючков на камзоле, двумя пальцами вытащил из ворота серебряный кулон с крупным, шлифованным, но не граненым бесцветным камнем. Острой кромкой оправы уколол ладонь. Подождал, пока она наполнится кровью и, сжав амулет, негромко, но отчетливо произнес:

— Я, Рамер Дженга, клянусь жизнью моей невесты Алеты Шайро-Туан, по истечении трех лет от сего дня расторгнуть помолвку, не пытаясь каким-то образом удержать невесту или настоять на своих правах… — Алета кивала в такт, чувствуя, как разжимается рука страха, сдавившая сердце, — Если… Что же вы так побледнели, моя дорогая? Пограничное условие должно быть, иначе клятва не будет действительной и амулет ее не примет. Вы не знали? Но теперь поздно отрабатывать назад, кровь уже пролилась. Итак: если моя невеста, Алета Шайро-Туан, за это время не понесет наследника императорской крови.

— Что? — опешила Алета.

В это время амулет в руке Рамера вспыхнул ослепительно-белым, запахло свежестью и пятна крови исчезли: с руки, одежды, пола.

— Клятва дана и принята.

— Какой наследник? Мы так не договаривались! Я не собираюсь…

— Тише, дорогая моя. Сейчас сюда сбежится вся резиденция. Не собираетесь — очень хорошо. Я тоже не собираюсь.

— Тогда зачем…

— Граничное условие. Я должен был его поставить. И если клятва на крови, то оно должно быть как-то связано с кровью. Это единственное, что пришло мне в голову. Если б вы дали мне время подумать…

— Я?

— Ну не я же потребовал немедленной клятвы на амулете.

— Вы меня обманули! — обвиняюще сверкнули зеленые глаза.

— Есть немного, — не стал оправдываться Рамер, — но зато вы сами убедились, что обмануть вас ничего не стоит. Вы потрясающе наивны, Алета. Это факт, который только что блестяще подтвердился. Надеюсь, вы не будете спорить с фактами? Вам просто нельзя в этом мире быть одной. Вы не справитесь. Это факт, моя дорогая графиня Шайро-Туан.

Он встал и шагнул к ней, все немаленькое расстояние уместилось в один широкий шаг, мягко взял за плечи и потянул к себе.

— Что вы собираетесь делать? — сузила глаза Алета.

— А на что похоже? — шевельнул бровью мужчина.

— На поцелуи я тоже не подписывалась.

— Не будьте ребенком, — резковато сказал он, — помолвка будет официальной, нам придется повторить этот номер на публику, причем несколько раз. Вы хотите устроить спектакль во время заседания Совета Лордов? Или в храме? Никто, — он приблизил лицо к ее и снизил голос до едва слышного шепота, — никто не должен догадаться, что наша помолвка заключается не по страстной любви. Никто, Алета. Если мы оба хотим жить.

— Оба?

— Ну конечно, оба. А вы что думали? За анеботум могут и императора грохнуть. Легко. Так что перестаньте нервничать из-за сущей ерунды. От поцелуев дети не рождаются, это точно.

Алета закрыла глаза и приготовилась сражаться за свое целомудрие как дикая камышовая кошка.

Прикосновение его губ оказалось… просто прикосновением. Легким, почти неощутимым. Хоть и пугающе уверенным. Словно печать поставил.

— Живы, дорогая? — ехидно осведомился Рамер Девятый. Алета поймала себя на том что продолжает стоять оцепенев, с закрытыми глазами. Ни дать — ни взять птичка перед змеей. — Если вы не придете в себя, я рискну продолжить.

Алета вздрогнула и торопливо отступила.

— Нет, спасибо, не нужно. Я просто растерялась. Аудиенция окончена, я могу идти?

— Гвардейцы вас проводят. На всякий случай.

Девушка выскользнула в коридор и поспешила в "свои" комнаты, почти не обращая внимания не две тени, следующие за ней по пятам. Наверное, во всей резиденции лишь она одна и оказалась такой невнимательной. Все остальные гвардейцев увидели. И выводы сделали — очень разные, но, в основном — правильные.