Часть 4. ГНЕВ БОГОВ Глава 27 ПОХИЩЕНИЕ

— Маркиз, будешь так тормозить, тебя из плевательной трубки застрелят!

— Да кому тут стрелять, — парень огляделся, стараясь смотреть сквозь ресницы. Скалы были странные — похожие на отполированные зеркала. Отражая солнечный свет они слепили и жгли так, что даже его дубленая кожа начинала гореть.

— Днем здесь тоже не пройти, — он упал на песок на пороге пещеры, не дав себе труда сделать пару шагов, спрятал лицо и глухо выругался. — Это невозможно…

Золотой Кот потряс флягу, в последний раз наполненную еще в долине. Что-то там такое бултыхалось на дне.

— Пить хочешь? — безразлично спросил он.

— Издеваешься?

— Нет. Предлагаю вполне серьезно.

— У тебя осталась вода?

— Ага. И ее даже много, — Маркиз рывком сел, — целых два глотка. Предлагаю не длить агонию этой фляги, она и так много страдала… разделим по-братски.

— Как благородный человек я должен отказаться, — сипло заметил Маркиз.

— Не выпендривайся, а? — мягко попросил Эшери и запустил в него флягой.

Предыдущую попытку залезть на Каевы Пальцы они предприняли ночью. И были вынуждены отступить. Магия здесь почему-то не работала. Эшери читал про такие аномальные зоны в старых трактатах, но сам не видел и не особо верил в их существование. В церкви — да, в природе… Магия — одна из составляющих мира, как воздух и вода. Допустить ее полное отсутствие — значит допустить, что в наш мир встроен кусочек чего-то совсем другого. Может быть, конечно, и это. Но скорее, считал Эшери, есть зоны где до магии просто труднее добраться, как до воды в пустыне. Вопрос силы и резерва.

Оказалось — неправильно думал.

Когда отказало ночное зрение, они попробовали подключить амулеты — но те выдыхались с какой-то нереальной скоростью. Следующей попыткой стали факела — но и их хватило ненадолго. А навертеть новых было просто не из чего — не росло на Каевых Пальцах ничего подходящего. Вообще-то, неподходящее тоже не росло — абсолютно пустое, почти стерильное место.

Ради разнообразия, на этот раз легенды оказались правдивы.

— Мы не пройдем, — повторил Маркиз.

— Не прямо сейчас, — "согласился" Эшери. — Отдохни. Жара спадет — двинемся.

— Вниз, — кивнул Маркиз, — без воды тут делать нечего.

Эшери не стал спорить с вымотанным до предела парнем. И в первый раз за этот поход, да и, пожалуй, за очень долгое время подумал, что у Каевых Пальцев есть неплохой шанс показать ему его собственный предел.

Эшери смотрел вниз, на желтый песок, нанесенный в пещеру — просто потому, что надо же куда-то смотреть, раз уже Небо наградило зрением. Песок был белым с перламутровым отсветом. И лишь поэтому он заметил как по сапогам скользнула гибкая тень.

Змея… Змея здесь — где вообще ничего нет: ни животных, ни растений, ни насекомых — потому что нет воды — и солнце уж слишком злое.

Змее здесь не выжить. Но ведь он видел ее своими глазами. Значит — что? Либо глаза его обманывают и никакой змеи не было. Либо глаза обманывают и он видит не то, что есть на самом деле. И не видит чего-то, что есть.

В любом случае, глаза обманывают.

Магии нет, но это не страшно. Магия — не императив, просто один из самых удобных инструментов. Но можно воспользоваться и другим.

Взглянув на Маркиза и сообразив, что в ближайшее время парень не встанет, даже если его поднимать пинками, Эшери стащил через голову рубаху, пропахшую потом и задубевшую от соли, рванул — и оторвал рукав. Соорудил повязку на глаза. Она получилась вполне надежной, ничего не разглядеть.

Конечно, можно просто зажмуриться. Но лучше перестраховаться.

Он встал, коснулся ладонью стены неглубокой и, на вид, совершенно не сквозной пещеры и сделал попытку пройти вперед, осторожно нащупывая каждый шаг.

Он ступал, рука скользила по стене, под ногами был сперва песок, а потом камень. Плотный, почти обработанный камень. Через некоторое время Эшери поймал себя на том, что идет уже не пробуя ногой поверхность, а так, как ходят по городским улицам. Да и в целом ощущения были схожими.

Желание снять повязку было невероятным, но Кот привычно окоротил себя — сколько таких невероятных желаний приходилось собственной рукой рубить на корню.

Он шел, придерживаясь рукой за стену, прекрасно понимая, что уже не в пещере — пещера осталась позади. А где?

А Темные Боги знают.

Кот остановился, когда рука провалилась в пустоту — пещера все же оказалось сквозной. Или нет? Не похоже, чтобы он прошел скалу насквозь — ни сухости, ни жара. Наоборот, воздух казался даже влажным. И пахло свежей травой.

Эшери торопливо сдернул повязку — и застыл. Перед ним была долина — самая настоящая цветущая долина. Небольшая — локтей в тридцать, но тут была трава, и даже, вроде бы, шебуршились какие-то насекомые.

А, самое главное — имелась небольшая природная чаша, до краев полная самым восхитительным напитком на свете — обычной водой. Должно быть, ее питал подземный ключ.

"Интересно, Маркиз там меня не потерял?" — подумал Кот, наклоняясь над чашей.

Стекло воды вдруг подернулось рябью и стало… зеркалом. Но отразило не Кота. Эшери узнал знакомые своды пещеры, зев, куда все еще лился непрерывным потоком едва терпимый солнечный жар — и безмятежно спящего паренька.

Он даже губами причмокивал. Такому доверию к жизни можно было позавидовать.

— Гуадлаахе, — шепнул Эшери. Сейчас ему было предельно понятно, как коренное население сумело так долго и так эффективно противостоять регулярным отрядам генерала Кая, отлично обученным, вооруженным и с магической поддержкой.

Здесь было их тайное оружие: система связи, а, скорее всего — не только. Наверняка и перемещения тоже. Про "соленые" и "пресные" двери рассказывал учитель магии — во времена, когда еще не научились отливать зеркала с анеботовым покрытием, через такие двери "ходили" не хуже.

Что ж, клад был найден демонски вовремя.

Алета набросила на плечи шелковый палантин яркого изумрудного цвета, глянула в зеркало, убедилась, что волосы в порядке.

— Аней, ты сможешь меня как-нибудь прикрыть, если дорогие родственники опять начнут искать моего общества.

— Главное, чтобы его не стал искать Его Величество, — отозвалась девушка, — с Геворами я справлюсь.

— Мне бы так, — вздохнула Алета, — старший князь меня выбешивает.

— Это потому, что он ваш родственник. Вы ждете от него чувств, которые должны проявлять родственники: любви, поддержки, понимания — хотя бы симпатии. А князь не проявляет ни одного из этих чувств, вот вам и обидно.

— Но почему он такой? — Алета с недоумением повернулась к Аней, повышенной в ранге до камеристки. — Я что, какое-то неприятное ядовитое животное или еще что-то похожее? Почему мне нельзя симпатизировать?

— А вы симпатизируете князю?

— После всего, что он сделал? — возмутилась Алета, — я что, мазохистка?

— А до того?

— До того он был мне совершенно чужим человеком, — Алета пожала плечами, — я ведь его в первый раз видела. Для симпатии нужны время и причины.

— Вот вам и ответ, — снисходительно улыбнулась Аней, — время и причины. Первого вам не дали, а со вторым — не вышло. Если бы жизнь повернулась по-другому, вы с князем вполне могли поладить.

— Это каким же местом она должна была бы повернуться? — озадачилась Алета.

— Ну, например, если бы вы полюбили его сына и с радостью вошли в его семью. К своим домочадцам князь добр и защищает их любой ценой.

— Хватит о князе, — отмахнулась Алета, — главное, что ты справишься.

— Если не придут с приглашением от Его Величества.

— Не придут. Император уже с утра отбыл зеркалом в войска, так что тебе не придется держать оборону против Верховного Главнокомандующего. Тебе стало легче?

— О, да! — присела в реверансе Аней. — Счастливо погулять.

При этом девушка "тактично" не заметила странного наряда графини: платья, которое пристало бы скорее служанке или бедной компаньонке, чем богатейшей наследнице Империи и невесте повелителя.

Дайкери ждала ее у каретных сараев. Она-то как раз не упустила случая разодеться в пух и прах, в ее довольно смелом, не по утреннему декольтированном наряде не хватало только перьев, чтобы сойти за бальный.

— А разве так можно?

— На закате за это не вешают, — отмахнулась Джайкери, — а нам нужно привлечь ко мне как можно больше внимания, чтобы тебя не заметили.

Закладывали карету неожиданно долго. Конюх попался неопытный? Девушки успели несколько раз пройтись по аллее цветущих ари, вдыхая нежный аромат и стараясь не наступить на падающие с ветвей мелкие цветы.

— Тебя что-то тревожит? — спросила проницательная старшая подруга.

— Нет, — торопливо ответила Алета. Встретилась взглядом с серыми насмешливыми глазами и тихо призналась, — да.

— Что же? Поделись. Знаешь, по своему опыту могу сказать — то, что кажется тебе огромной горой, которая застит небо, другой отведет ладонью и не заметит.

— Почему же так? — подивилась Алета, которую сегодня второй человек подряд учил жизни. Надо было почитать свой гороскоп…

— У тебя когда-нибудь ожерелье у самой застежки рвалось?

— Конечно, — удивилась Алета, — Очень жаль было, вроде все цело: и нить, и застежка — а никак ее назад не всунуть и не закрепить.

— И что ты делала?

— Относила в мастерскую.

— И мастер справлялся очень быстро, — кивнула Дайкери, — потому что у него был специальный ключ, которым можно открыть застежку и закрепить нить с другой стороны.

— Хочешь сказать, иногда нерешаемая задача решается элементарно если взглянуть на нее с другой стороны?

— Так что у тебя случилось?

Алета уставилась в землю так, словно в хаотическом расположении плиток была зашифрована, как минимум, история возникновения мира. Или пророчество о его неизбежном конце.

Второе, правда, не так интересно — пророчеств этих во все времена было — хоть ведром носи. И все врали.

— Меня поцеловал мужчина.

— И что? — неподдельно удивилась Дайкери.

— Он… Я ему этого не позволяла.

— Это нормально. Мужчины всегда готовы позволить себе больше, чем хотим позволить им мы. Надеюсь, он отхватил за свое самоуправство?

— Нет, — вздохнула Алета. — Я не смогла его ударить.

— Почему? Побоялась? Это кто-то высокопоставленный? Но, милая, пощечина от дамы, которой домогались силой — это не повод для судебного разбирательства. Это просто пощечина от дамы. Тебе бы за это точно ничего не было! Некоторым мужчинам, чтобы до них дошло, что женщина не хочет, надо повторить это медленно и два раза. А особенно твердолобых приходится учить оплеухами. У нас в семье есть предание, что бабушка отвесила пощечину императору — публично, и никто ее в Лонгери не бросил.

Алета торопливо замотала головой.

— Нет, Джай, дело не в этом. Я не испугалась. Просто мне показалось, что он не хотел заходить так далеко, и… он сам удивился…

— Ах вот в чем дело, — Сероглазка с облегчением рассмеялась и потрепала подружку по голове, легонько и аккуратно, стараясь не испортить прическу. — Понравилось, да?

Алета почувствовала, что щеки начинают гореть.

— Не то, чтобы сильно, но — да, понравилось. И про язык я поняла. Просто… я думала, что люблю другого человека.

— А при чем тут любовь? — Джайкери усмехнулась, и вдруг стало видно, что на самом деле она старше Алеты не на пару лет, а на полный десяток. — Любовь — это огромный драгоценный алмаз, и он один, но, Боги Претемные, сколько же есть под него подделок! Драгоценности всегда подделывают, это их судьба.

— И… как же отличить драгоценность от подделки? — растерялась Алета.

Джайкери вдруг озорно подмигнула ей:

— А на зуб! Пробовать. Пробовать, графиня. Одного, второго, третьего… возможно, твой сотый как раз и станет единственным.

Девушку передернуло, а Джай весело рассмеялась.

— О, да ты у нас ханжа и скромница. Алета, любовь не имеет почти ничего общего с поцелуями… и со всем остальным, о чем написано в трактате о жемчуге — все это лишь способ доставить друг другу немного радости и скрасить долгие ночи. Или дни, как получится. Очень приятный способ — но лишь один из многих.

А любовь — это когда кто-то взвешивает на одной ладони весь мир, со всеми его богатствами — а на другой одно единственное твое сердце. И оно оказывается весомее… Вот если такой мужчина тебе встретится…

— То что?

— Сразу иди замуж, — безапелляционно велела Джай, — хоть он какой: старый, кривой, горбатый… даже бедный, для тебя он добудет все.

— Даже если он мне совсем не понравится?

— Главное — чтобы не был противен, а дальше все приложится. Любовники — это сообщающиеся сосуды, видела такую игрушку? — Алета кивнула. — Ну так вот, между мужем и женой эта трубка еще шире. Непонятно? Ничего, со временем поймешь, это не сложно. Поторопимся, милая. Нашу карету подали.

Из резиденции удалось выбраться довольно легко — у Джайкери был пропуск, а Алету приняли за служанку.

Карета выкатилась на широкий мост через один из каналов Альсоры, украшенный статуями прежних императоров, и направилась к центру, где еще работали кондитерские и дамские лавки.

Алета молчала, собственная откровенность уже казалась ей неуместной. А тактичная Джайкери не напоминала. Так, в молчании, они миновали улицу Зеленых Каштанов и Северную площадь.

— Мне нужно по дороге заехать в Храм Святых Древних, — сказала вдруг подруга, — ты составишь мне компанию?

— Да, конечно. А зачем? — Алета никогда не была слишком религиозной.

— Покаяться в грехах, — усмехнулась Джай, — думаешь, ты одна вчера постигала на практике таинства жемчужного трактата?

Алета зажмурилась и быстро кивнула.

Карета проехала еще немного и остановилась. Видимо, кучер с самого начала знал их маршрут.

Небольшое, но очень красивое здание было целиком сложено из бело-розового камня. Над круглым, как опрокинутая чаша, ярко-алым куполом горела золотая шенга, печать и символ договора Святых Древних… Договора, который они нарушили.

"Удивительно, что мы носим на груди символ предательства, — подумала Алета, — а самих предателей почитаем превыше всего…"

Видимо, храм был не слишком популярный. Посетителей не было.

— Он открыт? — с сомнением спросила Алета.

— Да, иди за мной, — Джай неуловимо изменилась. От ее живости и снисходительной доброты ничего не осталось. Или она просто сняла их, как плащ и спрятала до лучших времен?

Сейчас по узкой тропинке к дверям храма шла женщина, жесткая и прямая, как клинок. Даже глаза захолодели, а губы вытянулись в ниточку.

Дверь оказалась открыта.

Они ступили под своды довольно просторного зала — Алета и не предполагала, что храм так велик внутри.

Здесь все было как и везде: портреты Святых Древних, чаша для омовений… Джай подошла, чеканя шаг, подобно солдату на плацу, по хозяйски окунула руки в чашу и даже опустила в нее лицо.

— Святые Древние благословили мой труд на благо Храма, — Голос прозвучал излишне громко, словно… словно ее должен был услышать еще кто-то.

Алета сделала шаг назад. Она пока не боялась — тут не было ничего страшного. Или было?

От стены отделился жрец в серой рясе. До этого мгновения он был невидим для Алеты: благодаря идеально подобранному цвету одежд или полной неподвижности?

— Ты привела невесту Оборотня?

— Вот она, — Джай небрежно мотнула головой в сторону девушки, — а теперь позволь мне снять мирское платье и снова облачиться в подобающие одежды.

— Дозволяю, сестра. Ты хорошо послужила храму.

Алета оглянулась — так и есть! Двое младших жрецов выступили из-за колон, перегораживая вход. Жрецы? Святые Древние, это когда же внесли изменения в канон и святые отцы теперь являются пастве с компактными ручными арбалетами, а?

Ловушка! Князь Гевор? Фиольцы? Потом разберемся, сейчас главное — выбраться и вернуться во дворец.

Алета сделала незаметное движение запястьями, из рукавов упали стилеты и удобно легли в ладони — по одному на помеху. Учитель получал золото не зря — ножи воткнулись точно туда, куда метила девушка — в правый глаз левому жрецу и в левый — правому!

И еще один, в складках юбки — его южанка без жалости и ненужной сентиментальности метнула в подругу-предательницу. Джайкери, которая близко не ожидала от провинциальной простушки такой прыти с изумлением посмотрела на рукоять ножа, торчавшего из живота и даже потрогала ее пальцем… И осела на полированные плиты кучей пестрого тряпья.

Алета метнулась к дверям… Поздно.

Уже когда она так легкомысленно вошла сюда за предательницей — было поздно. Ловушку настроили по всем правилам — и сейчас в двери входили высокие и плечистые мужчины в жреческих рясах.

Их было больше дюжины. Вооруженных. А она — безоружна.

— Я графиня Шайро-Туан, — все же попробовала Алета, — я богата и дам за себя большой выкуп.

— Торговаться нужно было раньше. До того, как пролилась кровь наших братьев и сестры, — резонно заметил жрец.

— И что со мной будет? — скрывая страх, спросила она.

— Это будет зависеть от того, насколько ты дорога Оборотню.

Алета с тоской посмотрела туда, где лежали два тела в серых рясах. Жалости не было, какая может быть жалость к тому, кто завлек тебя в ловушку? Сами виноваты. Но, может быть, и в самом деле нужно раньше думать, а потом кидать ножи…

Вот ведь… Дядюшка с тетушкой. Опекуны! Драться научили, а думать — нет. Девушке невместно!

С одного из убитых жрецов сползала иллюзия личины и графиня с изумлением узнавала знакомые черты: светлые глаза, пухлые губы. Физиономия снулой рыбы.

Благословение Храма губительно для любой магии, кроме абсолютно нейтральной, бытовой или целительской, вспомнила Алета. Марк сказал бы, что оно действует как нейтрализатор… и был бы прав, наверное.

А ведь этого человека она знала. Вернее — видела, всего пару раз и мельком, но этого оказалось достаточно, уж больно внешность приметная. Феро! Тот самый, которого император якобы повесил.