Глава 29 ЗОЛОТАЯ КОСА или О СЛУЧАЙНОСТЯХ

— Бездна, как же хорошо, — Золотой Герцог мечтательно улыбнулся, подставляя тело прохладному ветру. А тот ворвался в шатер с улицы, покрутился, переворошив кучу несомненно важных бумаг на столе и, взъерошив Коту волосы, вылетел назад. — Прохладно! Никогда не думал, что буду так любить наше лето.

— В Кайоре жарко? — с намеком спросил Рамер Девятый.

— Мой император, в Кайоре пекло. В тени можно вялить ящериц, — отозвался Кот, игнорируя все намеки разом.

Он тихо блаженствовал, вытянув ноги и впитывал порами кожи воздух, который был не только прохладным, но и влажным. Для полного счастья не хватало малости.

— Вина? — правильно понял собеседник.

— Только не фиольского! Я бы не отказался от яблочного сидра, или ячменного пива… да хоть и от самогонки из старых портянок, лишь бы не эта приторная сладость.

— Самогонкой из портянок угостить не могу, но сидр, пожалуй, устрою. Кер его тоже уважает. Думаю, он не будет против того, что мы слегка разорим его запасы.

— Главное, знать, где они лежат…

Сидр нашелся быстро, далеко его маршал не прятал. Видно, не считал ценностью, в отличие от того же фиольского. Нашлись и бокалы, между прочим, из хрусталя Шатерзи. На войне. Похоже, других у гостеприимного хозяина просто не водилось и дисциплинированные слуги упаковали те, что были. А то как — на войне и без бокалов. Как же врага-то бить? На трезвую голову?

Рамер, не чинясь, сам наполнил бокалы себе и подданному.

Эшери благодарно кивнул. Он прибыл в ставку зеркалом клепсидру назад и все еще млел от нормального, человеческого лета, которое местные избалованные люди с какого-то перепугу называли жарким. Их бы на Каевы Пальцы, где без защиты можно обгореть насмерть — тогда б оценили, в каком благословенном климате живут. Кот уже оценил и поблагодарил Небо.

— Темные Боги радуются тому, что творится в Кайоре, — откровенно сказал он. Блаженная улыбка исчезла с лица, словно спряталась.

— Фиольцы так тебя прижимают?

— "Так" это как? — Монтрез бессознательно тронул плечо, недавно раненое в стычке, оно все еще немного тянуло, — Фиольцы прижимают нас грамотно и даже, Бездна их всех забери, красиво. Но с тех пор, как мы нашли портальную сеть саари, это перестало быть большой проблемой.

— До меня доходят слухи, — Рамер улыбнулся краешком губ, — о неких темных силах, которые призвал себе на помощь герцог Монтрез — и демонах, которые ему служат…

— Вот-вот, демоны! — Эшери прижмурился и тряхнул головой, — что бы я не дал за полк трусливых солдат, которых в атаку нужно поднимать пинками. И которые мечтают дезертировать, а не делают этого только из-за страха подержаться за лошадиный хвост. *

(подержаться за лошадиный хвост * — Намек на казнь дезертиров. Солдата, оставившего поле боя (если ловили) вешали на первом попавшемся дереве. В качестве табурета использовали лошадь, а чтобы та не испугалась, будущего покойника сажали лицом к хвосту).

— Чем тебя не устраивают храбрые кайорцы?

— Тем, что храбрости у них больше, чем мозгов. А ненависть к бритым сильнее, чем желание выжить. Они нападают на отряд, который превосходит группу впятеро, сваливаются с какой-нибудь отвесной скалы со своими остро отточенными тесаками и с воплем "За солнце Кайоры" умирают со стрелой в груди… прихватив с собой трех — четырех, а то и пятерых — шестерых фиольцев. И мне не погасить это темное пламя, хотя, видит Небо — я старался!

А нас и так мало, мой Император. И больше не становится… На юге нужна регулярная армия.

Повелитель сцепил руки в крепчайший замок. Глянул исподлобья, словно раздумывал: говорить или промолчать.

— Около трех тысяч бойцов уже переброшены в Айшер. И оттуда должны были выйти на Кайору. Я хотел отдать приказ сегодня, но… придется повременить. Может статься, их надо будет возвращать назад.

— А вот с этого момента — подробнее, мой Император.

— Жрецы подняли мятеж, — Рамер Девятый с шелестом развернул карту центральных районов Империи, — Смотри, мы находимся вот здесь, провинция Эллей, столица Атра. Она же — резиденция орденов.

— Как минимум, четыре центральные провинции и две… а может быть даже три — на побережье? — хмуро предположил Кот.

— Все пять. Как раз те, где самые крупные монастыри. И это еще не конец — их "миссионеров" видели в Лахасте и Сантадже. Значит, до северных областей они уже дотянулись. А там орден Святого Иохима и… Шатерзи!

— И союзная им Каротта, то есть общая граница с Фиолем.

— Считай, две трети Империи нам неподконтрольны. Если полыхнет — Каротта и Шатерзи отложатся и откроют границы бритым. Сейчас нас бьют с юга — и неплохо. Если ударят еще и с севера, а посередине мятеж… Я трезво смотрю на вещи, герцог. Аверсуму не выстоять.

Голос императора звучал бесстрастно, но что он прятал за этим спокойствием? Кот не имел чести близко знать повелителя — как-то не сталкивались. И, кроме одного откровенного разговора, между ними ничего не было.

А еще — Монтрез гнал от себя эти мысли, но они упорно возвращались, смущая его мозг — Алета и тот поцелуй… Но сейчас было не время и не место.

— Численность мятежной армии, — мягко спросил Эшери, — известна? И — что за армия?

— Разведчики сообщают какие-то дикие числа — сорок тысяч, пятьдесят… я читал доклад, где называлось число семьдесят.

— У страха глаза велики, — пожал плечами ничуть не впечатленный Эшери.

— Естественно, там всякий сброд. Крестьяне, которым жрецы напели в уши про нечестивца на троне. Вооружены самодельными пиками и охотничьими луками. Самая боеспособная часть — разбойники, но те, как раз, наименее опасны. Драться умеют, но только из засады и за добычу. За Храм они сражаться не будут, разве — помародерствуют.

…Все их "войско" я бы их со своими тремя тысячами скинул в море, а потом радовался богатым уловам.

— Но с ними жрецы, а значит, о поддержке магов можно забыть, — мгновенно ухватил Кот. А без магии три тысячи против… пусть даже сорока, возьмем по нижней планке — не пляшут. И время работает не на нас. Начало лета, нужно сеять — а крестьяне воюют. Если в ближайший месяц не разгоним всю эту Небом ударенную "армию Света" по своим деревням…

— Голод, — тяжело уронил Рамер Девятый. По подсчетам моих стратегов, минимум, пятая часть населения не переживет зимы.

— Поздравляю, Ваше Императорское Величество, — невесело усмехнулся Эшери, — Конец Света все-таки будет. И мы с вами назначены в свидетели этого исторического события. Вы рады?

— Счастлив, — кивнул Рамер, — и польщен до самой глубины шелковых подштанников.

— Просто ради любопытства… Мы соберемся в этом шатре и дружно заколемся ритуальными кинжалами, чтобы спасти хотя бы честь? Или предпримем что-то менее героическое, но более эффективное? Что думает Кер?

— Он предложил штурмовать Атру, — император поморщился.

— Перевешать мятежников в надежде, что шок кое-кому вправит мозги? — Кот дернул темно-золотой бровью, — может сработать. Тем более, что взять этот умоленный городок не так уж и сложно, даже без магии. Стены тут, конечно, мощные — но оборона это не стены, а люди. Треть армии положим… В нынешней ситуации это допустимые потери — остальные пройдут в Атру по трупам… Может сработать, — повторил он. — Ваш маршал дал хороший совет. Но, скажите, мой Император — зачем понадобилось вызывать из Кайоры меня? Маркиз, конечно, справится, но я бы предпочел контролировать земли кузины лично.

— Штурм назначен на завтрашнее утро. Тянуть дальше нельзя, иначе я рискую получить еще один бунт, на этот раз в собственной армии.

— И?

Антрацитовые глаза встретились с зелеными и Эшери с головой окунулся в чувство, которое никогда не испытывал сам. И не дай Темные Боги! Пустой, бессильный гнев — это… убивает. Как медленный яд или отсроченный удар.

С тем же примороженным спокойствием император достал уже потрепанный объемный конверт. Печать была не просто сломана — раскрошена под чьими-то нетерпеливыми пальцами.

Кот легонько встряхнул его — на стол выпала и развернулась змеей пушистая золотая коса, с двух сторон стянутая шнурками.

Ошибки здесь быть не могло — такой оттенок волос встречался не часто. За всю свою не очень длинную жизнь Эшери видел его только дважды: на семейном портрете бабушки Элмер… и в зеркале.

— Она — там? — где "там" Кот не уточнял, да этого и не требовалось. — То, что это блеф — возможно?

— Из Аверсума она исчезла. Ее подруга, виконтесса Рейли, у целителей в очень тяжелом состоянии. Допросить ее не удалось, виконтесса не приходит в сознание.

Панику удалось подавить почти мгновенно. Слишком большой роскошью была паника.

— Требования? Выдвигали?

— Читай, — пожал плечами повелитель. — Все равно к утру все страшные тайны перестанут иметь значение.

Почерка кузины Эшери не знал. Не писали они писем друг другу, как и договорились. Чтобы не будить лихо, пока оно тихо.

Но документ был официальный, должным образом заверенный, со всеми подписями и печатями. Алета сообщала, что почувствовала вкус к служению и приняла сан младшей жрицы ордена Сестер Утешительниц. И ее приданое полностью отходит Храму, в качестве вступительного взноса.

— Ну что ж, — сказал Эшери, складывая письмо, — по крайней мере мы ТОЧНО знаем, где кузины нет. В резиденции Утешительниц ее можно не искать.

Антрацитовые глаза моргнули.

— Вся эта… чушь не стоит тех чернил, которые на нее извели, — пояснил Кот, — Алета несовершеннолетняя и без согласия официального опекуна, то есть меня, имеет право на этой косе разве повеситься — но никак не остричь ее во славу Святых Древних. Даже если над ней провели полный обряд — законной силы он не имеет. Все можно оспорить, и мы выиграем дело.

— В том случае, если Алета будет жива.

Двое мужчин помолчали. Молчание было тяжелым и тягостным, слишком многого они недоговаривали и от того косились друг на друга как кот и пес, взявшие друг друга в союзники временно и вынужденно.

— На сколько назначен штурм?

— За клепсидру перед рассветом. Обстреливать начнем раньше.

Эшери размял запястья, заодно проверив, легко ли вынимаются ножи из специальных браслетов-ножен. За этот месяц он привык следовать кайорской моде на стилеты, припрятанные везде, где можно — и не собирался от нее отказываться. Хорошая мода, полезная.

— Я ее вытащу, — пообещал он, — Если Алета там.

Рамер встал так резко, что упал тяжеленный стул. Повелитель лишь мельком глянул на него, но поднимать не стал:

— Я посылал в Атру семь хорошо подготовленных групп. Семь! Вернулись трое. Их отчеты… я тебе дам, хотя пользы от них немного. И прядь волос дам.

— Благодарю. — Сочтя вопрос решенным, Эшери встал и отдал повелителю воинский салют.

— Монтрез… Тебе еще что-нибудь нужно? Кроме отчетов и волос? Люди, оружие, амулеты, деньги? Еще один открытый лист? Бессрочный…

— Мой император. Пожелайте удачи, этого будет достаточно.

Позже Марк раз сто прокручивал этот день в памяти, пытаясь найти тактическую ошибку, из-за которой все пошло по бороде. Но раз за разом приходил к одному неутешительному выводу — балом дирижировала случайность.

Случайно Беда заметил герцога Монтреза, так же спонтанно давние приятели решили навестить лагерь Бессмертных. Случайно на их пути попался сам Винкер и ему приспичило вот именно сейчас, ни раньше, ни позже поблагодарить герцога за ту поддержку… Случайно великий Эшери не отмахнулся, а решил закрепить знакомство.

Ну а то, что адъютанты у Кера были высокомерными засранцами и кретинами — это не случайность, это закономерность…

Один из этих… птиц фау-га-бао нарисовался рядом с теплой компанией, когда они мирно беседовали ни о чем, наслаждаясь приятным летним днем и отсутствием муштры. Перед штурмом Кер, верный традициям, всегда давал войску отдых.

Запах духов выдал курьера шагов за тридцать…

— Герцог Монтрез, — паренек брезгливо окинул взглядом их, лежащих на травке, даже не подстелив плащи, — Его Императорское Величество передал для вас отчеты по делу Шайро-Туан и волосы. Зафиксируйте на амулете…

Договорить не успел.

Марк и раньше догадывался, что Монтрез ловок и быстр: шесть выигранных дуэлей составили Эшери определенную репутацию. Да и кое-какие движения, и повадка… Один хороший боец всегда разглядит другого. Но оказалось: недооценил — и сильно.

Вот только что Кот расслабленно валялся на траве и даже смотрел в другую сторону — и уже на ногах, вплотную к бедному парню, который вообще ничего не успел, даже осознать, что крупно вляпался.

Движение, которым герцог сгреб адъютанта Кера за воротник и крутанул, показалось Винкеру отработанным до автоматизма.

— Тебя, недоумок прекраснопахнущий, никто не учил, что нужно пасть на замке держать? — мягко спросил Кот, глядя в перепуганное и недоумевающее лицо.

— Что вы себе позволяете? — дернулся адъютант.

— Все, — исчерпывающе отозвался Эшери. — И знаешь, что самое интересное, мальчик? Все это в строгом соответствии с законом военного времени. Понятие "секретные сведения" тебе знакомо?

— Но я же ничего не сказал!

— Ты сказал ровно на три слова больше, чем имел право, — ласково заверил Эшери и добавил, — Я тоже скажу три слова: трибунал, петля, лошадь…

— Я — князь Диамант!

— Да хоть сам Верховный Жрец, — пожал плечами Монтрез. — Значит так, мальчик. Если никто тебя не научил политесу, придется мне. У тебя есть одна возможность выжить и сохранить свое место при командующем…

— Вы забываетесь!

— Хочешь проверить мои полномочия? — улыбнулся Кот. — Нет? Так я почему-то и думал. Так вот, красавец: завтра — штурм. Ты упадешь в ноги Керу и выпросишь привилегию идти на стены в первых рядах.

— Но я адъютант маршала и буду нужен…

— Кер найдет, кем тебя заменить. А ты пойдешь с солдатами. И если тебя ранят… Только, действительно, ранят, в бою — предупреждаю сразу, вздумаешь сам себя поцарапать, я пойму. Так вот: прольешь кровь за империю — и я промолчу о твоем промахе. Вернешься невредимым… Петля, лошадь. Звезда над безымянной могилой. И даже твой отец слова поперек не скажет. Утечка информации в военное время — это серьезно, мальчик.

Гонец впал в ступор, глядя на Эшери остекленевшими глазами. Монтрез сам забрал у него их рук пакет, махнул изящной кистью, предлагая убираться на все четыре ветра и снова опустился на землю.

— Мелкая пакость, — без выражения сказал он.

— Отчет по делу Шайро-Туан, — Марк рывком сел и сотворил купол тишины. — Если это касается Алеты, то касается и меня.

— Каким образом?

— Не скажу. Извините, Ваша Светлость, не моя тайна. Но если ей нужна помощь… Я могу быть очень полезным парнем.

— Он охрененный аналитик, — кивком подтвердил Беда.

— Что, и под Немой Огонь пойдете?

Без слова Марк расстегнул крючки камзола и распустил шнуровку на рубахе. Взглянув на это безобразие Монтрез закатил глаза…

— Алета в Атре. — заговорил он, — С императора требуют выкуп — ее владения, вместе с шахтами. Он на это пойти не может. Здесь — отчеты людей, которые пытались ее вытащить. Если ты и в самом деле такой хороший аналитик… Мне нужно знать, на каком этапе они споткнулись.

Марк сгреб двумя руками волосы и углубился в чтение. Герцог и командир наемников не мешали и не торопили — что другое, а профессионально сливаться с пейзажем они умели в совершенстве.

Спустя клепсидру Винкер медленно выпрямился и потер лицо, но вместо ожидаемого анализа выдал:

— Мне нужны стандартные армейские накопители. У меня только три штуки. У Райкера, под расписку, могу получить еще штук пять — семь. Мало!

— Сколько же хватит? — оторопел Монтрез. Герцога можно было понять — обычно ворота в городской стене выносили всего двумя пирамидками.

— Ну… думаю, десятка два. Лучше — больше. И — я иду с вами, герцог, это не обсуждается.

— Винкер идет в Атру с двумя десятками пирамидок… Помолимся, други! — произнес Беда с такой глубокой убежденностью, что проняло даже законченного циника Монтреза.

— А ведь красивый городок… был, — задумчиво сказал он.

Сбылись страхи генерала Райкера — двое разрушителей встретились и немедленно поладили. Может быть, кроме молитвы и покаяния, имело смысл какой-нибудь окоп отрыть? Или сразу — бункер? Из заклятой брони?

Или уже поздно?..

Последнюю мысль Беда постарался отбросить, как паникерскую. Но она возвращалась с назойливостью уличного попрошайки, не давая покоя.

Не смотря на летнюю пору, темнело здесь рано. Вернее, не темнело даже, а серело, выцветало. Весь мир словно накрывало серым шелком, вроде бы и не темным, но довольно плотным.

Одна из круглых башен, берегущая покой города, почти не угадывалась в хмари. И в этом был немалый плюс — Винкера с Монтрезом тоже увидеть со стен было нереально.

— Ничего, тот, кому надо — увидит все, что ему следует видеть, — заверил Эшери. — Не больше, но и не меньше.

— Что и кто? — поинтересовался Марк, но герцог только улыбнулся, дав понять, что ничего сверх того, что он уже сказал, Винкер не услышит. Что ж, все справедливо. У Винкера свои тайны, у Монтреза — свои.

Слухи об Эшери ходили разные. Не то, чтобы всем стоило верить, но невероятный магический дар был не слухом, а фактом, внесенным в императорский реестр, и Марк гадал, что учинит предприимчивый герцог — попробует левитацию (вдруг она окажется сильнее жреческого благословения)?

Или, не мелочась, сразу разнесет пол стены? Все равно, Атру он уже мысленно списал — Марк ясно видел это в зеленых глазах, когда герцог передавал ему накопители, а будущие руины не жалко…

Но Эшери оказался адептом рапиры, а не лома. Вместо могущественных амулетов из сумки появился… воровской фонарь, дающий очень узкий направленный луч. Монтрез его зажег, щелкнув по днищу и направил в одно из окон.

— Что теперь? — спросил Винкер.

— Теперь ждать будем. Может быть, долго. Как получится.

Получилось быстро. В окне показался свет — и сразу пропал.

Эшери довольно улыбнулся и принялся с какой-то невероятной скоростью и четкостью работать шторкой фонаря, закрывая и открывая ее на промежутки времени, которые были то короткими, то длинными. Винкер понял, что герцог передает сообщение с помощью световой азбуки, известной ему и тому, кто находится в городе.

Работал герцог как настоящий мастер-связной, словно делал это не в первый, и даже не в сто первый раз — и сам инструмент был ему так же привычен, как шпага.

Такие нюансы бывшая "уличная крыса" ловила на раз. Но обнаружить собрата по "ордену" в одном из самых родовитых дворян Империи… Держите небо, оно, точно, падает!

В окне замигал ответный огонек и Марк поймал себя на том, что не может "прочесть" сообщение. Не смотря на то, что азы этой азбуки он знал — все уличные мальчишки знали. Мало ли — вызвать друга вечером, предупредить об облаве… Но здесь, похоже, были далеко не азы. Сначала он еще улавливал знакомые слова и понятия, но быстро признал свое поражение — на такой скорости читать сигналы он не мог.

Винкер взглянул на герцога — не мелькнет ли на лице тень досады или напряжения. Но Эшери дождался конца сеанса, еще немного поработал шторкой, посылая сигнал, который Марк, ради разнообразия, понял — три короткие вспышки и одна длинная: "Понял, исполню" — и спрятал фонарь в сумку.

— Что дальше?

— Дальше нырять будем. Надо будет немного проплыть под водой.

— Колодец? Но ведь он перегорожен решеткой.

— Откроют.

Марк помучился, проклиная свое любопытство, и все же спросил:

— Это ведь был не агент имперской разведки?

— В Атре нет агентов имперской разведки, — подтвердил Эшери. Марк уже решил, что разговор окончен, когда Кот неожиданно добавил, — Но "ночные братья" есть везде. В святом городе тоже. Везде, где есть, что украсть.

— Что же воруют здесь? — удивился Марк, — Ведь церковные предметы защищены благословением и продать их не получится.

— Здесь воруют самый дорогой и ходовой товар не только в Империи, но и во всем мире, — ответил Эшери, — угадаете какой?

— Информацию.

Герцог кивнул. И на этом интересное общение закончилось, потому что они подошли к реке.

Над речкой, затянутой зеленой ряской, зудели комары. Из ближайшего оврага подпевали лягушки звучным и даже где-то мелодичным "кио-ке-ке-ха-а".

— Теплая! — определил герцог, похоже, на глаз. Марк мог бы поклясться, что в голосе Монтреза прозвучало разочарование.

Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, стратег набрал в легкие воздуха и нырнул. Вопреки его опасениям, куда плыть — выяснилось сразу: круглый горизонтальный колодец тут был только один. Узкий — но пролезть можно.

Вот только, случись что, уже не развернешься… Но что может случится в колодце? Заморских рыб хвостозубов в местных реках не водится, а с остальным, как-нибудь управимся.

Эшери не обманул, расстояние, действительно, оказалось небольшим. Марк не успел запаниковать, как над головой замаячило яркое световое пятно. Он сделал мощный гребок — и едва не влетел головой в массивную кованую решетку.

Рядом, тихонько отфыркиваясь, показался Эшери. Мокрый, в зеленой ряске — Золотой Герцог напоминал насильно вымытого дворового кота: тощего, рассерженного и очень опасного.

Прикинув, как сам выглядит со стороны, Марк погасил улыбку.

Световое пятно оказалось обычным фонарем, который держал толстяк в рясе, подпоясанной веревкой. Капюшон был откинут, и Марк в деталях рассмотрел и толстые щеки, и маленькие глазки, и лысину — природную, а не проделанную искусственно.

Тут же стало понятно, почему без помощи изнутри им пришлось бы на порядок сложнее — решетка закрывалась замком, и петли были вынесены далеко за пределы колодца — изнутри рукой не дотянешься, даже если догадался прихватить с собой фомку. Видимо, уже были прецеденты…

Вместо каноничного: "Да осияет вас небесный свет" младший жрец буркнул: "Деньги вперед". Не споря, Эшери просунул сквозь решетку кожаный кошель. Звякнули монеты, а затем, звякнули и ключи, и решетка без скрипа отошла, пропуская в благословенную Атру команду, которую лучше бы не пускать и в менее святые места.

Справедливости ради, ее сюда и не пускали. Но когда это задерживало тех, кому очень надо войти?