Глава 30 ДЕМОНЫ В СВЯТОЙ ОБИТЕЛИ

Кабаки в "святом городе" работали исправно, но лишь до вечерней молитвы, а дальше — крутитесь как хотите. Зато патрули воинственных младших жрецов и послушников, вооруженных дубинками, а то и небольшими легкими арбалетами, регулярно обходили все улицы, включая самые глухие и темные переулки в районе швейных мастерских и прачечных.

Об этом двоим пришлым охотно поведал младший жрец со "святым" именем Иохим за пару лишних эров.

— Так что по улицам не шатайтесь, а, главное — не колдуйте, — предостерег он, — В святом городе этого сильно не любят. Тут кругом все благословенное — и заборы, и дома, и таверны… Даже подштанники, которые на веревках полощутся — и те благословенны.

— Ты хочешь сказать, что стоит сплести заклятье…

— Об этом тут же узнает ближайший патруль. А если заклятие сильным будет, да благословение определит его, хотя бы, как "условно враждебное" — братья дадут сигнал и будут вас всей Атрой как зайцев гонять, пока не пристрелят.

— Серьезно у вас тут оборона налажена, — безо всякого намека на ехидство заметил Эшери.

— А то! Белый Хорек — мужик серьезный, у него не забалуешь, — приняв подколку Кота за чистую монету жрец растопырился от гордости, словно неведомый Белый Хорек был его родным сыном, которого он сам так замечательно воспитал.

— Белый Хорек? — уточнил Марк.

— Военный комендант Атры, Аорон Мар, главный жрец Святых Воинов. Вон их храмина с шенгой и мечом, высоченная, отовсюду видать. Но это не потому, что этажей много, они на холме построились.

— Почему хорек — понятно, — пробормотал Кот, — а белый отчего?

— Так проклятье на нем с рождения. Сам белый, глаза красные. И сволочь первостатейная — но мужик хороший, Небо — свидетель, мы его тут все сильно уважаем, — и жрец истово осенил себя кругом, не забывая поглядывать окрест.

То ли сказки про вездесущие благословения были не такими уж сказками. То ли жрец так заврался, что сам в свое вранье поверил, и теперь до смерти боялся собственной тени. Жадность, впрочем, легко победила страх. Так оно чаще всего и случается.

Оставшись одни, вместо того, чтобы найти щель потемнее, парни самоуверенно свернули на главную улицу и пошли по ней быстро, но не бегом, не снимая рук с ножей — что поделать, именно так было быстрее всего.

Алете не спалось по самой прозаической причине — от голода. Есть полусырую крупу, сдобренную бычьей кровью, она не могла. Честно попробовала — и едва успела добежать до тазика. Графиню выворачивало желчью так долго, что даже суровые младшие жрецы стали поглядывать на нее с сочувствием.

Хлеба, тем не менее, так и не принесли.

Белый Хорек искренне полагал, что обеспечил "дорогую гостью" всем необходимым — едой в достаточном количестве (не будем о грустном), постелью — за таковую в ордене Святых воинов сходила деревянная лавка, пара тонких шерстяных одеял и деревянный чурбачок под голову, и даже досугом — в келью принесли молитвенник.

До этого дня Алета не знала, что такое ненависть. Даже к мятежникам, лишившим ее родителей, она не испытывала такого горячего, всепоглощающего чувства. Не потому, что была злой девочкой. Просто трудно искренне и горячо ненавидеть нечто абстрактное, не имеющее ни имени, ни лица.

Но сейчас у ее ненависти было и то и другое и, сидя у окна, графиня с мрачным удовольствием представляла, как войска императора входят в Атру и тело ее мучителя дергается на виселице…

Нет, виселица — слишком милосердно. Колесование? Посадить на кол? Разорвать лошадьми? Утопить в мешке с кошками…

На этой казни воображение Алеты споткнулось — кошек стало жаль. Они-то ни в чем не виноваты и тоже крупе предпочитают мясо.

Истошный вопль прервал ее благочестивые размышления. Так не орут, обнаружив пропажу пару наволочек с веревки! Похоже, кто-то этой ночью встретил демона…

Шум нарастал, подтверждая ее худшие опасения. В городе кого-то ловили и, судя по шуму, парочку львов, сбежавших из зверинца…

Подавив первый порыв высунуться по пояс в окно и внимательно рассмотреть погоню, Алета благоразумно отступила, спрятавшись за ставень. Погибнуть от случайного болта было бы слишком глупо.

Очень вовремя! На подоконник со стуком приземлилась железная трехлапая кошка. Со скрежетом проехала по нему, оставляя глубокие царапины и, наконец, вцепилась своими "когтями" намертво, не оторвешь.

Отступив в тень еще на шаг, Алета нашарила рукой подсвечник. Конечно, не шпага и не кинжал, но на крайний случай — сгодится.

Нарушать закон и нарываться по полной решили прямо на главной площади, напротив здания городской управы и городской тюрьмы.

Бравада тут была не при чем — просто именно эта точка находилась на расстоянии, примерно равном от резиденций всех пяти орденов. Орден Утешительниц решили не принимать во внимание. Хотя, может быть, и зря.

Но единственный женский монастырь в Атре находился на отшибе и с ним расчеты никак не сходились.

Роли они распределили заранее. Золотая коса Алеты осталась у императора, с собой двое авантюристов взяли по тонкой пряди… Хватило бы и волоска. Заклинание поиска "по принадлежности" работало просто — если некая вещь принадлежала тебе, маг мог ее найти. Или наоборот по вещи — владельца.

Лучше всего это получалось у воздушников. У них вообще среди стихийников была самая широкая специализация: и поисковики, и зеркальщики, и установка-снятие защиты, не говоря уже о заклинаниях погоды.

Винкер всегда считал, что ему повезло: природа наделила его слабым, зато универсальным магическим даром. А сила — параметр не критичный и легко изменяемый.

Перед тем, как отпустить силу, Марк еще раз взглянул на Эшери Монтреза. Герцог был очень похож на свою кузину, не смотря на довольно далекое родство. Иногда кровь шутит.

В зеленых глазах мелькнул вопрос: "Что-то не так?"

Все так… Величайший маг Империи сейчас будет бездарно рисковать головой, петляя по улицам, как заяц, отвлекая погоню на себя. И магия ему не поможет. Потому что огненные заклинания — это вам не "нейтральное" целительство или "условно враждебный" поиск. Это однозначно враждебная боевая магия, которая под знаком шенги просто не работает. Благословение Храма…

— Я готов.

Эшери прищелкнул пальцами и поджег золотую прядь прямо на ладони Винкера. Магический огонь взметнулся и опал мгновенно, не успев обжечь, но не пропал совсем, а обратился крохотным пятном света, которое, как настоящий солнечный зайчик, тут же спрыгнуло с руки.

— Удачи, — кивнул Кот.

Со стороны переулка послышались торопливые шаги нескольких человек, быстрый разговор. Звякнуло железо. Кинжал покинул ножны или арбалетный болт лег на ложу? Без разницы.

У Серой Госпожи много обличий, но цель одна, так что просчитать ее действия не трудно. Эшери бросился вниз по улице, стараясь случать сапогами погромче. А Марк бесшумно растворился в узкой щели между домами, следуя за солнечным зайчиком, который должен привести его к Алете.

Времени у них, по ощущениям, было чуть больше длинной клепсидры. Должно хватить с запасом. Такие дела делаются быстро… или не делаются вообще.

Петлять по городу, уходя от патрулей, было делом насквозь знакомым и привычным. Азы науки Монтрезу преподал еще отец на полосе препятствий гарнизона. Настоящую школу он прошел под руководством Собачьего Мяса в братстве, а в охваченной мятежом Кайоре заканчивал академию.

Если продолжать аналогию дальше, то сейчас Кот писал диссертацию. Или монографию?

Перед глазами вырос очередной забор, с набитыми по верху гвоздями. Эшери махнул через него не глядя: субтильное телосложение не всегда минус, чаще плюс.

Выскочил в переулок, наткнулся на патруль, "скинул" оба стилета: горло и плечо, неплохо — но недостаточно. Третий послушник вскинул арбалет на горизонт, но на спуск нажать не успел — дымовые шашки у Кота всегда летели сразу за ножами.

Густое облако дыма окутало улочку, а когда рассеялось… дерзкого колдуна уже не было. Исчез в дыме. Провалился, вероятнее всего — в Бездну.

…На самом деле, никуда он, конечно, не проваливался — лежал на крыше сарая, а серый плащ делал его невидимым в сумерках. Никакого колдовства — просто умение.

Тут бы и утечь втихоря. Перебраться через стену он сможет. Но переполох закончился слишком быстро, толком и не начавшись. Марк мог не успеть найти Алету. Так что… продолжим веселье.

Эшери прищурился, прикидывая дальнейший маршрут, чтобы взбаламутить как можно больше народу, но тут судьба решила за него. Над головой хлопнул ставень и истеричный женский голос заорал: "Вот он, демон, святые братья! Ко мне в окошко лез, а я честная вдова! Защитите от поругания, святые братья, пять эров на храм пожертвую!!!"

Из интереса Кот поднял голову и мысленно восхитился столь высокой самооценкой… Впрочем, вполне обоснованной. "Поругать" эту даму точно решился бы только демон, причем не из трусливых: гвардейский рост, широченные плечи. Пышная грудь напоминала две переметные сумы. Остального в темноте было не разглядеть.

Но это Коту. Честная вдова оказалась на диво глазастой и рассмотрев "демона" ахнула, и прижала к лицу ладонь.

— Небо милосердное! Посланца из Облачных Садов не признала, грех-то какой!

Привлеченные ее воплем, к дому сбегались патрульные. Хлопали двери, окна и калитки. Зло и сварливо брехали все на свете проспавшие хвостатые сторожа. Внизу становилось слишком весело.

Тонкнула тетива и арбалетный болт вонзился в деревянную стену дома, в шаге от Эшери. Болт еще подрагивал, переживая недолгий полет, а Кот уже взметнулся молнией, зацепился за подоконник — ошарашенная дама покорно качнулась назад, и оказался в женской спальне: кровать с балдахном, столик с изящным письменным прибором и двумя подсвечниками, раскрытый "Молитвослов" и небольшое, старое зеркало в массивной раме.

Дама стояла перед герцогом в одной ночнушке, без колпака, простоволосая и глядела огромными, влажными глазами, как на фреску одного из Святых Древних.

— Простите, что невольно побеспокоил и напугал вас, госпожа моя, — Эшери отвесил изысканный придворный поклон. — А сейчас не могли бы вы…

— Ну, точно, посланец Неба, — просипела дама и вдруг, как подкошенная, повалилась перед ним на колени, норовя не просто поцеловать сапог, а оторвать его вместе с ногой на память о чудесном явлении… Интересно, где она стала бы ее хранить? На леднике?

Сквозь слезы, сопли и восторженный лепет Кот уловил — женщина умоляла снять с нее родовое проклятье, с которым не совладали жрецы.

Эшери понял, что влип.

Аласти Кастера и в самом деле была вдовой, только "замужество" ее длилось всего один день — до ночи не дошло. Молодого супруга призвали жрецы в Армию Света — прямо из-за свадебного стола.

Видимо, в день его рождения демон пролетел над колыбелью — во время учений солдату веры попалась плохо сколоченная лестница. Он упал с высоты десяти футов и свернул шею.

Визит младшего жреца с неискренним соболезнованием окончательно убедил Аласти в том, что она проклята и обречена коротать жизнь в одиночестве. Молитвы, посты, покаяния и две козы, пожертвованные Храму, не сдвинули дело с мертвой точки — желающих взять замуж вдову Кастера не нашлось.

Злые языки, правда, говорили, что это не из-за проклятья, а из-за отсутствия приличного приданого — но на то они и злые, чтобы молоть всякую чушь.

И вот перед ней во плоти стоял посланец Небес Светозарных… Кто ж еще мог сиять в ночи такой невозможной для смертного красотой? Посланец что-то говорил, но Аласти не слышала, да и не слушала. В ушах стоял гул, а в голове билась единственная мысль — она оскорбила Светлого Воина, приняв его за демона.

Но ведь это же Светлый! Он ее простит, они зла не знают…

— Госпожа моя, — мягкий голос пробился сквозь религиозный экстаз и отчаянную надежду к той части мозга, которая была способна воспринимать речь, — О чем вы говорите, какое проклятье?

— "Фата"* на мне, — выпалила Аласти.

("Фата"* — аналог "венца безбрачия")

— Постойте, но ведь вы — вдова, — удивился Кот.

— Нетронутая, — выдавила из себя девушка, мучительно краснея. — Муж… не успел.

— Госпожа моя, все это печально, но сейчас вам вынесут двери, — попробовал еще раз Эшери, — и будет лучше, если в вашем доме никаких Темных… а в идеале и Светлых не обнаружат. Меня-то просто повесят, а вам здесь жить.

В глазах женщины мелькнуло что-то, похожее на мысль.

— У меня есть проход через чердак на соседнюю улицу. Я проведу. Но, умоляю, Светлый — сними проклятье, что тебе стоит!

— Хорошо, — не стал спорить Эшери, прислушиваясь к шуму на улице. К счастью, архитектура этой части святого города была так причудлива, что окно дома бедной вдовы выходило на одну улицу, а двери — на другую, и чтобы до них добраться, нужно было сделать изрядный крюк, либо повторить трюк Кота, с бегом по стене, рискуя костями, а, возможно, и жизнью. — Что для этого нужно сделать.

— А ты разве не знаешь? — удивилась девушка, мгновенно перестав рыдать и вздрагивать.

— Да, вот такой я необразованный Светлый, — кивнул Эшери, — надеюсь, исправлять промах твоего мужа не требуется.

Аласти смутилась и на миг отвела глаза.

— Поцелуй Светлого снимает любое проклятье, — прошептала она.

— Показывай чердак.

Заветная дверь оказалась почти рядом, нужно было лишь пересечь гостиную и выйти на лестницу.

— Там окно, оно выходит на крышу, а дальше можно спуститься вниз и ты почти дома…

— Дома? — переспросил Кот.

— Ну да, там Храм рядом. Святой Древней Иоланты. Ты не обижаешься, что я приняла тебя за демона? Снимешь проклятье?

Вместо ответа Эшери взял в ладони ее лицо — оно было довольно симпатичным, хотя и грубоватым. Наклоняться не понадобилось — впервые в жизни Кот собирался целовать женщину одного с собой роста. Оказалось, что это очень удобно.

О поцелуях вдова знала еще меньше, чем о Светлых, демонах и проклятьях, но полагала, что знает все. Трактат "о жемчуге" она точно читала, это Эшери понял сразу, трудно ошибиться, если невинная девушка то пытается открыть рот пошире и заглотнуть в себя все, что можно, то начинает крутить языком.

— Так проклятья не снимают, — тихо рассмеялся он. — Ничего не делай. Доверься посланцу Небес… А то не получится.

Вдова вняла и испуганно замерла.

Он прикоснулся губами к ее напряженным, подрагивающим губам, погладил женщину по затылку и шее, предлагая расслабиться и перестать паниковать без повода. Она крупно дрожала от волнения.

Эшери мягко провел языком по ее губам, коснулся зубов и тихонько толкнул ее подбородком. Словно постучался. Аласти шумно выдохнула и вдруг ответила. Неумело, но чувственно и горячо.

Руки Кота скользнули по ее плечам. Аласти запрокинула голову, ловя и лаская его губы, и, точно, совершенно не соображая, что делает… потому что все она делала правильно. Даже лучше, чем правильно.

В этой женщине жил огонь, способный вспыхнуть вот так, мгновенно, и обернуться пожаром, в котором обречено было сгореть любое благоразумие.

Эшери оторвался от нее со стоном, испытывая дикое и совершенно неуместное разочарование.

Остановила Кота не нехватка времени — о времени он почти забыл, а четкое понимание того, что еще мгновение — и легенда о Светлых полетит в Бездну. Потому что Светлые безгрешны, а он — грешен, и еще как. И если он не прекратит страдать ерундой и немедленно не отойдет на шаг, вдова это просто почувствует.

— Все. Проклятья больше нет. Точно!

— Меня зовут Ласти, — шепнула она.

— Я знаю, — брякнул Эшери. Надо же было соответствовать образу.

Она рассмеялась — словно теплый янтарь рассыпала.

— Ты не понял? Я сама тебе имя сказала, значит обещание дала. Я буду только твоей — там, в Облачном Саду.

— Не вздумай! — Эшери покачал головой с напускной строгостью, — Ты должна теперь обязательно замуж выйти и пятерых детей родить. Иначе в Облачный Сад не пущу.

— Не пустишь?

— Сам у ворот встану, — пообещал Кот и исчез за дверью. И вовремя, потому что дверь на улицу уже ломали и, практически, вынесли.

До стены он добрался, собрав у себя на хвосте почти всех послушников. После безумных, жадных и, одновременно, щедрых поцелуев Ласти, Кот впал в состояние, которое про себя называл: "Голова дома осталась" — веселое бесстрашие вело, кружило, не давало не то, что испугаться случайной стрелы или стилета — даже задуматься о таком исходе. И все удавалось… Кот словно взлетел над Атрой, четко определяя, куда ведут переулки, отсекая тупики и засады и отклоняясь за миг до того, как его найдет жалящая сталь.

Путь его этой ночью можно было проследить очень четко: по стонам раненых.

…Темный, демон, посланец Бездны — вопли перепуганных суеверных жрецов приятно щекотали самолюбие.

На том же шальном кураже Эшери взлетел на гребень вала, отцепил с пояса кошку — со щелчком расправились острые когти, способные вцепиться в камень, если в нем есть хоть малейшая неровность, кинул ее меж зубцов и с диким воплем: "Да обратится в пламя воля его!!!" — сиганул со стены. Вниз. Почти пятьдесят футов…

Засвистела веревка, разматываясь с невероятной скоростью и Монтрез понял, что если он прямо сейчас не найдет способ затормозить падение, то ремень просто разорвет его пополам… К счастью, заклинание "малой" или "статичной" левитации не относилось к однозначно враждебным, оно применялось и здесь, чтобы мастера не переломали себе ноги и шеи при починке храмовых крыш…

Вслед засвистели стрелы. Но Монтреза это только повеселило — по мишени, которая двигается с такой скоростью еще попади! А за две клепсидры до рассвета, да из патрульных арбалетов, которые били прицельно, максимум, шагов на тридцать, а дальше стрельба велась по принципу: "на кого Небо обиделось"… Без шансов.

Нет, под стенами Атры ему не умирать. Если только Кер повесит за учиненный бардак.

— Марк? — Алета жутко обрадовалась, но совсем не удивилась. — Как ты сюда попал, сколько с тобой человек? Вы возьмете дом штурмом?

Марк перелез в комнату и девушка быстро захлопнула ставни, да еще и закрыла их на засов.

— Ну, говори же… ой.

Алета только сейчас заметила что на ней ночное платье и шаль.

— Одевайся быстро, я отвернусь. У нас мало времени, Алета. Штурма не будет, я тут один. Вернее, мы вдвоем с твоим кузеном, но он увел погоню. Пока одеваешься, расскажи мне подробно, где зеркало.

— Зеркало?! — вскрикнула Алета. В голосе прозвучала горечь, безнадежность и злоба, — Марк, зеркало… Забудь о нем. Лучше вылезем в окно и попробуем сбежать.

— Весь город стоит на ушах, — покачал головой Марк, — лезть в окно, чтобы попасть в руки патрулей…

— Значит, надо подождать до завтра. Спрячешься здесь, еду я тебе отдам свою, я все равно не могу есть эту дрянь! — в голосе девушки прорезалась настоящая ненависть.

— А для меня, значит, самое то, — улыбнулся Марк, — спасибо, Алета, ты очень добра.

— Я не добра, я зла как три тысячи демонов с огненной равнины! И с удовольствием убила бы Белого Хорька. Поворачивайся.

В тусклом свете единственной свечи Винкер разглядел унылое одеяние младшей жрицы, подпоясанное веревкой, плотный капюшон, растрепанную золотую прядь. Зеленые глаза поблескивали и радостью, и гневом — все одновременно, а мягкие губы и улыбались, и зло кривились, и тоже все сразу… Тень за ее спиной была громадна и металась со стены на потолок и обратно.

Поцеловать это милое, рассерженное и недоброе чудо не было ни времени, ни права.

— Мы не можем задерживаться. За клепсидру до рассвета начнется штурм. Кер возьмет город, жрецы не отобьются.

— Так это же хорошо.

— Очень. За одним маленьким исключением. Как только Белый Хорек поймет, что ему не удержать Атру, он прикажет переправить тебя куда-нибудь в другое место, и хорошо — если оно будет в Империи. Зеркало — наш единственный шанс.

— Значит, у нас нет никаких шансов, — убито сказала Алета и опустилась на кровать, — Ты знаешь, что император уже посылал людей мне на помощь? — Винкер кивнул, — У них ничего не получилось, Марк. На зеркале какое-то странное благословение. Оно пропускает только Святых Воинов в сане не ниже жреца и тех, кого они ведут.

— Догадываюсь, — кивнул Винкер, — я умею читать отчеты. Из тех, кто дошел до зеркала, никто не вернулся, но куда они шли, я примерно понял. Оно находится в подвале базилики, верно? Туда можно пройти? Сколько часовых?

— Ты меня слышал, Марк, — Алета повысила голос, — зеркало не работает!

— Не кричи, весь дом перебудишь. Если жрецы ходят, значит — работает. Портальное зеркало может "не работать" только в одном случае — если полностью выработан ресурс анеботового слоя. Но тогда оно просто трескается. Неужели ты этого не знаешь? Это же твое наследство.

— Шахтами всегда занимался дядя, — Алета отвернулась, — Марк, мы пробовали, честно. Поверь мне…

— Верю, — просто сказал он, — Я тебе полностью доверяю, Алета. А вот ты мне, кажется, не очень. Нужно это исправлять, а? Так что там с часовыми?

— Во дворе их нет — сдалась девушка, — они стоят на воротах и по всей верхней галерее. Базилику не охраняет никто, она даже не запирается, но подвал с портальной комнатой стерегут четверо… Как правило, четверо. Но иногда их больше. Когда у Белого Хорька обостряется паранойя.

— Комната запирается?

— Д-да.

— Какая дверь? Наружу или внутрь? Замок или засов?

— Не помню, — помотала головой Алета, — дверь, кажется, дубовая. Очень массивная. А наружу или внутрь… Меня все время вели в середине и закрывали собой. Марк, из-за меня погибло столько людей!

Сообразив, что сейчас Алеты выдаст типично женскую реакцию — разревется, Винкер жестко сказал:

— Не из-за тебя. Из-за анеботума. Это стратегическое сырье. За него будут умирать, пока кто-нибудь не изобретет более дешевый способ путешествий на большие расстояния. И тогда люди начнут умирать за что-то другое.

— Дверь открывается наружу, — глухо сказала Алета. — Засов большой, железный. Ржавый. Колдовать в коридорах нельзя, благословения накладывал сам Хорек.

— Поправка, — уголок рта Марка дрогнул, в намеке на улыбку, — колдовать нельзя, а лечить-то можно? Или они и лечат благословениями?

В его руке появилась юкка — тонкая, крепкая и незаменимая в трех тысячах ситуаций. Винкер постучал пальцами по двери вокруг замка, прислушался к звуку. Аккуратно вогнал узкое лезвие в прорезь, покачал, снова прислушался. Нажал на рукоять. Замок щелкнул — и открылся.