Глава 51 БЕЗУМНЫЙ ЭЛЬС

— Я демонски рад, что все выяснилось, — маркиз Лесанж сиял улыбкой и поражал наградами: рядом с очень престижным "Мужеством" сияла еще более престижная и редкая "Честь и Верность".

— А уж как я рад, — Марк покрутил головой. Людской поток на лестнице был таким плотным, что единственным способом не превратиться в щепку в нем, было — прижаться к перилам и держаться за них изо всех сил. — А где наша славная троица?

— Где-то, — Лесанж пожал плечами, — я их видел внизу, пускали пыль в глаза каким-то девицам. Те закатывали глаза, ахали и охали и, гадом буду, уже мысленно примеряли розовые платья*.

(розовые платья* — свадебные)

Внезапно Винкер вытянулся струной и сощурился, словно смотрел в прицел арбалета.

— Что случилось?

— Друга заметил. Подойти бы, поздороваться да в морду плюнуть. Но, боюсь, на расстояние плевка он меня не подпустит.

— Где?

— А вон там. С двумя Ласси.

— Темные боги, можно подумать, я помню всех Ласси, их же как собак нерезаных. Даже без учета тех, кого в начале лета пересажали. Всегда завидовал твоей памяти.

— Было бы чему, — поморщился Марк, — иногда хорошая память это не дар, а проклятье.

— Ну, всегда есть способ устроить себе амнезию…

— Ты имеешь в виду — напиться до танцующих собак? Хорошая идея. Если после бала у тебя не пропадет желание, я, пожалуй, упаду тебе на хвост. А сейчас… кажется, народ немного рассосался. Идем.

Винкер ловко вклинился в толпу, пройдя ее как хорошо разогретый нож кусок сливочного масла. Причем, ведь даже не помогал себе кинжалом — про себя восхитился Лесанж.

…Этой встречи Марк не ждал и не боялся, ему было на нее откровенно плевать. Он вообще пришел сюда с четкой и ясной целью. Поэтому, когда голос, надоевший еще на суде, с характерным оттенком брезгливости произнес: "А этот мерзавец что здесь делает? В Рахте день открытых дверей? Или виселица сломалась?" — он лишь скользнул взглядом по вытянутому лицу князя Гевора, чуть склонил голову, показывая, что признал, но подходить не считает нужным, и развернулся спиной.

Длинное лицо князя вытянулось еще больше. Он вскинул руку, намереваясь подозвать кого-то из охраны. Но на запястье легли тонкие, по-девичьи изящные пальцы и легко, почти не прилагая усилий, потянули вниз.

— Добрый вечер, — улыбнулся Монтрез. На нем был мундир с нашивками маршала и впечатляющей коллекцией наград. Рубинового пламени, правда, не было. Зато сиял пафосный Бриллиантовый змей, которым отмечали за успехи на дипломатическом поприще.

Все это князь, конечно, заметил. Но, либо решил, что ему чудится, либо — что все эти цацки ничего не значат.

— Святые Древние, во что превратился императорский дворец? — вопросил он, прикрывая глаза руками, — сначала я встречаю здесь преступника, который каким-то образом избежал виселицы, потом со мной наглым образом осмеливается заговорить сын бродяжки, которого раньше не пускали дальше порога. С тех пор, как у Его Величества сменился секретарь, в резиденцию стало просто невозможно зайти.

Многочисленная свита Князя подвинулась ближе.

— Так может быть вы, Ваша Светлость, лучше дома посидите? — Эшери был сама галантность и предупредительность, — на южном континенте. Тем более, бритых мы там зачистили, жара спала. Скоро лаванда зацветет.

— Наслышан о ваших подвигах, — Князь чопорно оттопырил губу, — Господа, это тот самый Монтрез, сын еретички, который сжег живьем две сотни благочестивых жрецов, а уж сколько смиренных послушников, я даже и не знаю…

— Около двух тысяч, — любезно подсказал Эшери. — Хотите узнать подробности из первых рук? Я к вашим услугам, правда, ненадолго.

— Спешите еще кого-нибудь убить?

— Как получится, — приятно улыбнулся Эшери. — Пока я планирую только танцевать. Но если у кого-то вдруг возникнет желание нанести визит своему святому покровителю — обращайтесь. Я всегда рядом, господа, и всегда рад оказать услугу.

Кот обежал всю свиту взглядом, еще раз улыбнулся, развернулся на каблуках и, подхватив под руку какого-то светловолосого незнакомца, исчез в толпе.

— Ну и взгляд у сопляка, — передернуло пожилого барона, — словно метку поставил…

— Не слишком ты с ним круто? — поинтересовался Маркиз, — кто это?

— Князь Гевор, владетель Айшера.

— Серьезный мужик. Чего он тебе сделал? Нет, прошелся, конечно. Но ты, вроде, такие вещи мимо ушей пропускаешь.

— Просто я терпеть не могу, когда что-то пропадает зря, — откровенно ответил маршал, — а в данном случае зря пропадает великолепный череп. В нем трагически отсутствуют мозги. А Винкера нужно найти. У меня четкое ощущение, что он собирается свернуть себе шею.

фанфары, отмечая выход императора. В этот раз — под руку с императрицей. Кот закрутил головой, пытаясь отыскать Марка, но толпа уплотнилась до фактуры качественного гранита. Какое — искать, когда платок не достать.

Эшери впился глазами в венценосную пару, которая появилась в конце дорожки и медленно пошла вперед. Повелитель был в своем обычном "светском" настроении: скука и досада в пропорции сорок на шестьдесят. Или семьдесят на тридцать.

А вот кузина… Она ступала легко, выпрямив спину и вздернув подбородок, и, на первый взгляд, была всем довольна. Но Кот не был бы Котом, не умей он подмечать детали. Цветущий вид был "нарисован" на сестричке искусным придворным мастером поверх мертвенной бледности, даже с какой-то прозеленью.

Ей бы сейчас лежать и чай с травами пить, а не бал.

Но, не смотря на явное недомогание, Алета была настроена по-боевому, это маршал тоже понял. И непрерывно искала кого-то в толпе. Взгляд зеленых глаз метался от одного лица к другому но, похоже, не находил…

Оркестр играл марш.

— Любезнейший… — дирижер вздрогнул от неожиданности, но с ритма не сбился. Он бы не сбился даже если с неба полетели камни.

— Что вам нужно, господин…

— Винкер. Шевалье.

— Итак, я слушаю вас, шевалье, — не поворачивая головы бросил один из самых известных придворных музыкантов.

Марк говорил тихо, почти не разжимая губ, казалось, музыка полностью забьет слова. Но стратег прекрасно знал, насколько тонким слухом наградило Небо этого человека.

— У вас есть карта танцев и все они расписаны, так? Поменять невозможно?

— Точно так, — ответил мэтр.

— Когда я приглашу на танец девушку в рыжем платье, вы будете играть эльс.

— Тогда я потеряю место при дворе.

— Вам знаком мой мундир?

Мэтр чуть повернул голову…

— Черная Сотня? Бессмертные.

— Именно так.

— Это меняет дело, шевалье. Мы сыграем для вас эльс.

— Если будут проблемы, говорите, что я угрожал вам… скажем, переломать пальцы.

Мэтр усмехнулся, не переставая дирижировать оркестром. Он вспомнил этого человека. Вспомнил и недавний скандал.

— Почему на вас не все награды, шевалье?

— Все пока не получил. Был занят. Сидел в тюрьме.

— Для Шанту я бы эльс играть не стал.

— О, наверняка есть музыка, которую вы бы с удовольствием сыграли для Шанту.

— Безусловно. Похоронный марш…

— Мэтр, я ваш поклонник, — Марк отсалютовал и снова нырнул в толпу. Обнаруживать себя раньше времени не входило в его планы, но и тянуть он не собирался.

Едва войдя в зал, Винкер отметил, что посты утроены и расставлены так, чтобы не выпускать из поля зрения ни ара пространства. Алету обложили со всех сторон. Стерегли, как величайшую драгоценность короны. Может быть, конечно, очередное покушение… Но, похоже, все это сделано лишь для того, чтобы помешать им встретиться и поговорить.

Марк нашел взглядом высокую фигуру в черном, с цепью на шее и тонким венцом на темных волосах. Император улыбался, наклонялся к Алете, что-то шептал. И время от времени бросал в толпу ищущие взгляды. Которые не обещали ничего хорошего.

"Вы серьезно, Ваше Величество? Не думаю, что здесь будет труднее, чем в Атре".

— Стратег, — окликнул Винкера знакомый мягкий голос.

— Да, мой маршал, — Он обернулся. Взгляды встретились.

— Мне кажется, или вы собираетесь совершить эпичное самоубийство?

Врать Монтрезу почему-то совершенно не хотелось. Хотя Марк отчетливо понимал, что в этом бою Кот — союзник скорее императора, а никак не его. И тем не менее…

— Как получится, — ответил он.

— У меня есть хотя бы крохотный шанс отговорить вас от этой безнадежной затеи?

— Ну почему сразу безнадежной? Обычный бой с многократно превосходящим противником. Ничего нового. — Винкер криво улыбнулся, — Безнадежным он станет в тот момент, когда сама Алета скажет, что стала императрицей по доброй воле и желает оставаться во дворце. Не раньше. Раньше я не сложу оружия.

— Марк, я клянусь душой и магией, что устрою вам встречу. Вы сможете поговорить без свидетелей и прослушки…

— Мы и поговорим. Сегодня. Здесь. Хорошее место и хорошее время.

Кот сощурился.

— Вам не позволят.

— Это как? — изумился Марк, — Мой маршал, я стратег. Я не жду благоприятных условий, я создаю их сам.

Эшери покачал головой. И очень тихо сказал:

— Удачи!

А потом вытянул руку и прищелкнул два раза. Рядом, словно из под земли, вырос тот самый адъютант, который сегодня был в гражданском, но все равно на службе.

— Найди Маркиза. Боевая тревога. Прикрываем стратега Бессмертных. Никого не убивать.

— Исключения есть? — невозмутимо спросил тот.

— Только если Гевор геройствовать полезет.

— Это вряд ли, — усмехнулся адъютант и исчез, умудрившись даже никого не толкнуть.

Алета сидела в высоком, очень удобном кресле на небольшом возвышении, смотрела в глубину зала и старательно удерживала на лице улыбку. На самом деле ей хотелось даже не плакать, а подойти к зеркалу и как следует врезать самой себе прямо поперек лица. К зеркалу — чтобы не промахнуться.

И — чтобы видеть, что глупость и трусость наказаны.

Надо было бежать, пока имелась возможность. Пока шла война, границы были условны а люди пропадали целыми деревнями, и никто их не искал… Ведь предлагал же Марк повернуть коня на полночь.

Внизу танцевали, веселились и беззаботно флиртовали. Марк тоже был здесь. Он сменил невзрачную полевую форму на парадную и выглядел так, что, гарантированно разбил не одно женское сердце…

Демонов колдун просто не мог не выделяться в толпе: мундир Бессмертного, нашивки стратега, "Рубиновое пламя" и флер почтительной жути, которую внушали вошедшие в легенду — убийственное сочетание.

Императрица ревнует? О, да! Еще как! До скрипа зубов и злых слез.

Зачем ей понадобилась эта клятая помолвка на амулете? Провинциальная простушка решила, что обойдет в интригах того, кто вырос рядом с троном! Обошла? Обошла! Вокруг. И пришла четко в то место, где Змей с самого начала хотел ее видеть. Отличный план!

— Дорогая моя, ты хорошо себя чувствуешь? Может быть, устала?

"Не дождешься… "

Как ни странно, чувствовала она себя вполне сносно. Настроение, конечно, скакало белкой от злости до истеричного веселья, но в обмороке полежать не тянуло. Просто уже давно где-то на самом пороге сознания появилось беспокойство. Словно Алета была запертым домом, в который стучались, прося открыть. Но как? У нее не просто не было ключей, она даже не представляла, где тут дверь.

Император терпеливо ждал. Ах, да, на вопрос полагается отвечать. Забавный обычай…

— Замечательно, Ваше Величество. Отличный бал, я в восторге.

— Это заметно, — кивнул Рамер Девятый и повернулся к очередному подданному, который, наконец, прорвался к телу, чтобы выразить почтение, восхищение и что там еще полагалось выражать Императору — победителю…

И что теперь? Расслабиться и получать удовольствие? Собираясь на этот бал, Алета наивно надеялась, что удастся ускользнуть от бдительного ока стражи на какой-нибудь балкон… Святые Древние! Такая наивность достойна памятника в полный рост и на коне. То, как ее сторожили… Если членов императорской фамилии так охраняют всегда, то остается лишь удивляться — как на них умудряются устраивать заговоры с покушениями.

Попытка связаться с Алетой ментально не удалась. Собственно, Марк и раньше подозревал, что это не он такой талантливый, а Эшери, и то, что они провернули в Виете заслуга именно маршала.

Теперь гипотезу можно считать подтвержденной и строить на ее основании полноценную теорию.

Что ж… Никто и не ожидал, что будет легко.

Но они же сегодня вроде как герои? Вот и воспользуемся… преимуществом. За которое щедро заплачено кровью. В основном, конечно, "бритых", но и своей они пролили предостаточно.

Марк нашел глазами Гая, выбросил вперед руку с отставленным большим пальцем и медленно повернул его на горизонт. Глаза парня мигнули. Знак был принят. "Что бы не случилось — не вмешиваться".

Стратег коротким жестом отбросил со лба черные волосы, прохладно и отстраняюще улыбнулся милой темноволосой даме, которая очень уж явно искала его внимания. И пошел вперед. К тронам.

Возможно, "разгон" был слегка перебором, но другого способа быстро пройти эту толпу и ни с кем не поссорится Марк не знал. Значит, будем пользоваться тем, что имеем.

Его Императорское Величество моргнул, не понимая, что происходит. За Винкером от следил, краем глаза — но постоянно. Тот не пытался приблизится к Алете, или передать записку. За этим наблюдали специальные люди: ни один клочок бумаги не должен был попасть в руки императрицы. Вроде, все получалось. Пока…

Пока этот поганец не исчез в противоположном конце зала — и не появился здесь, рядом с тронным возвышением. Совсем рядом. В трех предписанных этикетом шагах.

— Ваше Императорское Величество, — почтительная коленопреклоненная поза, локоть прикрывает глаза, в которых — повелитель почему-то знал это совершенно точно, нет ни страха, ни сомнения.

Рамер смотрел на стратега, сощурив глаза и подмечал то, чего не видел раньше: фамильные выступающие скулы, характерную линию подбородка, похожие глаза. Очень просто увидеть нужное, если знаешь, на что смотреть.

Благородные, но слишком резкие черты Дженга сильно разбавила та, которую Рамер всегда, с самого детства называл не иначе как Эта Женщина. Фамильной властности младшему брату не досталось совсем, но вот командовал же! И легко, как дышал. По словам Райкера, полностью отвязанных Бессмертных стратег строил в ряды и колонны, даже не повышая голоса.

Зал замер, предчувствуя… что-то. Скандал? Взлет нового фаворита? То, что сделал Марк, было негласным "табу" — за такое платили вечной отставкой от двора. Для просьб существовало свое время и место…

Да только плевать ему и на время, и на место, и на отставку. И даже на собственную бедовую голову.

Интересно, сколько он может простоять в такой позе, довольно неудобной? Долго, — понял Рамер, гораздо дольше, чем это будет полезно для репутации Повелителя, прилюдно унизившего героя.

— Встаньте, стратег. Вы в курсе, что нарушили три этикетные нормы?

— Три, мой император? — Марк продемонстрировал легкое удивление, — Я полагал, что четыре.

— И у вас, безусловно, есть подходящее оправдание?

Невидимые шпаги, зазвенев, скрестились.

— Нет, мой повелитель. Оправдывается тот, кто совершил невольную ошибку. Я не ошибся, а нарушил сознательно. Готов принять любое наказание.

— Любое? — император резко подался вперед. Этот трюк всегда срабатывал: Дженга, высокие и мощные, окутанные аурой власти — подавляли даже когда не испытывали такого желания, а уж когда хотели…

Что чувствует волна, разбиваясь о волнорез? Недоумение. Как простой кусок рукотворного камня посмел противостоять концентрированной силе моря?

А что чувствует волнорез, разбивая волну? Похоже… ничего. Просто еще одна волна. Не первая и не последняя. Он ведь для того и сложен здесь из камней, чтобы разбивать волны.

— У вас есть просьба, которую нельзя отложить на более подходящее время? — голос императрицы прозвучал излишне громко. Это она от волнения, сообразил Рамер.

— Вы проницательны, моя госпожа.

— И что это за просьба? Титул? Деньги? Защита? — насмешливо предположил Рамер, сделав рукой Алете недвусмысленный знак — не вмешиваться.

— Нет, мой император.

И замолчал. Черт, в каком бродячем театре его учили так держать паузу?! Весь зал замер в предвкушении, словно тут, по меньшей мере, решается судьба мира.

— Что я могу для вас сделать, стратег, — сдался Рамер Девятый на милость нахала.

— Позвольте мне просить императрицу подарить единственный танец солдату, вернувшемуся с войны живым. Бессмертные прошли всю империю, но, видит Небо, женщины, красивее, чем Ее Величество, я не видел.

Договорив, Марк склонил голову в почтительном, до миллиметра выверенном поклоне.

"Как называется последняя стадия охренения?! Корону за такую же сказочную наглость, все равно с ней я ее обратно заберу!"

— Говорят, что Черная Сотня на "ты" с самой Серой Госпожой Смертью. Это так, стратег?

— Воистину, мой император.

— И что, она, действительно, прекрасна?

— В некоторые моменты она кажется прекрасней неба и солнца.

Рамер вздернул подбородок, посмотрел на Винкера свысока. И, не скрывая насмешки, спросил:

— И кто из них прекрасней, солдат? Твоя императрица? Или твоя богиня?

— Ее Величество. Вне всяких сомнений.

— Хм… Боги ревнивы. Не боишься?

— И уже давно, мой император.

Рамер Девятый откинулся в кресле:

— Того, кто не боится гнева богов, было бы смешно пугать моим гневом. Скажу просто: если ты его вызовешь — я тебя убью.

— Я понял, мой император, — невозмутимо кивнул стратег.

Интересно, дирижер оркестра помнит о своем обещании? Не упал в обморок, когда увидел, кто на самом деле "девушка в рыжем платье"? Не придется танцевать без музыки?

Это было бы обидно.

В мертвой тишине, провожаемый жгучими взглядами, завистливыми и восхищенными, Марк вывел Алету прямо на середину зала. А чего мелочиться? Он уже поставил на кон свою голову, плакать по волосам глупо.

Толпа расступилась перед ним, словно он и впрямь был смертником, идущим на эшафот.

Алета молчала, но Марк и не ждал, что она заговорит. Если один окончательно спятил, второму стоит сохранить хотя бы крохи благоразумия, во имя закона равновесия. Чтобы мир не сковырнулся в пропасть.

Запоздалая предосторожность. Учитывая, что его собственный мир уже давно летел в Бездну, гремя колесами. А едва рука легла на обнаженное плечо Алеты, еще и радостно взвыл, приветствуя свое падение.

"Если у меня когда-нибудь будут дети, я им обязательно скажу, чтобы ни в коем случае не влюблялись. Любовь стократ опаснее войны".

Ментальная магия так и не сработала. То ли ее заглушили, то ли Алета была к ней вообще не способна. Такое бывает… Ничего. Не страшно. И не важно. Все и так получится.

Оркестр заиграл первые такты. Мэтр сдержал слово, не испугался. Это был эльс. И не просто эльс, а "Виа Калесси", самый красивый, но и самый сложный, со множеством фигур.

Кажется, никто не рвался составить им компанию — толпа отхлынула к стенам, словно море во время отлива, оставив довольно большое пустое пространство.

"Не боишься?"

"Не с тобой…"

Виа Калесси, торжественный и глубокий, он начинался всегда одинаково и всегда очень просто, как летний дождь… Просто музыка. Просто шаги двух людей по паркету. Навстречу друг другу. Глядя в глаза — строго в глаза, как предписывал особый этикет эльса.

"Ты подойдешь ко мне? Решишься? И насколько близко?"

"Насколько ты позволишь. Сделай знак — и я сразу же остановлюсь…"

"Я не сделаю знака".

Дальше было странно… Может быть — магия? Но ни один оркестр никогда не мог сыграть Виа Калесси так же, как другие, и даже так же, как в прошлый раз. Каждый раз знаменитый эльс звучал по новому.

В этот раз он был необыкновенно глубок, как опрокинутое небо. Звуки позволяли им парить свободно, как птицам… но с каждым тактом, с каждой музыкальной фразой росла тревожность, словно в музыку вплетались предчувствия…

"Ты действительно не боишься гнева богов?"

"Я в него не верю".

"Во что же ты веришь?"

"В себя. И в тебя".

"Я оказалась слаба…"

"Не страшно. Я поделюсь силой. У меня много".

Накал возрастал, звуки становились почти болезненными, волшебный эльс словно рвал на части воздух в бальной зале — но двое кружились и кружились, выписывая сложнейшие фигуры легко, как дышали, и не было силы, способной разорвать нить, связавшую зеленые глаза с черными.

Музыка била в стены, как волны в камень. А две птицы взлетали, словно не было никакого шторма… Или, наоборот — они взлетали наперекор шторму, используя его ярость, как трамплин для своего взлета?

"Я люблю тебя…"

"Я люблю тебя".

Ну вот… А кто-то думал, что я не смогу с ней поговорить. Разве всегда нужны слова?

— Ну, хватит!

Музыка резко оборвалась. В низком голосе кипел такой гнев, что на этот раз мэтр не рискнул ослушаться. Никто бы не рискнул.

Алета опомнилась — словно с размаху упала с высоты на землю. Даже дыхание перехватило. Боги претемные! Не удивительно, что повелитель так разозлился. Какие там две ладони, вы о чем?

Волшебство эльса сыграло с ними дурную шутку. Марк держал Алету в объятиях, прижимал к себе. Как это случилось? Как они могли настолько потерять головы?

Толпа вокруг заволновалась с хищным любопытством, когда Рамер девятый соскочил со своего возвышения и направился к ним, ступая совершенно бесшумно, но так тяжело, что, казалось, планки паркета сейчас не выдержат и треснут.

Марк одним быстрым движением переправил Алету себе за спину и выпрямился, встречая гнев повелителя. Интересно, сколько мгновений до оборота?

Толпа слепа, но в некоторые моменты она прозревает. Например, когда ей грозит нешуточная опасность. Пространство, где недавно творилось волшебство эльса, рывком расширилось еще больше.

Никому не хотелось попасть под удар хвоста разъяренного змея.

— Хватит, — повторил повелитель голосом, вибрирующим от злости, — делайте идиота из кого-нибудь другого. Анеботум, конечно, отличная штука, но, демоны меня забери, не настолько, чтобы подбирать объедки с солдатского стола…

— Ваше Величество, а вы, часом, берега не попутали?

Алета стояла за спиной стратега и не могла видеть, как его ноздри раздулись от гнева, но зато отлично почувствовала, как, буквально, в мгновение окаменели спина и шея.

Она хотела выйти, чтобы попытаться предотвратить локальный конец света, помирить, объяснить… Марк не пустил. Просто заступил дорогу как тогда, вечность назад, на балконе. Где она первый раз танцевала с ним. Без музыки и в темноте.

— Ты что-то сказал, щенок? — между зубами императора мелькнул раздвоенный язык. Глаза превратились в щелки.

— Я говорю, надо бы извиниться.

— Что? Перед тобой? — опешил Рамер Девятый. Действительно опешил, настолько, что даже раздвоенный язык превратился в обычный.

— Да мне без разницы. Перед Ее Величеством.

— Значит, перед Ее Величеством, — протянул Рамер, пытаясь обойти Винкера по кругу. А тот поворачивался, продолжая держать Алету за спиной, — Извиниться, значит… Мне кажется, или ты меня пытаешься на дуэль вызвать?

— Стоило бы, — сощурился и Марк, — жаль — не могу. Я клялся охранять вашу жизнь, а не подвергать ее опасности.

— Так каких же демонов ты тут тогда тяфкаешь?

И тут… Повелитель глазам не поверил, решил — врут, бесстыжие. Стратег улыбнулся: широко и с такой искренней, злой радостью, словно плохой мальчик из сказки, которому на день рождения подарили личного демона.

— Убивать я вас не буду, мой император. А вот морду набью. — Перевязь со шпагой полетела прочь и звякнула, упав на паркет. Больше оружия на стратеге не было, но, согласно неписанному кодексу "уличных крыс" он вытянул руки вперед и продемонстрировал запястья, чистые от "левых" стилетов и рыбок.

К императору спешила охрана, проталкиваясь сквозь толпу. Но одному случайно крепко наступили на ногу, второй так же случайно словил локтем в лицо. Третьего, абсолютно случайно, но крепко придержали за форменный ремень.

— Не спеши, а то успеешь, — вкрадчиво шепнул Гай, который в новом черном мундире внушал настоящий ужас даже охране.

Пожалуй, он был прав, когда решил сменить на него синий, гвардейский.

Все это было настолько дико, что даже гнев схлынул. Император пришел в себя. Бездна! Напуганная толпа, напуганная девчонка, вдобавок — беременная. И явно полоумный влюбленный пацан, который, реально, решил с ним драться. На кулаках. Посреди бального зала. И плевать ему, что отсюда он пойдет прямиком на виселицу!

— Парень, опомнись. Я — оборотень. У меня реакция в два раза быстрее человеческой.

— Спасибо за предупреждение, я учту.

Нет… Само это точно не рассосется. Повелитель сделал знак охране не вмешиваться, по примеру стратега, отбросил в сторону длинный кинжал в узорных ножнах и приглашающе повел рукой.

— Ну, давай, щенок. Покажи, как ты кусаешься.

— Уступаю вам право первого удара.

"…Раз уж право первой ночи было за мной". Фраза осталась невысказанной, но прозвучала для императора так ясно, что он, в первый раз за годы правления, с чистой душой послал все к демонам и врезал, целя младшему братику в челюсть.

Врезал не жалея, не сдерживаясь, вовсю пользуясь преимуществом роста, силы и ускоренной реакции оборотня. Так, чтобы Марк через окно на газон вылетел.

Стратег отклонился, пропустил удар "сквозь себя", подставил летящему вперед императору длинную ногу, зацепил, уронил — и рухнул сверху, переводя битву в партер.

Такого бальный зал резиденции не видел со дня своей постройки. Здесь изысканно оскорбляли, элегантно травили, как в прямом, так и в переносном смысле, плелись смертоносные интриги…

Но еще никогда по наборному паркету не катался клубок из двух сцепившихся шипящих котов, которые упоенно лупили друг друга кулаками, ногами, коленями… только что не кусались.

Хотя, может, и кусались, уследить за дракой никто не мог. И лишь когда в стороны веером полетели капли крови, с людей словно спало заклятье оцепенения.

Кто-то из дам завизжал, кто-то рухнул в обморок на руки ближайшего кавалера. Герцогиня Лесанж, мать боевого соратника Винкера, здраво заметила:

— Водой их надо, водой. Есть здесь маги воды?

— Этого добра как собак нерезаных…

— Маркиз, — кивнул Эшери.

— Благословляешь?

— Давай, только аккуратнее…

Эпичное событие закончилось ледяным душем, обрушившемся в потолка на весь бомонд.

Видимо, в представлении Маркиза это и было "аккуратнее".