Глава 52 О ВРЕДЕ И ПОЛЬЗЕ ПОДСЛУШИВАНИЯ

— Мой император… Нет, я ничего не могу сделать, только кинуть еще одно заживляющее и обезболивающее заклинание. Здесь нужен целитель, иначе нос так и останется кривым.

— Плевать, — прогундосил Его Величество Рамер Девятый из под наложенной повязки. — Так и буду ходить, пусть щенку будет стыдно. Изуродовал своего повелителя. Хотя ему, кажется, тоже не хило прилетело.

Абнер покачал головой:

— А тебе не стыдно, Твое Величество? Оборотень в полной силе уделал в драке обычного человека и гордится этим, словно победил всех Темных Богов разом.

— Знаешь, я бы не сказал, что это было легко, — задумчиво проговорил император, — вот ни разу не легко. Мне попотеть пришлось. Он хорош. "Черный Рыцарь".

Рамер ехидно фыркнул, чуть не сбив повязку.

— Слышал, значит, как его зовут эти придворные олухи?

— Раз двадцать. Бездна! Теперь и не удавишь щенка по-тихому. Его слава взлетела до небес. Право, после всех военных подвигов банальная драка…

— Так ведь не с кем-нибудь, а с императором. На это нужно было решиться.

— Решиться?! — дернулся Рамер и тут же зашипел от боли. Лицо словно прошило раскаленным прутом. — Да ему плевать было, Абнер. С самой высокой башни Аверсума. Он и Святым Древним морды отрихтовал, если б чувствовал себя правым. Понимаешь? Для щенка не существует иерархии, вообще! Хоть император, хоть Верховный Жрец, хоть Темные Боги. Все эти его поклоны и приседания… Он и на пузо ляжет, не вопрос — но внутри, вот тут — даже головы не наклонит. Он — Дженга! Он может об этом не знать, но солнце в ведре не спрячешь.

— А точно не знает?

— Если и догадывается, то молчит как-то уж очень… не заинтересованно. Он ведь может получить не только трон, но и Алету. И что его останавливает, как мыслишь, Абнер?

— Явно, не братская любовь.

— Подумай, — Рамер отбросил тряпку в сторону, встал с дивана и заходил по комнате, — Если бы ты был на его месте, что остановило бы тебя?

— Я понятия не имею, как плетутся заговоры и готовятся перевороты.

— Мимо, — бросил Рамер, — Он — стратег. Его шесть лет учили именно этому.

— Плести заговоры? — вытаращился маг.

— Воевать и завоевывать. И, судя по этой войне, он вполне научился. Думай еще.

Абнер пожал плечами.

— Знаешь… Вот не хочу этого говорить, но, похоже, только смерть.

— Не хочешь говорить? А почему? — развернулся повелитель, — ты же сам тут тряс бородой, что Винкера надо убить. Что изменилось?

— Я сражался рядом с ним в Баре. Успел оценить. И, честно… не думаю, что с парнем будет так легко справиться. Там слишком богатая фантазия и явно нездоровое чувство юмора… помноженные на серьезную академическую базу знаний. Короче — пятьдесят на пятьдесят.

Абнер сморщился, словно выпил горькое и закусил колючим.

— Как все это восприняла Императрица?

— Понятия не имею, — ответил Рамер, — она со мной не разговаривает.

Маг улыбнулся.

— Женщины! Ничего, пусть до вечера подуется, ей полезно. Ночью все равно простит.

— Заткнись, — дружески посоветовал повелитель.

Маг сглотнул.

— Ты серьезно? Ты до сих пор с ней не… Но почему? Она — твоя супруга и у тебя есть все права.

— Потому что у козы — рога, а у змеи — хвостик, — огрызнулся тот, — сказано — заткнись, значит, заткнись и помалкивай.

— Темные Боги! — маг схватился за голову, — Ты сошел с ума! Императрица — красивая девочка, но тем, кто повенчан с властью, нельзя играть в такие игры. Выбрось их из головы, немедленно.

— Поздно, — спокойно отозвался император, — я уже сыграл.

— И… что?

— Проиграл. Кажется.

Абнер смотрел на него, словно увидел одну из легендарных скрижалей Хаоса, на которых, по преданию, можно было прочесть ответы на все вопросы и даже стереть свои грехи.

— Мне всегда было любопытно, каким образом все эти балбесы сходят с ума от любви. Что ж… узнал. И ни о чем не жалею. Но если примешь совет от старого друга — не повторяй мой опыт, Абнер. Только если смертельно заболеешь.

— Почему?

— Потому что остановиться на полпути ты не сможешь. Любовь — такая дрянь. Либо пьешь, пока не увидишь дно… либо не прикасаешься к этому зелью вовсе. Третьего не дано.

Сквозь открытое настежь окно тянуло вечерней прохладой и в комнату вползали запахи мокрой земли, цветущей воды, скошенной травы и, тонкой нитью, вплетался ясно различимый аромат меда и табака: так пахли самые поздние ари.

Парк был темным и тихим, шум фонтана отсекали две полосы густого кустарника, а прогуливаться, щебетать и целоваться под окнами СБ — таких рисковых парочек здесь не водилось.

— Остаешься?

— Как обычно, — пожал плечами Винкер, располагаясь за столом генерала Райкера. — Мне тут еще долго куковать.

— Ты — демонов везунчик, — заметил обычно молчаливый Кев, — прилюдно набить лицо самому повелителю и отделаться всего лишь неделей ночных дежурств… это нужно быть родней всем богам сразу.

— Ну, он меня тоже не погладил.

Нос стратега выглядел паршиво — распух и болел.

— Сходи к целителю. Иначе так и останешься кривым.

— Шутишь? — возмутился Марк, — Ни за что! Это же память на всю жизнь. Круче любого ордена. И ни один суд не заберет.

— Ну, если с этих позиций, — улыбнулся Кев, — ладно. Мы в "Золотую козу". Выпить за тебя?

— Как хотите. Главное, не нужно за меня драться. Я сам справляюсь. Записывай всех желающих в книжечку. Говори, что стратег отсидит и навешает всем желающим в порядке живой очереди.

Обменявшись небрежными приветствиями друзья расстались. Веселая троица направилась в кабак кутить, а Марк остался, отбывать наказание. Один. Не считая часовых у дверей здания.

Наказание… Скорее, счастливая возможность не толкаться в казарме, удерживая на лице изрядно надоевшую маску героя и Черного Рыцаря… вот же, ведь, прозвали. Не могли придумать что-нибудь не такое пафосное и банальное?

Правда, в одиночестве в него немедленно вцеплялась тоска, а когти у этой дамы были как у росомахи… Но от тоски имелось неплохое лекарство.

Из Лонгери прислали целую пачку протоколов допросов "светской" части заговорщиков. Увы, Храм был государством в государстве и чтобы взять за жабры жреца, любого жреца, даже самого мелкого, нужны были железные доказательства… или благословение Верховного.

Марк некоторое время покрутил в голове эту идею и с сожалением отбросил.

Кавалерийский наскок Райкера принес лишь один весомый результат — на переговоры отправился герцог Монтрез и, не иначе, каким-то чудом выгрыз у Фиоля "золотой" мирный договор.

Все остальное было плохо: зацепить удалось лишь часть замешанных в делах храма, остальные: кто попрятался, кто ушел в глухую оборону: не был, не участвовал, ничего не знаю, да свидетельствуют за меня Святые Древние! Очень удобные свидетели, право!

Конечно, дыба развязывала языки и не таким. Но — храм! "В Аверсуме начались преследования верующих!" Нет уж, Бездна упаси… Главная проблема с теологической угрозой была в том, что этот термин прекрасно работал в обе стороны.

Оставалось взять на вооружение медленные, но надежные методы ткачей гобеленов и вышивальщиц покровов. Медленно и печально, стежок к стежку, тщательно подбирая цвет и ни в коем случае не делая ошибок перетрясти весь высший свет и всю верхушку храма… Каждое мгновение рискуя нарваться либо на наемных убийц, либо на хитрозакрученное благословение, которое будет хуже любого проклятия.

Одна радость — Винкер пока не фигура. Не смотря на громкий скандал на балу. Никому в голову не пришло, и долго еще не придет связывать все эти аресты со скромным стратегом из штаба Райкера, одним из многих.

Вот и ладно, вот и славно.

Марк с головой нырнул в путанные строчки показаний арестованных, отчеркивая ногтем спорные моменты, сличая их с другими и, с помощью только ему понятных значков, отмечая несоответствия… Но кончики ушей по привычке торчали наружу.

И тихие, почти не слышные шаги по пустому коридору он уловил гораздо раньше, чем нежданный визитер взялся за ручку двери.

Вообще-то просто так ее не повернешь. Но он же воздушник. Тонкая послушная нить нырнула в металлическое нутро хитрой защелки и бесшумно отжала фиксатор. Вот теперь дорогой гость мог заходить беспрепятственно. Интересно, кого Бездна принесла и по чью душу.

Дверь бесшумно открылась и в комнату скользнула тень, плотно закутанная в длинный плащ. Вспыхнули все амулеты разом, ослепляя визитера, а Марк, отлипнув от стены, аккуратно, но сильно обхватил его поперек груди и приставил к шее юкку.

…Поправка, обхватил ее. К чести добычи, попавшей в ловушку, она мгновенно дисциплинированно застыла.

— Алета! — выдохнул он и посетовал, — Ты неосторожна…

— Святые Древние! Я должна осторожничать с тобой?!!

Разжать руки оказалось выше сил. Почему и воля, и благоразумие, и кодекс рыцаря постоянно пасуют перед таким простым, таким житейским "хочу"? Хочу держать эту маленькую женщину в руках, чувствовать ее тепло, гладить волосы, такие короткие и такие мягкие, слышать ее заполошное сердце совсем рядом со своим и вдыхать воздух, который она только что выдохнула…

Последнее — совсем особое, какое-то нереальное удовольствие, сродни вдыханию опиумного дыма. И эффект похожий.

В кресло он опустился, прижимая Алету к себе и мало что соображая. Если б его прямо сейчас пришли убивать, у ребят были бы отличные шансы на успех.

— Как ты сюда попала, там же караул у дверей?

— Я залезла через окно. Помнишь, как в Атре?

Через окно! Императрица… Нормально.

— И у меня очень мало времени.

— Его всегда мало.

— Марк! Я не предавала тебя…

— Я знаю. Поделишься, что случилось?

— Не могу. Я под клятвой Немого Огня.

Винкер сдавленно выругался.

— Жаль, не знал этого раньше. Бил бы сильнее. Но прийти ко мне тебе это не помешало? Значит, клятва только на разглашение информации? Не на встречи? Легче, но ненамного.

— Марк, я пришла не для этого. Тебе бежать надо. Прямо сейчас и как можно дальше!

В ее голосе и правда была паника. А лица Марк не видел — она как уткнулась в его плечо, так и сидела, притихнув, как мышка.

— Бежать, — покивал Винкер, — Подальше. Подальше меня уже посылали. И даже ходил. У меня там, можно сказать, баронство основано. А чуть конкретнее можно? Только, Алета, если эта тема хотя бы чуть-чуть пересекается с клятвой, лучше молчи. Немой огонь — та еще зараза.

— Тебя хотят убить.

Он невольно рассмеялся.

— Девочка, меня хотят убить с рождения. Кто эти самоубийцы, сказать можешь?

Она привстала и пристально посмотрела ему в глаза.

— Император. И Абнер.

— За мордобой? — вот теперь Марк, действительно, удивился. Не думал он, что Его Величество настолько… мелок.

— Нет. За другое. Тебе нельзя об этом знать, иначе, точно убьют. А я… Я случайно подслушала, так получилось.

…Так. А вот это было уже плохо. Абнера Марк успел узнать: серьезный мужик, хоть и без полета фантазии, но дело свое знал. Предположить, что его разговоры с императором о чем-нибудь, даже о выпивке и девках, может случайно подслушать провинциальная барышня, которая в резиденции без году неделя… Извините, для этого нужно быть очень наивным человеком.

Алете простительно, она девчонка, хоть и в короне. А вот в то, что на такую ерунду купился бывший страж — даже статуи на Аллее Просвещения не поверят.

— Значит, за другое, — кивнул он. — Это близко к клятве?

— Не знаю, — растерялась она, — по общей крови — это близко, как ты думаешь?

Она не успела договорить, крепкая ладонь зажала ей рот.

— Головой я думаю. Как правило. В отличие от некоторых. По крови — это не просто близко, это смертельно рядом. Помолчи пока, Алета. Мне нужно подумать…

Она затихла, только тепло и щекотно дышала ему в шею и это было безумно волнующе. И здорово отвлекало.

— Госпожа моя… Спокойно сидеть сможешь? Не кивать, не моргать, руками не махать. Ничего не говорить. И даже рот не открывать.

Она медленно кивнула.

— Я тебе сейчас скажу, за что император с Абнером хотят меня убить. Сам скажу. Если попаду в точку, просто промолчи. Вообще никак не реагируй. Как будто каменная. Сможешь?

— Смогу, — уверенно отозвалась Алета.

— Хорошо. Они узнали, что я — принц династии Дженга и официально признанный второй наследник престола, — нарочно ровно и очень спокойно произнес Марк, напряженно глядя на Алету, готовый в любое мгновение снова зажать ей рот.

Девочка повела себя великолепно. Даже ресницы не дрогнули, лишь в зеленых глазах метнулся животный страх.

— Все хорошо, Алета. Теперь посиди так, чуть-чуть. Дай клятве сообразить, что я — тоже посвященный. И тогда мы сможем об этом поговорить безопасно для тебя.

— Она разумна? — поразилась девушка.

— Не так разумна, как человек. Но — да, конечно. Своеобразный разум там имеется. Это же низший демон, которого подселяют в тело, натаскивая на определенные реакции.

— Демон? — не на шутку перепугалась она.

— Низший. Не опаснее обычного паразита. Пока ты соблюдаешь условия, он нейтрален и вообще спит. Ни на здоровье, ни на срок жизни не влияет. Во мне таких штук шесть живет, а Абнер своим, наверное, уже счет потерял. Он вообще считает… не очень.

Девушка ощутимо расслабилась. На бледные щеки вернулся румянец. Глаза снова заблестели не паникой, а интересом.

— Выходит, ты все знаешь? И давно?

Вместо ответа Марк грустно улыбнулся:

— Помнишь встречу с Темной Лодой? Бессмертной цаххе?

— Которая сказала, что видит над нами корону? И что она может быть одной на двоих. Мне это показалось полной бессмыслицей.

— Да тут задача-то на два действия. Как приютский воспитанник может получить корону? Ответ очень простой и очень короткий — никак. Если только он не имеет на нее Права Крови.

Лицо Алеты мгновенно словно выбелило. Она отстранилась так резко, что едва не опрокинула кресло.

— Ты все знаешь. Давно. И там, в лесу ты не любил меня, не хотел быть со мной. Ты просто… просто… застолбил свое право на анеботовые шахты. Тебе нужны были деньги для борьбы за трон. И поэтому из Ильса ты поехал к мятежникам Эдера. Темные Боги!

Этого Марк уже не стерпел. Он с силой дернул ее к себе, сгреб в охапку и закрыл рот поцелуем.

Говорить с женщиной можно. И, даже, наверное, нужно время от времени. Но говорить с женщиной в истерике — увольте! Более бесполезное занятие — только вразумлять пьяного вдребезги мужика.

Они опомнились от громкого хлопанья крыльев. Торопливо оторвались друг о друга, стараясь лишний раз не смотреть в глаза и оба, не сговариваясь, уставились на чудо, сидевшее на столе. Большие когтистые крылья, длинный клюв, полный мелких зубов и черные, внимательные глаза, в которых светился разум совсем не птичий.

— Ну ты… вовремя, — ругнулся Марк, накалывая руку, — Хотя, знаешь, все же, наверное, вовремя. Я ведь не железный.

Алета густо покраснела и подарила "птичке" взгляд, далекий от восхищения.

Получив порцию крови гонец встряхнулся, бросил на стол записку и растаял. Марк развернул письмо, даже не пытаясь его прикрыть или спрятать.

— Что это? — удивилась Алета, рассматривая ровные столбики цифр.

— Шифр штаба Райкера, — хладнокровно соврал Марк, понимая, что от правды сейчас не будет никакой пользы, кроме вреда. Алете и так досталось, хватит. Это не ее война, — Пойдем, провожу тебя через парк.

— Но… нас не должны видеть вместе, — запротестовала Алета, закутываясь в плащ.

— И не увидят. Отвод глаз кину, или невидимость. Алета, это не обсуждается, женщина не должна одна бродить в потемках.

Это крыло резиденции уже полностью отремонтировали. Видимо, и крушили с тем расчетом, чтобы быстро восстановить. Где находятся интересующие его покои и куда выходит окно, Марк знал совершенно точно. Как и у любого "серого", план дворца, со всеми залами, покоями, переходами, лестницами парадными и черными — был намертво впечатан в память.

Он мог, ночью разбуди, на память выдать, куда открывается любая дверь: внутрь или наружу и сколько раз нужно повернуть ключ в замке — ведь даже такая мелочь могла спасти не одну жизнь.

Алета благополучно добралась до своих покоев и мигнула осветительным амулетом в окне спальни. Ну что ж… Вздрогнули?

Конечно, Монтрез или тот же Абнер просто сотворил бы облако и пролевитировал с полным комфортом. Дар Винкера был слишком мал, чтобы удержать в воздухе. Только смягчить падение и избавить от тяжелых травм…

Во всех учебниках имперскими буквами было написано, что полноценная левитация возможна, лишь когда ваш уровень — седьмой и выше. Но — это если пытаться себя поднять стоя неподвижно. А если с разбега?

Для того, чтобы медленно и печально пройти по канату, много лет учиться нужно. А быстро пробежать? Ведь на порядок же легче, инерция поможет. Главное — не останавливаться. И ничего не бояться, но с этим у него и так все в большом порядке.

Места для разгона как будто хватало с избытком. Марк несколько раз качнулся с носков на пятки и побежал по ровной дорожке, вымощенной плиткой, увеличивая скорость. Первые несколько шагов он прицельно бросал под ноги "воздух", потом, почувствовав, что стихия слабо, но держит, "отпустил" себя и просто перебирал ногами быстрее, так быстро, как мог… и еще быстрее.

В результате, он рывком достиг балкона верхнего этажа, зацепился за перила и повис на них, чувствуя неимоверное облегчение и даже что-то похожее на запоздалые сомнения в собственной разумности.

Кто бы сказал, что он будет с удовольствием отдыхать — и почти расслабится, вися на серьезной высоте, уцепившись за край балкона? Наверное, только тот, кто понимает, насколько нормальные, видимые и твердые перила кажутся надежными по сравнению с левитирующим заклинанием, которое по массе годилось бы разве для некрупного кота, и не слетело лишь за счет набранной скорости.

Марк Винкер, ты демонов придурок, лишенный инстинкта самосохранения! Только проблема в том, что это давно не новость.

Все остальное было относительно просто. Балконную дверь загораживала стандартная сигналка от проникновения, которая не реагировала на стражей и "авторский" контур безопасности, почти полностью скопированный из учебника… Только что силой залит неоправданно щедро. Сила есть — ума не надо.

Марку вспомнилась ночь в приюте, когда он лез за книгой через окно, потому что дверь оплетали такие охранки, к которым он даже не знал, как подступиться. Сейчас он бы вскрыл их быстрее, чем подброшенный вверх камешек упадет обратно в ладонь.

…Абнер проснулся от того, что почувствовал опасность. Даже не так. Смертельную опасность. Это было глупо. Он во дворце, окружен двойным контуром, общим и личным — что может случиться?

Практика показала, что случиться может разное. Например, сидящий на краю кровати человек с небольшим, явно не благородным… ножиком. Остро отточенным, который метался меж пальцев, описывая круги и восьмерки.

— Ты…

— Лежать, — спокойно бросил ночной визитер, — передние лапы никуда не тянуть и в фиги не складывать, а то оторву так, что ни один целитель назад не приставит.

— Винкер, ты совсем спятил?

— Какая душевная чуткость, — восхитился Марк, — ты просыпаешься среди ночи, один и беззащитный, без возможности позвать на помощь. Рядом с тобой явный псих с ножом… А тебя в первую очередь волнует, насколько сильно он болен… Да ты святой!

— Что тебе нужно? — не повелся маг.

— Разговор. Это твоя работа? — нож исчез, зато между пальцев блеснула небольшая булавка, украшенная речной жемчужиной.

— Извини, я такого не ношу. Какое-то дамское украшение… Позволь посмотреть, может быть, и скажу, что это такое.

— Что это такое — я тебе и сам скажу. И, знаешь, мне вот даже интересно: ты всерьез думал, что к стратегу СБ можно подослать женщину, и он так расплывется, что не засечет прослушку? И не сумеет ее незаметно снять?

— Дай посмотреть, я разберусь!

— Лови, — Марк кинул Абнеру булавку. Тот протянул руку, но поймать не успел — тонкий прицельный импульс со стороны Винкера разбил ее прямо в полете. На постель уже просыпалась только пыль.

— Извини. Все, что было сказано между мной и этой дамой, не предназначено для третьих лиц.

— Что? Тебе? Нужно? — повторил Абнер, медленно закипая.

Страха в нем не было. У Бессмертных была репутация отморозков, но маг достаточно поболтался с этой дикой сворой, чтобы убедиться в их редкой, можно сказать, уникальной по нынешним временам, вменяемости.

Если стратег Черной сотни чудил, значит не просто так. У него был план. Остается лишь сообразить — что хуже: просто псих или псих с тщательно проработанным планом?

— Мне нужны две вещи. Во-первых, клятва. Ты душой и силой поклянешься больше никогда, что бы ни случилось, не втягивать эту даму в интриги.

— Я должен знать о какой даме идет речь, чтобы поклясться. Назови хотя бы имя.

— Хорошая попытка, — одобрил Марк, — но мимо. Имя назовешь ты и если ошибешься — будешь клясться еще раз, правильно.

Абнер поморщился.

— Душой и силой клянусь не использовать в каких-либо планах Алету Дженга, если только это не будет единственной возможностью сохранить ей жизнь.

Винкер поморщился, но оговорку признал и кивнул в знак того, что клятва принята.

— Удовлетворен? — раздраженно спросил маг, — Что второе?

— Второе… А развяжи-ка, сначала, свою милую ночнушку и покажи шенгу. Ты ведь у нас верующий, я ничего не путаю?