Глава 10
Завьялов сидел в своей тренерской и говорил с кем-то по телефону, но как только вошел Кирилл, пообещал перезвонить и положил трубку.
— Я помешал? — поинтересовался Кирилл.
— Ничуть, просто пришел мой чемпион, а он для меня важнее всего.
— Павел Петрович…
— Ну не красней, это же, правда!
— А если титула не будет?
— Что значит, не будет? Мы что зря чуть ли не сутками тренируемся? Ты прыгаешь же! Какие тогда могут быть сомнения?! Ты даже не талант, ты — гений! Как я горжусь тем, что вовремя переманил тебя у Емельянова!
— Вы даже не представляете, насколько вовремя, — задумчиво согласился Кирилл.
— Так что ты хотел?
— А, да. Я про Чемпионат.
— Ну, я даже не сомневался.
— Я же еду по аккредитации и селюсь в одноместном номере, не могли бы вы забронировать мне, за мой счет там же двухместный?
— Тебе что места мало?
— Нет. Просто я еду не один…
— Вот это новости… А с кем же?
— С женой, — прямо и с гордостью сказал Штоколов.
— Да ладно?! Ты женился? Когда?
— Совсем недавно. Я поеду только с ней. Она нужна мне. Она меня уговорила согласиться на участие во всем этом, и я хочу, чтобы она была рядом.
— Ну, в таком случае, я вам помогу, — естественно согласился тренер, — Как хоть ее зовут-то?
— Лена. Только ни одна живая душа не должна знать, что я женат. Не хочу, чтобы журналисты пронюхали. Это только наше дело.
— Понял. Никогда и никому.
— Я знаю, — улыбнулся Кирилл, зная, что может доверять тренеру как себе и даже больше.
Лена ехала домой, когда ей позвонил Эдик. Лена долго смотрела на дисплей телефона, но так и не смогла собраться с духом, чтобы ответить ему.
«Это правда?! Все?! Ты ушла?!» — тут же пришло сообщение в мессенджер.
«Да. Я не могла иначе. Если сможешь, прости», — коротко ответила Лена.
Эдику хотелось так много ей сказать. Он писал и стирал. И снова писал. И снова стирал. Казалось, земля ушла из-под ног. Еще вчера они с Леной могли перевернуть мир, а сегодня она перевернула его жизнь с ног на голову. Но больше всего его задевало не то, что она решила уйти, а то, что она не сказала это ему в глаза, не дала возможность узнать причину и просто попрощаться… Словно он ничего и не значил для нее. А казалось, что они друзья…
«Надеюсь, ты не пожалеешь, и мы когда-нибудь обо всем поговорим» — лишь написал он.
«Когда-нибудь обязательно поговорим», — ответила Лена.
Вернувшись домой, Кирилл сообщил Лене, что она сможет без проблем полететь с ним на Чемпионат, и добавил, что Олег теперь в курсе, что она его жена.
— А почему я тогда никому не могу сказать, хотя бы Нике…
— Нет, Нике нельзя! — вдруг взвился Штоколов.
— Почему? — жалобно переспросила Лена.
— Олег больше для меня, чем друг, он как брат, а Завьялов как отец! И вообще, все честно, у тебя знают о нашей свадьбе двое самых близких людей, и у меня двое!
— Хорошо, не нервничай, я все поняла, я буду молчать, — согласилась Лена, хотя так хотелось рассказать, что теперь она жена Штоколова!
Как и обещал, Завьялов все устроил, и в нужный день Кирилл вместе с Леной отправились в дорогу.
— Я так никогда не волновался, — говорил Лене Кирилл утром, перед тем как идти на последнюю тренировку перед короткой программой.
— Отдай свое волнение мне, — улыбнулась Лена и крепко обняла мужа.
— Главное сделать все, что я могу…, чтобы даже если я проиграю, мне не было стыдно.
— Какой может быть стыд? Ты уже национальный герой.
— Ты будешь в зале?
— Да, вот билет, — сказала Лена и протянула билет Кириллу. Он запомнил ряд и место.
— Я посмотрю, где это и когда выйду на лед, найду тебя. А ты смотри на меня… Ты скажешь мне, что любишь, и я сделаю все…
— Я скажу, — улыбнулась Лена, — А сейчас иди, только не перенапрягай на тренировке колено.
— Обещаю, — согласился Кирилл и поцеловал Лену на прощание.
В шесть часов вечера начался первый соревновательный день среди мужчин-одиночников. Лена сидела, и с замиранием сердца ждала появление на льду Кирилла. Она столько раз следила за его выступлениями по телевизору, но оказаться в зале — это совсем другое. Она просто дрожала от волнения. Лена отдала бы все, только бы он стал первым! По жеребьевке Кирилл выступал прямо перед Стокером.
Штоколов вышел на лед. Собранный и сосредоточенный. Он быстро нашел в толпе лицо Лены и пристально посмотрел ей в глаза, а Лена бесшумно прошептала: «Я тебя люблю. Ты — лучший». Кирилл прочитал все по ее пухлым губкам и тут же прозвучали первые аккорды композиции, под которые он начал свое выступление.
Лена следила за каждым его шагом, жестом взглядом. Ей казалось, что она перестала дышать и даже сердце не бьется, боясь сбить безукоризненный ритм выступления Кирилла. Когда он закончил, Лена по его лицу поняла — он сделал все, что планировал, и смогла спокойно выдохнуть. Хотелось побежать к нему и обнять, но Лена продолжала неподвижно сидеть на своем месте в ожидании оценок. Баллы оказались ожидаемо высокие. И все по тем же по глазам Кирилла, Лена понимала, что примерно на это он и рассчитывал.
Вышел Стокер. Катал чисто и технично. Естественно Лене казалось, что это выступление, выглядит сухо и безжизненно, но у судей было свое мнение… Стокер обошел Кирилла на полтора балла! Практически как на Олимпиаде!
Лена была просто раздавлена, а Кирилл почему-то вовсе не расстроился.
— Я знал, что так будет. Все в порядке, — безэмоционально отвечал он Лене, но она полагала, что Кирилл просто сдерживает свой гнев внутри.
— Ты — лучший!
— Главное, чтобы я оставался лучшим для тебя, — неожиданно сказал ей Кирилл, — Больше всего я боюсь, что ты во мне разочаруешься…
— Я? В тебе? Ни за что! Да я бы этого Стокера тухлыми помидорами закидала! Ты — лучший! — повторила Лена.
— Ладно, подождем окончания Чемпионата, а уж потом начнем реабилитировать мое самолюбие, — усмехнулся Кирилл.
— Все знают, что ты — первый!
— Да, я первый, кто в таком возрасте претендует на Чемпионский титул! — засмеялся Кирилл.
— Давай отвлечемся? Пойдем, прогуляемся? — предложила Елена.
— Пойдем, — согласился Кирилл.
Но стоило им выйти, как Лена пожалела, что подала такую идею, поскольку прямо навстречу им шел самодовольный Стокер.
— О, господин Штоколов, — обратился к нему Джон, — Как настроение?
— Замечательно, — так же на английском ответил Кирилл.
— Извини, что так получается, ты хороший фигурист, просто возраст…
— Ничего страшного, все логично, ты же выиграл последнюю Олимпиаду, а не я, было бы смешно, если бы ты стал вторым после меня, учитывая то, что я год не выходил на каток, да еще в моем-то возрасте…
— Согласен. Все логично. Желаю удачи в произвольной, — Стокер фамильярно похлопал Штоколова по плечу, полностью уверенный в том, что победа на Чемпионате уже вопрос решенный.
— Спасибо, — усмехнулся Кирилл и пошел с Леной дальше.
Наступил второй соревновательный день. Лене казалось, что Кирилл хорошо себя чувствует и не волновалась за то, что он без труда сможет сделать все, на что способен. Только сам Штоколов знал, что полночи не спал из-за колена.
«Господи, помоги мне! Последний раз! Молю тебя! Только бы обезболивающее подействовало! Я все сделаю, все… Господи, ты же видел, я старался не покладая рук и ног, помоги… Хотя, помогать крепнуть тщеславию… Мне просто хочется, чтобы люди увидели, на что я способен», — молил Бога Кирилл в ожидании выхода на лед.
Поскольку по результатам короткой программы Штоколов занимал второе место, то и выступать в произвольной программе предстояло предпоследним, непосредственно перед Стокером.
— Ну что, Штоколов, есть ли смысл тебе выходить? — надменно спросил его Джон, подойдя к Штоколову.
— Мне нравится кататься, так зачем лишать себя удовольствия? — ответил вопросом на вопрос Кирилл.
— Я помню твою произвольную на Чемпионате Европы, моя программа сильнее. Или что, вставишь куда-нибудь еще один четверной тулуп, чтобы не отставать от меня?
— Нет, тулуп мне добавлять некуда! — пожал плечами Кирилл.
— Ну, что ж… Со вторым местом тебя, — усмехнулся Джон, — Если не с третьим!
— А что, бронза тоже не плохо, — не теряя самообладания, отвечал Штоколов.
Кирилл стоял у бортика, до выхода на лед оставались считанные секунды. Дыхание перехватывало и сердце колотилось, так, что стучало в висках, но вовсе не от волнения перед прокатом, а от осознания того, что вот сейчас он выйдет на лед последний раз в жизни… По крайней мере, в рамках соревнований.
Штоколов вышел на ледовую арену. Нашел глазами Лену. Она улыбнулась и так же прошептала, как любит его, и что он лучший. А Кирилл словно ответил ей глазами: «Я катаю для тебя!»
Зазвучала музыка.
— Я не понял, что за ерунда? — взвился Стокер, услышав в произвольной программе Штоколова совершенно другую мелодию, нежили на Чемпионате Европы.
Тут его тренеру передали записку: «Джонни, извини, я кое-что поменял в своей программе».
— Что это? Это мне Штоколов написал? — взбесился Стокер.
— Видимо, да…, - протянул в ответ тренер, — Но он не мог просто так поменять программу, судьи должны знать…, - занервничал тренер, — Надо все выяснять, — суетливо буркнул он и куда-то помчался.
А Стокер остался наблюдать за Штоколовым. В первую минуту, он не мог понять, что он там такого поменял, что может изменить его шансы на победу?
Лена смотрела на Кирилла и так же ничего не могла понять. Когда он успел подготовить новую произвольную программу, и почему ничего не сказал даже ей? И что самое главное — зачем?! Но уже через несколько мгновений, Лена все поняла…
— Господи, что он делает?! — не могла сдержать эмоций Лена, а вслед за ней и комментаторы.
«Что мы видим? Каскад четверной лутц — тройной тулуп выполнен просто идеально! — не скрывая своего восторга, с азартом произносил комментатор, — Такого не делал еще никто! На данный момент это самый сложный каскад в одиночном катании! Но кажется, это еще не все! Штоколов готов нас удивлять! Я сейчас вижу, что у него заявлено пять четверных прыжков, два из которых в каскаде! Один мы уже видели, ждем, что же будет дальше! Четверной флип — да! Штоколов все же гений фигурного катания! Это фантастика! И так — четверной сальхов и снова идеально! Четверной лутц! Да! Да! Да! Ждем последний каскад с четверным прыжком. И т-а-а-а-к…. Четверной тулуп-ойлер-одинарный флип! Все четко. Докрученные прыжки с идеальным выездом! Пять четверных прыжков! Кто бы мог подумать, что это возможно в его-то возрасте и после годового перерыва в тренировках?! Ну что сказать, это ли не прокат чемпиона?! Каждую секунду этой программы мы замирали от восторга, думая только о том, есть ли пределы выносливости нашего спортсмена? Но дело не только в его высоком мастерстве, нельзя не отметить и артистический талант Кирилла! Каждый элемент программы, каждый жест, каждый шаг и просто вздох — это поистине высокое сценическое искусство!» — восхищался комментатор.
Стокер нервно ударил кулаком о скамейку: «Быть не может! Выскочка российская! Чтоб ты себе все ноги переломал!»
— Какого черта он поменял программу?! — вопил он на тренера.
— Судьи знали, — развел руками тренер Стокера.
— Как так?!
— Вот так!
— Ненавижу!
— Джонни, соберись, выйди и сделай все, что можешь, судьи к тебе весьма лояльны, — поддержал своего подопечного тренер, — Просто выдохни, успокойся и сделай все, что можешь, этого будет достаточно.
— Хорошо, — с шумом выдохнул Стокер и направился к арене.
Кирилл сидел на скамейке в ожидании оценок, и оправдались самые смелые его ожидания, была выставлена рекордная сумма баллов за всю историю фигурного катания. Сейчас все зависело от выступления Стокера.
Стокер откатал безукоризненно, настолько, насколько был способен. Томительное ожидание и вот они оценки! Как ни старался Джон, но превосходства Штоколова ему переиграть не удалось!
— Ну что рад? Вписал себя в историю фигурными катания золотыми буквами?! — тут же подскочил к нему Стокер.
— Почему же золотыми? Платиновыми! — самодовольно улыбнулся Кирилл, — Теперь на покой с чистой совестью! Сегодняшний день продолжат вспоминать не один Чемпионат спустя!
— Молодец, утер мне нос? Показал, что значит быть вторым?
— Ой, чести много, утирать тебе еще что-то, сам подотрешь! Я показал, что значит быть первым! — высокомерно заметил Штоколов, — И еще, я, будучи Олимпийским Чемпионом, никогда не проигрывал на Чемпионатах Мира! Если бы это случилось, я умер бы от стыда, выбросил коньки и никогда не прикасался даже к кубикам льда!
— Как ты это прыгнул?! — с ненавистью и завистью, спрашивал Джон.
— Ногами! Ногами, дружок!
Тут не сдержав эмоций, к Штоколову подбежала Лена.
— Ты превзошел самого себя! Ты больше, чем гений, еще нет того, слова, которое могло бы в полной мере описать твое величие! — со слезами восторга лепетала ему Лена.
— Обожаю тебя! — не сдержавшись, ответил Кирилл и страстно поцеловал Лену.
А потом его окружили толпы журналистов и поклонников. Штоколов купался во всеобщем восторге. Сейчас он ощущал себя идолом, живой иконой!
«Господи, спасибо! Теперь все знают, что я могу!» — благодарил Бога Кирилл.
И вот он вновь на перовой ступени пьедестала. И снова гимн. И слезы сами собой выступали на глазах. Но отнюдь не от того, что его страна стала первой, а от осознания того, что он непревзойденный чемпион, талант, гений! Все что угодно! Просто лучший, просто номер один! Он! Именно он!
«Я навсегда в истории фигурного катания! Меня будут помнить ни одно десятилетие!», — упиваясь своим превосходством, думал Кирилл, не скрывая счастливой улыбки.
Вот теперь он знал, что вернется домой национальным героем, таким, каким не возвращался даже после Олимпиады!
«Да, уж, наделал я шума!» — опять же сам себе говорил Штоколов.
Если бы от самолюбования можно было лопнуть, наверное, в тот момент, Штоколов бы лопнул! Но, черт побери, он имел на это право! Только сам Кирилл знал, каким титаническим трудом ему это далось!
После церемонии награждения, ближе к вечеру началась неофициальная часть торжества, где собрались все участники сборной, поскольку сегодняшний соревновательный лень оказался последним.
Штоколова поздравляли все, кто знал его лично и кто не знал. Вокруг вилось столько людей, что даже сам Кирилл порой терялся. Но ее Лена узнала сразу! Это была Кристина!
«Только не она!» — с ужасом промелькнуло в голове у Лены.
— Кирюша, прими мои самые пламенные поздравления и восхищения! — распахнула Кристина свои объятия, и Штоколов с такой радостью в них окунулся!
— Ты здесь?! — не скрывая удивления, воскликнул Кирилл.
— Как я могла пропустить твой триумф?! — кокетливо захлопала глазками Кристина.
— А ты была уверена, что я выиграю?!
— Кирюша, я очень хорошо тебя знаю, ты бы не ввязался в эту авантюру, не будь уверен в своей победе! — подметила Кристина, — Я просто горда, что была твоей женой!
— Ну, еще все можно вернуть! — не скрывая своего интереса, заметил Кирилл.
До этого момента Лена крутилась где-то позади него, но услышав эти слова, просто развернулась и ушла в номер.
Лена рыдала и не могла остановиться. Она понимала, что стоит Кристине поманить его пальцем, как он уйдет с ней! Лена знала, что готова простить ему все что угодно, но только не измену с Кристиной! Лена была уверена, что сегодня потеряет Штоколова раз и навсегда, она понимала, что он не придет ночевать в номер, понимала, что проведет эту ночь с Кристиной, а возможно и вообще рванет с ней в США! Но оказалась не права. Буквально спустя полчаса, в номер вошел Кирилл.
— Куда ты сбежала? — первым делом спросил он.
— А ты заметил?
— Что за глупые вопросы?
— Там же была Кристина! Я думала, ты никого вокруг кроме нее не видишь!
— Ты что ревнуешь?! — искренне удивился Кирилл.
— Представь себе! — всплеснула руками Лена.
— Не замечал раньше за тобой такого…
— Раньше рядом не было Кристины!
— А она что какая-то особенная?
— А разве нет? — ответила вопросом на вопрос Лена.
— Только тем, что она была моей женой.
— Кирилл, если я хоть что-то для тебя значу, запомни, я прошу все, кроме секса с Кристиной! Так что если захочешь сделать мне больно и раз и навсегда убить мою любовь к тебе — просто переспи с Кристиной, — честно призналась Лена.
— Леночка, давай без истерик, хорошо? Послушай меня сейчас внимательно. Я скажу это всего один раз и постарайся запомнить, — присев на край кровати, вкрадчиво начал Кирилл.
— Говори.
— У меня никогда и ничего не будет с Кристиной. Никакого секса. Никогда! Я обещал тебе оставаться верным. Я держу свое слово!
— Ничего и никогда? — повторила Лена.
— Никогда. Мы с Кристиной никогда не окажемся в одной постели. Я клянусь тебе, — совершенно искренне обещал Лене Кирилл, и у нее не оставалось повода ему не верить, тем более что даже сейчас он сидел рядом с ней, а не с Кристиной! Естественно, на этом все обиды и претензии Лены к Кириллу улетучились, и они спокойно уснули.