Глава 23

Спустя две недели Штоколов, как и обещал, приехал в Саратов. В аэропорту Кирилла встречал брат.

— Господи, Кирилл! Сколько лет! — буквально задушил его в объятиях Андрей.

— Андрюха! Какой ты стал! — не мог не удивиться Кирилл, увидев возмужавшего брата.

Конечно, когда Кирилл уезжал, Андрею только исполнилось восемнадцать, он являлся весьма щупленьким и неспортивным мальчиком, а сейчас перед Кириллом стоял подкаченный, крепкий мужчина. Сам Андрей видел, как внешне меняется его брат, наблюдая за ним на соревнованиях и всевозможных ток-шоу, а Кирилл реально ни разу за последние почти двадцать пять лет ни разу не видел брата!

— Я так рад тебя обнять! — искренне признался Андрей.

— А как я рад! — еще крепче прижал брата к себе Кирилл, — Поехали скорее к тебе, хочу увидеть Свету и Катюшу!

— Конечно! — согласился Андрей и повел брата к машине.

— Волнуюсь, как перед Олимпиадой! — честно признался Кирилл.

— Они у меня довольно мирные, не кусаются, — усмехнулся брат.

— Да я все понимаю! Просто не описать словами….

— Понимаю, они дома, наверное, тоже волнуются, — заметил Андрей.

— Как у вас со Светой дела? Двадцать лет вместе! Вы такие молодцы!

— Труд титанический, но оно того стоит, — замети Андрей.

— Вот это точно.

— А у тебя как? — поинтересовался в свою очередь Андрей.

— Это как в песне: «Не сыпь мне соль на рану!», — засмеялся Кирилл.

— Ну, думаю, придет время и расскажешь, — предположил Андрей.

— Наверное, — не стал отрицать подобной вероятности Кирилл.

Через полчаса Кирилл и Андрей уже прибыли к дому старшего брата. Дверь открыла Светлана.

— Светочка, познакомься мой брат — Кирилл, Кирилл — моя жена Света.

— Как я рад с тобой познакомится! — Кирилл преподнес ей букет и обнял Свету.

— Спасибо. Я тоже очень рада встрече! — ответила взаимностью Света.

— Ну, а где моя любимая племянница? — тут же спросил Кирилл.

— За тортом пошла, сейчас вернется. Ты вообще сладкое-то ешь? Или на спортивной диете? — тут же поинтересовалась Света.

— Нет, что ты, какая диета?! Где спорт, там и диета! — засмеялся Кирилл.

— Я рада, значит, будем тебя угощать! — засмеялась и Света.

Кирилл, Андрей и Света расположились на кухне в ожидании Кати. Буквально через пару минут в квартиру вошла и Катя.

— Катюша, мы на кухне! — крикнула мама, разливая чай по кружкам.

Катя понимала, что сейчас познакомится со своим звездным дядей, которым так восторгалась ни один год и хвасталась всем знакомым, отчего ее сердце заколотилось как сумасшедшее.

— Катюша, познакомься, это наш Кирилл, Кирилл, это моя Катя, — сказал Андрей, как только Катя показалась на кухне.

— Катюша! Какая ты красавица! — не мог не констатировать факт Кирилл, увидев племянницу.

— Ой, спасибо, — засмущалась Катя.

— Как ты на маму похожа! — подметил Кирилл.

— Да, все говорят, что на Свету больше похожа, — подтвердил Андрей, — Хотя, смотрю вот сейчас на вас, так и на тебя похожа, — заметил брат, глядя на Кирилла.

— А что? Вполне может быть, как никак дядя и племянница! — подтвердил Кирилл, приобняв Катю, — Правда же похожи? — спросил он уже племянницу.

— Да, — улыбнулась Катя.

— Блин, как здорово, когда сам еще молод и дочь такая взрослая! — с ноткой некой доброй зависти, заметил Кирилл.

— Ага, а знаешь, сколько это миловидное чудо доставляет проблем?! — усмехнулся Андрей.

— Папа…, - недовольно протянула Катя, несколько смутившись.

— А что, разве я не прав? Я же в тот раз чуть не поседел! — возразил отец.

— Папа, да, я была не права, накосячила чуть-чуть, но ты же был рядом, и все обошлось, — улыбнулась Катя.

— То-то и оно, что папа был рядом, а своя голова тебе зачем? — тут же задался вопросом Андрей.

— Слушайте, давайте пока не станем выплескивать на Кирилла свои семейные передряги, — высказалась Света.

— Согласен, — поддержал ее Андрей.

— Ну, я в принципе не против вникнуть в ваши «семейные передряги», — высказался Кирилл.

— Ну, не с порога же! — заметила Света, — Давайте чай пить.

— Да, давайте садиться, — поддержала маму Катя.

После чаепития, они устроились в гостиной, где в основном шел диалог Кати и Кирилла. Кате оказалось интересно практически все, а Кирилл с радостью отвечал на все ее вопросы.

На следующий день было совершеннолетие Кати. Родители, бабушки, дедушки, Кирилл и друзья Кати — все собрались в кафе, где началось довольно бурное празднование. Родители Кирилла сидели в одной стороне зала, он в другой. При встрече они лишь обменялись сухим: «здравствуй» и разошлись по своим углам. Кирилл делал вид, что не видит родителей, а те — что его нет в этом зале.

— Кирилл, можно с тобой потанцевать? — подойдя к нему, спросила Катя, когда заиграла медленная музыка.

— С удовольствием, — естественно отозвался Кирилл и взял племянницу за руку.

— А можно один вопрос?

— Конечно, — ответил Кирилл.

— А почему ты тогда так уехал? Почему даже сейчас не общаешься с бабушкой и дедушкой?

— Сложный вопрос… А что они говорили по этому поводу?

— Говорили, что ты наглый и самодовольный, уехал, «поймал звезду» и не захотел общаться, — рассказала Катя то, что слышала много раз.

— Здорово, — усмехнулся Штоколов, — Просто были кой-какие причины, из-за которых я не мог больше тренироваться у своего тренера, а отец этого не понимал. Мне пришлось уехать. Они не приняли мое решение, сами не захотели общаться. Я ждал их звонка, но так и не дождался, — честно ответил ей Кирилл.

— Разве так бывает? Они же родители! — с недоумением заметила Катя.

— Катюш, все бывает. Никто не прав и никто не виноват. Просто так получилось.

— Может, помиритесь?

— Вряд ли. Они даже не смотрят в мою сторону, — заметил Кирилл.

— Но я все равно хотела бы, чтобы вы помирились, чтобы ты чаще приезжал.

— Я и так буду приезжать! — пообещал Кирилл.

— Ловлю на слове! — тут же отозвалась Катя.

После дня рождения все разошлись по домам. Провожая родителей, Андрей настоятельно звал их завтра в гости на дачу. Они не ответили ничего однозначного, но Андрей очень надеялся на то, что они приедут.

— Представляешь, моей дочери уже восемнадцать! — сидя с братом на кухне, констатировал Андрей.

— У меня тоже мог бы быть ребенок… Даже двое, — задумчиво произнес Кирилл, — Одному было бы лет восемь, а другому года четыре…

— И что случилось?

— Аборт. Два. Первый раз это было ее решение. А во втором случае так решил я. И сейчас очень жалею… Был бы ребенок, все сложилось бы по-другому, — с сожалением произнес Кирилл.

— А если бы я вовремя не вмешался в отношения своей дочери и одного озабоченного придурка, мог бы, наверное, уже стать дедом! — заметил Андрей.

— Ого! Даже так?! — округлил глаза Кирилл.

— А ты бы думал! Но, слава богу, я и ему вовремя рожу начистил, и Кате мозги вправил! Так тот быстро переключился на ее подругу. Та дура наивная забеременела, сделала аборт и теперь детей у нее быть не может! Вообще когда несовершеннолетние девочки делаю аборты от взрослых, соображающих, что к чему мужиков, это такая гадость! Я считаю, надо выбирать партнера наиболее подходящего тебе по возрасту. А то шестнадцатилетняя девочка, считай еще ребенок, и двадцатичетырехлетний парень, считай мужик — это же ни в какие ворота! Как вообще может возбуждать шестнадцатилетняя девочка? — возмущался Андрей, — Или скажешь я не прав?

— Прав, конечно…

— А эта, подружка ее, мало того, что бесплодной осталась, так еще и ему об этом не сказала, чтобы он чувства вины не испытывал! Это надо же так влюбиться! Все равно ведь бросил ее.

— Скрывала, говоришь? — задумчиво переспросил Кирилл, вспомнив о том, что Лена никак не могла забеременеть…

— Да. Вот такие дурехи! Им учиться, и учиться, а они романы крутят! Тоже мне взрослые, блин! А этот тоже мне бык-осеменитель! С ребенком спать?! Педофил блин, какой-то!

Кирилл сидел молча, потупив глаза, словно слова брата были обращены к нему.

— Кир, ты слышишь меня?

— Слышу, — безучастно ответил он.

— Не согласен со мной? — нахмурившись, переспросил Андрей, — Нет, я понимаю, что у тебя тоже, наверное, подружки младше тебя, лет на десять, но когда тебе, например, лет тридцать и ей, например, двадцать два — это одно, но когда ей шестнадцать, а ему двадцать четыре — дело другое. Разница одинаковая, но вещи разные.

— А когда тебе двадцать девять, а ей шестнадцать? — вдруг спросил Кирилл.

— Вообще мерзость! А что? — вдруг осекся Андрей, — Кирилл, ты о чем?

— Я о себе и Лене. Мне только исполнилось двадцать девять, а ей не было и семнадцати. Раз-два и мы уже живем вместе! Я сам не понял, как это произошло. Вскоре, я изменил ей в первый раз, и она меня простила. Пару месяцев спустя, она забеременела, а я попросил сделать аборт, и она сделала…

— Не верю своим ушам, — искренне удивляясь, тихо проговорил Андрей, качая головой, — И что потом?

— Потом мы поженились. А я ей продолжал изменять, но не считал это изменами… Она много раз говорила мне, что не простит одной единственной вещи — если я пересплю с Кристиной, ну, жена моя первая, — пояснил Кирилл.

— Я помню, — отозвался Андрей.

— А я взял и переспал с Кристиной! А Лена узнала! Узнала и ушла от меня…. Полгода назад. И я не могу ее вернуть. И жить без нее тоже не могу…, - искренне, с болью с сердце признался Кирилл.

— Даже не знаю, что сказать, — растеряно произнес Андрей, — И долго вы жили вместе?

— Пять лет.

— А что ее родители?

— Ну, вначале они не знали, а когда дело шло к свадьбе, мы все рассказали, естественно, они оказались против. На свадьбу не приехали.

— Не удивительно. Они же понимали, что она наломает дров…

— Считаешь, я испортил ей жизнь? — прямо спросил Кирилл.

— Мне сложно судить…Я вижу, что она и правда дорога тебе, и хочется верить, что она была счастлива, пока жила с тобой…

— Как бы я хотел в это верить.

— А сейчас ты с кем?

— Один.

— А мне девушка какая-то ответила, когда я звонил, — припомнил Андрей.

— Никто она мне, так подруга на ночь. Когда-то мне казалось, что я люблю Кристину, но сейчас понимаю, что это было все что угодно, но не любовь, — покачал головой Кирилл, — А вот Лену я люблю по-настоящему. Люблю ее больше всего на свете. Я даже не думал, что так бывает больно.

— И чем она тебя так покорила? В свои-то шестнадцать? — искренне поинтересовался Андрей.

— Честно? Изначально тем, что любила меня, не смотря ни на что. Она сумела наполнить мою жизнь такими красками и эмоциями, которых впредь я не испытывал. А теперь она ушла, и все стало серым, — пожал плечами Кирилл, — Считаешь меня извращенцем?

— Нет, ты мой брат, я не имею ни права, ни желания тебя осуждать. Напротив, понимая, что тебе больно, я тоже переживаю. Уверен, что уже не помиритесь?

— Боюсь, что нет. Ведь полгода прошло…

— Ну, может напротив, эмоции порядком поулеглись, и она посмотрит на ситуацию иначе? Женщинам это свойственно.

— Думаешь? — с надеждой переспросил Кирилл.

— Определенно. У меня двадцать лет супружеской жизни! — усмехнулся Андрей.

— Думаешь, можно еще попробовать помириться?

— Думаю, да, попытка, как говориться, не пытка, — вспомнил старинную пословицу Андрей.

— Посмотрим. Я бы все отдал, чтобы вернуть ее.

— Ты всегда добивался своего, и я думаю, свою Лену ты тоже вернешь, — справедливо заметил Андрей.

— У меня нет другого выбора, потому что без нее, для меня нет дальнейшей жизни. Либо с ней, либо вообще не жить…

— Ну, уж это ты совсем загнул!

— А что? У меня никого нет. Я один.

— А как же мы?!

— Андрей, так или иначе, у тебя своя семья, а я… я все-таки один! — по сути справедливо, заметил Кирилл.

— Ты очень нам дорог.

— Но никто из всех моих родных никогда не любил меня так, как любила Лена. Она была со мной в самых сложных для меня ситуациях. Она появилась тогда, когда я не знал, как и зачем мне жить дальше. Я проиграл Олимпиаду, и оказалось, что моя любимая девушка спит с моим лучшим другом. Помнишь Ивана?

— Ваньку? Конечно, помню! Это он спал с твоей девушкой? — округлив от удивления глаза, спросил Андрей.

— Да. Мне так гадко было. И тут Лена — воплощение чистоты, искренности, преданности. И я не смог от этого отказаться. А потом полюбил. Очень полюбил.

— Значит, делай все, чтобы вернуть ее и сделать самой счастливой женщиной на свете, — дал наставления брат.

— Я буду стараться. Она этого достойна, как никто другой, — не мог не согласиться Кирилл.

Утром, Кирилл, Андрей, Света и Катя поехали в сад на шашлыки. Неожиданно для Кирилла туда же приехали и родители.

— Мы же вино забыли купить! — тут же опомнилась Света, — Мы с Катей сходим до магазина.

— Конечно, как раз успеете, пока шашлык готовится, — поддержал ее идею Андрей.

— Может вас проводить? — вызвался Кирилл.

— Нет, мы вдвоем сходим, — отказалась от его помощи Света.

Андрей и Кирилл остались у мангала, а родители ушли в дом.

— Лука бы еще, — заметил Андрей.

— Скажи где, я принесу.

— Сходи в дом, пусть мама почистит и нарежет, — между делом ответил Андрей.

— Ты скажи, где взять, я сам порежу, — не желая общаться с родителями, еще раз предложил Кирилл.

— Не помню, где он. Спроси у мамы.

— Ладно, ладно, если ты так хочешь, чтобы я спросил у мамы, я спрошу! — саркастично заметил Кирилл и быстрыми шагами пошел в дом.

Кирилл вошел в дом и услышал голоса на кухне. Туда он и отправился. Появившись в дверном проеме, и заметив родителей, Кирилл замер на пороге. Родители тоже увидели его и замолчали.

— Андрей просил лук, — коротко и отрывисто произнес Кирилл.

— Сейчас все сделаю, — как можно дружелюбнее ответа мама, — Присядь, подожди.

— Я вам не помешаю? — искренне поинтересовался Кирилл.

— Нет, конечно. Кирилл, все-таки ты наш сын, — ответила мама.

— Все-таки вспомнили, — усмехнулся Кирилл.

— Кажется, ты сам уехал, — заметил отец.

— А, ну да, точно! — усмехнулся Кирилл, — Я же «своенравный засранец», так кажется? — уточнил он у отца.

— Очевидно, — самодовольно ответил отец.

— Конечно, я же должен был покорно сидеть, как послушный папенькин сынок и ждать, когда придет Евгений Леонидович и трахнет меня в жопу?! — сам от себя такого не ожидая, взорвался Кирилл, высказав все накипевшее.

На этих словах мама выронила из рук и нож и лук, и обернувшись, уставилась на сына изумленным взглядом.

— Кирилл, что ты сейчас сказал?

— Да слушай его больше! — отмахнулся отец, — Мало ли, что ему там в детстве показалось, он просто искал повод укатить в Питер! — не сдавал свои позиции отец.

— Конечно! Я спал и видел, как одному в тринадцать лет остаться в чужом годе без денег и крошки хлеба! Мечтал просто на вокзалах ночевать! — всплеснул руками Кирилл.

— Кирилл, ты хочешь сказать, что твой тренер тебя домогался? — повторила свой вопрос мама.

— Никто его не домогался, он просто что-то не так понял! — опять высказался отец.

— Я тебя не спрашиваю! — рявкнула на мужа мать, — Кирилл?!

— Что, Кирилл? Что ты хочешь услышать?! Что я что-то не понял? Ну, может и не понял. Это же еще не факт, что тебя хотят отыметь, когда в душевой тренер лапает тебя за голую задницу, а у него самого стоит торчком! — развел руками Кирилл, — А ты поскальзываешься, падаешь, он наклоняется над тобой, и ты думаешь все, сейчас перевернут тебя на живот и порвут задницу! Но к счастью, ты разбиваешь голову, и ему приходится вызывать скорую!

— Ты из-за этого уехал? — словно безэмоционально спросила мама.

— Представь себе. А что мне надо было ждать, когда отец снова отвезет меня на тренировку и из меня сделают пидора?! — возмутился Кирилл, — Он один раз меня уже отвел, после того, что тренер приставал ко мне в номере после соревнований.

— Я этого не сказала. Я даже не знала, что все это было… Юра, столько лет, ты говорил мне, что наш сын неблагодарная свинья, что он сам не хочет с нами общаться, что он променял нас на Питер, а мой ребенок тем временем мыкался по вокзалам, один устраивался в чужом городе, и ждал от нас поддержки?! — дрожащим голосом спрашивала мама, еле сдерживая слезы, — Ты так хотел вырастить из него чемпиона, что был готов отдать его для утех какому-то педофилу?

— Аля, прекрати! — откинулся на спинку стула отец, не желая признавать правду.

— Какая же я дура! Я так боялась тебя потерять, что верила всему, что ты говорил, и в итоге — потеряла сына! — глотая слезы, обратилась она сперва к мужу, а затем добавила, переведя взгляд на сына, — Кирюш, прости меня когда-нибудь, если сможешь…

Кирилл стоял как вкопанный и не знал, что ответить. Он же все эти года был уверен в том, что мама все прекрасно знала, но почему-то решила вычеркнуть его из своей жизни. Неужели ему стоило ей просто позвонить, и все встало бы на свои места? Он так нуждался в ней, лет двадцать тому назад, но обжигающая обида и непомерная гордость не позволяли ему сделать первый шаг…

— Простишь меня, когда-нибудь? — со слезами спрашивала мама.

— Мам, это ты прости меня за мою гордыню. Ты раз сказала мне, что не будешь со мной общаться, потому что папа против, и я глупо, по-детски, обиделся и ждал, что вы сами позвоните…, - отвечал Кирилл, чувствуя, как предательски щиплет покрасневшие глаза.

— Это мы вели себя как дети… Господи, столько лет мы просто вычеркнули из жизни… Меня не было рядом, когда ты получал свои главные медали, когда у тебя были травмы или какие-то проблемы… Я так жалею об этом! — вздохнула мама.

— Мамочка, я люблю тебя…, - единственное, что смог выдавить из себя Кирилл, чтобы его голос не успел дрогнуть, и крепко обнял мать. Обнял впервые за двадцать пять лет.

— Я, конечно, не рассчитываю, что ты и меня простишь, но признаю свою вину. Я был не прав. Мне стыдно. Я благодарен тебе за то, что в прессе ты всегда отзывался о нас добрым словом, словно, мы рядом. И я очень-очень горд от того, что ты мой сын, — сдержанно произнес отец.

— Я просто хотел, чтобы ты мне поверил, — честно ответил Кирилл.

— Я боялся в это поверить. Я просто не зал, что мне нужно будет делать, если это правда, — пожал плечами отец.

— Я не хочу тебя судить, а тем более говорить о том, что ты должен был сделать, сейчас это уже не имеет никакого значения, — покачал головой Кирилл, — Все сложилось так, как сложилось. Может быть, если бы не тот случай, я никогда не переехал бы в Питер и не добился того, чего добился, — предположил он, — А что касается прощения, у меня нет права тебя не прощать.

— Вопрос в том, прощу ли я сам себя, — заметил отец.

— Ты бы винил себя, если бы что-то случилось, но ничего же не произошло, — ответил Кирилл.

— Если твой ребенок один в подростковом возрасте сбегает из дома и начинает самостоятельно строить свою жизнь, это уже говорит о том, что что-то произошло, — парировал отец, — Мне стыдно за себя. Я лишил и себя, и маму счастья быть с тобой, делить радость побед и боль небольших поражений. Но я безумно горд, что ты мой сын. Лучший фигурист за всю историю мужского фигурного катания — мой сын! А я худший отец, который только мог тебе достаться. Я так рад, что ты приехал, и я могу сказать тебе то, что говорю, наконец-то повиниться и попросить прощения. Я много раз всё вспоминал, понимал, что был не прав, но матери об этом никогда не говорил…. мне не хотелось, чтобы она изводила себя чувством вины.

— Ну, что ж, я думаю, мы все обсудили. Вы больше не считаете меня «зазвездившейся» свиньей, а я знаю, что что-то значу и в вашей жизни, — несколько сухо подытожил Кирилл.

— Ты не просто «что-то значишь»! Ты наша гордость, любовь и боль! — заметила мама.

Кирилл просто улыбнулся и снова обнял мать. Какой же маленькой и хрупкой она сейчас ему казалось. Когда он уезжал много лет назад, мама была выше него, а сейчас доставала лишь до плеча!

— Я так рада, что они наконец-то помирились! — радостно шептала мужу Света, когда они уже все вместе сидели за столом и общались, как и положено дружной семье.

— А я-то как рад! — поддержал ее Андрей, — Правда я так и не знаю, в чем причина его «побега» в Питер, но главное, что они поняли друг друга. Я же столько лет жил рядом с родителями, они всегда мне помогали, любили, оберегали, да и сейчас, я чувствую их заботу и поддержку, а он был один. Понимаешь, совсем один! И мне всегда от этого становилось не по себе.

— Ну, теперь, надеюсь, они все наверстают, — улыбнулась Света, видя, как Кирилл ухаживал за мамой.

— Хотелось бы верить, — протянул в ответ Андрей.

На даче все остались с ночевкой. Андрей и Света быстро уединились в своей спальне. Юрий Анатольевич и Алла Павловна тоже прилегли у себя, а Катя и Кирилл болтали в гостиной, но чуть за полночь и Катя отправилась спать, и только Кирилл остался сидеть у горящего камина.

— Не спится? — раздался за спиной голос матери.

— Как-то нет. Вообще плохо сплю в последнее время, — честно признался Кирилл.

— Почему? Господи, я ничего о тебе не знаю! — с досадой покачала головой мама, опершись на дверной косяк — Не знаю твой любимый фильм, не знаю, что ты ешь на завтрак, не знаю, о чем ты мечтаешь…

— Если бы ты знала, о чем я сейчас мечтаю, тебя бы это не порадовало, — усмехнулся Кирилл.

— Как ты сейчас вообще живешь? С кем?

— Один…

— Неужели ты и, правда, убежденный холостяк, как пишут эти желтые газетенки? Знаешь, я так мечтаю, чтобы ты подарил нам внуков, — честно призналась мама, — У таких талантливых людей обязательно должны быть дети.

— И я хочу ребенка.

— Так женись и будете рожать малышей. Неужели в таких больших городах, как Санкт-Петербург и Москва нет подходящей партии?

— Если бы все было так просто, — пожал плечами Кирилл и закусил нижнюю губу, — Вообще-то, я женат, — добавил он.

— Женат? А почему же ты не взял с собой жену? — удивилась мама.

— Ну, как тебе сказать? Я женат, документально, а фактически… Она ушла от меня полгода назад. Я это заслужил. Нельзя прощать то, что делал я.

— Сынок, любя, можно простить все. Сколько раз мы сходились и расходились с твоим отцом?! Я же просто была больна им! О чем сейчас жалею… Если бы я так его не любила, я была бы рядом с тобой, когда ты в этом нуждался.

— Лена тоже была мной больна, но я ее, кажется, вылечил, — с ухмылкой заметил Кирилл, — Мам, я не знаю, как ее вернуть. Но я точно знаю, что я не стану жить ни с одной женщиной кроме нее!

— Ну, может быть, она передумает? — предположила мама.

— Лена не меняет своих решений. Иногда хочется просто схватить ее, притащить домой и запереть там, но вряд ли это сделает меня счастливым… Она тоже фигуристка, только парница. Она могла бы многого добиться, если бы я не заставил ее бросить спорт. Она стала для меня всем. Она стала той семьей, которой никогда не было! Я боялся отпускать ее от себя даже на шаг! И так бездарно все испортил!

— А мне кажется, вы будете вместе, — почему-то с полной уверенностью заметила мама, — Так чувствует мое материнское сердце. Да, меня не было рядом, но сердце меня никогда не обманывало. Я всегда чувствовала тебя. Во время последнего Чемпионата у меня чуть сердце не остановилось! А когда я узнала, что у тебя такие проблемы с коленом, я же из церкви не выходила. Как оно кстати?

— Ничего. Пару месяцев назад снова жидкость откачали, но я думаю, больше проблем не будет, — улыбнулся Кирилл, не желая беспокоить маму.

— Дай бог. А когда стало известно про то, что Стокер подкупил члена жюри, я просто спать не могла. Я не могла поверить в то, что ты мой сын, мне казалось, я не достойна такого сына!

— Мама…

— Это правда. И я как никто желаю тебе счастья. Я верю в бога, я верю в то, что он даст тебе счастье. Я стану за вас с Леной молиться, и все у вас наладится! — обещала мама, свято веря в то, что и правда все образуется.

— Мама, — улыбнулся Кирилл, — Спасибо тебе, — добавил он и обнял мать.

Впервые в жизни Штоколов понял, что не смотря ни на что, он оставался для нее родным сыном, за которого она переживала, молилась, не спала ночами… И ему всегда казалось, что он чувствует какую-то незримую поддержку, только не мог понять откуда…

Наконец-то железобетонная стена, что крепла год от года, рухнула, и Штоколов точно знал, что у него есть мать и отец, которые любят, ценят и даже гордятся им!

— Я так благодарен тебе, что ты пригласил меня. Если бы не ты, мы никогда не нашли бы общий язык, — перед отлетом в Питер, признавался Кирилл брату.

— Не за что! Мне самому на душе спокойнее стало, — искренне отвечал Андрей.

— Летом обязательно жду вас у себя! — уже не первый раз повторял приглашение Кирилл.

— Приедем. Катя-то точно! Ну и мама с отцом, а мы со Светой, скорее всего осенью…

— В любое время года! Вообще переезжали бы в Питер. Буду всех вас ждать, — еще раз заметил Кирилл, — Ну, все, а то самолет без меня улетит, — попрощался Штоколов и пошел на посадку.

Он возвращался в Петербург с легким сердцем, ощущая себя более гармоничным и счастливым…