Глава 6

Перед следующей сменой я просыпаюсь с твердым намерением начать новую жизнь. Поменять себя, и всё такое.

Впрочем, моего энтузиазма хватает только на миску овсянки и зарядку. Дальше он кончается.

Телефон лежит на прикроватной тумбочке. Я специально так положила, будто если не видеть уведомлений, то их и не будет. Прекрасная стратегия, как мне кажется. Боитесь, что вам придут плохие анализы? Так просто не открывайте их, и они будут хорошими!

После зарядки все-таки приходится ознакомиться с реальностью.

От Романа четыре длинных сообщения, целые полотна текста. Ему бы книги писать. Общий посыл выглядит так: «Давай поговорим, прекрати изображать независимую женщину».

От Дениса сообщений нет. К счастью. А то еще одного общительного вруна я бы не выдержала.

Наспех позавтракав, я пытаюсь привести себя в состояние работоспособности. Получается с натяжкой. Ну и ладно, сойдет. Кого испугают мои синяки под глазами?

Смена начинается бодро.

Сначала бабушка с жалобами на предобморочное состояние. Приехав, мы едва застаем «умирающую» дома — она уже собиралась упорхнуть за хлебом, ибо «устала вас, нелюдей, ждать».

Потом мужчина, который отбил себе молотком палец, потому что хотел доказать жене, что полку можно повесить без мастера. Полку, судя по его рассказу, так и не повесили. А вот палец в плачевном состоянии.

Потом беременная девушка с температурой, которая не знает, как её сбить без лекарств. Правда, меня куда больше смущает её заплывшее красное лицо. Как будто бедняжку покусал рой пчел.

— Вообще-то я вас не только из-за температуры вызвала. Я прочитала на форуме, что нужно заварить листья подорожника, — объясняет девушка. — Всё сделала по рецепту, но температура держится… а еще я немного опухла.

«Немного опухшая» девушка выглядит чудовищно. Мы увозим ее в больницу с острой аллергической реакцией, а она пытается слиться с лечения и уверяет, что просто собрала подорожники недалеко от трассы.

Между вызовами телефон вибрирует.

О, а вот и Денис. Только он не пишет тягостных посланий и не названивает. Он заходит с козырей:

“Миша спрашивает, можно ли отправлять медведя в космос? Тот совсем здоров”

Вот это нечестно. Использовать пятилетнего ребенка как артиллерию по моим внутренним укреплениям — запрещенный прием.

Я печатаю: «Если у медведя нет температуры, то…»

Не закончив сообщение, стираю его и печатаю новое: «Не пиши мне. Я на смене».

Стираю тоже.

В итоге вообще ничего не отвечаю. Я не обязана разбираться с чужими медведями-космонавтами.

В общем, долгий рабочий день пролетает на удивление быстро, и я хоть выматываюсь, но не так, как обычно. Короче говоря, даже есть силы дойти домой, а не доползти. Мы возвращаемся на базу, заканчиваем отчетность.

И стоит мне выйти на улицу, я замечаю Рому. Он стоит невдалеке от базы с небольшим стаканчиком кофе. Вроде как и не мнется у двери, но зорко всматривается, дожидаясь меня.

Наконец, замечает. Бодренько шагает в мою сторону. Вот у кого точно не было тяжелой смены. Даже завидую немножечко.

— Марин, — он протягивает стаканчик, но я демонстративно скрещиваю руки на груди. — Давай поговорим без истерик.

— Ром, ты считаешь, что фраза «без истерик» увеличивает твои шансы на разговор?

Он устало выдыхает.

— Слушай, ну я ведь дождался тебя. Кофе вон купил, американо, как ты любишь. Зачем ты так? Я переживаю.

Угу, какой молодец. Сделал всё правильно, купил нужный напиток, а я всё еще не падаю в его объятия.

— Нет, Ром. Ты не переживаешь. Ты бесишься, что я могу жить без тебя.

Я обхожу его быстрым шагом.

Он что-то говорит вслед. Кажется, про мою неблагодарность, комплексы и то, что я «сама лишаю себя счастья». Я не оборачиваюсь. Нет никакого желания вновь погружаться в общение с человеком, который за столько времени не запомнил, что я терпеть не могу американо.

Далеко отойти я не успеваю. Потому что замечаю черную машину. Конечно, сама по себе машина меня мало волнует, но за рулем абсолютно точно сидит Денис.

Да вы что, сюда всей толпой прийти решили?

Стыдоба-то какая. Хорошо, что Гриша с Валерой еще сидят на базе и не видят моего позора. А то ржали бы следующий месяц так точно.

Денис выходит из автомобиля без улыбки. Волосы сильно взъерошены, вид понурый. Я раздражена сверх меры тем, что мне симпатичен он даже сейчас.

— Марин… привет. Могу я занять пять минут твоего времени?

Уныло кивнув, я отхожу с ним к машине. Не сажусь внутрь, конечно. Просто встаю рядом, скрестив руки на груди, чтобы не было видно, как они дрожат от усталости и нервов.

— Говори.

Денис предельно собран. Нет ни грамма растерянности, он не мнется, не волнуется. Видно, что этот разговор продуман до мелочей. И я не знаю, хорошо это или плохо? Потому что отрепетированная речь даже хуже импровизации. Больше шансов замаскировать в ней ложь.

— Спасибо. Я караулил тебя последние три часа. Еще перед этим долго искал номер вашей подстанции, чтобы приехать по нужному адресу, — мужчина хмыкает. — В общем, как я вчера и сказал, с Алиной мы не вместе. Она ушла полгода назад. Сначала к подруге, потом я узнал, что там был мужчина. Может, он появился потом или она изменяла мне с ним — уже неважно. Мишу она за это время видела пару раз. Звонила редко. На день рождения прислала курьера с подарком, а сама не приехала. Но Алина всегда была такая. Она не семейный человек.

Из меня рвется язвительность, но я временно придавливаю ее в себе и слушаю дальше.

— Развод мы не оформили, — продолжает Денис. — Да, это моя ошибка. Я тянул. То одно, то второе. То забуду, то Миша заболеет, то на работе кто-нибудь накосячит. Да и к чему торопиться с разводом, если у меня никого нет? Но вчера я подал документы. Могу показать заявление.

— Не нужно, — качаю головой.

— Алина наиграется с сыном и уедет, он ей не нужен, — говорит Денис глуше. — Но теперь она знает, что у меня кто-то появился — и действует назло. Поэтому вчера хамила тебе и называла меня «дорогим».

— Вообще-то «милым». Но мне больше другое интересно: у тебя кто-то появился? — не удерживаюсь от ехидства.

— Да. Ты.

Я неприятно усмехаюсь.

— Тогда она может спать спокойно с тобой или без тебя. Я просто заехала за рисунком.

— Ты заехала не просто так, и я был рад, что ты приедешь, — чеканит он, и каждое слово бьет по мне. — Я надеялся на встречу. А ты могла бы отказаться. Ибо на кой тебе детский рисунок? Но ты согласилась, и это много значит.

— Угу, согласилась, думая, что еду к отцу-одиночке и его прекрасному сыну. Ты должен был сказать, что вы не разведены.

— Должен был. Но я не думал, что Алина появится.

— Видишь, как она вовремя вспомнила про семью. Денис, послушай. Ты мне очень нравился в школе. Безумно, — признание дается тяжело, но я решаю, что глупо его таить в себе и дальше. — Да и сейчас нравишься. Но я не собираюсь вариться в чужой семейной каше. У меня своих проблем хватает.

— Я не прошу тебя вариться в каше. Я прошу дать мне шанс.

Мы молчим, но я не злюсь. Не то чтоб его слова меня переубедили, но он ведь приехал сюда, ждал меня…

«Рома тоже тебя ждал, — подсказывает рациональная моя часть. — Их ожидание еще ничего не значит».

Тоже верно. Но Денис пришел без американо, а это уже плюс ему в копилку.

— Давай я хотя бы подвезу тебя домой? — вздыхает он.

Помешкав, я соглашаюсь. Что мне терять.

— Договорились. А где Миша?

— С няней.

Усевшись на пассажирское сиденье и вытянув ноги, я только собираюсь расслабиться. Прикрываю веки, мечтая о том, как завалюсь в кровать. И тут Денис произносит:

— Я хотел пригласить тебя на свидание еще в школе. Но ты мне казалась такой правильной. Ну, зачем тебе раздолбай вроде меня?

«Как жаль, что не пригласил. Всё могло бы сложиться иначе», — мелькает в голове.

— Ты была такая веселая, светлая. В свитере своем забавном. В таком свитере должны ходить только хорошие люди. Я точно знал, что твоя жизнь сложится правильно. Так и случилось. Я очень рад, что увидел тебя сейчас.

— Я тоже была рада тебя увидеть, — отвечаю честно, с закрытыми глазами. — Ты, конечно, не стал президентом мира, но многого добился. И это классно. А еще классно, что у тебя такой замечательный сын. И очень жаль, что в школе мне казалось, будто ты меня не замечаешь. Может, сложись всё иначе, у нас бы был шанс… но теперь уже точно нет…

Мне кажется, что на этой ноте мы и попрощаемся. Он довезет меня до дома, мы улыбнемся друг другу — и разбежимся навсегда. Но Денис как-то подозрительно не трогается с места.

Я чувствую его горьковатый парфюм. Нечто ненавязчивое, мужское. Вкусное, если честно.

— Я сейчас поцелую тебя, — говорит он хрипло. — Если ты скажешь «нет», я не буду настаивать.

У меня перехватывает дыхание. Глаза распахиваются.

Чего?!

Нет, ну спасибо, что предупредил. Вежливый какой. Осталось только отказаться.

— Марина? — спрашивает Денис.

Я должна ответить «нет». По всем законам и правилам. Во имя здравого смысла и собственного спокойствия. Но с языка срывается другое:

— Целуй уже.

В следующий миг его губы накрывают мои, и меня захлестывает ураганом эмоций. По коже пробегает дрожь. Тело размякает. Я отвечаю жадно и совершенно без стеснения.

За все школьные часы, когда я втайне мечтала о Денисе Воронове. За все наши случайные взгляды друг на друга, такие редкие, что по пальцам можно пересчитать. За то, что он, оказывается, интересовался мною — но посчитал слишком хорошей.

Какой кошмар. Тот свитер с оленем всё же сыграл злую шутку, потому что лучший парень школы из-за него не предложил мне свидания… и не позвал на выпускной…

Он пододвигается ко мне, его ладонь ложится на мою талию, вторая — на затылок, пальцы путаются в волосах, и всё вокруг становится незначительным. Мелким и глупым по сравнению с этими ощущениями.

Поцелуй получается горячим. Денис прижимает меня, но не давит, только держит так крепко, что захватывает дух. Я хватаюсь за его куртку, потому что иначе точно сползу вниз по сиденью, и это будет самый нелепый финал романтической сцены.

Его губы уверенные, настойчивые. Мне жутко нравится, как он касается меня. Честно скажу, в тех моих подростковых фантазиях всё было куда целомудреннее. А тут…

В груди не хватает места: сердце словно разрослось и лихорадочно колошматит по ребрам. Денис чуть сильнее сжимает мою талию, тоже теряя контроль над собой.

И мне хочется продолжения.

Вот прямо сейчас.

Если оценивать поцелуи, то этот — лучший, что у меня был. За всю жизнь. Это не просто: «Ну ничего, приятный мужик». А «несите огнетушитель, я вся горю». Вот настолько мне классно рядом с ним!

Денис отрывается первым. Лбом почти касается моего лба, дыхание у него тяжелое, в глазах шоколадного оттенка непроглядная тьма. В них не осталось ничего осмысленного.

— Так что насчет второго шанса? — хмыкает он, но я не успеваю ответить.

Потому что его телефон начинает звонить.

Денис отвечает моментально:

— Да, Валерия Дмитриевна?

Он слушает чью-то сбивчивую речь. Слов я разобрать не могу, но нутром чую: что-то случилось. Потому что Денис сначала просто хмурится, а затем бледнеет.

Ох…

— В каком смысле, забрала? — Голос его звенит от волнения. — Куда?

Няня что-то отвечает. Пальцы Дениса сильнее сжимают телефон.

— Когда?

Я больше не чувствую смущения или радости. Только холод, который расползается под ребрами. Сердце стучит тревожно.

Денис сбрасывает вызов и долго изучает телефон сердитым взглядом.

— Алина забрала Мишу, — произносит он негромко. — Сказала, что погуляет с ним часик. И перестала отвечать на звонки.