Глава 13. Адский кондор

   Ева ехала позади Макса на его коне. Обхватив парня руками за талию, она устало прижалась щекой к его спине. Красные холмы остались позади, а вместе с ними Рамсес и Тенебра.

   − Я забыл тебя похвалить, − впервые с тех пор, как они покинули владения фараона, Алекс заговорил с ней. – Ты ловко обвела Рамсеса вокруг пальца. Тебе повезло с учителем, − намекнул он на Макса.

   Ева вздохнула и повернула голову в другую сторону, не желая видеть ухмыляющегося Алекса. Но это не мешало ей слышать его.

 − Не желаешь открыть четвертую печать? – ответа не последовало, и Алекс неестественно удивился: − что такое? Ты, кажется, чем-то расстроена.

  − Отвали, − сквозь зубы процедил Макс.

 Алекс направил коня вперед, а Ева снова поменяла позу, чтобы удобнее было наблюдать за всадником по имени Смерть. Прикрыв глаза, она сделала вид, что задремала, а сама через полуопущенные ресницы следила за ним. Не одну сотню раз она пожалела, что отдала его куртку в обмен на ключ. Заслужить его прощение будет непросто. Вдобавок она потеряла лошадь, и винить в этом могла только себя. Да, ей удалось избежать насилия. Она вправе гордиться собой. Отчего же так паршиво на душе? Сначала Вика, потом Тенебра. Кто следующий?

  К концу дня на горизонте показалась крепостная стена. Ева оживилась, рассчитывая на вкусный ужин и чистую постель. Но по мере приближения к городу перспективы становились все мрачнее.

  Главные ворота были сорваны с петель. Стены и крыши домов зияли дырами. Если когда-то город и славился своей архитектурой, оживленными улицами, цветущими садами, то все это кануло в прошлое. Нынче он напоминал каменный склеп − гигантский надгробный памятник бывшим жителям.

  Всадники въехали на мостовую с вывороченными каменными глыбами. Стук лошадиных копыт эхом прокатился по мертвому городу. В дырах на местах бывших окон сгустилась чернота. Казалось, она того и гляди выльется на улицу и подобно грязной воде накроет путников.

 − Какое жуткое место, − прошептала Ева.

− Отчего же? − откликнулся Алекс. − В руинах есть свой шарм. Здесь, как нигде, чувствуется время.

  Ева пропустила реплику мимо ушей. Меньше всего она хотела бессмысленной перепалкой распалить гнев Алекса.

 − Устроим привал здесь, − заявил Алекс.

 − Обязательно ночевать в городе? – не сдержалась Ева.

 − Здесь есть стены и крыша. Если повезет, отыщутся кровати. И, может быть, − Алекс покосился на Виталика, − что-нибудь съестное.

 − Мы остаемся, − отозвался толстяк.

   Ева проиграла: Макс не осмелится перечить старшему брату, а ее мнение никого не волнует.

  Они добрались до площади, в центре которой возвышался фонтан. Представив, как некогда брызги прохладной воды взмывали в синее небо, Ева поняла, что соскучилась по солнечному свету. В мире, где царила вечная ночь, она ощущала себя кротом.

  На площадь выходили фасады нескольких домов. Алекс спешился и сказал:

 − Выбирайте, где будете ночевать, - и свернул к приглянувшейся ему двери.

 Ева спрыгнула на землю и поежилась. Ветер, гуляющий в переулках, пробирал до костей.

Макс взял ее за руку и повел к дому. Внутри было пусто. Время уничтожило мебель. В потолке обнаружилась дыра, сквозь которую виднелось темное небо. Макс привязал поводья Пестиса у окна и спросил:

 − Останемся?

  Ева кивнула. Искать что-то лучше не имело смысла. Другие дома выглядели столь же удручающе. Она выглянула в оконный проем и увидела Алекса в доме напротив. Виталик выбрал себе жилье справа от них.

  Макс расстелил спальники и достал еду. Ева села, скрестив ноги, и с аппетитом жевала кусок буженины с черствым хлебом, запивая бутерброд водой.

 − Как думаешь, Вика вернется? – поинтересовалась она, утолив голод.

 − Она сильная и смелая.

 − И безрассудная, − добавила Ева.

− И это тоже, − согласился Макс. – Почему ты за нее переживаешь? Я думал, вы не ладите.

 − Так и было. Но в последнее время между нами многое изменилось. И потом я никому из вас не желаю смерти.

 − Ты сама доброта, − Макс придвинулся к Еве и обнял ее за талию. Его рука скользнула под кофту. От прикосновения прохладной ладони Ева сжалась. – В чем дело?

 − Вдруг кто-нибудь войдет?

− Кому мы нужны? Виталик не прервет ужин, даже если на нас упадет метеорит.

 − Как насчет Алекса?

− Он не сует нос в чужие дела, − ответил Макс, но руку убрал. – Что между вами происходит?

   Ева, как умела, изобразила удивление: распахнула глаза и подняла брови. По крайней мере, она надеялась, что ее реакция больше похожа на удивление, чем на испуг.

 − О чем ты? – голос почти не дрожал, когда она заговорила.

 − Между вами чувствуется напряжение.

 − Все дело в куртке, − сориентировалась Ева. – Алекс сердится, что я ее отдала.

− Джинсовка важна для него. Самаэль подарил ее Алексу на шестнадцатилетие. Как раз в тот год Алекс доказал свое право называться всадником по имени Смерть. Куртка единственная вещь, которую Самаэль ему когда-либо дарил. Про другие дни рождения он, как правило, не вспоминал.

  − Странный подарок, − выдавила из себя Ева. Можно ли сильнее, чем она, раскаиваться в содеянном? Не бойся она заблудиться в красной пустыни, давно бы отправилась на поиски Рамсеса, чтобы отобрать у него джинсовку.

   − Не думаю, что Самаэль заморачивался на этот счет. Скорее всего, подарил первое, что подвернулось под руку. Отцы нас не баловали, − потянувшись, Макс лег на спину и подложил руки под голову.

  Ева не спрашивала у Макса, общается ли он с Вельзевулом. Сейчас было самое время обсудить этот вопрос.

  − Нас воспитывали наставники, − пояснил Макс. – Курфюрстам было не до того. Мы почти незнакомы со своими отцами. Так виделись пару раз издалека.

 − Вы росли, как сироты.

 − Нам некогда было думать об этом. Когда борешься за жизнь, отношения с родителями отходят на второй план, как и все прочее.

 − Ты не рассказывал мне о своем детстве, − намекнула Ева.

 − И вряд ли когда-нибудь расскажу.

  Бирюзовые глаза Макса неприязненно сверкнули. Ева отпрянула, заметив, сколько в них горечи и злобы. Макс опомнился и улыбнулся ей, смягчая заострившиеся черты.

 − Я люблю тебя. Хочу, чтобы ты это знала, − произнес он.

  Ева смутилась. Что на это ответить? Видя ее замешательство, Макс приподнялся на локте:

 − Но мои чувства ничто по сравнению с твоим счастьем.

 − Спасибо, − еле слышно выдохнула она.

   Благодаря Макса, прежде всего за понимание, она поцеловала его. Вдвоем они повалились на спальник. Прикосновения из нежных сделались страстными, их охватило желание. Потом они любили друг друга. Но даже в объятиях Макса Ева мыслями то и дело возвращалась к Алексу.

    После она лежала, разглядывая небо через дыру в потолке. Макс спал под боком, но к ней сон не шел. Ночные шорохи не давали покоя. Мертвый с виду город выказывал признаки жизни. Кто-то скребся в углу, за окном слышалось постукивание. Над домом пролетела огромная птица - кончик ее крыла мелькнул в потолочной бреши. Птица устроилась на крыше. Когти царапали перекрытия, куски кровли падали на мостовую.

   Ева встала. Макс пробормотал ее имя, но тут же перевернулся на другой бок и снова заснул. Она натянула джинсы. Поискала кофту, но та была под рукой Макса. Тогда она надела его футболку и на цыпочках прокралась к двери, висевшей на одной петле. Ева нагнулась и нырнула в отверстие между дверью и стеной.

    На улице она попыталась разглядеть птицу. Не считая адских псов, она не сталкивалась с местной живностью. Она отошла от дома, встала на носочки и заглянула на крышу. Но там никого не было. Ева разочаровано вздохнула.

  − Кого-то ищешь?

 Голос за спиной заставил ее подпрыгнуть. Ева обернулась, собственные волосы хлестнули по щеке. Позади, привалившись спиной к стене, стоял Алекс. Он, скрестив руки на груди, смотрел куда-то ей за спину. Ева проследила за его взглядом - по ту сторону фонтана виднелся оконный проем, а сквозь него спящий в доме Макс. Хотелось верить, что Алекс стоит здесь недавно и плохо видит в темноте.

  − Точно не тебя, − огрызнулась Ева, забыв, что планировала извиниться перед Алексом. Он обладал уникальной способностью выводить ее из себя, толком ничего не говоря и не делая.

 − Как знаешь, − Алекс пожал плечами.

 Он направился в дом, но Ева его окликнула:

 − Подожди! – и все же лучшего момента для извинений нельзя было придумать и она решилась. – Прости меня за куртку. Я знаю, как она тебе дорога.

 − Она была старой и потертой. Давно пора купить новую.

 − Но тебе ее отец подарил, − возразила Ева и пожалела об этом.

   Алекс сжал челюсти, от чего на лице заходили желваки. Злость вспыхнула с новой силой. Ева мысленно обругала себя. Алекс терпеть не мог жалости. Надо срочно что-нибудь сказать. Например, что у нее и в мыслях не было его оскорбить или задеть. Оправдаться ей помешал неестественный свист ветра.

   Ева запрокинула голову. Когти пронеслись в паре сантиметров от лица. Крылья ударили по воздуху, подняв столб каменной пыли. Ева закашлялась. Сквозь навернувшиеся слезы она видела, как гигантская птица зашла на второй круг. Лапы с узловатыми пальцами нацелились на Еву. Происходящее напоминало охоту ястреба на мышь-полевку.

   В последний момент сильная рука дернула Еву в сторону, помешав  птице схватить ее. Алекс увлек Еву за собой в переулок. Птица бросилась в погоню. Хлопанье крыльев преследовало их по пятам.

    Алекс свернул в первую попавшуюся на пути дверь. Испуганная и запыхавшаяся Ева воспользовалась остановкой, чтобы перевести дыхание.

 − Что… что это? – спросила она, заикаясь.

 − Адский кондор. Питается душами. В аду все питаются душами, − отвечая, Алекс обыскивал пол на предмет оружия. В итоге он выбрал увесистый камень размером и формой напоминающий мяч для регби. Взвесив его в руке, он довольно хмыкнул.

 − Но мы живые!

 − Это ненадолго, если не избавимся от кондора.

  Птица атаковала крышу. Посыпались кирпичи и черепица. За считанные секунды кондор проделал в потолке приличную дыры, просунул в нее лысую голову и попытался подцепить Еву клювом.

   Спасаясь от кондора, они выскочили на улицу. Размахнувшись, Алекс запустил камень птице в живот. Удар пришелся точно в цель, и отвлек кондора, дав им время спрятаться в соседнем доме. Птица не заметила, где именно.

   Снаружи донесся свист. Алекс приложил палец к губам, призывая к тишине, и подкрался к окну. Судя по нахмуренным бровям, увиденное его озадачило. Любопытство толкнуло Еву выглянуть наружу.

   По мостовой шагал мужчина. Подол его расшитого золотом кафтана волочился по земле. Незнакомец смотрел в небо и тихо насвистывал. На противоположной крыше, перебирая когтями по водосточной трубе, сидел кондор. Звуки, издаваемые мужчиной, служили ему сигналом.

    Мужчина повернулся, и Алекс присел, увлекая за собой Еву. Привалившись спиной к каменной кладке, они вслушивались в удаляющиеся шаги. Незнакомец направлялся к площади, где спали Макс и Виталик.

 − Надо вернуться, − Ева рванулась к двери, но Алекс ее удержал.

 − Нам в противоположную сторону.

  В планы Алекса не входило спасать сводных братьев - от возмущения у Евы перехватило дыхание.

 − Не смотри на меня так, − сказал он. – Вернуться на площадь равносильно самоубийству.

 − Ты так печешься о себе? – поинтересовалась она.

  Алекс приоткрыл дверь и проверил нет ли поблизости опасности, а после схватил Еву и поволок за собой, пояснив по пути:

 − Я выполняю приказ. Предводительница должна выжить любой ценой.

 − Даже если ради меня придется пожертвовать Максом и Виталиком?

 − Именно так, − на ходу кивнул Алекс.

 − Собой ты, конечно, рисковать не станешь.

 − Пока в этом нет необходимости.

  Ева шла за Алексом, хотя все ее помыслы были сосредоточены на площади. До сих пор не единый звук не нарушил ночную тишину. Она приняла это за хороший знак. Едва ли парни сдадутся без боя.

  Между тем, Алекс увлекал ее все дальше от незнакомца и птицы к центру города. Тесные улицы превратились в проспекты, начались кварталы богачей.

   Преграждая путь, впереди лежала толстая как ствол векового дуба колонна. Прямо за ней были ворота. Дороги в этом месте сходились в одну точку. Отсюда можно было попасть в любую часть города. Когда-то это место было поистине величественным. Люди, наверное, стекались сюда со всех концов света.

  Алекс заинтересовался воротами. Он подсадил Еву, а затем сам перебрался через колонну. За воротами начиналась площадь с главным зданием по центру и мелкими строениями по бокам. Кое-где на фасадах сохранились узоры. Среди них была и позолота; и каменные барельефы, стертые до такой степени, что невозможно было разобрать изображение; и статуи, обезображенные временем.

   Алекс остановился над валуном. Присмотревшись, Ева признала в нем голову статуи. Нос и уши отвалились, точно хозяин головы был болен сифилисом. Зато курчавая борода и глаза с расчетливым прищуром отлично сохранились, выдавая сходство изваяния с встреченным в городе мужчиной.

 − Зависть, − Алекс пнул голову, − мерзкий грешок.

 − О чем ты? – переспросила Ева.

 − Мы в царстве Ирода. Того самого, по чьему приказу убили сотни младенцев.

− Зачем он совершил это зверство? – Ева с отвращением проследила за головой.

 − Он надеялся избавиться от новорожденного Иисуса.

   Ирод не пощадил детей. Чего им ожидать от встречи с ним? Страх за благополучие Макса заставил Еву действовать. Алекс ни за что ее не отпустит, но его можно уговорить. Ева нашла единственный довод, способный заставить его повернуть назад.

 − Книга Судного дня у Макса. Нам придется вернуться за ней.