Глава 8. Бер и Бирши

    После пережитого ужаса ноги отказывались слушаться, и Ева чуть не свалилась обратно на землю, но крепкие руки подхватили ее, и она, снова взмыв в воздух, очутилась верхом на лошади. Она узнала Летума − коня Алекса − по бледно-зеленому окрасу. Алекс одной рукой крепко держал Еву за талию, а другой, сжимающей кинжал, отбивался от существ.

   Мелькание разящего лезвия, грива Летума, встающего на дыбы, отрубленные конечности существ - все смешалось. В лицо брызнула струя черной крови. Ева вытерла щеку о плечо, боясь даже на секунду отпустить поводья.

    Вернулся Виталик в сопровождении поредевшей своры. Толстяк ловко орудовал подобранным где-то бревном, а его лошадь проявила себя отличным бойцом: извернувшись, она схватила зубами пса за спину и перекусила ему позвоночник. От визга и скулежа у Евы заломило виски.

   Без поддержки псов, существа отступили. Всадники провожали их улюлюканьем. Опасность миновала, и Ева обмякла, держась на коне лишь благодаря Алексу. Его рука больно врезалась ей под ребра, мешая вдохнуть полной грудью.

  − Отпусти, − полузадушено попросила она.

   Алекс накренился и поставил Еву на землю. Чтобы не упасть, она схватилась за его ногу.

   Рядом спешилась Виктория. Она разрумянилась, черные волосы растрепались по плечам, глаза сияли. Схватка не отобрала у Войны энергию, а наоборот подзарядила.

    Ева, наконец, оторвалась от Летума и его наездника. Идти приходилось, глядя под ноги, так как земля вокруг была усыпана оторванными частями тел и трупами. Лошади обрадовались возможности перекусить и флегматично пережевывали останки врагов.

   Прискакал Макс, ведя под узды Тенебру.

     − Еле поймал эту ненормальную, − он спрыгнул с лошади и кинулся к Еве. – Ты цела?

 − Кто это были? − спросила Ева, переступая через очередное тело.

 − Каратели, − ответил Алекс.

− Демоны? – в Еве смещалось изумление и негодование. – С какой стати демонам нападать на нас? Разве мы не одни цели преследуем?

  − Низшие, − Макс презрительно скривился. – Чего ты от них хочешь? Им нет дела до замысла Красного Дракона. Они и о книге не слышали. Их скудный мозг не в силах постичь такие вещи.

 Алекс отпустил Летума к другим лошадям и повернулся к брату:

 −  Они делают свою работу. Прочее их не волнует.

   Так вот о чем предупреждал Самаэль! Ева оценила всю важность его напутствия. Он говорил, что их на каждом шагу будет подстерегать опасность. Но она представить не могла, что ее источником будут сами демоны.

 − С ними нельзя договориться? – поинтересовалась Ева.

 − Они не умеют говорить, − откликнулась Вика.

 − Не переживай, − Макс обнял Еву за плечи, − впредь мы постараемся избегать встречи с ними.

    Он наклонился поцеловать Еву, но она отвернулась, стесняясь целоваться на глазах у других, точно их связь была чем-то порочным. Хуже всего то, что в числе зрителей был Алекс.

   Макс не упорствовал и, оставив ее в покое, пошел собирать разбредающихся лошадей, а Ева, уличив минутку, когда Алекс отдалился от всадников, направилась к нему.

 − Спасибо, − поблагодарила она.

 − За что? – он нахмурился.

 − Ты мне жизнь спас. Не знаю, что делал со мной каратель, но приятного в этом было мало.

 − Он поглощал твою душу, − просветил Алекс.

 − В любом случае спасибо. Ты появился как раз вовремя. Я твоя должница, − Ева улыбнулась.

  Алекс оторвался от своего занятия – он чистил песком лезвие кинжала от липкой крови демонов – и с ухмылкой посмотрел на нее.

 − Ты – предводительница. Твоя смерть означает крах всего.

  Ева сделала вид, что сказанное ее не задело. Какая ей, в конце концов, разница рисковал он ради нее или из других соображений?

   Позади Алекса послышалась возня, и он, вскочив на ноги, повернулся на сто восемьдесят градусов, загораживая собой Еву. Она выглянула из-за его плеча. Среди груды тел лежал еще живой пес. Он слабо перебирал лапами, пуская кровавые слюни.

   Алекс приблизился к умирающему животному, задумчиво разглядывая чистое лезвие кинжала. Вместо того чтобы одним взмахом оборвать страдания несчастного, он наступил псу на горло и наблюдал, как тот бьется в агонии. Алекс усилил нажим, раздался противный хруст – сломались шейные позвонки, и пес, наконец,  затих.

   − Ты живодер, −  заявила Ева. Она бы предпочла не видеть этой сцены.

 Алекс оглянулся на нее:

 − Все еще признательна мне за спасение?

 − Уже не так сильно.

   Она отвернулась и зашагала прочь. Подальше от наглеца и садиста. Если в момент их знакомства Ева думала, что Алекс всего-навсего избалованный ребенок, то со временем она поняла всю глубину его порочности. Мир создал его жестким, своенравным, беспринципным. Ему убить, что пальцами щелкнуть. Был человек, и нет его. Каждый раз, когда она умудрялась забыть об этом, он терпеливо напоминал, совершая очередной зверский поступок. Что ему стоило пронзить сердце пса кинжалом? Так нет же! Его бы снова пришлось чистить.

   Сытая Тенебра гуляла неподалеку. Она, как и другие, была готова пуститься в путь. Ева попробовала взгромоздиться на лошадь без посторонней помощи. Закусив от усердия нижнюю губу, она кое-как справилась с непосильной задачей и в итоге гордо выпрямилась на спине у Тенебры. Следом всадники оседлали своих лошадей, грациозно вскочив им на спины. Даже тучный Виталик легко вспорхнул на лошадь, точно весил не более пятидесяти кило.

  Алекс достал из дорожной сумки начерченную от руки карту. Расправив ее, он водил по ней пальцем.

 − Что это у него? – Ева подъехала к Максу.

 − Самаэль дал ему карту с маршрутом.

 − Почему Алекс нам ее не показал?

 − Зачем? Он прекрасно ориентируется на местности.

  Ева возмущено хмыкнула и, повысив голос, сказала:

 − Насколько помню предводительница здесь я.

 Алекс отреагировал моментально: оторвался от карты и насмешливо переспросил:

  − Да неужели? Что ж прошу, − он протянул Еве карту и жестом предложил выехать вперед. – Только когда на тебя набросятся разъяренные души, будь добра, ни кричи слишком громко. У меня от женского визга болит голова.

 − А здесь и такие бывают? – Ева с опаской оглянулась.

 − Здесь кого только не бывает. Но ведь истинной предводительнице не знаком страх. Не правда ли?

 − Ну да, − вяло откликнулась она.

  Кто-то фыркнул, с трудом сдерживая смех. Ева могла поклясться, что это была Вика.

 Забрав у Алекса карту, Ева углубилась в ее изучение, но спустя пару минут поняла: ей никогда не разобраться в крючкообразных знаках, в изломанных линиях дорог и латинских названиях. Она понятия не имела, куда ехать. Признаться в этом означало проиграть.

  Упрямо вздернув подбородок, словно она как минимум императрица, Ева произнесла:

 − Назначаю тебя штурманом.

  И отдала карту Алексу. Он лишь покачал головой. За исключением этого неодобрительного жеста, Ева была довольна тем, как она выбралась из щекотливой ситуации.

   Всадники тронулись в путь. Поле с трупами осталось позади. Чем дальше они отъезжали, тем быстрее забывался пережитый кошмар.

   Конь Виталика поравнялся с Тенеброй. Ева скосила глаза на парня и ахнула: его левое запястье было окроплено кровью. Она пропитала рукав толстовки и стекала на джинсы.

 − Ты ранен! – Ева направила Тенебру поближе к Виталику.

  Толстяк вздрогнул от ее возгласа и в упор посмотрел на Еву, явно не понимая, о чем идет речь. Тогда она указала на окровавленную руку и потребовала:

 − Дай мне посмотреть.

  Виталик насупился, но руку протянул. Отогнув рукав, Ева увидела на запястье отметины от зубов. Прошло не менее часа с тех пор, как они покинули место схватки, а кровотечение  до сих пор не остановилось. Дурной знак. Что если зубы пса занесли инфекцию?

 − Надо обработать рану, − заявила она.

 − Не надо, − Виталик отдернул руку. – Само заживет.

 − А если нет? Хочешь лишиться руки?

 − Мне бы покушать, − сменил тему Виталик.

   Ева опешила от его безразличия к собственному здоровью и взяла спасение парня под свой контроль. Она объехала всадников в поисках аптечки. Но, как выяснилось, отправляясь в опасное путешествие, никто не додумался взять с собой даже бинты. О зеленке с перекисью водорода и заикаться было нечего.

 − Но Виталик истекает кровью, − воззвала Ева к Вике.

− Боевые раны и шрамы украшают мужчину, − та была глуха к страданиям сводного брата.

     Ева отыскала среди сменного белья футболку, подходящую для перевязки. Оторвав от нее два лоскута, она вновь поравнялась с Виталиком. Она вылила содержимое литровой бутылки воды на запястье парня, но сомневалась, что это поможет. Сюда бы водку. Она бы обеззаразила рану. Накладывая повязку, Ева искренне надеялась, что рука не загноится.

  Виталик безучастно наблюдал за ее стараниями и даже не поморщился, когда она крепче, чем необходимо, затянула узел. Чувствовал ли он боль?

 − Вроде ничего, − Ева осмотрела результат своих трудов.

 − Ага, − согласился Виталик.

− Почему ты ни с кем не общаешься? – спросила она. Всадники отъехали на приличное расстояние, можно было не опасаться, что кто-то подслушает их разговор.

 − Чего ради?

− Не знаю. Например, чтобы не было скучно. Для людей важно поддерживать отношения с себе подобными.

 − А я не человек.

 − Лишь наполовину, − возразила Ева.

 − Я всадник по имени Голод. Самая сладкая пища для меня - человеческие души, − как ни в чем не бывало сказал Виталик. – Для меня дружить с людьми все равно, что мышке дружить с сыром.

  − Но мы ведь не входим в число твоих гастрономических пристрастий? – Ева натянула поводья, велев Тенебре отдалиться от Голода.

 Виталик посмотрел на нее, точно прикидывал в уме съедобна она или нет.

 − Ты – нет, − наконец, ответил он.

   Ева побоялась выяснять, как обстоят дела с другими всадниками. Вместо этого она размышляла как бы поскорее свернуть разговор, чтобы Виталик не догадался о ее страхе. На выручку пришел Макс, крикнув:

 − Ева, где ты? Мы, кажется, приехали.

   Она ударила Тенебру по бокам, придав ей скорости, и быстро нагнала Макса, Вику и Алекса, стоящих у края пологого спуска. На равнине перед ними высилось куполообразное здание похожее на цирковой шатер. С той лишь разницей, что купол был не тканным, а золотым. Все, начиная от стен до мельчайших деталей декора, было из драгоценного металла.

  − Вот это да! – протянул Макс. – Да здесь можно обогатиться на целую вечность вперед.

 − Я думала, грешники живут скромнее, − заметила Ева. Благополучие душ, чьи злодеяния были столь высоки, что на них возложили тяжкое бремя стеречь печати, вызывало сомнения в адской справедливости.

  − С чего ты взяла, что золото принесло им счастье? – поинтересовался Алекс.

  Вместо привычных львов вход охраняли золотые статуи тучных мужчин. Они сидели, сложив руки на коленях. На голове обоих было по венцу, сразу видно − царские особы, хранители второй печати.

    Никто не препятствовал въезду всадников в шатер и не вышел встречать. Они спешились и двинулись на шум - из-за занавеса прямо по курсу доносились смех и музыка. Так они попали в зал без конца и края, потолок которого напоминал свод католического собора. Бриллианты и сапфиры, изумруды и рубины − от обилия драгоценных камней разбегались глаза. Золота было так много, что, казалось, они угодили на солнце. Длинные столы с яствами, разряженные в пух и прах гости, громкие разговоры и резкие жесты наполняли зал. В воздухе витали ароматы духов, сигар и вина. Мимо, играя на самодельных дудках и выкидывая коленца, пронеслись скоморохи. Бубенцы на их шапках звенели, как хрустальные колокольчики. Вокруг царила атмосфера праздника. Души или, быть может, демоны предавались разгулу. Пили и ели, плясали, играли в карты, устраивали представления. Зал вобрал в себя всевозможные развлечения, начиная от невинных танцев и заканчивая оргиями.

     Всадники двинулись вдоль заваленных едой столов. От запаха жареного мяса у Евы закружилась голова. Краем глаза она заметила, что Виталик отстал. Позабыв обо всем на свете, он уселся за стол и жадно уплетал одно блюдо за другим. Ева хотела его окликнуть, но ее отвлек факир. Она чудом увернулась от струи огня, которую он выдохнул ей в лицо. Сбитая с толку шумом и суматохой, она забыла о Виталике.

    Между тем, Алекс прокладывал всадникам путь. Макс и Вика держались поблизости. Ева тоже старалась не отставать от них, опасаясь потеряться в толпе. Они прошли мимо жонглера, подбрасывающего вверх мячи. Мимо заглатывателя шпаг, возле которого Вика притормозила, но Алекс подхватил ее под руку и увлек дальше. Комедианты в маскарадных костюмах, обнаженные танцовщицы, клоуны с разрисованными лицами, целующиеся мальчики, балерины в пышных пачках − образы мелькали так быстро, что вскоре слились в пестрый калейдоскоп, и Ева перестала различать отдельные картинки.

     На пересечение зала ушло не менее получаса. Наконец, впереди показался помост с двумя тронами и длинным столом с угощениями сплошь из золота. Запеченный поросенок – из золота, торт с розочками – из золота, щука – из золота, на что бы ни падал взгляд, все было из золота. Мужчины на тронах напоминали статуи перед входом в шатер. Они с завистью взирали на веселье в зале. Еве пришло в голову, что зал – огромная сцена, на которой разворачивается спектакль, а в роли зрителей эти двое - Бер и Бирши или точнее их души, наказанные за разгульный образ жизни.

   Всадники остановились перед помостом. Тенебра нервно всхрапнула. Ее, как и других лошадей, нервировал шум и яркие краски.

 Алекс взглядом велел Еве говорить. Все-таки Тьма живет в ней, а значит слушать цари Садома и Гоморры будут именно ее.

    Ева присела в реверансе, не зная, как еще поприветствовать царских особ, и толстяки повернули к ней головы.

  − Кто это? – спросил тот, что слева, у того, что справа.

  − Я почем знаю? – почесал в затылке правый.

  − Надо бы выяснить, − предложил левый.

   − Еще как надо, − согласился правый.

  − Так что ж не спросишь? – поинтересовался левый.

   − Так у кого? – развел руками правый.

 Они переговаривались между собой, игнорируя Еву. Она кашлянула, привлекая внимание болтунов, и представилась по всей форме:

 − Меня зовут Ева. Я всадница по имени Тьма.

 − Всадница по имени Тьма! – ахнул левый.

 − Кто бы мог подумать, − покачал головой правый.

 − Зачем она к нам пожаловала? – левый посмотрел на соседа.

 − Никак ограбить нас хочет, − сощурился правый.

 − Да что у нас взять? – удивился левый.

 − А золото? – напомнил правый.

 − Ах, золото, − ударил себя по лбу левый. – За ней надо проследить.

 − Еще как надо, − закивал правый.

 − Простите, − было не так-то просто вклиниться в диалог царей, но Ева рискнула, − мне ваше золото ни к чему.

 − Как это ей золото ни к чему? – возмутился левый.

 – Всем к чему, а ей нет, − поддержал его правый.

 − Да кто откажется от богатства? – недоумевал левый.

 − Только сумасшедший, − вторил ему правый.

  Ева глубоко вздохнула, сдерживая раздражение. Эти двое выведут из себя даже святого.

 − Похоже, это будет непросто, − сказал Алекс.

   Ева посмотрела на парня:

 − Как до них достучаться?

 Цари по-прежнему обсуждали что-то между собой, но она не слушала.

 − Вы заметили, что они прикованы к тронам? − вмешалась Вика. – Они не могут встать.

 Золотые кресла служили царям кандалами. Они были обречены вечно сидеть здесь, взирая на веселящуюся толпу. Лишенные даже таких простых удовольствий, как еда и питье. Долгие столетия они провели в обществе друг друга, а потому разучились общаться с кем-либо еще.

  − Я пришла за ключом от второй печати! − крикнула Ева.

 Цари тут же принялись обсуждать известие между собой.

 − Ключ ей наш понадобился, − проворчал левый.

 − А мы не отдадим, – предложил правый.

 − Да разве так можно, − вздохнул левый.

 − Жаль, что нельзя, − огорчился правый.

 − Пусть побудет нашим гостем, − оживился левый.

 − И в самом деле, − разрумянился правый.

 − Пусть она и ее спутники выпьют и закусят за наше здоровье, − сказал левый.

 − И отдохнут с дороги, − кивнул правый.

 − А потом мы отдадим ключ, − подвел черту левый.

 − Так и сделаем, − потер ладони правый.

 − Пусть придет завтра, − велел левый.

 − Да-да, завтра и ни минутой ранее, − покивал правый.

  Приняв решение, цари погрузились в аморфное состояние.