Глава 9. Хмельное зелье

    К всадникам, словно стайка пестрых бабочек, слетелись юные прислужницы. У Евы забрали поводья – Тенебру вместе с другими лошадьми увели - а ее саму прислужницы силком потащили прочь от помоста – хрупкие с виду девушки на поверку обладали недюжинной силой.

   В апартаментах в арабском стиле, куда привели Еву, пол устилали ковры, тут и там валялись декоративные подушки. В углу рядом с софой дымился кальян. Клубы сизого пара разлетались по комнате, переплетались и складывались в причудливые фигуры. Ева вдохнула дым, и на нее навалилась усталость, ноги подкосились. Прислужницы не дали ей упасти - подхватили на руки и понесли дальше.

   Сквозь полузабытье Ева чувствовала, как прислужницы раздели ее и погрузили в теплую воду. Кожу приятно пощипывало, разгоряченное тело обмякло. Девушки запели. Их чистые голоса навевали дрему. Ева откинула голову на мягкий валик и прикрыла глаза.

   Очнулась она в комнате с кальяном, лежа на софе в шелковом сарафане до пят, перехваченном под грудью широким поясом. Ноги были обуты в мягкие восточные тапочки с загнутыми носами. Волосы – высушенные и расчесанные – спадали по плечам.

    Приподнявшись на локтях, Ева заметила рядом с собой Вику. Девушка спала. Ева потянулась к всаднице, но ее снова обступили прислужницы с золотыми блюдами, доверху наполненными едой. Здесь было и мясо, и рыба, и фрукты с овощами. В животе у Евы заурчало. Она жадно набросила на еду. Вика проснулась посередине трапезы и присоединилась к ней.

     Насытившись, они повалились на подушки. Двинуться было невозможно, дышалось и то с трудом. Им бы спокойно отлежаться, но прислужницы повели их в главный зал.

   Там к Еве подскочил юноша в костюме купидона: не считая набедренной повязки, на нем ничего не было. Кудри на его голове, казалось, были отлиты из золота, как и весь шатер. Юноша протянул кубок с неизвестной жидкостью. Ева покачала головой, отказываясь, но прислужницы поднесли кубок к ее губам, и пришлось пригубить напиток. На вкус он напоминал безалкогольный вишневый сок. Ничего страшного не случится, если она выпьет немного сока. Напиток обладал бодрящим эффектом. Ева ощутила себя молодым деревцом, внутри которого растекается весенний сок.

    Рассмеялась Вика. Ева взглянула на нее и тоже прыснула от смеха. Ее переполняли легкость и восторг, и она закружилась на месте. Куда только подевалась боль в вывихнутой лодыжке? Замелькали столы, маскарадные костюмы, статуи. Кто-то схватил ее за руку и потянул. Мгновение спустя Ева лихо отплясывала кадриль, хоть и не знала фигуры этого танца.

     Следом за кадрилью музыканты сыграли мазурку, потом краковяк, а после Ева уже не различала музыки. Позже она вынырнула из группы танцующих, отдышаться, и к ней снова подскочил купидон с кубком в руках. В этот раз ей не нужна была помощь прислужниц. Ева залпом осушила кубок, а затем присоединилась к фокусникам. Она доставала кроликов из шляп, метала ножи в яблоки на головах добровольцев. Пару раз Ева промахнулась, попав не в яблоко, а в добровольца, но ее неудачи вызывали у зрителей одобрительный смех. И она хохотала вместе с ними, глядя, как раненые зажимают кровоточащие порезы. В конце концов, Ева потеряла счет опорожненным кубкам. Она обезумела от веселья, но, удивительное дело, не чувствовала усталости.

    Когда купидон поднес ей, наверное, сотый по счету кубок, она заметила какие у него синие глаза, гладкая и загорелая кожа на оголенной груди, наверняка бархатистая на ощупь. При этих мыслях внизу живота растеклось приятное тепло, по телу прокатилась волна возбуждения. Ева представила, как здорово будет уединиться с купидоном, но тут же тряхнула головой, отгоняя непристойные видения.

    Взмахнув рукой, Ева выбила кубок из рук мальчишки. Жидкость, похожая на красное вино, растеклась по полу. Ева перепрыгнула лужу и побежала прочь. Воспоминание о купидоне опаляло ее изнутри. Чем сильнее она гнала от себя его образ, тем настойчивее он возвращался.

    Шмыгнув в ближайшую дверь, она попала то ли в кухню, то ли в кладовую. Здесь, как и во всем шатре, отсутствовали окна. Ева разочаровано застонала. Она как никогда прежде нуждалась в глотке свежего воздуха, чтобы прочистить голову и выветрить оттуда эротические фантазии о купидоне.

    Вернуться в зал Еве помещал Алекс. Он стоял, пошатываясь, в дверях. Прислужницы поработали и над ним – вместо водолазки и джинсов на парне были черные брюки и белоснежная рубашка. Наряд подчеркивал его сходство с отцом. Тот же самоуверенный подбородок, высокие скулы, тонкая линия губ, темная копна волос – причудливая смесь ангельского обаяния и дьявольского высокомерия замешанного на раздутом самолюбии.

   Что-то в лице и движениях Алекса насторожило Еву. Помимо того, что он нетвердо стоял на ногах, он, кажется, не понимал, где находится и что делает.

  – Ты как сюда забрела?

    Ева привыкла, что Алекс разговаривает с ней в лучшем случае безразличным тоном. В худшем пренебрежительном. Сейчас же ей почудились нотки заигрывания.

  − Хотела удрать из зала, − призналась она и поежилась от неловкости. Алекс рассматривал ее с нескрываемым интересом, взглядом, в котором сквозили отголоски ее собственных мыслей о купидоне.

   Игнорируя вопросы о том, чем он занимался в зале, Алекс шагнул к Еве, и она попятилась. Игра в догонялки продолжалась до тех пор, пока Ева не уперлась задом в кухонный стол. Алекс воспользовался ситуацией: уперев руки в столешницу по бокам от ее бедер, он отрезал путь к бегству. Ева заставила себя дышать размерено, контролируя каждый вдох. Но дыхательная гимнастика не справлялась с рвущимся в галоп сердцем.

   Губы Алекса были в паре сантиметров от ее, и Ева против воли посмотрела на них. Стоило привстать на цыпочки, и она бы коснулась их, попробовала на вкус, узнала каково это – поцеловать Смерть?

   Она, должно быть, сошла с ума, если допускала подобные мысли. У нее был Макс, она любила его, а Алекс ей ни капельки не нравился. Даже наоборот: она терпеть его не могла. Но тело плевать хотело на ее мнение. Ему Алекс был симпатичен. Впрочем, ему бы сгодился и купидон.

   Алекс в отличие от нее не мучился сомнениями. Взяв Еву за подбородок, он запрокинул ей голову. На секунду заглянул в глаза и поцеловал. Соприкосновение губ произвело фурор в сознании Евы. Порог дозволенного был пройден. Пересечь его оказалось совсем не страшно. Ева раздвоилась. Одна ее часть наслаждалась происходящим и жаждала зайти так далеко, как только возможно. Другая пребывала в ужасе, но не могла сопротивляться одновременно парню и себе самой.

   Язык Алекса скользнул Еве в рот. Парень целовал требовательно и жадно. Ни капли ласки, одна животная страсть. Так хищник берет самку, не давая ей помыслить о протесте. И этот бешеный напор мешал Еве сориентироваться.

 Алекс подхватил ее под бедра и приподнял. И вот она уже сидела на кухонном столе, он стоял между ее раздвинутых коленей, а его пальцы впивались ей в бедра, точно он хотел разорвать одежду, а заодно с ней и кожу Евы. Она всхлипнула. Звук получился неожиданно чувственным.

  Алекс оторвался от ее губ, спустился к шее, и Ева, наконец, вздохнула. Вместе с кислородом пришло просветление. Она будто посмотрела на себя со стороны, и ее охватил стыд. Ева уперлась руками Алексу в грудь, пытаясь его оттолкнуть, но не тут-то было. Сильный, как бык,он не обратил внимания на ее жалкие потуги. Наоборот ее заранее обреченное на провал сопротивление раззадорило его.

   Алекс дышал прерывисто и хрипло. От его тела шла волна горячо воздуха, он пылал, точно у него температура под сорок. Ева сгорала заживо в этом огне. Секунда-две и она бы сдалась на милости победителя.

  − Ева!

   Услышав свое имя, она встрепенулась и бросила остаток сил на борьбу. Алекс тоже отвлекся на шум и, будучи не трезвым, пошатнулся. Ева выскользнула из его рук и метнулась к двери. На пороге она нос к носу столкнулась с Максом, вид у которого был не более осмысленный, чем у сводного брата.

   Сердце выбивало барабанную дробь, кожа пылала, а губы дрожали. Ева не знала: то ли плакать, то ли смеяться. И то, и другое было бы одинаково губительно. Главной ее задачей было сохранять спокойствие, чтобы Макс ничего не заподозрил. Но что-то говорить или тем более объяснять было выше ее сил, и Ева сбежала. Подальше от них обоих.

    Дезориентируя, в лицо ударил свет, уши заложил громкий смех. Ева провела языком по губам, ощутив на них след недавнего поцелуя. У него был терпкий  вкус молодого вина. Она вытерла рот тыльной стороной ладони. Не хватало еще смаковать вкус его губ. Она не купится на подобные приемчики! Пусть Алекс и не надеется, что ему удалось поколебать ее внутреннее равновесие. Она даже не заметила, что между ними что-то произошло. «Мы целовались? Что-то не припомню», − на ходу уверяла себя Ева. Ей удалось достичь успеха в искусстве убеждения. Она почти поверила, что все это приключилось с какой-то другой явно слабоумной девицей.

   − Это ненормально, − шептала Ева, бредя по залу. – Все здесь ненормальные.

   Ее толкали со всех сторон, и она дико озиралась. Кружилась голова. Еще немного и Ева бы упала, но тут она заметила грузную фигуру в углу стола. Она бросилась к Виталику, прокладывая себе путь локтями. Ева стремилась к нему, словно она – тонущий пловец, а он − спасительный берег. Добравшись до цели, она рухнула на скамью рядом с Виталиком и с опаской заглянула ему в лицо. Среди множества полоумных лиц его было адекватным.

   − Что с тобой? – спросил Виталик, пережевывая куриное мясо. Несмотря на вопрос, он не выглядел озабоченным ее состоянием.

  − Голова гудит, − пробормотала Ева. Она поднесла руку ко лбу. На пальцах остались капельки пота. – Испарина, меня знобит и странные мысли лезут в голову.

 − Ты пила хмельное зелье, − Виталик сходу определил причину недомогания.

 − О чем ты? – Ева грудью легла на стол. Держать спину прямо было невмоготу.

 − Хмельное зелье это вроде алкоголя для демонов и мертвых душ. Видишь, как всем весело, − он кивнул на ближайшую группу гуляк. – Все из-за зелья. Для демонов оно безопасно, но для живых может быть смертельно, если много выпить. Нам лучше его не употреблять.

  Ева попыталась подсчитать, сколько кубков зелья она осушила, но быстро сбилась.

 − А двадцать это много?

 Услышав цифру, Виталик оторвался от куриной ножки.

 − Достаточно.

 − И что теперь делать? – проскулила Ева.

  Где-то в зале до сих пор веселились Вика, Макс и тот же Алекс. Их надо было срочно спасать. Но сама она даже пошевелиться не могла. Виталик - единственный, кто не пил хмельного зелья.

  Она собрала волю в кулак и сделала все возможное и невозможное, чтобы отвлечь всадника по имени Голод от еды и убедить разыскать их спутников. В итоге Виталик поддался уговорам. Из-за слабости Ева осталась за столом, ждать его возвращения и надеяться, что зелье не убьет ее раньше.

    В какой-то момент шум зала отдалился. Свет уже не слепил глаза. Ева задремала.

  Придя в себя, Ева испытала де жавю. Она лежала на знакомой софе, все в том же сарафане. На секунду показалось, что все привиделось ей в страшном сне. Но Виталик на ложе из подушек развеял иллюзию.

 − Как голова?

 − Раскалывается, − прохрипела она. − Кто-то пробрался ко мне в череп и играет там на барабане.

 Виталик протянул ей кубок. Ева с опаской приняла его.

 − Что это?

 − Не переживай, это обычная вода. Смело пей.

 Прохладная вода освежила пересохшее горло. Зрение сфокусировалось, боль отступила, и Ева осмотрелась. С облегчением она увидела, что Виталик нашел всадников. Они мирно спали рядом с ней на софе. По бледным щекам можно было догадаться, что пробуждение их ждет не из приятных.

  − Что с ними? – спросила Ева после второго кубка с водой.

 − Жить будут, − ответил Виталик. – Напились вы, конечно, изрядно. Хорошо еще вовремя остановились, а то бы так и померли, отплясывая.

 − Сколько времени мы потеряли?

 − Около недели, − ответ Виталика поверг Еву в шок.

  Через полчаса очнулась Вика, а сразу за ней Алекс и Макс. Все трое жаловались на головную боль и обезвоживание. Отвыкание от хмельного зелья проходило тяжело. Прошло несколько часов, прежде чем всадники смогли хотя бы сесть.

 − Как мы это допустили? – Макс сидел, обхватив голову руками.

 − Кто же знал, что напиток отравлен, − ответила Вика.

− Виталик знал, − после слов Алекса все дружно посмотрели на всадника по имени Голод. Тот, как ни в чем не бывало, жевал виноград.

  − Я-то в чем виноват, − пожал он плечами.

 − Из каких источников ты получил эту информацию? – сощурился Макс.

 − Хватит на него нападать, − заступилась за парня Ева. – Он, между прочим, наш спаситель.

 − Верно, − кивнул Алекс. – Но в следующий раз лучше не доводить до момента, когда нас придется спасать.

    Макс, застонав, повалился на бок. Приступы боли то накатывали, то отступали. Ева уложила голову парня себе на колени и гладила его светлые волосы. Облегчая страдания Макса, она рассчитывала искупить свою вину. Нравственное падение, как клеймо преступника жгло Еву. Опьянение зельем не сказалось на памяти, как бы ей этого не хотелось. Она до мельчайших подробностей помнила поцелуй и Алекс, судя по всему, тоже. Час назад он улыбнулся ей так, как умеет только он. Но если раньше эта улыбка казалась Еве дерзкой, то теперь она разглядела в ней порок. Так улыбается развратник тайной любовнице, намекая на свидание.

 − Постойте, − подскочила Вика. – Ты говоришь, действие зелья не тайна?

 Виталик кивнул и отправил в рот новую порцию винограда.

 − Бер и Бирши рассчитывали, что мы погибнем, − закончила она свою мысль.

 − Кажется, пора кое-кого навестить, −  глаза Алекса недобро блеснули.