Глава 15

Селеста

После лекций Селеста вышла в коридор и почти сразу увидела Деймона. Высокий, в темном плаще, он стоял у окна в коридоре.

— Селеста, — произнес он, делая шаг навстречу. — Не ожидал столкнуться с тобой. Я приехал обсудить с ректором вопросы финансирования академии, и мы только что закончили.

Папа студентов, проходивших мимо, замедлили шаг и покосились. Одна девушка что-то шепнула подруге, и та чуть не споткнулась, уставившись на Темного во все глаза.

— Какая у тебя следующая пара? — спросил он.

— Это была последняя сегодня, — ответила Селеста, все еще не отойдя от неожиданности.

— Надо же, как удачно, — улыбнулся он. — Может быть, тогда составишь мне компанию? Можем проехаться вместе по магазинам.

— Завтра контрольная по рунной магии… — замялась Селеста. — Мне нужно готовиться.

Что-то дрогнуло внутри, от того каким грустным вдруг стало его лицо.

— Понимаю. Просто я… — он запнулся, будто передумал договаривать. — Неважно.

— Что? — Селеста нахмурилась.

— Ничего серьезного. Дни тяжелые последнее время, — печально сказал он. — И иногда хочется провести вечер в приятной компании. Но ты права — учеба важнее. — Он снова улыбнулся. — Тем более я и так отвлекаю тебя слишком часто.

Рунная магия давалась непросто, и лишние два часа подготовки ей бы не помешали. Но Деймон стоял напротив с таким видом, словно она только что отказалась не от прогулки, а отказала ему в последней надежде на счастье.

— Я не это имела в виду… — Селеста почувствовала легкий укол совести.

— Знаю, — он мягко кивнул. — Не переживай. Я найду себе какое-нибудь другое занятие. Наверное, снова просижу вечер в кабинете с документами.

Селеста прищурилась. Печальный взгляд, оборванная фраза и одинокий вечер среди документов складывались в слишком очевидную картину. Деймон явно рассчитывал, что она почувствует себя виноватой, и даже не особенно старался скрыть это.

— Ты сейчас пытаешься мной манипулировать? — спросила она.

Он выдержал короткую паузу, после чего на лице появилось почти невинное выражение.

— Разве получается?

Селеста едва удержалась от улыбки. Правда заключалась в том, что ей и без его маленького спектакля хотелось согласиться. За последние дни она слишком часто вспоминала Деймона и ловила себя на том, что надеется на его появление.

— У меня действительно контрольная, — напомнила она.

— Возьми учебник с собой. Я проверю тебя по дороге, а после возвращения помогу разобрать все, что останется непонятным. Рунная магия относится к тем немногим предметам, которым я обучался по общей программе.

— Ты знаешь руны?

— Я умею разрушать ими крепости и запечатывать древних тварей. Думаю, с программой пятого курса как-нибудь справлюсь.

— Хорошо, — сдалась она. — Но только в карете ты действительно будешь спрашивать меня по рунам.

— Разумеется. Я буду исключительно строг, — последнюю часть обещания он произнес с каким-то странным предвкушением. — Обещаю вернуть тебя засветло, — добавил он.

Деймон выглядел настолько довольным этой маленькой победой, что Селеста невольно улыбнулась.

Через несколько минут они уже покинули территорию академии. У ворот ждала знакомая черная карета.

Деймон сдержал слово и почти всю дорогу задавал ей вопросы по рунным связкам. Правда, каждый раз, когда Селеста начинала отвечать, наклонялся ближе, будто иначе не мог расслышать, и смотрел на нее с таким вниманием, что она забывала значение самых простых символов.

— Нет, смотри, — терпеливо произнес он, наклоняясь к раскрытой книге. — Ты пытаешься направить поток сюда, хотя эта линия должна отводить лишнюю силу наружу. Иначе вся конструкция перегорит еще до активации.

Он накрыл ее руку своей и медленно провел кончиком ее пальца по нарисованной схеме.

— Теперь повтори, — попросил Деймон, но руку не убрал.

Его большой палец едва заметно скользнул по ее пальцам, и все руны мгновенно смешались в голове. Селеста начала объяснять сначала, однако уже на втором символе снова запнулась.

Деймон ничего не сказал. Его взгляд задержался на ее лице, затем медленно опустился к губам. Он наклонился ближе, и Селеста почувствовала дыхание на своей коже. Между ними осталось всего несколько сантиметров. Ей хотелось, чтобы Деймон сократил оставшееся расстояние, но он отстранился и отвернулся к окну.

Селеста почувствовала, как внутри все сжалось от разочарования и желания. Она закрыла учебник, положила ладонь ему на щеку и повернула его лицо к себе. Деймон успел только удивленно вдохнуть, прежде чем Селеста сама поцеловала его. Первое прикосновение получилось робким и коротким. Она уже испугалась собственной смелости и хотела отстраниться, но Деймон вдруг ответил.

Из его груди вырвался низкий стон. Одна рука легла Селесте на талию и притянула ближе, а другая скользнула в волосы, осторожно удерживая ее затылок. Он целовал жадно, но все равно будто сдерживался. Селеста сама придвинулась ближе, пальцами сжав ткань его рубашки. Поцелуй стал глубже, и ей показалось, что все вокруг исчезло, оставив только жар его тела, вкус губ.

Карета мягко остановилась.

Они отстранились не сразу. Деймон еще несколько мгновений удерживал Селесту в объятиях.

— Мы… приехали, — хрипло выдохнул он.

Селеста кивнула, чувствуя, как горят губы.

Деймон глубоко вдохнул, будто пытаясь взять себя в руки, и открыл дверцу кареты.

— Пойдем, — сказал он тихо, протягивая ей ладонь. — Пока я еще способен вести себя прилично…

Селеста вложила ладонь в его руку, однако перед выходом наклонилась и прошептала:

— Не помню, чтобы я требовала от тебя приличного поведения.

Вспыхнувший в его глазах огонь заставил ее поспешно выбраться из кареты, прежде чем смелость окончательно ей изменила.

* * *

Они объехали несколько лавок в торговом квартале столицы, и довольно скоро Селеста заметила странную закономерность: каждый раз, когда речь шла о покупках лично для Деймона, он рассматривал товар секунд десять, после чего безразлично откладывал в сторону. Но как только взгляд останавливался на чем-то, что подошло бы ей, на отделанной кружевом шали, паре сапог взамен стоптанных или теплом зимнем плаще, он тут же подзывал продавца и просил завернуть покупку.

В лавке верхней одежды Деймон сам накинул ей на плечи темно-зеленый плащ и встал за спиной, чтобы застегнуть серебряную пряжку.

— Тебе идет, — произнес он немного тише, чем прежде.

Плащ ей действительно понравился, но еще сильнее нравилось то, с каким вниманием Деймон рассматривал ее, будто она была единственным, что достойно интереса.

— Деймон, — наконец не выдержала она у третьей лавки, наблюдая, как он расплачивается за шкатулку, которую она всего лишь похвалила за резьбу на крышке. — Ты ведь так ничего себе и не купил.

— Мне нравится смотреть, как выбираешь ты. И покупать для тебя, — невозмутимо ответил он. — Это доставляет мне больше удовольствия, чем любые вещи для себя.

Слова звучали слишком красиво, чтобы быть совершенно случайными. Селеста уже достаточно хорошо знала Деймона и понимала, что он выбрал именно ту фразу, после которой ей станет труднее отказаться. Однако она видела: каждый новый сверток радовал его куда сильнее, чем ее, а когда она улыбалась, в его глазах появлялось почти мальчишеское торжество.

Понимание, что Деймон немного ею манипулирует, не испортило удовольствия, но и позволять ему покупать половину торгового квартала Селеста не собиралась.

— Нет, правда, — она остановилась посреди улицы. — Я не могу принять столько вещей.

— Почему? — Деймон удивленно моргнул.

— Потому что это слишком дорого. Плащ, сапоги, книги, две шали, гребень, украшения, куча безделушек, а теперь еще шкатулка.

Она кивнула на нагруженного свертками слугу.

— Мы ведь договаривались совсем о другом.

— Понятно.

Улыбка медленно исчезла с его лица. Селеста почувствовала знакомый укол вины, но на этот раз не позволила ему взять верх.

— И не нужно теперь смотреть так, будто я растоптала твою надежду на счастье, — добавила она. — Ты прекрасно знаешь, что делаешь.

Деймон помолчал, сохраняя печальное выражение лица, но в глазах мелькнула улыбка.

— А если я действительно немного рассчитывал на твое сочувствие?

— Тогда твой расчет раскрыт.

— Но ведь почти сработал.

— Почти, — признала Селеста, с трудом удержавшись от улыбки.

Некоторое время они шли молча. Потом Деймон произнес:

— Я не пытаюсь купить твое расположение, если ты этого опасаешься. Просто раньше у меня не было человека, которому хотелось бы что-то дарить. Когда ты радуешься, мне кажется, что я хотя бы иногда делаю все правильно.

Она невольно подумала о мальчике, три года прожившем в приюте под чужим именем. Наверное, Деймон действительно не знал меры, потому что никто прежде не позволял ему заботиться о себе достаточно долго, чтобы он успел этому научиться.

— Хорошо, — сказала Селеста. — Тогда договоримся.

Он сразу посмотрел на нее.

— О чем?

— Плащ и сапоги я приму, потому что они мне действительно нужны. Книги тоже, если перестанешь покупать каждый том, на который я посмотрю дольше двух секунд. А из всего остального я выберу один подарок.

— Один? — переспросил Деймон с таким потрясением, словно она предложила оставить ему одну монету из целого состояния.

— Один, — твердо повторила Селеста. — И впредь ты сначала будешь спрашивать, прежде чем что-нибудь покупать.

Он с сомнением оглянулся на свертки в руках слуги, словно мысленно прощался с ними.

— Ты очень жестокая женщина, госпожа Крейн.

— Я ведь не потребовала вернуть все.

— Что ты выберешь? — Деймон подошел ближе, и во взгляде снова появилось знакомое теплое веселье.

— Шкатулку.

— Она дешевле всего остального, — недовольно заметил Деймон.

— Дело не в цене. Ты купил ее потому, что заметил, как она мне понравилась.

— Я замечаю почти все, что касается тебя.

После недавнего поцелуя Селеста уже знала, каким горячим может стать его взгляд, но все равно не была к нему готова. Ее пальцы крепче сжали сверток, а внимание невольно переместилось к его губам. Деймон тоже посмотрел на ее рот, однако не приблизился. Селеста почти подалась навстречу, но проходивший мимо прохожий кашлянул, и мгновение рассыпалось.

* * *

Они еще некоторое время гуляли по торговому кварталу. Селеста искренне наслаждалась прогулкой. Впервые за долгое время ей не нужно было думать о стоимости каждой вещи, считать оставшиеся монеты или переживать, хватит ли денег до конца месяца.

У витрины небольшой кондитерской она выбрала коробку пирожных. Когда Деймон привычно потянулся к кошельку, Селеста посмотрела так выразительно, что он без возражений убрал руку и позволил ей расплатиться самой.

В какой-то момент взгляд Селесты зацепился за знакомое здание светлого камня.

— Это ведь городская лечебница? — тихо спросила она.

Деймон проследил за ее взглядом. На противоположной стороне улицы действительно возвышалось большое четырехэтажное здание с колоннами у входа. Сердце Селесты болезненно сжалось, ведь именно там уже несколько месяцев лежал ее отец.

Она машинально крепче прижала к груди коробку с пирожными.

Когда Селеста была маленькой, отец всегда отдавал ей сахарный цветок со своего пирожного, уверяя, что не любит слишком сладкое. Она верила почти до десяти лет, пока однажды не застала на кухне за тем, как он украдкой доедал остатки крема с ее тарелки. С тех пор, стоило увидеть красивое пирожное, она неизменно вспоминала его виноватую улыбку.

— Деймон… — нерешительно начала она. — А мы можем ненадолго зайти туда?

Он внимательно посмотрел на нее.

— В лечебницу?

— Если ты не против. — Селеста кивнула. — Ты можешь подождать меня снаружи. Просто… раз уж мы все равно оказались рядом…

Она замолчала, чувствуя себя неловко.

— Я давно не видела отца, — ее взгляд опустился на коробку в руках. — И еще… можно я отнесу ему пирожные? Папа очень любит сладкое.

Последнюю фразу она произнесла почти виновато, будто ожидала отказа.

— Селеста… — на лице Деймона появилось странное выражение.

— Да?

— Твоего отца там нет.

— Что значит нет?!

— Его перевели неделю назад, — произнес он, отводя взгляд.

— Перевели? Куда?! — коробка с пирожными едва не выскользнула из ее рук.

— В королевскую лечебницу.

Несколько секунд Селеста просто смотрела на Деймона. Потом медленно покачала головой.

— Но туда же попадают только очень богатые люди и аристократы высшего круга.

— Верно.

— И лечение там стоит целое состояние.

— Тоже верно.

Селеста отметила, что сейчас Деймон выглядел куда менее уверенным, чем во время разговора с министрами, ректорами или придворными на балу.

— Формально он мой тесть, — наконец произнес он. — И прежняя лечебница плохо справлялась со своей работой… Я оплатил лечение. Лучшие лекари уже занимаются твоим отцом.

Селеста продолжала молчать. В ее груди что-то перевернулось, и на секунду она просто перестала понимать саму себя. Он сделал для ее отца гораздо больше безо всяких слов, ничего не прося в ответ и даже не дожидаясь благодарности.

«Я не знаю, чем заслужила это, — подумала Селеста, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Не знаю, почему мне выпала такая удача — встретить человека, способного на такое».

В этот момент ей было совершенно безразлично, фиктивный брак или настоящий. Деймон был лучшим человеком, которого она знала, и в эту секунду она была готова сделать для него что угодно.

Селеста крепко обняла его и уткнулась лбом ему в грудь.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты не представляешь, как много это для меня значит.

— Значит, ты не сердишься? — он невесомо коснулся ее волос.

— За что мне на тебя сердиться? — Селеста подняла голову.

— Хочешь увидеть его? — спросил Деймон. Она кивнула раньше, чем он успел договорить. — Тогда поехали.

Он мягко забрал коробку с пирожными и предложил локоть.

— Думаю, твой отец будет рад узнать, что дочь первым делом решила накормить его сладким.

Селеста смущенно улыбнулась сквозь слезы.

* * *

Отец выглядел все еще худым, но впервые за много месяцев сидел в постели без посторонней помощи. Увидев Селесту, он улыбнулся, и в этой улыбке на мгновение снова появился тот человек, который когда-то подбрасывал ее в воздух и уверял, что бабочки садятся ей на волосы, потому что принимают за цветок.

— Ты все-таки принесла сладкое, — сказал он, заметив коробку. — Значит, лекари напрасно надеялись приучить меня к здоровой пище.

Селеста рассмеялась сквозь слезы и обняла его осторожно, боясь причинить боль. Отец погладил ее по голове, как в детстве, и только тогда она поняла, как ей не хватало этой простой папиной ласки.

Деймон остался у двери. Он не вмешивался и не напоминал, кому они обязаны этой палатой, а через несколько минут тихо вышел, оставляя их вдвоем.

После встречи с отцом Селеста еще долго не могла успокоиться. Всю дорогу до академии она рассказывала Деймону, как хорошо тот выглядел, как впервые за несколько месяцев попросил добавки и даже попытался пошутить с лекарем. Деймон слушал, не перебивая, и держал ее за руку.

Когда слова наконец иссякли, Селеста обнаружила, что по-прежнему улыбается. Деймон поднес ее руку к губам и поцеловал кончики пальцев. Она сама придвинулась ближе.

Едва ее губы коснулись его, сдержанность Деймона рухнула. Он притянул ее, словно все это время держался лишь из последних сил. Селеста успела только прерывисто вдохнуть, прежде чем обняла его за шею и сама прижалась ближе.

В карете быстро стало жарко. Следующий поцелуй оказался еще смелее, а вскоре они окончательно забыли о необходимости останавливаться. Их дыхание все чаще сбивалось, а прикосновения становились увереннее. Когда Деймон слегка прикусил ее нижнюю губу, Селеста не сдержала тихого стона.

На соседнем сиденье лежал учебник по рунной магии, но ни один из них даже не посмотрел в его сторону.

Они едва не пропустили момент, когда карета остановилась у ворот академии.

Вечером, вернувшись, она застала в коридоре оживленную толпу студентов, окружавших кого-то с поздравлениями.

— Невероятно! — донесся знакомый голос. — Я даже не верил, что меня выберут!

Это был Филипп, ее одногруппник. Накануне они вместе разбирали рунную магию, и он дал ей переписать часть своего конспекта.

Селеста подошла ближе. Один из приятелей Филиппа тут же повернулся к ней:

— Представляешь, он получил стажировку в Восточных землях! Он о ней с первого курса говорил.

Филипп не мог перестать улыбаться. Он наперебой рассказывал о программе, будущих исследованиях и о том, что уезжать придется уже через две недели. Селеста поздравила его. Радость у Филиппа была такая открытая, что не улыбнуться в ответ оказалось невозможно.

По дороге в комнату она еще вспоминала его сияющее лицо. Получается, иногда все действительно складывается так, как хочется. Филипп дождался своей стажировки. А она, похоже, получила то, о чем еще недавно боялась даже мечтать.