Глава 9

Селеста

Селеста первой вышла из кареты и, ступив на аллею, обернулась к открытой дверце. Деймон остался внутри, положив руку на край окна, и несколько мгновений просто смотрел на нее, словно тоже не спешил прощаться.

— До встречи, Селеста, — тихо сказал он. На губах появилась легкая улыбка, совсем не похожая на холодную усмешку Темного, о которой рассказывали в академии.

Она кивнула в знак благодарности и подняла руку, хотя этот жест вдруг показался слишком робким и почти детским. Хотелось сказать что-нибудь еще, задержать его хотя бы на несколько мгновений, но подходящих слов Селеста так и не нашла.

Дверца закрылась, и черная карета мягко тронулась по аллее. Селеста продолжала стоять на месте, пока экипаж не отъехал достаточно далеко, а затем поймала себя на нелепом желании окликнуть Деймона и заставить его выглянуть из окна.

Прошедшая ночь до сих пор казалась немного нереальной. В гостевой спальне замка Селеста впервые за долгое время спала спокойно, хотя находилась под одной крышей с человеком, которым ее пугали едва ли не с детства. В академии она привыкла просыпаться от шагов за дверью, опасаясь очередной выходки Миреллы, а рядом с Деймоном почему-то не ждала ни насмешки, ни унижения. Наверное, следовало бояться Темного больше однокурсниц, но именно в его доме она впервые почувствовала себя в безопасности.

Однако спокойным ее сон назвать все же было нельзя. Снилось, что они опять ехали куда-то в карете, та снова качнулась, и она вновь оказалась на коленях у Деймона, только на этот раз не попыталась отстраниться. Его ладонь медленно скользнула по ее талии, притягивая ближе, а губы замерли возле ее губ, оставляя между ними лишь дыхание.

Селеста проснулась прежде, чем он успел ее поцеловать, и еще долго лежала в темноте, чувствуя, как быстро бьется сердце. Она убеждала себя, что причиной был пережитый страх, чужой замок и слишком яркие события минувшего дня, но эти объяснения звучали не особенно убедительно.

«Деймон Крейн. Богатый, влиятельный и опасный. Настолько опасный, что от одного его слова взрослые мужчины бледнеют и спешат убраться с дороги», — думала Селеста, глядя вслед удаляющейся карете. Если бы такой человек действительно взял ее под покровительство, дядя Вильям больше никогда не посмел бы заговорить о ее продаже кому-то из своих мерзких друзей. Одного имени Деймона было бы достаточно, чтобы Грейвс, Хольм и Норман забыли дорогу к их дому.

Еще вчера эта мысль казалась Селесте удачным выходом. Сейчас же попытка использовать чужую доброту выглядела почти кощунственной, потому что Деймон не потребовал от нее ничего взамен, не задавал унизительных вопросов и даже не воспользовался ее беспомощностью, хотя она сама приехала с ним в замок посреди ночи.

Он укрыл ее своим плащом, велел накормить, предоставил отдельную комнату и утром лично отвез в академию. Более того, каждый раз, когда оказывался слишком близко, он давал ей возможность отстраниться.

Селеста снова вспомнила, как оказалась у него на груди в качнувшейся карете, и от этого воспоминания внутри разлилось тихое тепло.

Деймон не был ни оружием, ни щитом, который можно подобрать и выставить между собой и дядей, и она уже не хотела воспользоваться им ради собственной выгоды.

Если он снова решит помочь, то Селесте хотелось, чтобы это произошло не из жалости или ее беспомощности. Ей хотелось, чтобы Деймон узнал ее настоящую и захотел остаться рядом.

Селеста ускорила шаг, словно могла убежать от собственных мыслей.

Однако едва она приблизилась к главному корпусу, как почувствовала чужие взгляды.

— Смотрите, это же нищенка Роуз, — произнес кто-то достаточно громко, чтобы она услышала. — Интересно, откуда у нее такое платье?

— Откуда обычно берутся дорогие платья у тех, кому нечем за них платить? — ответил другой голос. — Наверное, продалась какому-нибудь богачу.

Селеста почувствовала, как к лицу приливает жар, но сильнее самих сплетен ее задела другая мысль. Эти слова могли дойти до Деймона, и тогда он решит, что она действительно поехала с ним только потому, что увидела в нем богатого и влиятельного покровителя.

Вчера она почти так и рассуждала, но теперь отчаянно не хотелось, чтобы он считал ее расчетливой притворщицей. Еще страшнее было представить, что при следующей встрече в его взгляде уже не будет того осторожного тепла, с которым он смотрел утром.

«Если бы все было так просто», — горько подумала она, стараясь держать спину прямо. Каждое слово било как пощечина. Она ускорила шаг, надеясь быстрее скрыться в корпусе.

Кто-то из старшекурсников тихо сказал своему товарищу:

— Это же Роуз… Ты слышал, что вчера у ее дяди был «семейный бал»? Говорят, там устроили настоящий аукцион. Три богатых старика торговались за нее.

— Старики-то щедрые оказались, — фыркнула девушка рядом. — Даже я себе такой наряд позволить не могу.

Первая лекция должна была вот-вот начаться, но Селеста почти вбежала в общежитие. К счастью, соседок в комнате не было, и она быстро переоделась в заштопанную мантию, спрятав дорогое платье глубоко в сундук. Она надеялась, что теперь удастся избежать лишних вопросов.

Вот только, когда она вышла из общежития и направилась к аудитории, стало ясно, что слухи уже разлетелись по всей академии.

Мирелла с двумя подругами поджидала ее у входа в главный корпус.

— Ой, Роуз, а где же твое красивое платье? — пропела она, загораживая дорогу. — Только что была как принцесса, а теперь снова в обносках. Что, покровитель уже бросил?

Селеста попыталась пройти мимо, но Мирелла снова заступила дорогу.

— Расскажи нам, каково это — продавать себя? — спросила она громко, чтобы услышали проходящие студенты. — Он старый? Толстый? Или тебе повезло и он хотя бы не уродлив?

Селеста стиснула зубы. Захотелось ответить, что Деймон вовсе не старый и не уродливый, а настолько красивый, что одно его приближение заставляет забывать, как дышать, но подобное признание стало бы подарком для Миреллы. Кроме того, Селеста сама испугалась этой мысли.

Одна из подруг Миреллы толкнула ее в плечо. Селеста потеряла равновесие и упала на колени прямо на дорожку перед входом в корпус. Мокрая после ночного дождя земля мгновенно испачкала мантию, а мелкие камешки впились в ладони и колени.

Селеста сжала кулаки. Она уже собиралась ответить, когда одна из подруг Миреллы презрительно фыркнула:

— А может, она в мамочку пошла? Та тоже, говорят, за деньги лечила всех подряд. А может, не только лечила. Не зря же говорят, что умерла от какой-то срамной болезни. Яблоко от яблони…

Внутри Селесты что-то оборвалось. Несколько мгновений она еще слышала смех, шепот и собственное неровное дыхание, а затем все звуки словно отдалились.

Вместо того чтобы заплакать или съежиться, Селеста вдруг вспомнила слова Деймона, сказанные в тот день в столовой: «Такие люди понимают только язык силы. Если ты хоть раз дашь им отпор, они куда быстрее оставят тебя в покое».

Ее посетила еще одна мысль, более холодная: если слух об этой драке дойдет до Деймона, а он наверняка дойдет — такие новости разлетаются быстро, — то пусть он увидит не плачущую жертву, а человека, способного защитить себя.

Селеста медленно поднялась. Шагнула вперед и с размаху ударила Миреллу по лицу.

— Не смей так говорить о моей матери!

«Иногда нужно выбирать между воспитанностью и собственным достоинством», — прозвучал в голове Селесты голос Деймона.

На мгновение показалось, что он стоит где-то рядом и смотрит своим внимательным темным взглядом. От этой мысли по телу пробежала дрожь, но теперь в ней было не только волнение, а неожиданная уверенность.

— Ах ты дрянь! — взвизгнула Мирелла, хватаясь за покрасневшую щеку. — Ты посмела меня ударить?!

Вокруг мгновенно собралась толпа. Кто-то уже бежал за преподавателями. Мирелла вскинула руку, из пальцев вырвался острый воздушный клинок. Это была простая, но эффективная боевая магия.

Селеста успела отшатнуться, и клинок прошел мимо, разрезав лишь рукав мантии. Селеста почувствовала, как в ней закипает что-то горячее и отчаянное. Она была отличницей по теории, но на практике в дуэли всегда проигрывала — просто не хватало грубой силы. Зато у нее была другая магия.

Селеста резко взмахнула рукой, и из ее пальцев вырвались сразу несколько ярко-голубых бабочек. Они закружились вокруг Миреллы и ее подруг, а потом вдруг резко метнулись в сторону ближайших кустов. Через секунду оттуда поднялось злобное гудение.

Никогда прежде Селеста не пыталась использовать дар для защиты. Преподаватели годами повторяли, что ее магия слишком слабая, странная и почти бесполезная, поэтому она сама привыкла считать ее красивой безделушкой. Да и где взять в городе диких зверей, которых можно попросить встать на твою защиту?

Но Деймон не смеялся над ее слабостью и не говорил, что она должна смириться. Он просто сказал, что ей следует научиться давать отпор, словно с самого начала был уверен, что она на это способна. И сейчас, в этот момент ярости и отчаяния, пришло в голову, что дикими могут быть не только хищники. Даже самое ничтожное насекомое может причинить вред, если его разозлить. Осы, мухи, мелкие жуки и даже комары — все, что только смогла привлечь ее необычная магия, — роем хлынули на трех девушек.

Мирелла завизжала, когда первая оса ужалила ее в щеку. Ее подруги тоже закричали, отмахиваясь от разъяренной живой тучи.

— Мухи не ошибаются, — произнесла Селеста, глядя на корчащуюся Мирелу. — Они всегда выбирают гниль.

Слова прозвучали жестко, и на короткое мгновение Селеста сама удивилась собственному голосу. В нем не осталось ни привычной робости, ни желания понравиться окружающим.

А к ним уже бежали преподаватели.

— Прекратить немедленно! — прогремел ректор, взмахом руки создавая мощный воздушный порыв. Насекомых мгновенно отнесло в сторону, словно сухие листья.

Мирелла, вся в красных пятнах от укусов, рыдала и показывала на Селесту пальцем:

— Она напала на меня! Все видели! Эта нищенка первой меня ударила!

Селесту тут же схватили за руки.

«Боги… что я натворила?» Только сейчас до нее дошел весь ужас последствий, которые теперь могут на нее обрушиться.

Она только что ударила дочь влиятельного лорда и напустила на нее рой насекомых на глазах у половины академии! Дядя наверняка воспользуется этим, чтобы потребовать ее исключения, а семья Миреллы может добиться куда более серьезного наказания.

«Как я могла так поддаться эмоциям?» — думала Селеста, холодея от страха.

Ее повели в кабинет ректора. Селеста шла, опустив голову, и чувствовала на себе десятки осуждающих взглядов.