Глава 32
Дан
- Пантера?! - удивляется моему появлению в женской гримерке Энн, но тут же странная улыбка оседает на её красивое личико. - Лола пожаловалась? Быстро как?
Не понимаю, о чем она…
Не видел Воробьеву с утра и ещё столько бы не видел… Не знаю, что точно она утром сказала Скрипке. Но примерно представляю. Представляю, как сильно это ранило Энн. Она даже не взглянула на меня, не бросила свое извечное “ fool”, не врезала мне по яйцам.
А могла…
Нет, не просто могла, она должна была это сделать…
Я заслужил.
Я снова облажался.
Снова заставил её плакать.
Но готов был там же в коридоре гостиницы стоять на коленях и извиняться за каждую её слезинку.
Я побежал за ней.
Мне было глубоко насрать, что Лола выкрикивала мне в спину все обещания, которые я когда-то дал ей.
Именно тогда имела значение только Энн. Девушка с самыми милыми веснушками, доверчивыми глазами и сводящей с ума улыбкой.
Уже тогда я знал, что потерял все это. Никогда больше Энн так нежно и тепло не посмотрит на меня. Никогда больше её улыбка не будет моей. Никогда больше она не позволит коснуться её сердца.
Твою мать, как же мне хреново! И как больно отпускать её. На этот раз навсегда.
У нас изначально не было шанса… И почему я забыл об этот? Почему уход Лолы расценил как возможность для нас двоих?
Такая возможность исчезла ещё задолго до появления Энн в моей жизни.
И именно поэтому я не сделал тот последний шаг, остановился, не догнал её, позволил другому утешить.
Изворотливый червяк успел поживиться на моей могилке. Воспользовался моментом и стал ближе Скрипке, занял гад все-таки моё место.
Меня крошило от их близости.
Хотя я понимал, что нужно выдохнуть и порадоваться тому, что все так замечательно складывается. Я с Ло, моя Энн с Манаевым.
Две счастливые пары…
Передернуло, а расколошмаченное сердце со всей дури врезалась в ребра, словно не замечая, что я и так весь переломленный внутри.
Да, я сука, больной… Сам себе по доброй воле мозги свернул…
Не поверите, но я снова съехал в иррациональность, когда Белова вырвалась от Манула. Докатился до того, что оголтело последовал за ней, забыв обо всем.
Леха, конечно, намеревался остановить. Но я рявкнул ему что-то нецензурное и пригрозил отколошматить безжалостнее, чем боксерскую грушу.
- Ей будет лучше со мной, - прихватывая меня за груди, верещал самоубийца.
Не знаю, как реально не убил его.
Наверно, остановило то, что я сам осознавал, что его замшелые выводы верны.
- Пантера, оставь Энн. Она ж всерьез не нужна тебе. Особенно сейчас, когда твоя Ло вернулась. Если по-прежнему свербит, то вернись и от души оттрахай Лолу. А мне оставь Белову. Один из принципов “Опасных”: быть вместе, но не в трусах одной телки. Вспомни, Пантера, ты сам предложил метить баб засосом на шее. Пока засос не сошёл, мы не втыкали новый член в меченую телку. Я придерживался этого принципа с Энн. Не лез, насколько хватало выдержки, пока ты ебал ей мозги. Но теперь все, Пантера. Я поставлю на шее Беловой засос, а ты будешь ждать, когда он сойдёт. Но предупреждаю сразу, вряд ли остановлюсь после первого раза. Уверен, что после засоса слева появится засос справа. И если мне понравится, то засосы никогда не исчезнут с шеи Энн.
Не выдержал. Сам кинулся на Манаева. С удовольствием садиста бил парня, даже не въезжая толком за что. Ведь Леха прав. Он в этой истории положительный герой, а я злодей.
Манаеву даже удалось мне пару раз всадить. По виску, с локтя по печени и бровь мне захлестал, упырь длиннорукий. Но это я ощутил уже позже, а тогда мне нужно было только одно. Подрихтовать харю этому упырю так, чтобы его без дополнительного грима на площадку фильма ужасов приглашали, а не Скрипка на свидание.
Только не успел я разукрасить пижона достойно.
Визг горничных. Охрана, которая мигом нас по углам развела. И Ло со своим:
- Дан, у тебя сегодня вечером концерт. С фингалом собираешься на сцену?
Кулаки сжал и лоб в стену упер. Не знал, как себя иначе сдержать.
Но, как оказывается, и не нужно было…
Говнюк выполнил свое обещание…
Пометил девочку…
Даже распущенные волосы Скрипки не могли скрыть багровое пятно на ее молочной коже…
Расчудесно просто…
Убью гандона…
Только вот с бесячей выскочкой для начала разберусь, которая прямо сейчас и так нарывается…
- Пантера, передай своей девушке, чтобы училась сама свои проблемы решать. А то разбежитесь снова и защитничек пропадёт, - острила зараза, хоть было видно, что волновалась очень. - А вот ты молодец, тут же примчался. Сразу видно, что любишь её…
- Тебя люблю… - звучало в ушах невысказанное признание.
Но в действительности я не вымолвить ни слова. Только схватился, разбитой о морду Манула, рукой за грудь…
Не помогло.
Сердце снова рвалось на куски и орало дурниною о чувствах к этой девочке. Корчилось от боли и ждало наивное, что его примут обратно…
- Не хочу, чтобы ты решил, что я таким образом мщу Лоле. Наоборот, я очень рада за вас, - нервно лепетала Белова, смотря мимо меня уставшим взглядом. С каждым словом её голос все отчетливее дрожал, а в глазах блестели слезинки. - Рада, что вы помирились. Рада, что снова вместе. Рада, что все встало на свои места. Рада, что стало все понятно между нами…
- Энн… - взмолился я, когда понял, что мне пиздец. Полный и безоговорочно.
Я не мог быть просто рядом…
Мне как воздух нужно было пересчитать её веснушки, ощутить её дыхание на своих губах, коснуться тонкой талии и прижать к себе…
Она нужна была мне ещё ближе, чтобы я беспрепятственно мог вобрать в ноздри аромат моей Скрипки…
Но все, что мне дозволено, - это линчевать себя за слезинки, которые она так старательно прятала, опустив голову.
- Я снова сменила образ, составленный твоей девушкой, не из-за мести… - поспешно, давясь словами, продолжила она. Я прям кожей ощущал, как ей сложно давался разговор. Но я и сам не мог вымолвить и слова. - Лоле нужно было поговорить со мной, а не звать тебя и делать поспешные выводы… Я не могу одеть то, что предложила Лола…
Боже!
Что с моей Скрипкой?
Что с её голосом?
Что с её руками?
Почему её так трясет?
Почему я так отчётливо слышу грохот её сердца?
Хотел приблизиться, но лишь в отупенении смотрел, как она усаживается на стул и спускает гольфы…
- Когда я проснулась, везде был огонь… - с острой болью продолжила она. - Пожар… Я кинулась к дверям, но не смогла открыть их… Обожгла ноги…
Меня резко заштормило. Метнуло так, что я ухватился за спинку стула. Замутило от напряжения. А потом швырнуло в мучительную бездну… Ведь я отчетливо представил, как она мучилась без обезболивающих, пока ожоги превращались в эти уродливые рубцы…
Господи, почему именно её я полюбил своей гнилой любовью. Почему из-за меня ей снова должно быть больно.
Но, Господь, явно не хотел входить в моё положение.
Иначе уже запустил бы в меня молнии, но не позволил говорить…
- Энн, я поступил низко. И сейчас искренне прошу прощения. Я заигрался в наши фиктивные отношения, забыв о том, что у меня есть настоящие…
- Я больше не дам тебе забыть… Я буду всегда напоминать тебе… и себе… , что ты любишь другую.
Не знаю, как меня не убили её глаза. Настолько пустые, что вместили бы в себя черную дыру. Чувство потери перекрывает мне кислород. А за рёбрами так отчаянно ломит. Ведь я собственными глазами вижу, как она судорожно сжимает гольфы в кулаки и тянет их вверх. Как суматошно прячет не только шрамы, но и боль, которую я ей причинил. Как тихо справляется с чувствами, которыми я пренебрег. Как вместо мести предлагает мне перемирие, которое для меня означает лишь одно…
Она позволит Манаеву выдворить меня из её сердца.
- Дан, давай забудем все, что было в Питере. Пусть все будет, как прежде. Ты Пантера - лидер “Опасных”. А я недостойная твоего внимания новенькая. Не волнуйся. Я больше не буду… Тебе больше не придётся отмахиваться от меня, как от назойливой мухи… Сейчас я попробую выторговать любовь в другом месте…
Кто говорил, что кругов ада девять?
Я пережил их все…
Но агония бесконечна…
Меня планомерно поджаривает в адском котле оттого, что сейчас Энн дарит свои чувства другому.
Позволяет мне держать её ладонь в своей на сцене, но за кулисами сама хватается за руку другого.
Мы рядом на всех фото в интернете, но в жизни между нами непреодолимая пропасть.
В микрофон я кричу “моя”, но на ушке это ей шепчет другой.
Эти фиктивные отношения - пытка для нас обоих…
Но и этого маньячке-судьбе оказывается мало. Ведь нам приходится делить эту боль с Лолой и Манулом.
Его тихие ругательства. Её изнуряющие слезы.
Я делаю больно Лоле…
Каждый раз приказываю себе не таращиться на Скрипку. Но хочется до одури. Я скучаю по ней ежеминутно. И ежесекундно виню себя за эту слабость…
Выработать иммунитет не получается… Я сознательно отдаляю от себя Ло, но жадно хапаю каждую фиктивную близость с Энн.
И если бы только можно было отмотать время! Я бы пообещал родителям просто стать счастливым. И в моем обещании не было бы ни слова про непоколебимую школьную любовь.
Но время вернуть нельзя, как и маму с папой…