Глава 33

Ann

Я совсем глупая.

Мне всегда так долго доходит. Я все пытаюсь выторговать у судьбы любовь. Хотя уже надо было бы смириться с тем, что такие подарки не для меня. У меня нет ни единого шанса.

Папа…

Дан…

Сейчас Лёша…

И честно я старалась… Очень старалась…

Старалась угодить отцу…

Старалась не влюбиться в Пантеру.

Старалась впустить в сердце Манула.

Но у меня ничего не вышло.

Для папы я умерла в том пожаре…

Лёше говорю:

- Мне не нужны отношения…

Но при этом смотрю на того, с кем хотела бы быть больше всего в жизни.

Кажется, что я уже истратила лимит на любовь. Девочка, которую все безумно любили в детстве, а потом нипочем стали ненавидеть, сейчас гонится за любовью, потому что знает её ценность. Но в этой гонке я теряю собственную ценность. Каждый раз, позволяя Дану смеяться над моими чувствами, я теряю крупицу гордости. Каждый раз, корыстно пользуясь чувствами Лёши, я теряю самоуважение.

- Энн, что с тобою? - спрашивает Барс, поймав меня в танцевальном зале с мокрыми глазами.

- Я плакала. Мне плохо! - кричит моё сердце, но вслух я произношу слова, продиктованные разумом. - Ничего особенного. Просто расстроилась, что никак не могу повторить связку в новом танце. Не понимаю, что я вообще делаю на проекте.

Ни слова, ни полслова о своих чувствах. Они неправильные. Ни в отношении Дана, ни в отношении Лёши, ни в отношении отца.

- С тобой порепетировать? - откладывает в сторону барабанные палочки парень.

- Спасибо большое, Тоша. Но у тебя, наверно, есть дела и без меня, - чеканю, как можно увереннее, кивая на палочки.

- Ещё вся ночь впереди. Найду время. Прямо сейчас мне куда важнее вернуть улыбку на это печальное личико, - Барс щёлкает меня по носу и встает во вторую позицию.

- Ты настоящий друг, - улыбаюсь, зеркаля его позу.

В такие моменты понимаешь, что любят ни за цветы, которые мне каждый день дарит Лёша, ни за родственные связи, если они не значат больше, чем одинаковую кровь в венах. Любят за поступки, которых ты не ждёшь.

- Энн, к тебе приехали, - запыхавшись, бубнит Герда. - Ожидают у входа. Вроде как от отца…

- Энн, спуститься с тобой? - спрашивает Тоша, видя, как я испугалась.

- Не нужно. Я вроде нигде не накосячила. Значит, это минутная встреча лишь для того, чтобы утрясти какие-нибудь деловые вопросы, - бормочу рассеянно, спеша на выход. Папа не любит ждать.

Пока еду в лифте, перебираю все возможные поводы для встречи, но не нахожу их. Я даже не была у брата и мамы, хоть и очень хотелось. Но папа запретил, а я не могу его ослушаться. Ведь очень хочу, чтобы мы помирились, чтобы снова стали семьей.

- Сенька, привет! Зачем твоему боссу потребовалась я? - спрашиваю, встретившись с охранником.

Намеренно избегаю слова “папа”. Отец против, когда я его так зову, поэтому нужно привыкать использовать другие слова.

- Анют, у нас мало времени, поэтому садись в машину. По дороге все объясню.

- Мне нужно переодеться. Я скоро… - выдыхаю я, осознавая уже, что меня все-таки ожидает неприятная встреча, причем не минутная.

- Не нужно, - останавливает меня Арсений. - Мы как раз едем в одно место, где тебя переоденут, сделаю макияж, прическу и …

- Зачем? - перебиваю парня. - Сень, что случилось? Папа…

- Анют, я не знаю. Я только выполняю приказ, - подталкивает меня к машине друг. - В особняке какой-то фуршет. Тебе приказано явиться.

Рассмотрела свой новый образ лишь в отражении зеркала в холле особняка отца. Не была здесь семь лет, но и сейчас приезжать не хотела. Заранее знала, что будет больно. Ведь здесь в последний раз я была беззаботной, любимой и счастливой девочкой Анютой.

- Скажи, Игорю Александрович, что она приехала, - вывел меня из ступора строгий, но такой знакомый голос.

Тетя Люба почти не изменилась. Все такая же важная, но безумно добрая.

- О боже, как ты выросла, моя девочка. Какой красивой стала! Копия мамы…

Кручусь вокруг себя, показательно радостно реагируя на слова тёти Любы. Нечего её расстраивать. Она и так понимает, как сложно мне вернуться в это дом и как тоскливо без мамы.

Дорогущее корсетное платье с открытой спиной и пышной юбкой-пачкой идеально сочетается с летними ботильонами в сетку, о которых я давно мечтала.

- Тёть Люб, я так сильно скучала, - лепечу, бросаясь на шею горничной. - Прости, что не приехала раньше.

- Все хорошо, моя деточка. Тебе не за что извиняться. Я знаю, что ты обязательно приехала бы , если могла, - успокаивает меня женщина, поправляя причёску. Мои непослушные волосы уже успели выбраться из-под шпилек, которые так старательно втыкали в салоне.

- Анна, пойдём. Я представлю тебя гостям, - сухо, равнодушно, брезгливо.

И тут же гордо, восторженно, наигранно:

- Позвольте представить вам мою единственную дочь. Анна Белова. Улыбнись нашим друзьям, Анна, - последние слова отец шепчет мне в ухо, скрежеща зубами и сжимая моё запястье с такой силой, что ещё чуть-чуть и кость треснет.

Странное предчувствие окутывает меня. С какой стати отец вернул мне статус дочери? Зачем это, если его глаза по-прежнему полны злости и ненависти ко мне? Выдерживаю этот натиск незнакомых любопытных глаз, улыбаясь, но, как только наплыв приветствий уменьшается, выдергиваю руку из захвата и прямо спрашиваю отца:

- Что происходит, Игорь Александрович?

- Папа, - ехидно исправляет меня отец, а затем властно добавляет. - Вечер в круги близких друзей. Не опозорь меня, Анна. Твоя задача быть вежливой, учтительной и скромной. Мило улыбайся, отвечай на вопросы и исполняй все просьбы наших гостей. Иначе очень пожалеешь…

Я уже видела этот взгляд и, как правило, ничего хорошего он не сулит. Хотя здесь под объективами камер и прицелом выискивающих глаз мне ничего не грозит. Отец не опустится до привычных способов ставить точку в наших диалогах.

Ещё четыре года назад я очень боялась отца, особенно, когда каждый раз при ссоре, он произносил, что хотел бы, чтобы я умерла. Иногда мне даже казалось, что он исполнит свое желание и избавится от меня насовсем.

Поэтому я сейчас совершенно не понимаю поступка отца…

Может вернулась отцовская любовь?

Или может он простил меня?

Или наконец-то понял, что в том пожаре нет моей вины?

А может я просто разменная монета…

- Ну так себе. Ничего особенного. Даже не верится, что твоему отцу ради такого удалось собрать здесь столько влиятельных семей… - незнакомец опускает оценивающий взгляд на мою грудь и выпускает сдавленный смешок. - Неужели слухи верны, и наш уважаемый посол действительно так опустился, что выставил на торги такой замшелый товар.

Его слова в полной мере не слаживаются в моей голове в четкую картинку, но и этого хватает, чтобы снова почувствовать себя пугалом.

Неужели обидные слова Дана были настолько правдивыми…

- Зачем тогда вы подошли ко мне, если считаете недостойной вас? - тяжело сглатываю, сдерживая более емкие слова и подчиняясь втемяшенным с детства правилам этикета.

- Ну, никто бы не сделал этого вперёд меня. Так что ты должна сказать мне “спасибо”, - облизывает губы и снова смотрит на меня сверху вниз. Этот взгляд, задерживающийся на откровенных частях моего тела, заставляет меня поежиться. - Я подошел из вежливости. Остальные банально повторят за мной.

- Давайте вы оставите все эти сложности, - не выдерживаю я. - И прямо скажете, чего вы от меня хотите?

- Ну того, что и все в этом зале. Засунуть члены тебе глубоко в глотку, - хохочет, а я вскидываю бровь от удивления и краснею от наглости самоуверенно урода. - Но в отличие от остальных я хочу это сделать без брачного контракта. Прокатимся немного, Анна Белова?

- Что? - гневно отпихиваю руку парня, который явно оказался не готов к моему сопротивлению. - Хочешь прокатиться? Без проблем! До кабинета лучшего уролога Москвы, который снимет болевой синдром и даст тебе рекомендации по лечению ушибленной области.

Не знаю, то ли этот дом, то ли эти пафосные гости заставили меня вспомнить наставления мамы о правилах общения в высшем обществе. Но не вспомни я их, и этот fool уже лежал бы на полу, держась за яйца.

- А знаешь, оказывается, в тебе есть что-то, - откровенно ржёт урод. - Не зря, Белов загнул за тебя такую высокую цену.

- Я не продаюсь…

- А я реально задумываюсь над тем, чтобы подойти к твоему отцу и остановить аукцион. Цену только собью немного и изменю условия. Прости, но не дотягиваешь ты до идеальной жены, так развлечение на несколько ночей.

Мне приходится опереться рукой о стену, чтобы удержать равновесие. Но испепеляющих глаза отца, которые следят за каждым моим движением, становится достаточно, чтобы восстановить душевные силы и осознать причину моего присутствия здесь.

- Ты решил продать меня? - кричу, игнорируя то, что глаза отца наливаются кровью.

- Удачно выдать замуж, - басит, глядя куда-то вбок. Скорее всего, на моего недавнего собеседника. Согласно кивает и уже более ровно добавляет: - Я выполняю свои родительские обязанности, Анна. И ты послушно…

- Я больше не буду послушной… - чеканю, резко разворачиваясь, чтобы покинуть место, которое за время моего отсутствия здесь, превратилось к змеиное гнездо. Гадкое, скользкое и опасное.

Дергаю ручку входной двери, намереваясь уже самолично исчезнуть из жизни Игоря Александровича Белова.

Сегодня я оценила свою ценность для отца.

- Не любит…

А значит, не имеет смысла гнаться за любовью. Значит, можно больше не быть удобной и послушной. Наконец-то, можно стать действительно той, кого так сильно ненавидят.

- Анют, мне приказано не выпускать тебя до конца мероприятия. Прости… - друг преграждает дорогу своей широкой грудью.

- Сень… - прошу, но парень лишь отрицательно качает головой.

Еще одно осознание и, к сожалению, снова печальное. Чувствую себя отвратительно. Но если еще и он подведет меня, то я, наверно, совсем перестану верить в людей.

- Мне очень срочно нужно, чтобы ты приехал… - кричу, лишь на том конце провода смолкают гудки. - Помоги мне, пожалуйста…