Глава 47
Ann
- Богдаша, а я уже думала, что мне придется, как в прошлом году, поздравлять тебя с днем рождения по телефону. Молодец, что вернулся. Мы все очень по тебе скучаем…
Богдан?!
День рождения?!
Слова прилетают в меня как удар кувалды по темечку. Глаза мгновенно расширяются от удивления.
- Дан - это Богдан? Я всегда думала, что это от Даниил или Даник, - анализирует услышанное мой мозг. - А день рождения сегодня… Вот прям сейчас… Это вообще капец…
Как же я мало знаю о Дане… О Богдане… Кстати, мне очень нравится это имя… Интересно, как он отреагирует, если я его так назову…
Так не думать об этом пока… Сейчас мне нужно привести себя в нормальный вид, чтобы встретиться с гостьей Пантеры. Хотя это сделать очень сложно, когда на тебе пижама и в досягаемость нет зеркала, чтобы справиться с торчащими волосами…
- Ты приехал с Лолочкой? - снова спрашивает женщина. Мы не видим друг друга, так как я укрыта аркой, которая отделяет прихожую от большой комнаты, совмещающей в себе и кухню, и столовую, и зал.
От упоминания имени бывшей Чернова в груди словно активизируется кислота, которая, шипя, разъедает ту уверенности и значимость, которую я только-только начала ощущать.
Честно, я очень боюсь наших отношений с Даном. Просто до чертиков… До черных пятен перед глазами…
Нет, я уверена в своих чувствах… Наверно, уверена и в чувствах Дана ко мне…
Но я так давно не была любима и так давно не любила открыто, что забыла, как это принимать и отдавать любовь…
Как это сказать “люблю” и не бояться услышать в ответ “ненавижу”...
Как это просто искренне поверить в “люблю”, а не искать в этом слове подвоха или издевки.
И как вообще наплевать на то, как на меня будут смотреть рядом с лидером “Опасных”.
Нет, не фанаты, конечно… А все те, кто воспринимает Дана только в паре с Лолой…
Вот, например, как та женщина, которая сейчас, наверно, переминается с ноги на ногу, не понимая, почему Дан не приглашает ее в дом…
- Потому что не хочет знакомить с тобой, - тихонечко шепчет разум, но я сжимаю виски руками и трясу головой.
- Нет, - отвечаю мысленно, но все равно отхожу ближе к стене, стараясь укрыться.
Я остаюсь верна статусу лишь фиктивной девушки, но никак не настоящей.
- Тетя Галя, мы расстались с Лолой. Ты что совсем за моей личной жизнью не следишь? - укоризненно чеканит Дан. - Я по уши влюблен в Анну Белову, участницу “She”. Об этом писали везде…
- Ну… - тянет женщина. - Я не поверила.
- Придется, - многообещающе хмыкает Пантера, заставляя меня паниковать. - Сейчас я познакомлю вас. Энн, иди сюда…
Их твердые шаги отдаются в голове громким эхом, а руки нервно одергивают одежду, словно она от этого станет привлекательнее.
О, божечки!
Ты fool, Чернов. А точнее, камикадзе… Потому что идешь на явную смерть… Я придушу тебя после всего этого…
Закусываю губу и чувствую, как огнем пылают щеки.
Мне неловко и стыдно… Мучает ощущение, что я не на своем месте.
Ладони потеют, а расширенные от страха глаза впиваются в улыбающееся лицо Дана. Сердце переворачивается, и на мгновение я забываю о постороннем человеке. Я просто улыбаюсь своему парню в ответ.
- Энн, знакомься. Это моя родная тётя, - говорит Дан, уже вовсю притягивая меня за талию к себе.
- Галя… Тётя Галя, - родная сестра мамы Богдана, - женщина сжимает мою руку, при этом бросает вопросительные взгляды на Пантеру. - Ты почему не сказал мне, что я пришла слишком рано. Это мы здесь в деревне привыкли вставать с первыми лучами солнца, а в городе другая жизнь.
- Нет… Нет… Мы… То есть я… Уже не спала, - восклицаю я, уловив взгляд женщины на моих пижамных сердечках. - Я всегда просыпаюсь рано.
Когда мы вернёмся в Москву, ещё один котенок получит по загривку. Ведь то, что Пума притащил меня сюда без обуви и в пижаме, все усложняет.
- Если рано, то уже, наверно, успела проголодаться, - хихикает добродушно женщина и мчится обратно к входной двери. - Я тут принесла кое-что.
И пока тётя Галя хлопочет над своими пакетами, я одергиваю Дана:
- Богдан, а почему вы не сказали мне, что у вас сегодня день рождения? - шепчу тихо, но очень деловым тоном.
Парень прыскает со смеху, но тут же прикрывает рот ладонью и натягивает на себя маску спокойствия.
- Я просто, Анна Белова, хотел получить свой подарок как минимум дважды. Первый в знак наших начавшихся отношений, а второй в честь праздника.
- Ко всем твоим прошлым недостатками, Пантера, добавляется ещё два, - бубню со смешком, тая от улыбки Дана. - Жадность и изворотливость…
- С тобой только такие методы применимы… - так же игриво отвечает мне парень, обнимая ещё крепче. - Я пипец какой жадный до тебя. Но чтобы мне получить все, что я хочу, мне же придется извернуться. Верно, Скрипка?
Жар снова приливает к щекам, а я застигнутая врасплох откровенным намёком, прячу лицо, упираясь в предплечье парня.
- Что? - через минуту вскидывает руки Пантера, и я непроизвольно отскакиваю от него.
Но тут же замираю под заинтересованным взглядом женщины, которым она обводит нас с Даном.
- Да, ничего-ничего, Богдаша! Я просто радуюсь, что ты снова улыбаешься… Спасибо тебе, Анюта…
Тётя Галя подходит и обнимает одновременно меня и Дана, а я замечаю в её ресницах повисшую слезинку. Не знаю или, точнее, уже не помню, как реагировать на такое проявление любви, поэтому просто обнимаю растрогавшуюся женщину в ответ.
- Ну, не выдумывай, я часто улыбаюсь… - чеканит Пантера, стирая слезы с пожилого лица.
- Ох, мой мальчик, сейчас ты улыбаешься душой. Это видно в твоих глазах. Они так ярко светятся, - женщина несколько раз моргает, чтобы прогнать непрошеные слезы, а потом продолжает: - Хоть ты полностью унаследовал внешность и характер отца, но в тебе есть кое-что от матери. Рая не могла скрывать своего отношения к людям. Все новые знакомые приходили в ее жизнь с характеристикой “хороший человек”, но если случалось так, что хоть один раз они вели себя не соответствующе этой характеристике, то уже навсегда теряли ее расположение. По тому, как твоя мама относилась к людям, было понятно, какой человек перед ней. Поэтому видя, как ты сейчас относишься к Анюте, я понимаю, что она хороший человек.
- Она очень хороший человек, тетя… - парень упирается подбородком о мою макушку и крепко прижимает меня спиной к своей мускулистой груди, давая понять, что он со мной, он уверен во мне, он моя защита и поддержка.
Все мои глупые комплексы отступают. Здесь и сейчас я не причина всех бед и несчастий, я “хороший человек”. И от этого становится так тепло и пьяняще, словно меня до краев наполнили алкогольным пуншем, в который добавили щедрую щепотку любви.
- Так, дети, самое время кормить вас… - активизируется женщина, снова возвращаясь к своим пакетам. - Так здесь у нас яйца, а в том пакете грудинка. Анют, ставь сковородку разогреваться на плиту… - раздает указания тетя Галя, а я лишь многозначительно пялюсь на появляющиеся на столе продукты, не понимая, что должна делать.
- Дан… - ворчу я, подталкивая парня к кухне. - Помоги мне. Я не знаю, где и что лежит…
- Ой, Анют, он тоже не знает, - посмеивается женщина. - Умеет только на этой своей балалайке тренькать.
Но замечая сведенные брови Пантеры, тетя тут же добавляет:
- Но мне очень нравится это его треньканье. Богдаша - гордость всего нашего рода. Наш соловей!
- Тетя, ты перебарщиваешь, - смущается Чернов, но женщина лишь посылает ему неловкую улыбку и продолжает:
- Рая, когда еще была беременная, начитавшись каких-то умных книг, приказала Пете купить ей плеер и диски, чтобы она могла в любом месте: на пастбище, в коровнике или в огороде - включать музыку ребеночку, который все слышит даже в утробе. Только вот продавщица, увидев грозного серьезного мужчину, продала ему диски вовсе не с детскими песенками. От громыхания той музыки куры переставали нестись. Но на Богдашу эта музыка действовала успокаивающе.
- Родители укладывали меня спать под Эминема, а в четыре я зачитывал Баста “Мама”, - втянулся в разговор Дан. - Из каждой поездки в город мне привозили новый диск, а на каждый день рождения дарили новый плеер, потому что старый не выдерживал год ежедневной работы. К десяти годам я сам освоил ноты и гитару и очень хотел учиться музыке дальше. Папа тогда сказал: “Если сам сможешь поступить в гимназию, то так тому и быть - учись, а если нет, то хватит отлынивать от дел по хозяйству, займешься фермой.” Я без проблем поступил, и мы переехали жить в город. А там уже я вступил в “Dangerous” и понеслось.
Тёплый душевный разговор.
Многочисленные яркие фото в тяжелом семейном фотоальбоме.
Аромат жареных яиц и свежезаваренного чая с полевых травок.
Уютная семейная обстановка.
И мне больше не кажется, что я лишняя в этом доме.
“Анют- анют” каждые две минуты щебечет женщина, а я в её голосе слышу маму.
“Анют” - так звали счастливого ребёнка.
А потом появилась “Анна”, и это имя уже значило лишь, приглашение на очередной разговор, после которого обязательно текли слезы и саднила щека.
Я уже не ждала возвращения “Анюты”, поэтому в лицее представлялась всем Энн. Это имя было не такое родное как Анюта, но и не такое безликое как Анна. Энн искала любовь, но больше не верила в неё так сильно как Анюта, но все же хотела чувствовать, в отличие от окаменевшей Анны.
И вот меня снова называют Анютой, кормят праздничным пирогом и обнимают на прощание с просьбой приехать ещё.
Обычно меня просили не отсвечивать.
Сдавшись эмоциям, слезинки текут одна за одной.
Ведь сейчас я не одна. У меня есть Дан, его тётя, Тоша, Мия и Ви, даже, наверное, Пума, и, конечно, Сеня и его родители. У меня есть дом, где меня ждут. Пусть он старый, как у тёти Любы и Сени, или в лесной глуши, как у Чернова, но он есть.
- Энн, ты чего? - взволнованно спрашивает Пантера, когда возвращается, проводив свою гостью.
- Я просто счастлива до слез… - бормочу я, не давая выхода своим психологическим травмам.
- Я знаю, что сделает тебя ещё счастливее… - очень загадочно тянет Пантера.
Подхватывает меня на руки и усаживает на колени. А затем, не сводя с меня глаз, прижимает к себе и начинает укачивать.
- Моя маленькая Энн снова решила довести меня до бешенства, - цедит Дан, когда я прячу все ещё текущие слезы в его футболку. - Если ты хочешь поговорить, шмыгни носом один раз. Если хватит поцелуя, чтобы успокоить тебя, шмыгай два раза.
- Ты fool, Чернов, - выпаливаю я, понимая, что совсем не хочу говорить. Мне слишком хорошо и комфортно в объятиях своего парня и совсем не хочется вывалить все то, что испортит этот момент.
Я предпочитаю забыть прошлое. Отказаться от отца, как он этого и хотел, но при этом обзавестись ощущением семьи и любви.
- Скрипка, в моей голове уже как минимум сотня способов, как успокоить тебя…
- И все горизонтальные?
Глаза парня скептически сужаются, и грудь несколько раз дёргается от нервного вдоха.
- Ты издеваешься надо мной? - шипит парень приближая ко мне свое лицо, а потом поясняет. - Энн, мы одни, и я могу не удержаться, если ты так будешь на меня смотреть…
- Как так? - хочется спросить, но зачем, если я и сама знаю ответ. А точнее чувствую его покалыванием на губах.
- Мне нужен поцелуй, - вот о чем просит мой взгляд.
- А если не удержусь я? - смущенно хихикаю я.
- Это будет лучшим подарком на мой день рождения…