Глава 14

Остаток ночи, как ни удивительно, прошел спокойно. Меня никто не разбудил, не покусал, не устроил в комнате кавардак. Собственно, глаза я открыла лишь после того, как в комнате посветлело. Припомнив ночные ужасы, тут же потянулась проверить, как там наш волк. И радостно дрогнула, обнаружив, что на постели, лицом вниз, сопит в подушку уже не мохнатый монстр, а самый обычный, разве что полностью обнаженный мужчина.

— Рэйв! — с невыразимым облегчением выдохнула я и потянулась поскорее проверить, не сон ли это. Но едва мои пальцы коснулись спины альтера, как по его коже пробежала знакомая судорога. Рэйв выгнулся, скорчился, застонал. И всего через миг на меня неподвижным взором уставился большущий черный волк, при виде которого я огорченно поникла.

Ну что за невезение?

Мелькнувшая в его глазах алая искорка меня уже не напугала. Да и зверь тут же вильнул хвостом, показывая, что узнал. Однако когда я притянула его к себе и внимательно всмотрелась в радостно осклабившуюся морду, то поняла — чуда не произошло. Взгляд зверя был абсолютно чистым, ясным и лишенным какого бы то ни было признака разумности. Сейчас это был всего лишь волк. Тем не менее, человеком он какое-то время все-таки побыл. А значит, надежда на выздоровление у него есть.

Правда, за утро Рэйв успел мне порядком надоесть, таскаясь за мной по всей комнате и с достойным уважения упрямством пытаясь пролезть в ванную. Умыться толком не дал. Сперва скулил, да так, словно ему хвост отдавили. Потом начал царапать дверь. Под конец уже принялся ее грызть. А когда я вышла и пристыдила бессовестного зверя, посмотрел на меня с такой тоской, что даже мое сердце дрогнуло. Ну ни дать ни взять брошенное всеми создание, с которым, к тому же, жестоко обращались. Вот ведь манипулятор лохматый!

— И не стыдно тебе? — укорила его я, выбравшись из ванной в одном полотенце и с большим тюрбаном на голове. Рэйв в ответ радостно облизал мне руки и вприпрыжку помчался к двери, в которую к тому времени осторожно поскреблись.

Завтракали мы по отдельности — волк давился парным мясом в уголке, периодически при этом порыкивая, а я жевала горячую лепешку, сидя на кровати. Насытившись, зверь слегка осоловел и даже перестал рычать на заглянувших в комнату Таль и Кина, а когда объелся так, что едва мог стоять, ему вообще стало все равно. И он даже не рыкнул, когда я пригласила их внутрь и предложила поделиться информацией по поводу недавнего покушения.

Настороженно поглядывая на шумно отдувающегося зверя, ребята присели на подлокотники кресла, на котором еще с ночи царил полный бардак.

— Убийцу опознали, — сообщила Таль, когда стало ясно, что их вроде как признали и набрасываться уже не будут. — Деталей я, правда, не поняла, но похоже, что это человек одного из давних конкурентов господина Эйрэна. Хотел таким образом бросить тень на его репутацию. Рэйва здесь хорошо знают. Вчера весь город видел, как мы завернули во двор к Эйрэну. Если бы тот допустил, чтобы в его доме убили уважаемого гостя, да еще и колдуна к тому же, это могло всерьез повлиять на его положение.

— То есть, убить хотели не меня? — уточнила я.

— Скорее всего, да. Но убийца не подумал, что Рэйв не останется в постели на ночь и предоставит ее в безраздельное пользование наложнице. Ни одному местному такое в голову не пришло бы. А когда он наткнулся на тебя, у него просто не осталось выбора. Так что да, ты была бы случайной жертвой.

— Почему же Рэйв не проснулся? — нахмурилась я. — Мы ведь шумели прилично.

— Просто он истощился, пока держал над тобой иллюзию, и не успел восстановиться. Когда альтер слаб, он как медведь может впасть в спячку на несколько часов или даже дней. Наверное, Рэйв думал, что к утру ему станет лучше. А вышло вон как… Ладно, — вздохнула Таль. — У него есть какие-то сдвиги?

Я вкратце рассказала, в каком виде застала Рэйва буквально полчаса назад.

— Он делает это неосознанно, — переглянувшись с Таль,заключил мальчик. — Рэйв не контролирует процесс и, возможно, даже не понимает, что происходит.

Мы дружно посмотрели на лежащего у меня в ногах волка, но тот лишь с подвыванием зевнул и снова задремал.

— Попробуй его растормошить, — посоветовала Таль, поднимаясь с кресла. — Говори с ним, тереби… может, вспомнив, кто ты, он вспомнит и себя самого?

— Попытаюсь, — невесело отозвалась я, а потом спохватилась. — А вы что, уходите?

— Мы снаружи покараулим, — следом за девушкой встал и Кин. — Нас он вообще не помнит и, похоже, не хочет вспоминать. Так что у тебя шансов больше.

— Если что, кричи, — предупредила Таль, прежде чем покинуть комнату.

Я только грустно посмотрела им вслед.

Конечно, покричу. Но где гарантия, что меня услышат? И кто вообще придумал, что для Рэйва я значу больше, чем два старых друга, с которыми он уже прошел и огонь, и воду?

До обеда время тянулось до отвращения медленно. Делать в четырех стенах было совершенно нечего. Ни книжку почитать, ни телевизор посмотреть… вот уж когда я сполна посетовала, что в этом мире нет нормальной цивилизации. Так бы села за стол, полазила в интернете, пообщалась с друзьями в чате… глядишь, день бы и прошел. А тут что? И вы еще будете говорить, что от гаджетов нет никакой пользы?!

После обеда стало еще скучнее несмотря на то, что я пару часов проторчала на балконе, наблюдая, как суетятся во дворе слуги господина Эйрэна. Похоже, прибыл очередной караван. Или же просто доставили на дом совершенные намедни покупки. Но народ проворно таскал какие-то тюки со стоящих во дворе телег. А когда тюки закончились, смотреть стало не на что, и я вернулась в кровать, отчаянно изнывая от безделья.

Ближе к вечеру проснулся Рэйв и начал проявлять признаки беспокойства. Кругами бродил по комнате. Пытался снова уснуть, но никак не мог найти себе место. На меня в этот раз внимания почти не обращал, хотя я, поразмыслив, решила, что ему нужен туалет, и попыталась приспособить под это дело старое корыто. Но нет. В туалет альтер не просился. А когда все-таки поддался на мои уговоры и, заглянув в ванную, увидел стоящее там ведро с водой, которое Кин принес после полудня, то буквально залип и два счета выдул половину.

Меня такое поведение удивило и насторожило, но Рэйв на время вроде как успокоился. Однако примерно через час его снова потянуло к воде. Он допил ту воду, что оставалась в ведре. Еще через час залез мордой в бочку, где утром плескалась я, и принялся жадно лакать уже оттуда. Поскольку вода была грязной (сменить обещали после ужина), я его оттуда прогнала. Но вскоре зверь вернулся, и вот тогда я по-настоящему встревожилась.

Может, Рэйв заболел? Или у него изменился метаболизм после превращения?

Однако ни Таль, ни Кин не смогли мне помочь с ответами. А в комнату вновь начавший проявлять агрессию зверь их не пустил. Словно забыв, что поутру эти двое уже заходили, Рэйв скалился и даже попытался наброситься, когда Кин попробовал с ним заговорить. После чего дверь мы были вынуждены снова закрыть, и я осталась с волком один на один.

Когда на улице стало темнеть, беспокойство Рэйва усилилось, и он заметался по помещению с удвоенной силой. Заподозрив, что у него что-то болит, я перехватила его в центре комнаты и попыталась осмотреть на предмет неучтенных болячек. Волк стоял беспокойно, однако осмотреть себя все-таки дал. А когда я с тревогой заглянула ему в глаза, вдруг тихо и обреченно заскулил.

— Чем тебе помочь? — прошептала я, пытаясь понять, что же его беспокоит. — Скажи, что надо сделать?

Рэйв ненадолго замер, шумно раздувая ноздри. После чего улегся на пол, уткнул нос в мои босые стопы и тяжело вздохнул.

Не зная, чем ему помочь, я уселась рядом и принялась его осторожно гладить, успокаивая и показывая, что я здесь и ни за что его не брошу. Какое-то время все было тихо, а потом я почувствовала, что с волком и впрямь что-то не так. Сперва обнаружила, что густая шерсть под моими руками прямо на глазах становится тоньше и какой-то неестественно мягкой. Затем обнаружила, что она не просто изменилась, а начала буквально сыпаться на пол, словно Рэйв решил внезапно облысеть. Затем под бледной кожей альтера появились подозрительные уплотнения. Сам он, тяжело дыша, распластался на полу подобно раздавленной лягушке. Время от времени продолжал поскуливать, а по его телу то и дело пробегала болезненная дрожь.

— Ты снова меняешься… — дошло до меня. — И какую, интересно, форму ты решил принять на этот раз?

Ответ пришел чуть позже, когда на коже полуоблезлого зверя стала проступать зеленоватая с золотыми прожилками чешуя.

— Только не в рыбу, — умоляюще простонала я, уставившись на стремительно преобразующегося альтера. — Прошу тебя, Рэйв, ради бога не в рыбу! Нам не найти для тебя лохань таких размеров!

Однако, все оказалось намного хуже. Тело альтера прямо на глазах плыло, видоизменяясь и трансформируясь в нечто невообразимое. Сперва вытянулось, как у дельфина. К моему ужасу, действительно обзавелось хвостом с плавниками, но это длилось недолго. Буквально несколько минут. После чего на месте хвоста появились две криво изогнутых, словно вывернутых судорогой, чешуйчатых лапы. Туловище покрылось чешуей уже целиком. Голова деформировалась. От волчьей морды ничего не осталось. Хвост стал расти заново, только совсем другой формы. А еще через несколько минут передо мной лежал большой, жадно хватающий воздух пастью и покрытый влажной пленкой ящер. Что-то вроде гигантского варана. Но и на этом Рэйв не остановился.

Пока я соображала, как реагировать на такие вещи, за первым изменением началось второе. Не успев зафиксировать форму ящера, альтер снова «поплыл», причем в буквальном смысле слова. С его кожи вода начала литься буквально ручьями, словно все, что он выпил раньше, неожиданно запросилось наружу. И вот в этой водяной капсуле его тело снова начало трансформироваться и вытягиваться еще больше. Лапы плотно прижались к туловищу, так, что практически с ним слились. Морда стала короче. Голова уплощилась. Покрытый чешуей хвост, наоборот, принялся с устрашающей скоростью расти. Но еще до того, как трансформация завершилась, и альтер принял новую форму, я уже поняла, кем именно он станет, и торопливо отползла в сторону.

Боже… ненавижу змей… с детства. Боюсь их до трясущихся рук и истошного визга.

Но Рэйв не просто стал змеей — на полу корчился огромный, стремительно продолжающий увеличиваться в размерах питон. Проклятая, блин, анаконда, один вид которой был способен спровоцировать у меня инфаркт.

Самое же скверное заключалось в том, что его тело росло не просто так, а как нарочно изгибалось, закручивалось огромными кольцами. Так что в считаные мгновения я оказалась окружена со всех сторон и очень быстро дошла до той грани, после которой теряется способность соображать.

Говорят, страх парализует, и это был как раз мой случай. Меня почти трясло. Губы дрожали. Ходящие ходуном коленки вообще отплясывали нечто невообразимое. Я была напугана до полусмерти. Была готова закричать. А единственное, что меня удержало от паники, мысль о том, что это все еще Рэйв. Где-то там, глубоко внутри, под золотисто-зеленой чешуей лишенной человеческих эмоций гигантской рептилии.

Когда трансформация завершилась, на полу медленно извивался самый настоящий Каа. Огромный, ленивый, пока еще сонный, но уже начавший заинтересованно оглядываться по сторонам. Сообразив, что, как и в случае первой смены формы, Рэйв какое-то время может вести себя неадекватно, я бочком-бочком начала сдвигаться к ванной. В какой-то момент задела одно из громадных змеиных колец. Замерла. И аж икнула от неожиданности, когда прямо из воздуха перед моим лицом соткалась огромная змеиная морда и мазнула по лицу раздвоенным языком.

Питон отреагировал настолько быстро, что это движение, скорее всего, было рефлекторным. Но в тот момент я об этом не думала и тоже действовала рефлекторно. Иными словами, вместо того, чтобы замереть и дать змею время вспомнить, я все-таки взвизгнула, отвесила ему пощечину и пулей метнулась в ванную, успев захлопнуть за собой дверь.

БУХ!

От мощного удара средняя часть двери буквально взорвалась, осыпав меня градом щепок. Рухнув на пол и закрыв голову руками, я зажмурилась и взмолилась всем богам, чтобы этот кошмар прекратился.

Не помогло.

БАХ!

В дверном проеме послышалось громогласное шипение, и несчастная дверь, отчаянно скрипнув, повисла на одной петле. Мгновением позже она со скрипом отворилась, отчего и без того неслабая паника чуть не захлестнула меня с головой. А когда на полу передо мной нарисовалась огромная тень, я все-таки не выдержала и гаркнула:

— Оставь меня в покое!

Одновременно с этим в наружную дверь тоже заколотили, а из коридора зазвучали встревоженные голоса. Кин, Таль… Но мне было слегка не до них.

— Пошел вон! — снова крикнула я, когда надо мной послышалось шумное дыхание. — Уйди, слышишь?! А то хуже будет!

Что уж могло быть хуже, ума не приложу, а крикнула просто так. Со злости. Однако зависшая надо мной тень, на мгновение застыв, послушно исчезла, грохот в наружную дверь еще какое-то время продолжался, но после того, как змей (если я не ошиблась насчет причины очередного грохота) несколько раз долбанулся башкой уже в нее, прекратился. И лишь после этого снаружи воцарилась нехорошая тишина.

Считая про себя секунды, я сидела как мышь, по-прежнему закрывая рукамиголову и неистово молясь. Но шум больше не повторился. Рэйв, похоже, угомонился. А Таль и Кин предпочли не привлекать его внимания, если, конечно, еще были живы.

Минут через десять, когда приступ паники прошел, а нападать на меня больше никто не пытался, мне стало чуточку стыдно. Сидя у двери и настороженно прислушиваясь к тому, что творилось в комнате, я корила себя за нелепый страх. Раз за разом напоминала, что обещала не бояться. Уговаривала себя вернуться. Упорно повторяла, что это всего лишь Рэйв, который нуждался в помощи гораздо больше меня. Да, он был слегка не в себе. Да, проявил агрессию. Но он и волком вел себя точно так же, пока не опомнился. Может, он вообще не сожрать меня хотел, а пообщаться. Наверное, вместо того, чтобы кричать, с ним, как и советовал Кин, надо было всего лишь поговорить?

Конечно, рассуждать об этом легко, но более или менее меня отпустило лишь минут через пятнадцать. С трудом взяв себя в руки, я все же смогла заставить себя приоткрыть погрызенную дверь и выглянула наружу.

Признаться, я ожидала, что к этому времени вся комната будет заполнена длиннющим змеиным телом. Рэйв поначалу так быстро рос, что за полчаса должен был дорасти до размеров титанобоа, если не больше. Однако, когда я посмотрела в щелку, то обнаружила, что змея там больше нет. Входная дверь оказалась на месте, хоть и изрядно пострадала от ударов. Большое кресло у окна было измочалено в щепы и, по сути, от него осталась лишь погрызенная сидушка. У платяного шкафа напрочь отсутствовала левая дверца и почти вся боковая часть, будто ее корова языком слизнула. А в центре комнаты, в огромной луже воды, беззвучно корчилось чье-то тело, которое я с первого взгляда даже не смогла опознать.

Выругавшись, я со всех ног бросилась туда и, поскользнувшись в луже, со всего маха грохнулась перед молча страдающим альтером. Понять, где у него теперь голова, а где хвост, было невозможно — он менялся с такой скоростью, что это выглядело в тысячу раз страшнее, чем большущий змей с агрессивными наклонностями. Рэйв то становился похож на ящерицу, то обрастал черными перьями. То вытягивался, будто собираясь снова стать змеем, то ужимался до прежних размеров. Менял цвет и структуру кожи. Покрывался с ног до головы то шерстью, то хитином, то чешуей. Порой обращался в совсем уж незнакомых, порой даже кошмарного вида тварей, но это происходило так быстро, что я при всем желании не сумела их толком рассмотреть.

Тут в дверь что-то с силой ударило, и, едва не снеся ее с петель, внутрь влетел всклокоченный Кин.

— Инга! — гаркнул он, с трудом удержав равновесие после резкого торможения. — Прости, дверь заклинило! У вас все в поря… матерь божья!

— Что с ним?! — вскрикнула ворвавшаяся вместе с ним Таль.

Я обхватила руками безостановочно меняющуюся голову альтера и в отчаянии прошептала:

— Не знаю!

— Надо это остановить… ему же н-нельзя так много, — заикаясь, пробормотал мальчик, упав на колени рядом со мной.

— Он расходует слишком много энергии, — сглотнула Таль, присев рядом и осторожно потрогав корчащееся в судорогах тело. — Смотрите, сколько воды. И он безумно горячий.

Конечно. Процесс высвобождения энергии всегда сопровождается выделением большого количества тепла. А еще, если я правильно помню химию, при этом выделяется вода и углекислый газ. Хотя какая теперь к черту разница, что там в действительности происходило? Рэйв умирал у меня на руках, безостановочно переходя из одной формы в другую, и был не в силах это остановить!

— Пожалуйста… — со слезами на глазах прошептала я, прижимая к груди безвольно поникшую голову Рэйва. — Пожалуйста, остановись… хватит… это тебя убивает!

Таль и Кин что-то еще говорили, обсуждали, даже кричали, по-моему, но я уже не слушала. Сидя на коленях в луже холодной воды, я баюкала измученного, стремительно истощающегося альтера и беззвучно плакала, боясь за чужого мужчину так, как, наверное, ни за кого в жизни. И дело было не в том, что без него нам отсюда было не выбраться. И не в том, что кроме него некому было меня защитить. Я просто отчаянно не хотела, чтобы он умирал. И мне было больно думать о том, что его вдруг не станет.

— Таль, гляди! — воскликнул вдруг Кин и, неловко потянувшись вперед, толкнул меня плечом.

С трудом сморгнув безостановочно набегающие слезы, я без особой надежды посмотрела вниз и растерянно замерла, обнаружив, что Рэйв стал меняться намного медленнее.

— Говори с ним! — прошептала Таль, не сводя глаз с альтера. — Говори! Еще! Что угодно, лишь бы он слышал твой голос!

И я, шмыгнув носом, начала говорить. Обо всем на свете. О том, что я боюсь за него. О том, что не хочу видеть его мертвым. О Кине и Таль, о погоде за окном, растекшейся по полу луже и даже о том, как хорошо, что мы живем на первом этаже, ведь после такого потопа к нам не прибежит сосед снизу с воплями, что мы испортили его любимый ковер…

По мере того, как я несла всякую чушь, Рэйв и впрямь почти сумел остановить убивающую его трансформацию. Он перестал отращивать лишние конечности. На его коже снова начала пробиваться черная шерсть. Морда в последний раз сперва ужалась, а потом вытянулась. И через несколько минут на мокром полу вытянулся во весь немаленький рост уже знакомый нам волк. Только истощенный до предела, исхудавший до невозможности, слабый как новорожденный котенок и без сознания. Но все-таки живой.

— Все, — неверяще выдохнула Таль, когда альтер перестал меняться. — Кажется, он стабилен.

— Похоже на то, — согласился мальчик.

— Надо бы его обмыть, — утерев лицо, сказала я, бережно поглаживая лобастую голову. — Куда-нибудь перенести. А перед этим вытереть насухо не помешало бы.

Кин немедленно подхватился.

— Я принесу тряпки!

Таль устало кивнула.

— А я уберусь.

«А я его не оставлю, — с облегчением подумала я, крепко прижимая к груди голову альтера. — Больше ни за что и никогда».

***

Спустя полтора часа, когда в комнате был наведен порядок, Таль кое-как устроилась на останках частично реанимированного кресла, а я, рассеянно поглаживая мирно дышащего волка, прилегла на кровати. Кин в это время вернулся в коридор — сторожить подходы, чтобы никто не явился сюда незваным гостем.

— Думаешь, больше трансформации не будет? — тихонько спросила я, прислушавшись к ровному дыханию альтера.

Таль неопределенно повела плечом.

— Понятия не имею. Но не факт, что его не накроет еще раз.

— Я буду следить, — пообещала я, с трудом умостившись на подушке. Волк был большим, уложили мы его как смогли, так что сейчас он занимал большую часть свободного пространства, да еще и успел намочить нам простыни. И это при том, что мы в шесть рук пытались его высушить. — Может, ему попить принести? Он потерял много жидкости.

— У нас нет поилки. Но если попробовать приспособить какой-нибудь кувшин…

Таль ненадолго задумалась, затем ушла, а когда вернулась, то в одной ее руке покачивалась глиняная посудина, представляющая нечто среднее между миской и кувшином, а во второй было маленькое ведерко с чистой водой.

— Очень тяжело объясняться с туземцами, когда у вас не совпадают ассоциации, — проворчала она, поставив ведро возле кровати. — Ну что, попробуем? Ты держишь, я пою.

Минут через пять я с огорчением поняла, что идея была так себе — безучастный ко всему зверь напрочь отказывался глотать, словно у него пропали все рефлексы. Поэтому мы не только его не напоили, но еще и сами облились, и постель еще больше намочили. Вскоре после этого Таль ушла, а вместо нее в комнате остался Кин. На случай, если с Рэйвом еще что-нибудь случится, и мне понадобится помощь. Тогда-то я и решила задать мальчику тот самый вопрос, который уже несколько дней упорно крутился у меня языке.

— Кин, ты хорошо знаешь девушку Рэйва?

Устроившийся на подоконнике мальчик отчего-то насторожился.

— Нормально. А что?

— Скажи: какая она? — тихо попросила я. — Откуда, кем была… если это, конечно, не тайна.

Кин поколебался, но все же неохотно кивнул:

— Рэйв называл ее «И́йле». На языке альтеров это означает «любовь моя». Она… она хорошая. Правда. Открытая, добрая, смелая. И мне она тоже очень нравится. Она много сделала для Рэйва, да и для нас, если честно.

— Как она умерла?

— Несчастный случай, — еще неохотнее отозвался мальчик. — Даже не знаю, как это толком получилось. Сам я не видел, а Рэйв почти ничего об этом не говорит. Но, кажется, они поссорились… а может, и не поссорились. В общем, Рэйв оставил ее на ночь одну. И Ийле… наверное, попала под заклятие? Или ее прокляли? А может, Рэйв где-то ошибся или что-то сделал, что ее зацепило. В любом случае, для нее это оказалось смертельным. Она умерла во сне. Одна. Когда никто даже подумать не мог, что это вообще случится. Рэйв просто нашел ее на постели мертвой.

Я сглотнула.

— Ужас какой!

— Не то слово, — невесело согласился Кин. — На нем лица тогда не было, и мы с Таль ничем не могли ему помочь. А уже когда нас вернуло обратно в серый мир, и стало ясно, что шанс ее вернуть всего один… мы с Таль даже подумали, что Рэйв с ума сойдет от горя. Поэтому я и просил тебя никогда ему об этом не напоминать.

В комнате повисла недобрая тишина, а мы с мальчиком, не сговариваясь, оглянулись на спящего альтера. Он, к счастью, ничего не видел и не слышал. И благополучно проспал до самого вечера, ни разу даже не шевельнувшись толком. Я все это время просидела рядом, гладя его по голове и всем сердцем сочувствуя его потере. Гадала, каково это — пережить такую боль. Жить дальше, надеясь, что все еще можно исправить. Иногда говорила с ним. Несколько раз пыталась будить. Но только после того, как за окном потемнело, его веки дрогнули, а из глотки вырвался слабый хрип.

Естественно, мы тут же собрались втроем на импровизированный консилиум. Таль слетала на кухню за мясом. Кин, когда зверь вылакал принесенную девушкой воду, умчался за новой порцией. Однако, наевшись и утолив жажду, Рэйв снова уснул, но это был уже здоровый сон. И мы более-менее успокоились.

— Я на ночь тут останусь, — заявил мальчик, когда стало ясно, что опасность миновала.

— Лучше я, — не согласилась Таль, выразительно глянув в сторону ванной. Дверь туда так и висела на одной петле, позволяя без ограничений разглядеть стоящую внутри бочку и допотопный умывальник. И в общем-то я была в кои-то веки не против соседства с живой саблей, потому что ночью компания девушки — это все-таки более комфортно, нежели компания пусть и маленького, но все-таки мужчины.

— Ладно, — неохотно признал правоту подруги Кин. — Тогда я покараулю снаружи. Но вы, если что, кричите.

Мы с Таль хмыкнули одновременно.

— Само собой.

Рэйв до наступления ночи просыпался еще дважды, и оба раза был голоден. За мясом снова пришлось бежать на кухню. Затем Кин натаскал нам воды — и волка напоить, и бочку по новой наполнить. Уже выливая последнее ведро, с чувством посетовал на отсутствие нормального водопровода, на что Таль лишь фыркнула.

— Скажи спасибо, что хоть канализация есть.

— По-твоему, дырка в полу — это канализация? — проворчал мальчик.

— Хорошо, что хоть такая. Иначе тебе пришлось бы бегать в два раза больше.

— Зачем?

— Чтобы сперва вычерпать и вылить грязную воду. А уже затем наносить чистую.

— Она все равно холодная, — скривился Кин, поставив на пол пустое ведро. — Из колодца же таскаю. Даром, что днем жара была — вода все равно ледяная.

— К утру нагреется. Лично мне на сегодня водных процедур уже хватит.

Я промолчала.

Помыться, конечно, после всех этих тревог стоило, но, во-первых, горячую воду надо было сперва нагреть на кухне, а затем принести в ведре сюда. То есть, лишний раз пришлось бы гонять Кина туда и обратно. А во-вторых, я бы не рискнула оставить Рэйва без присмотра даже на двадцать минут. За то время, что мы за ним наблюдали, он лежал спокойно лишь рядом со мной. А стоило убрать руку от его бока, как альтер начинал чаще дышать и дергать лапами, словно в попытке бежать следом.

Так что ну его на фиг. Потерплю. А завтра с утра что-нибудь придумаем.

Спать нам пришлось вполглаза, поминутно прислушиваясь к дыханию Рэйва. Таль вообще, по-моему, глаз не сомкнула. А я каждые полчаса-час просыпалась и бдительно проверяла состояние волка. Время от времени он распахивал пасть и вываливал на простыни сухой язык, по которому мы понимали, что пришло время дать воды. Однажды завозился на постели, попытался встать, но от слабости не смог, и мы довольно долго соображали, как же его угомонить.

Когда это не удалось, Таль запоздало сообразила, что скребущий когтями и упрямо пытающийся слезть зверь просто созрел до посещения уборной, и стащила его с постели сама. Совместными усилиями мы-таки донесли его до ванной с той самой дырой в полу. Помогли, как говорится, чем могли. Затем вернули зверя на постель, и до утра он нас больше не беспокоил.

Проснулась я оттого, что кто-то нагло пихал меня ногами и самозабвенно вылизывал лицо. Спросонья не поняв, что к чему, я попыталась отмахнуться, и уже когда рука утонула в шерсти, а над моим ухом раздалось знакомое урчание, изумленно распахнула глаза. И была шокирована, обнаружив, что ночью громадный зверь положил морду на мою подушку и теперь попытался взобраться повыше, попутно вылизывая все, до чего мог дотянуться.

— Фу,— поморщилась я, отпихивая от себя тяжелую морду. — Рэйв, как тебе не стыдно?

Волк осклабился и, напоследок дотянувшись языком до моего уха, обессиленно рухнул вниз. Был он все еще ужасающе худ. Недолгая нагрузка отразилась на нем явной одышкой. Но желтые глазищи выглядели уже не больными, да и хвост ходил туда-сюда вполне себе бодренько.

— Похоже, ему лучше, — констатировала подошедшая к постели Таль, когда я села и потрясла головой, прогоняя сонливость. — Доброе утро, кстати. Прекрасно выглядишь.

Я кисло улыбнулась.

— Доброе. Давай обойдемся без «комплиментов» — я не хуже тебя знаю, как именно сейчас выгляжу. Так что не надо меня утешать.

— Как знаешь, — пожала плечами та и еще раз придирчиво оглядела лежащего рядом волка. — Да. Пожалуй, он идет на поправку.

— Р-р-р,— немедленно оскалился зверь, пытаясь приподняться.

Я легонько хлопнула его по тощему боку.

— Хватит уже рычать. Это друзья. И, между прочим, очень хорошие.

Рэйв подумал, но скалиться перестал, хотя за Таль следил очень внимательно. Та не стала лишний раз его провоцировать и вышла в коридор. Но вскоре вернулась вместе с Кином. Мы повторили процедуру знакомства. И на этот раз мне показалось, что волк действительно понял. Более того, начал откликаться на собственное имя. Не просто реагировать на голос, как вчера. Мне показалось, он начал даже что-то припоминать. А, когда я ушла привести себя в порядок, уже не порывался выгонять посторонних из комнаты.

День мы прожили в напряженном ожидании. Люди господина Эйрэна нас не тревожили. Принесенное слугами постельное белье мы поменяли сами. Волка тоже обиходили, накормили, напоили и как следует вымыли. И до наступления вечера глаз с него не спускали.

Но, к счастью, все было в полном порядке.

Устав от ничегонеделания, мы принялись играть с Кином в крестики-нолики, разрисовав в комнате весь пол принесенным с кухни угольком. Когда свободное место закончилось, я предложила явившейся на смену Таль сыграть в «верю-не верю», «города» и еще несколько игр, не требующих использования вспомогательных предметов. Она, как ни удивительно, не отказалась, и мы довольно сносно провели время. Затем к нам снова присоединился Кин, который в конце концов устал торчать в коридоре. И уже ближе к ночи мы так разохотились, что разбуженный смехом Рэйв сполз с постели и плюхнулся рядом, озадаченно переводя взгляд с одного на другого.

Убедившись, что беспокойства зверь больше не проявлял, мы вернулись к игре. А чтобы волк не переживал, оставшись без должного внимания, я принялась потихоньку его почесывать. Сперва загривок, потом уши. Через какое-то время он подставил под мои руки грудь и костлявый бок. Затем совсем обнаглел и с блаженным урчанием перевернулся на спину, демонстрируя впалое брюхо.

Я добросовестно чесала. Подумаешь, мне не трудно. Но в какой-то момент поняла, что Кин и Таль почему-то странно на меня смотрят. Мальчик даже про игру позабыл, переводя ошарашенный взор с меня на блаженствующего волка. А Таль отчего-то закашлялась. Причем ее кашель очень быстро стал напоминать подозрительно веселый, тщательно скрываемый смех.

Еще не понимая в чем дело, я перевела взгляд вниз и замерла, встретив совершенно обалделый взгляд Рэйва. Потом оглядела лежащего на спине альтера. С опозданием сообразила, что уже некоторое время чешу не волосатое волчье пузо, а вполне себе голый мужской живот. Икнула от неожиданности. Ойкнула. Отдернула руку. И… обреченно прикрыла глаза, когда Таль и Кин одновременно расхохотались.