Глава 22

— Я не говорил тебе всего об альтерах, потому что для многих это ненужные, а порой даже пугающие сведения, — со вздохом признался Рэйв, когда мы сели на очищенное от камней место, и я вопросительно на него посмотрела. — На самом деле мы не боги. Наша сила доступна лишь мужчинам. И нас довольно мало, да и живем мы довольно обособленно, поэтому среди разумных почти нет тех, кто знал бы о нас больше, чем мы этого хотим. Насчет изначального мира мама правильно сказала: он — это точка отсчета. Именно здесь, когда у альтера появляется желание творить, могут зарождаться новые миры. Это непростое занятие, — добавил Рэйв, когда я собралась задать крутящийся на языке вопрос. — На создание даже одного мира тратится масса времени, сил и эмоций. Не каждый на это отваживается. И зачастую бывает так, что за всю свою жизнь… а она длится немало… альтер создает в лучшем случае один мир, а может, и ни одного. Но если уж новый мир родился, то он такой, каким его хотелось увидеть создателю. Поэтому все, что есть во Вселенной, это, можно сказать, чье-то детище. Водные миры, жаркие миры… миры, где есть люди, и где нет совсем никого. Альтеры дорожат своими творениями, поэтому-то и присматривают за ними, насколько это возможно. А чаще всего просто-напросто там живут.

Я мысленно присвистнула.

Ничего себе. Теперь понятно, почему альтеры занимаются сохранением равновесия. Это не благотворительность, не альтруизм. Они просто охраняют от разрушения свое, родное, любовно созданное и выращенное. А еще они, наверное, уважают чужой труд. Ведь если ты знаешь, сколько сил вложено в создание даже очень маленького мира, то потом сто раз подумаешь, имеешь ли право его уничтожать.

— Для нас, молодых, изначальный мир всегда был, в первую очередь, площадкой для творчества, — тем временем продолжил Рэйв, отведя глаза. — Сперва он выполнял роль песочницы. Затем — тренировочного зала. И наконец полигона. Здесь я учился творить свои первые вещи и все то, что необходимо любому разумному для комфорта. Само собой, когда ты молод, собственное могущество опьяняет и ударяет в голову. Поэтому, покинув изначальный мир, мы так или иначе стремимся что-то кому-то доказать. Почувствовать, так сказать, власть над живыми… Заиграться при этом на удивление просто. Но для того природа и придумала ограничения, чтобы эти игры не привели к беде.

— Значит, то, что вам нельзя больше недели находиться на одном месте…

— Без этого мы бы уже давно разрушили то, что имеем, — кивнул альтер. — И есть еще одно важное ограничение: чем больше сил ты выпустил наружу, чем явственнее воздействовал на чужой мир, тем быстрее тебя оттуда вышвыривает, тем больше будет отдача и тем дольше ты не сможешь туда вернуться. И это правильно. Так мы успеваем одуматься и избежать непоправимых последствий. Само собой, иногда и это не срабатывает, поэтому может погибнуть и мир, и альтер. Но, поскольку нас все же многому учат, прежде чем дают добро на свободное плавание, такое случается крайне редко.

— Что еще за отдача? — уловив легкое напряжение в голосе Рэйва, насторожилась я.

Он в ответ слабо улыбнулся.

— Нельзя навредить чужому миру и остаться без наказания. Таковы законы природы. Поэтому мы вынуждены бережно относиться к созданным другими альтерами мирам. А когда создаем свой, то всегда продумываем механизмы защиты, чтобы молодые дураки никого не убили и сами не убились в попытке доказать друг другу, кто из них круче.

— Ты тоже кому-то что-то доказывал?

— Было дело, — криво усмехнулся Рэйв. — Собственно, большую часть своей сознательной жизни я именно этим и занимался. Гулял по мирам. Кутил. Развлекался. И в общем-то был доволен жизнью, пока в один прекрасный день не почувствовал, что мне чего-то не хватает. Сперва это было очень невнятное чувство. Вроде зудящего над ухом комара. Потом оно стало сильнее. Четче. И вот однажды пришел день, когда мне это надоело, и я вернулся к отцу в надежде выяснить, что же мешает мне жить. Тогда он просто сказал, что я становлюсь старше, и это естественное стремление мужчин нашего вида к развитию. Я поначалу не понял. Ушел. Но вскоре почувствовал, что он прав — мне стало не хватать того, что я имел. Хотелось большего. Хотелось жить без всяких ограничений. А еще у меня появилась потребность в постоянном партнере…

Я хмыкнула.

— Иными словами, тебе понадобилась женщина?

— Не просто женщина, — не разделил моего веселья альтер. — Простых у меня и без того было достаточно. Но когда они перестали доставлять мне удовольствие, я понял, что мне нужна особенная женщина. Та, которая сможет выносить и родить мне сына. У нас довольно сложный цикл размножения, — едва заметно нахмурился Рэйв, и на этот раз я не рискнула улыбнуться. — Поиски подходящего партнера могут занять годы. Иногда десятилетия. Но отказаться от этого нельзя: рождение ребенка невозможно, если у мужчины моего вида нет всей полноты силы. Поэтому я снова явился к отцу, и он отдал мне скрижаль, сказав, что время испытания пришло.

Рэйв ненадолго замолчал, о чем-то глубоко задумавшись, и мне показалось уместным взять его за руку. Особенно, если дальше ему придется рассказывать гораздо менее приятные вещи.

— Я искал для себя женщину четыре года, — наконец, произнес альтер, заставив меня удивленно приподнять брови. — По всем мирам. Раз за разом возвращаясь во все доступные спектры. Неделями бродил среди всех существующих видов разумных и пытался понять, кого же именно ищу. Тогда мне была важна моя нынешняя форма, и экспериментов с внешностью проводить не хотелось. Но на мое счастье, нужных параметров не нашлось ни среди земноводных, ни у водоплавающих, ни у крылатых обитателей отдаленных миров, названия которых я и сейчас выговариваю с трудом.

— Как вы определяете, что нашли подходящего партнера? — полюбопытствовала я, когда Рэйв снова прервался.

Альтер пожал плечами.

— Отец не стал себя утруждать объяснениями. Сказал, что я сам это пойму. И несколько раз меня действительно что-то такое цепляло… но, поскольку мне непременно хотелось найти кого-то, кто был хотя бы внешне похож на нормального человека… так же, как нашел когда-то отец… то этих кандидатов я отмел. И в конце концов оказался в одном из серых миров, где, как я помнил, тоже водились люди.

— Сколько ты пробыл на Земле?

— Раз пять туда возвращался, — со смешком признался Рэйв. — Становиться русалом, драконом, разумным деревом или еще кем-то очень уж не хотелось. Эльфиек и иные гуманоидные расы я уже досконально проверил раньше. И, когда уже почти отчаялся, на одной из улиц вдруг увидел тебя…

По губам альтера скользнула мечтательная улыбка.

— Это и впрямь было озарение. Когда ты прошла мимо, едва на меня взглянув, моя скрижаль подала на редкость четкий знак, и вот тогда я понял: да! Это то, что нужно!

— То есть, о любви с первого взгляда речи не шло? — на всякий случай уточнила я.

— Нет, — вздохнул Рэйв. — На любовь это совсем не походило. Но я подумал: раз уж даже скрижаль на тебя среагировала, то, скорее всего, ты — это лучшее, на что вообще можно было рассчитывать. Дареной невесте… Или как там говорится в одном старом фильме: хорошие сапоги, надо брать? Вот я и решил забрать то, что принадлежит мне по праву. И твое мнение меня тогда не особенно волновало.

Я кашлянула.

Хм. Необычные подробности.

— Что же ты сделал?

— Глупость, — скривился, как от зубной боли, альтер. — Перехватив тебя в какой-то кафешке, подошел и, поскольку время очередного визита на Землю уже подходило к концу, просто сказал, что ты красивая. И что я забираю тебя с собой.

Два раза «хм».

— И как я отреагировала?

Рэйвен вздохнул.

— Послала меня к черту. Когда же я начал рассказывать, кто я и откуда, вообще посчитала за сумасшедшего и при первой же возможности попыталась сбежать. Я поймал тебя за углом, — признался Рэйв, несильно сжав мои пальцы. — К тому времени вытеснение уже вступило в завершающую фазу, и мне ничего не оставалось, как схватить тебя в охапку и нырнуть в портал, надеясь, что у тебя хватит соображения принять правду и не усложнять мне жизнь. Вот только знаешь… вы, люди, настолько странные, что готовы верить в Бабу-ягу, эльфов, драконов и зеленых человечков, но при этом отчаянно сопротивляетесь, если с вами начинает происходить нечто действительно необычное.

Я снова кашлянула.

— Что же я натворила после того, как пришла в себя и сообразила, что ты выкрал меня из родного мира?

— Врезала мне по морде, — совершенно серьезно ответил Рэйв. — Дубиной. Причем так, что на какое-то время меня попросту вырубило, а ты умудрилась сбежать.

Я, не сдержавшись, все-таки хихикнула.

— Что же меня Таль с Кином не перехватили?

— Я посчитал, что знакомить вас сразу после пережитого стресса преждевременно, поэтому они довольно долгое время провели в своем первоначальном облике и не могли кинуться в погоню. А когда я очнулся, и мы тебя все-таки нашли, стало уже поздно — пока я лежал в отключке, на тебя напал какой-то местный хищник. И все, что от тебя осталось, это клок волос и погрызенная сумочка.

Я поежилась.

— Ты видел, как это произошло?

— Нет, — качнул головой альтер. — Это был зеленый мир. Почти такие же джунгли, как на Аттае, только гораздо более дикие. Но мне хватило и того, что там вся поляна была залита кровью вперемешку с остальными частями тела. И это было так глупо… так нелепо… что, когда меня снова выдавило в твой мир, я был изрядно зол.

— Как прошла наша вторая встреча? — уже с некоторой опаской поинтересовалась я.

— Лучше. На этот раз я решил подготовиться и сделать так, чтобы ты сама захотела со мной уйти. Дорогая одежда, цветы, конфеты… я потратил целую неделю, чтобы просто привлечь твое внимание. Оказывается, ты сторонишься мужчин и не веришь на слово незнакомцам. Но когда очередная неделя моего пребывания на Земле подошла к концу, выбора все равно не оставалось, поэтому я был вынужден снова тебя украсть. Только на этот раз озаботился тем, чтобы ты не сбежала, и успел объяснить хотя бы часть правды до того, как произошла беда.

От таких откровений я искренне опешила.

— Ты что, меня связал?!

— На ночь, — сумрачно кивнул Рэйв. — Всего один раз. Ты оказалась, хоть и строптивой, но неглупой девушкой, поэтому мои объяснения приняла. Даже не испугалась чужого мира… он оказался красным. А вот невестой моей становиться категорически отказалась. Поэтому, как только выдалась возможность, снова сбежала и, пока мы с руганью гонялись за тобой по горам, прямо у меня на глазах сорвалась с обрыва.

— Насмерть? — тихо спросила я.

— Да. После чего мы снова вернулись к тому, с чего начали.

Я помолчала, переваривая новую информацию, и она, как обещал Рэйв, была не слишком-то приятной.

— Что случилось потом?

— На третий раз я подготовился лучше, — тихо сказал он, пытливо заглянув в мои глаза. — Полазил по Сети, поискал, каким образом в твоем мире принято ухаживать за девушками. Неделю, что у нас была в запасе, потратил, чтобы перестать быть для тебя незнакомцем и получить предложение зайти к тебе на чашечку кофе. И вот уж там…

Я насторожилась.

— Что ты сделал?

— Сжульничал, — хмуро сообщил Рэйв. — Пока ты варила кофе, воспользовался силой и затащил тебя в промежуточный мир. Прямо так, не выходя из квартиры. И обустроил в том мире все так, словно мы никуда не уходили. Ты даже ничего не заметила — налив мне кофе, продолжала о чем-то говорить. И вот после этого у меня появилось достаточно времени, чтобы произвести на тебя благоприятное впечатление.

— К-как ты мог затянуть меня в чужой мир так, чтобы я этого даже не поняла?!

— Я же говорил: это технический этаж. Подвал, к которому у любого альтера всегда есть доступ. В первый раз я использовал для этого собственную силу. И во второй, и в третий, и в четвертый…

Я отшатнулась.

— И сколько мы в общей сложности там провели?!

— Три года, — не стал врать альтер. — И только после того, как ты полностью мне доверилась, я рискнул открыть тебе правду. Ты действительно ушла со мной тогда по доброй воле, но от смерти тебя это не спасло. Хотя в тот раз мы прошли намного дальше, чем в первый. И гораздо легче, чем во второй. Именно тогда я понял, что не должен тебя ни к чему принуждать. Хитрить, умалчивать, лукавить… да. Но не принуждать. И тогда же стало ясно, что рассказывать тебе всю правду опасно. Как только это происходило, ты начинала злиться. Мы обязательно ссорились. Казалось бы, в чем дело, если к тому моменту ты все равно должна была влюбиться без памяти? Но вся твоя страсть мгновенно исчезала, как только ты узнавала, что на самом деле я помогал тебе себя полюбить. Каждый раз это приводило к беде. Ты уходила, порой убегала, срывалась со скал, падала в пропасть, замерзала, тонула… и я каждый раз был вынужден начинать с нуля. Само собой, чем дальше, тем было проще — я уже знал твои слабости, мог предугадать, что и как ты скажешь, как отреагируешь… Во время третьей попытки я уговорил тебя пойти со мной всего за полгода. В четвертый заход — за месяц. А в последний — всего за пару недель.

— Что-о?!

— Прости, — повинился Рэйв, и на его губах появилась вымученная улыбка. — Я говорил, что это будет скверная правда. Если хочешь, я больше ничего на эту тему не скажу.

— Ну уж нет! — не на шутку разозлилась я. — Выкладывай до конца, раз начал. Я так понимаю, мы с тобой не только три года вместе прожили. Секс, судя по всему, у нас с тобой тоже уже был?!

— Да.

— И… часто?!

— Тебе непременно надо об этом знать? — пристально взглянул на меня альтер. Я прикусила губу и помотала головой. Нет. Вот этого я, пожалуй, знать не желаю, иначе, чего доброго, мы сейчас поссоримся, и я еще долго не смогу простить его за обман.

— Я ни к чему тебя не принуждал, — так же тихо добавил Рэйв, когда я насупилась и отвернулась. — Ни разу. Все, что между нами происходило, было исключительно по обоюдному согласию.

— Откуда мне знать, что ты не врешь?

— Когда альтер признает свою пару, ему становится физически тяжело ей соврать. До того момента, пока мы не разделили постель, это еще было возможно. Потом — уже нет.

— Еще один закон природы, который вы не можете обойти? — проворчала я, все еще отказываясь поворачиваться к нему лицом.

— Да.

— Какая теперь разница? Я же все равно ничего не помню!

— Зато я помню, — едва слышно отозвался Рэйв, и его пальцы осторожно накрыли мою руку. — Прости меня, Ийле. Дирршасс сказал правду: я сделал очень много ошибок. Грубых ошибок. И за каждую платить приходилось именно тебе. Я понял это слишком поздно. Меня оправдывало только одно: я больше не мог сойти с пути. Потому что, если поначалу заполучить тебя было делом принципа, то после того, как ты в первый раз меня поцеловала, у меня просто не осталось выбора. Другую спутницу жизни я бы уже не признал. А потерять тебя больше не имел права.

Я сердито выдохнула.

— Думаешь, это оправдание того, что ты сделал? Ради этого можно было обманом затягивать меня в чужой мир? Прикидываться белым и пушистым? Молчать, не говоря всей правды? И раз за разом меня убивать, прекрасно зная, что попыток остается все меньше?!

— Прости, — повторил альтер, но не стал удерживать мою руку, когда я ее выдернула. — Ты часто говорила, что я поступаю нечестно, не оставляя тебе выбора. Порой кричала. Когда-то плакала. Даже если я не рассказывал правду, ты каким-то образом ее чувствовала. Знала, что с моей стороны это была вовсе не та привязанность, о которой ты мечтала. Поначалу я был зависим от тебя лишь физически. Твой запах, голос, прикосновения… природа придумала жестокий механизм, чтобы удержать альтеров в семье. Пока мы молоды, мы слишком могущественны, чтобы не стать самоуверенными и зацикленными лишь на себе. В мирах, где о нас знают, любая женщина сочтет за честь разделить с нами постель. От нас нигде и ничего не требуют. Альтеры — создатели всех существующих миров, и только за это мне простили бы абсолютно все… и все, кроме тебя. Сколько бы я ни объяснял, сколько бы мы ни говорили, ты так и не простила меня за то, что я такой, какой есть. Мне казалось — это же глупость. Если любишь, то люби со всеми недостатками, а не пытайся меня как-то улучшить…

— Мы поначалу часто ссорились на эту тему,— грустно улыбнувшись добавил Рэйв, когда я закрыла лицо руками. — В последний раз, когда это произошло, ты крикнула, что когда любят двое, то двое и должны двигаться друг другу навстречу. Через старые привычки, желания, разногласия. Мы оба должны мириться с чужими недостатками и стараться что-то в себе менять, если уж второму это не нравится… не перестраивать, а подстраиваться под другого. По доброй воле. Не ради себя, а ради другого. Именно так, вместе, а не ждать, когда подстроятся именно под тебя. Тогда ты еще сказала, что уже давно стучишься в мои двери, только я не желаю слышать. Но я был зол. Ответил, что ты, вероятно, очень тихо стучишь, раз я до сих пор не услышал. И вообще, быть может, я не сам по себе такой эгоист, а просто заперт внутри скалы, через которую ты не можешь пробиться. Но если любишь, то давай, старайся дальше. Спасай меня, раз я настолько плох, что не могу выбраться самостоятельно… тогда ты ушла спать, и до утра мы больше не разговаривали. А утром ты подхватила лихорадку и еще через пару дней умерла у меня на руках. Я был расстроен. Это был уже седьмой мир, и я совершенно не ожидал, что снова тебя потеряю. Мы находились в пустыне, посреди проклятого оазиса, за сотни километров от обитаемых мест и еще дальше от мест, где есть хоть какая-то медицина. А у меня при себе ни лекарств, ни бинтов. Все, что мне оставалось, это держать тебя за руку и слушать, как ты даже в бреду раз за разом продолжаешь со мной спорить. И поневоле задуматься над тем, что ты умираешь специально, чтобы хотя бы таким образом меня наказать. Перед тем, как умереть в шестой раз подряд, ты снова вспомнила дурацкую фразу про скалу. И прошептала, что все еще стараешься, пытаешься, царапаешь камень и умираешь в попытках до меня достучаться. А я все равно не слышу… вернее, не хочу слышать. И это было последнее, что ты мне тогда сказала.

Я растерла руками уставшее лицо и осторожно покосилась через плечо: сидящий рядом альтер выглядел так, словно только что пережил мою смерть заново. Безумно уставший. И с таким измученным взглядом, что мне даже злиться на него расхотелось.

— После этого я зарекся рассказывать тебе правду и старался избегать ситуаций, которые могли спровоцировать этот опасный спор. Порой молчать было нелегко, но лучше уж так, чем снова закрывать тебе веки и подыскивать место для очередной могилы. Еще я заметил, что все самые крупные неприятности с нами случались вскоре после того, как мы становились близки. И решил, что больше не стану с тобой спать, раз уж Вселенная считает, что я не имею на это права. После этого идти стало легче. Я делал все, чтобы ты ни в чем не нуждалась и не подвергалась даже малейшему риску. Кин и Таль опекали тебя неотлучно. Все, что мы могли придумать, чтобы тебя уберечь, было реализовано. Мы караулили тебя каждый миг. Я даже спать почти перестал, чтобы случайно чего-нибудь не проворонить. И это оказалось правильной тактикой: во время седьмой попытки мы благополучно добрались до коридора желаний. Но тогда я не рискнул взять тебя с собой и… кажется, провалил испытание, не добравшись до двери каких-то нескольких шагов.

— Ты… поддался? — настороженно уточнила я.

— Да. Испытав близость и создав физическую привязку к объекту своих, так сказать, желаний, альтер впоследствии испытывает сильное физическое влечение. Для сохранения семьи это важный физиологический механизм, который гарантирует, что даже при смене облика и даже в состоянии крайней агрессии мы не уничтожим объект привязки. Теоретически за время жизни мы способны образовать несколько таких пар. Каждый раз — после смерти предыдущего партнера. Но в действительности я не знаю случаев, когда оставшийся в одиночестве альтер рисковал бы образовать пару с кем-то еще. Первая привязка для нас самая сильная. Разорвать ее — все равно, что умереть самому. Поэтому природа максимально обезопасила нас от возможных потерь. И поэтому же мы по большей части не способны поранить или убить своих партнеров.

— Когда ты стал змеюкой, то едва меня не сожрал, — ради справедливости буркнула я.

— Скорее всего, это была лишь попытка проявить внимание. Отказ всегда воспринимается крайне болезненно. Особенно, сразу после смены формы, когда мозги еще не включились, а память судорожно пытается вспомнить, почему же мне так важно до тебя дотронуться.

Я с подозрением покосилась на притихшего альтера.

— Что произошло потом?

— В восьмой раз от соблазна я удержался, — безропотно ответил он, стараясь не смотреть мне в глаза. — Но к тому моменту, когда закончился коридор, желание обладать тобой было таким сильным, что я почти себя не контролировал. К тому же, ты была не против. Если бы я настоял, мы бы точно до утра не уснули. Но я побоялся повторения и в ту ночь ушел, оставив тебя в кровати одну. Бросил. Растерянную и ничего не понимающую. Наверное, ты решила, что между нами все кончено, если я ушел, толком не объяснив, в чем дело. Подумала, что больше мне не нужна. А когда на следующее утро я пришел объясниться, то оказалось, что на постели лежит до дрожи похожая на тебя статуя, а из ее глаз безостановочно катятся слезы.

Я вздрогнула и наконец-то осмелилась повернуться к Рэйву лицом.

— И после этого ты решил… отказаться?

— Там, в оазисе, ты была права, — прерывисто вздохнул альтер. — Что бы я ни думал и что бы ни говорил, но умирала ты каждый раз из-за меня. Если уж быть совсем точным, то это я тебя убивал. Глупостью своей, упрямством и нежеланием что-либо менять. Поначалу я думал: ну что за дурость? Я ведь вон какой хороший… да любая бы с визгом на шее повисла, только предложи… И чего тебе не хватает? Меня это злило. Казалось, что я проклят, и уже никогда не пройду ритуал до конца. Но в то утро, когда я стер с твоей окаменевшей щеки несколько слезинок, то понял, что больше не хочу тебя хоронить. Не хочу снова видеть твое мертвое лицо, заплаканные глаза. И думать, что это по моей вине ты погибла. У нас оставалась в запасе всего одна попытка. И если я не справлюсь, то больше никогда тебя не увижу. Это будет окончательный провал. Убив тебя в последний раз, я больше не смогу отмотать твою жизнь назад. И уже никогда и ничего в ней не изменю.

— Но при этом ты все равно пошел встречать меня на остановку с цветами… — грустно уронила я.

— Нет, — мотнул головой Рэйв. — Меня вернуло в тот самый момент, когда я собирался сделать это впервые. Тогда же я решил, что выхожу из игры. Черт бы с ней, со скрижалью и с этой дурацкой силой. Если ради нее я должен еще раз тебя убить, то я отказываюсь дальше в этом участвовать. Тогда же я попытался уйти в изначальный мир, чтобы избежать даже малейших рисков. Обычно войти туда не составляет труда, но впервые в жизни он отказался меня принять. Я истратил большую часть сил, чтобы туда пробиться или хотя бы разорвать временну́ю петлю. Но не смог. А потом решил: ладно, не хотите по-хорошему, значит, я остановлю это по-другому. Достаточно было лишь не встречаться с тобой посреди огромного города, держаться подальше от тех мест, где ты обычно бываешь. Просто выждать положенную неделю срока, пережить вытеснение и все. Игра будет окончена. В тот вечер я пошел прочь от остановки, где мы обычно знакомились, и думал, что потом смогу хотя бы иногда к тебе возвращаться. Просто посмотреть, как дела, все ли у тебя в порядке. Раз в год. Или раз в десять лет. Неважно. Я просто мог бы видеть тебя издалека, если бы остался на Земле после провала. И это было гораздо лучше, чем вмешиваться в твою жизнь и ломать то, что было тебе дорого. Но мне не повезло, — горько усмехнулся альтер. — В обычном месте мы действительно не встретились. Ты должна была спокойно добраться домой, но по пути твой автобус сломался, и ты вышла раньше. До следующей остановки тебе пришлось идти пешком, потому что из-за дождя маршрутки оказались переполнены. Поскольку было холодно, ты спешила. И в итоге пришла даже чуть раньше второго автобуса, а затем, как назло, наткнулась на меня… я был тогда не в себе. Бутылка коньяка на несвежую голову вкупе с почти полным истощением, и все. Меня вырубило на приличное время. Я даже не увидел тебя. Не сумел оттолкнуть, когда была такая возможность. А понял, что все-таки втянул тебя в неприятности, лишь в отеле. Правда, какое-то время у меня еще была надежда, что вытеснение тебя не затронет. Однако и она не оправдалась. И вот тогда, когда я решил оставить тебя в покое… когда твердо вознамерился спасти тебя от себя самого…судьба сама нас столкнула, и мне пришлось уводить тебя с Земли, тем самым начиная последний круг испытаний.

Рэйв на мгновение прикрыл глаза.

— Остановить это было нельзя, поэтому пришлось сделать так, чтобы нас больше ничего не связывало. Пока ты не испытывала ко мне симпатии, удержаться от соблазна было проще. Все последствия принуждения я уже знал. Рисковать твоей жизнью больше не имел права. Поэтому я отстранился. Сделал все, чтобы держаться подальше. И дал себе слово, что как только все закончится, незамедлительно тебя отпущу.

— Ты поэтому был со мной груб и холоден? — прикусила губу я.

— Я подумал, что так безопаснее.

— А как насчет Таль?

— В ее задачу входила лишь твоя охрана. Правда, помня о том, сколько раз ты ее обманывала и сбегала, моя верная сабля не испытывала к тебе нежных чувств. Но от нее этого и не требовалось. Все, чего я хотел, это тебя защитить.

— И ты сделал это… там, у пауков… ты ведь специально отвлек их на себя?

Рэйв слабо улыбнулся.

— Ты боялась их до потери сознания. И если бы увидела поблизости хоть одного… Таль, конечно, ругалась, когда мы выстраивали вокруг тебя защиту. Считала, что я поступаю глупо. А вот Кин молодец. Пообещал тебя сберечь и сберег, хотя истратил при этом почти столетний запас энергии.

— А потом? — спросила я, совершенно по-новому взглянув на сидящего рядом альтера.

— Рыжий мир я почти не помню, — вздохнул он. — В зеленом ты и без меня прекрасно справилась. Отдельного жилья нам с Кином, к сожалению, феи не предоставили, но ночь с тобой — это не самое страшное, что мне доводилось переживать.

— Ну спасибо!

— Я имел в виду ночь, когда ты рядом, а я даже обнять тебя как следует не могу, — с чуть более явной улыбкой пояснил Рэйв. — Это пытка: помнить те ночи, что у нас уже были, сгорать от желания, но не сметь даже думать о том, чтобы тебя потревожить. К тому моменту стремление к тебе прикоснуться превратилось для меня в навязчивую идею. Я следил за тобой везде, где дозволяли приличия. Куда бы ты ни пошла, что бы ни делала, следовал за тобой по пятам. Само собой, сравнивал тебя, прошлую, и ту Ингу, которую, как выяснилось, по-настоящему начал понимать лишь тогда, когда перестал прикладывать к этому усилия. Я каждый день поражался тому, насколько же ты отличаешься от тех Инг, которых я похоронил. Смелая, порой даже отчаянная, отзывчивая, легкая, нежная, ранимая и в то же время упрямая, как маленький барашек. Чем больше я тебя узнавал, тем больше ты меня привлекала. Не похожая ни на кого. Гибкая. Резкая. Милая. Смешная. Никогда раньше ты не была со мной такой открытой. Никогда до этого не старалась мне помогать или от чего-то спасать. Когда я пытался давить, ты сопротивлялась настолько отчаянно, что сломить твое упрямство мне удавалось с трудом. Но как только я перестал это делать, ты сама за мной пошла. Поверила с такой легкостью, что это казалось диким. Я в первый раз не приложил никаких усилий, чтобы завоевать твое доверие! И на тебе… ты даже обижаться на меня перестала!

— Это потому, что на самом деле ты не хотел меня обидеть, — проворчала я, немного оттаяв.

— Ни разу, — подтвердил альтер. — Но в эти дни я начал задумываться над тем, что вы, женщины, наверное, от природы такие чуткие. Если не знаете точно, то все равно что-то такое ощущаете. Ты льнула ко мне, хотя я был категорически против. Верила. Не боялась совсем. Даже когда бояться стоило и когда я сам не знал, чего от себя ждать. Так рано трансформация не должна была меня накрыть. Но вот она случилась, и вместо того, чтобы отстраниться, ты, напротив, еще больше ко мне приблизилась.

Я глубоко вздохнула и все-таки решилась задать вопрос, который мучил меня со вчерашнего дня.

— Что ты увидел в коридоре желаний?

— Тебя, — невесело усмехнулся Рэйв. — Сперва рассерженную и расстроенную. Затем раненую и беспомощную. Наконец, обнаженную и соблазнительную… и пережить это оказалось гораздо сложнее, чем все, что я переживал и испытывал раньше. Оказывается, ты умеешь танцевать стриптиз…

— Тебе просто хочется, чтобы я умела это делать!

— Еще ты знаешь много неприличных слов…

— Ну да. Вот этого отрицать не буду, — смутилась я.

— А еще умеешь прошептать их так, чтобы это сводило меня с ума. Ты знаешь все мои эрогенные зоны, даже те, что я тебе еще не показывал, — со смешком добавил альтер, вогнав меня в еще большую краску. — Хотя, нет. Скорее всего, я бы очень хотел, чтобы ты о них узнала. Но не уверен, что после того, что я рассказал, тебе по-прежнему это интересно.

Перехватив его испытующий взгляд, я поостереглась давать обещания, которые не была уверена, что выполню.

Рэйв обманул меня. Причем не раз. По его вине я умирала, да еще такими способами, что даже в страшном сне не придумаешь. Сейчас, зная все или почти все, я даже подумала, что мне не зря в первое время снились кошмары. Тот сон, где я куда-то падаю… как теряю под ногами опору… кто знает? Быть может это не просто сны, а воспоминания?

Мой взгляд сам собой упал на сверкающее на пальце кольцо. А затем на лежащую неподалеку скрижаль, которая словно из одного камня с ним была сделана. Какое-то время мне еще понадобилось, чтобы осознать, что они и впрямь созданы из одного материала. После чего подняла озадаченный взгляд на альтера и указала ему на свою руку.

— Ты имеешь к этому отношение?

— Я сделал его для тебя, — совершенно спокойно признал Рэйв, после чего бережно взял мои пальцы и поднес к своим губам. — Давно. Еще на заре наших с тобой отношений. Оно должно было стать обручальным, но поначалу ты его просто выбрасывала. Сперва меня это злило, потом огорчало, но потом я решил не мучиться и отдал кольцо Кину, чтоб присмотрел. А когда мальчишка без разрешения отдал его тебе, я подумал — ну и ладно. Пусть у тебя останется хотя бы такая память. В нем все еще живет капля моей крови. Как в скрижали. Так что, если ты прикоснешься к камню, я почувствую. И буду знать, что ты хотя бы иногда обо мне вспоминаешь.

На этот раз руки я не отняла, а потом глубоко вздохнула.

— Я пока не поняла, как должна относиться к тому, что ты рассказал. Но благодарю за то, что все-таки это услышала. Если ты так хорошо меня знаешь, то, вероятно, знаешь и то, что больше всего в отношениях я ценю именно честность. Ведь она — это в том числе и залог доверия. А без доверия какая может быть любовь?

— То есть, ты меня не прогоняешь? — тихо уточнил Рэйв, глянув на меня исподлобья.

— Я и вчера тебя не прогнала, — так же тихо напомнила я. — Но и ты меня не бросил. Ни вечером, ни ночью, ни раньше. Все это время ты был со мной рядом. Помогал, оберегал, заботился. Конечно, ты сделал это из своих собственных интересов…

— Больше — нет, Ийле, — качнул головой альтер. — Не знаю, сумеешь ли ты меня простить, но хочу, чтобы ты знала: я больше не буду ни к чему тебя принуждать. Я дал слово, что все, что между нами произойдет, хотя бы на этот раз будет настоящим. Только то, что ты действительно захочешь. То, что ты сможешь принять. Поэтому нет, Ийле, дело больше не в моих интересах, а в том, смогут ли они когда-нибудь стать нашими общими.

— То есть, теперь ты готов мириться с моими недостатками?

Он улыбнулся.

— Я не настолько хорош, чтобы полностью закрыть на них глаза. Но я готов попробовать избавиться от своих, и сделаю все, чтобы больше не причинять тебе боли. Когда-то ты сказала, что любовь — это движение навстречу. Но раньше ты шла по этой дороге одна. А теперь я тебя услышал. Тебе удалось разбить мою стену, поэтому я хочу к тебе идти, Инга. Если надо, пойду и ЗА тобой. Даже шагну вперед, если тебе когда-нибудь потребуется защита.

Я неуверенно улыбнулась.

— Хочешь сказать, что ты действительно меня любишь?

— Нет, Ийле, — снова улыбнулся альтер, взглянув на меня прямо.— Я тобой дышу.

У меня после этих слов что-то сжалось внутри, а на глаза снова навернулись слезы. Но лишь когда Рэйв наклонился и бережно собрал их губами… когда крепко меня обнял и с чувством поцеловал… когда его белоснежные крылья сомкнулись, закрывая нас двоих от всего остального мира, и я все-таки вспомнила, что именно он сегодня для меня сделал… лишь тогда я смогла поверить, что это действительно правда. И лишь тогда Рэйв рискнул задать вопрос, который я так ждала.

— Инга… так ты выйдешь за меня замуж?

Я шмыгнула носом.

— Конечно. Но если вдруг передумаю, дай мне слово.

— Какое?

— Что ты все равно украдешь меня под венец.

Рэйв с невыразимым облегчением выдохнул.

— Я все для тебя сделаю, любовь моя. Даже пойду на преступление.

— На преступление не надо,— прошептала я, настойчиво потянувшись за поцелуем. — Ты просто люби меня, как сейчас. А все остальное приложится.