Глава 20

Проблема с уборкой библиотеки так и не решилась. К моему огромному сожалению, книги по местам самостоятельно не расставились, а грязь, принесенная во время обыска, никуда не пропала. Мы с Андресом решили заняться этим сразу после ужина, благо кухарка от нас не уволилась и продолжала исправно готовить. А во время еды я вдруг припомнила, как пару лет назад родители, поддавшись новомодным веяниям, купили артефакт для уборки. У Эдиты с ним отношения не сложились, и он почти не использовался. Мы поискали и нашли это полезное приспособление в чулане, где хранились всякие вещи, необходимые горничной. Засунула она его в дальний угол, да еще и прикрыла сверху ворохом тряпок. Хорошо еще, что сам артефакт весьма объемен из-за большого контейнера для сбора пыли и ему сложно затеряться.

Андрес, обрадованный, что ему наконец удастся показать мне свои умения, приволок артефакт в библиотеку, водрузил на стол и начал изучать. Смотреть на него было необыкновенно умилительно, но я старалась стоять тихо, чтобы не мешать.

– У него сбиты настройки, – важно вынес он свой вердикт.

– Работать не будет? – разочарованно сказала я.

– Почему? Сейчас все наладим. Накопитель почти полный, так что заработает, никуда не денется.

И действительно, спустя всего лишь полчаса устройство начало громко гудеть, показывая, что работает. Выглядело все это очень солидно, хотя я и не заметила, чтобы количество грязи на полу хоть немного уменьшилось. Наверное, ее слишком много и должно пройти какое-то время. Андрес выглядел необычайно гордым, я разразилась восторженными благодарственными словами, потом нежно чмокнула мужа в щеку. Неожиданно оказалось, что целоваться в библиотечном кресле очень даже удобно. Еще неожиданней оказалось то, что удобно там не только целоваться. Немного, конечно, мешала одежда, но все равно было довольно увлекательно. Новый опыт никогда не бывает лишним, но потом все же мы переместились в спальню. Бедные книги так и остались валяться на полу…

Утром нас разбудила недовольная кухарка, она непрерывно ворчала, что нанималась не открывать двери гостям, а только готовить. И ей совершенно не нравится, когда ее отвлекают от дел всякой ерундой. Выяснить у нее, кто пришел, получилось не сразу – настолько ей хотелось вывалить на нас свое недовольство. Оказалось, что утренним визитом нас осчастливил капитан Суарес.

Вниз я летела, словно на крыльях. Надеялась, что он пришел сообщить о завершении расследования. Не зря же отдел по противодействию черной магии пользуется такой славой. Наверняка им удалось то, чего не смогли добиться в местном отделении Сыска, и кто-то из этих двоих, с кем Тереса заключила договор, уже подписал признательные показания. Поэтому сразу после краткого приветствия я и задала столь интригующий меня вопрос:

– Кто из них?

– Не признаются они, – помрачнел Суарес. – Ни в какую не признаются. Я к вам, собственно, из-за этого и пришел. Нужно орудие убийства непременно найти. – Он посмотрел на меня почти просительно. – Ордер мне подписать отказались, вы сами видели, фьордина Сореано. Так мне от вас разрешение нужно. Я бумаги все подготовил, даже с вашей новой фамилией, а вам осталось только подпись поставить. Вот здесь.

Он ткнул пальцем в подаваемый мне лист, но я не торопилась его брать. Я никак не могла до сих пор разобраться с последствиями его обыска в библиотеке, а он собирается устроить такое по всему дому. Ну уж нет! Я мрачно посмотрела на сыскаря и ответила категорическим отказом.

– Фьордина Сореано, – взвыл он, – как вы не понимаете! Без орудия нам предъявить нечего! Следствие на месте стоит!

– У вас даже уверенности нет, что это орудие в доме, – возразил Андрес. – Может, его как раз через открытое окно выбросили и уже давно унесли куда подальше.

– Мы тогда весь сад обшарили, – ответил ему Суарес. – Из дома на тот момент никто не выходил, кроме Берлисенсиса, которого я лично провожал и который ничего вынести не мог. Фьордина Сореано, вы хотя бы подумайте, не отказывайте так уж категорично.

– Хорошо, я подумаю, – смягчилась я.

Эта фраза ни к чему не обязывала, но волшебным образом успокоила капитана Сыска. Он заулыбался и мечтательно начал окидывать взглядом дом, прикидывая, откуда лучше начинать обыск. Я тоже ему вежливо улыбнулась. Нет уж, в дом я его не пущу. Пусть налаженный Андресом артефакт проблему с грязью решил, но кто будет наводить порядок после этакой толпы народа?

– Ах да, чуть не забыл, – спохватился Суарес, уже собиравшийся уходить. – Вас Беранже вызывает. У него вопросы возникли по вашему делу. К трем часам.

Он вручил нам повестку и отбыл. Мы решили позавтракать и все же расставить книги по своим местам. Вряд ли будут осмотренные шкафы обыскивать второй раз, а разбросанные книги и затоптать могут. Кухарка уже успокоилась, да и я ей пообещала, что приложу все силы, чтобы найти новую горничную на место так некстати покинувшей нас Эдиты. Мы с мужем в прекрасном расположении духа позавтракали и направились в библиотеку.

– Это что? – только и смогла выдавить я из себя, остановившись на пороге.

Все поверхности там были покрыты равномерным толстым слоем пыли. Мягким, бархатистым. Выглядел он словно накапливался веками…

– Похоже, потоки немного перепутал, – смущенно сказал Андрес. – Поэтому он пыль, которая была в контейнере, разнес по помещению. Патти, ты только не волнуйся, сейчас сделаю как нужно.

Он пошел к столу и дунул на артефакт, освобождая от пыли кристаллы для настройки. Пыль взвилась в воздух облачком приличных размеров. Андрес чихнул пару раз и что-то там перенастроил.

– Все, теперь пыли не будет, – гордо возвестил он и чихнул еще раз.

Я с сомнением оглядела библиотеку. Нет, все же горничные куда надежнее этих новомодных бытовых артефактов. Не зря Эдита его забраковала.

Андрес опять чихнул, я посмотрела на его припорошенную пылью одежду и сказала:

– Тебе в душ надо. Ты как после пылевой бури.

– Да нет, – отмахнулся он. – Сейчас втянет все. Просто постоять нужно с полчасика. Вот увидишь.

Он так горел желанием показать свою полезность, что я не стала его уговаривать уйти отсюда на время работы исправленного артефакта. Чихал он еще минут пять, а потом я с удивлением обнаружила, что пыль как-то незаметно исчезает, слой ее становится все тоньше и тоньше, и наконец все поверхности, которых раньше не было видно, проявились в почти первозданном виде – потертости и царапины этот замечательный артефакт не восстанавливал. Какое полезное приспособление! Зря его Эдита забросила. Вон как быстро и безо всяких усилий навел чистоту. Я провела пальцем по обновленному столу и с восхищением посмотрела на мужа. Ему это необычайно понравилось, он принял гордый и независимый вид настоящего мага-артефактора.

– Давай тогда его в гостиную оттащим? – предложила я. – Пусть там поработает. А то придет кто, а у нас пыльно.

– Сначала нужно освободить контейнер, – важно сказал Андрес.

Я было заподозрила: он опасается, что артефакт собранную в библиотеке пыль равномерно распределит в гостиной. Но оказалось, что емкость действительно заполнена почти доверху. Не иначе, Эдита все же вволю попользовалась, до того как забросила. Андрес установил артефакт в гостиной, я хотела понаблюдать, но потом вспомнила, что, даже если муж опять неправильно настроил, пылить этой штуке нечем, а у нас в библиотеке еще куча нерасставленных книг. Если бы доблестные представители Сыска их складывали в каком-нибудь порядке, так нет – бросали как попало. В результате до обеда мы закончили только с одним шкафом. Временами меня посещали мысли, что нехорошо, если из-за моего отказа в разрешении на обыск не найдут убийцу Тересы. Но при взгляде на груды книг они как-то очень быстро уходили, правда, оставляя за собой чувство вины. Родители наверняка бы захотели знать, кто убийца старшей дочери, и отсутствие горничной их бы не остановило. Я решила, что подумаю над этим, если в ближайшие пару дней не выяснится, кто преступник. Поэтому, когда мы выбрались в Кестийское отделение Сыска к Беранже, первым моим вопросом ему было:

– А Нильте и Феррейра так и не сознались?

– Почему не сознались? – удивился он. – Они признаются с такой скоростью, что артефакты не успевают фиксировать. Приговор, можно сказать, у нас в кармане.

– И кто из них убийца? – с нескрываемым интересом тут же спросила я.

– При чем тут убийство? – недоуменно спросил Беранже. – Мы им не занимаемся, только черной магией. По убийству – к Суаресу. Разве что Нильте призналась, что нашла труп девушки первой и со страху провела ритуал «Успокоения души», чтобы на нее не вышло наше ведомство. Как вы уже поняли, ей это не очень-то помогло, только затруднило Сыску поиски настоящего убийцы.

– Значит, они оба отрицают, – убито сказала я.

– Помилуйте, им обоим это совершенно невыгодно было, – заметил Беранже, – Тереса не успела выполнить свою часть договоров, в то время как они оба выполнили свою.

– Помнится, на обеде фьордина Берлисенсис рассказала трагическую историю о паре, где девушка как раз воспользовалась черной магией, чтобы приворожить любимого, – припомнил Андрес. – Тереса была явно напугана. Возможно, убийство произошло из-за страха разоблачения?

– Да, напугана, – покивал Беранже, – и сразу же высказала это Нильте. Но та утверждает, что убедила фьорду Венегас: ее это никак не коснется. Все проделано по всем правилам, и если бы покойная не продолжала держать родителей, то и на ее состоянии поддержание приворота никак не отразилось бы.

– Значит, зря мы эти договоры нашли, – мрачно подвела я итог.

– Почему это? – возмутился Беранже. – Ваша находка позволила задержать целую организованную группу, практикующую черную магию. Вашей сестре повезло, что ее убили, иначе сейчас тоже давала бы показания, а потом под суд – и в тюрьму.

Какое странное представление о везении у этого полковника. Уверена, что сама Тереса предпочла бы попасть под суд, но живой.

– А так – в связи со смертью освобождение от уголовной ответственности, – продолжал Беранже. – И это непорядок. Все преступники должны понести наказания за содеянное.

– Куда больше-то наказывать, чем уже есть? – выразил Андрес мои мысли. – Смерть все искупает.

– Искупает наказание, – возразил Беранже. – А фьорда Венегас не успела перед смертью даже раскаяться в содеянном.

– Может, все же кто-то из них убийца, просто признаваться не хочет? – Я не теряла надежду, хотя призрак разгромленного родительского дома уже вставал перед моими глазами. – Замалчивают…

– У нас? – насмешливо сказал Беранже. – Да они выбалтывают даже то, что никакого отношения к делу не имеет. Кстати, фьорд Сореано, выплыла информация, которая вас напрямую касается.

– Меня?

Андрес был удивлен, а вот я испугалась, что слишком деятельный представитель черномагического отдела предъявит ему сейчас обвинение вместо Тересы, так некстати умершей. Уж очень довольным выглядел Беранже.

– Вас-вас, – подтвердил Беранже. – Вас же обвиняли в применении запрещенного на территории Академии зелья для совращения первокурсницы?

– Все совсем не так было. – Теперь Андрес понял, на что намекает полковник, и эти намеки ему совсем не понравились.

– Естественно, не так, – успокоил его Беранже. – И даже не так, как вы думаете. Утверждали, что вашей подруге подлили зелье на квартире, куда вы пошли сразу после бала, ведь так?

– Она не была моей подругой, – запротестовал Андрес.

– Не важно, – отмахнулся полковник, – была, не была… Какое это имеет значение сейчас?

– Большое, – ответил Андрес и бросил на меня немного виноватый взгляд.

Беранже понимающе хмыкнул, но не стал ничего говорить.

– Так вот, – сказал он, – зелье ей досталось еще на балу в бокале с лимонадом.

– Не может этого быть, – ответил Андрес, – лимонад ей и ее подруге принес я. А я точно знаю, что ничего никуда не подливал. И в обратном вы меня не убедите. Я даже на ментальное сканирование готов, – запальчиво добавил он.

Я взяла его руку в свою, пытаясь успокоить. Ему я и без всякого ментального сканирования верила, и сейчас лишь хотела это показать и поддержать мужа.

– Не горячитесь, – усмехнулся Беранже. – Дело было так. Ваш бывший жених, фьордина Сореано, был просто одержим манией выгодно жениться. Но в Академии девушек из богатых семейств не так много. Неожиданно поступает дочь ювелирного магната. Девушка сама по себе привлекательная, да еще с довольно крупным приданым, и Феррейра начинает охоту. Но вот незадача – одна она бывает редко, отловить ее, чтобы влить приворотное зелье, практически невозможно. В столовой – слишком много свидетелей, а в свои апартаменты она никого не приглашает и, самое обидное, – ни с кем не хочет знакомиться. Феррейра возлагал огромные надежды на бал. Но и там рядом с девушкой постоянно находились то ее брат, то настойчивый поклонник, который уже забил место ранее. Пробиться к ней было невозможно. И тут она вдвоем с подругой направляется в холл. Феррейра радуется удаче, хватает два бокала, в один из которых подливает возбуждающее зелье. Любовное не рискнул – мало ли, достанется не той девушке, а оно в изготовлении очень дорогое, возбуждающее много дешевле. Экий экономный фьорд, – насмешливо сказал Беранже. – На этом его удача закончилась. Он успел лишь увидеть, как девушка исчезает в портале вместе с ректором.

– Так он на нынешнюю фьордину Ясперс нацеливался? – недоуменно спросил Андрес.

– Естественно, – подтвердил Беранже. – А что, у вас так много дочерей ювелирных магнатов обучались?

– Не знаю, не интересовался, – ответил Андрес.

– А вот Феррейра интересовался, и даже очень. И на допросе сильно возмущался, что фьорд Ясперс, имеющий столь солидный доход, даже без учета ректорской зарплаты, уводит выгодных невест у бедных студентов. Очень его это задело. Но тогда Феррейра еще не знал, чем обернется отбытие ректора со студенткой, понадеялся на другую возможность и стаканы с лимонадом отнес назад на стол, откуда вы их и взяли. На вопрос, почему он не вылил, ответил, что решил, если уж ему сегодня не повезло, то пусть повезет кому-то другому. Повезло вам.

– Да уж, повезло, – вздохнул Андрес. – Призрак этой истории чуть не испортил наше счастье с Патрисией.

Он посмотрел на меня и улыбнулся. Я улыбнулась ему в ответ. Нет, наше счастье каким-то там призракам не испортить. Нет у них над нами власти, все они остались в прошлом. Наверное, мы долго могли вот так, молча, смотреть друг на друга, слова сейчас были не нужны, мы и без них прекрасно все понимали, но Беранже нетерпеливо прокашлялся, привлекая наше внимание.

– А теперь перейдем к вам, фьордина Сореано, – сказал он. – Правительственный заказ и связанное с этим увеличение производства сделали предприятие Венегас – Феррейра весьма перспективным, поэтому Феррейра-младшему пришла в голову замечательная, на его взгляд, идея женитьбы на вас. В будущем он получал контрольный пакет и мог игнорировать нужды второго собственника. Но тут вмешивается ваша сестра. Самое забавное, что на Феррейре было использовано зелье его собственного приготовления, которое она купила через третьи руки у своих приятелей, оставшихся в Академии. Это его злило тем сильнее, что написать заявление на нее он не рискнул – не хотел привлекать внимание к своей незаконной деятельности. Жениться на фьорде Венегас-старшей он не собирался – слишком уж у нее отталкивающий характер был, четверть предприятия окупить его никак не могла.

Беранже замолчал и с видимым удовольствием отпил воды из стакана. Еще бы, столько говорить – горло наверняка пересохло. Но было ужасно интересно, в чем же признались Даниэль и фьордина Нильте.

– Время от времени он навещал семейство Нильте, – продолжил он рассказ почти сразу, – с Антером Нильте, который сейчас отбывает тюремный срок, его связывали дружеские отношения. И вот как-то фьордина Нильте, пытавшаяся всеми средствами смягчить наказание единственного сына, в сердцах сказала, что приворожила бы Бруно Берлисенсиса к любой девушке за обещание получить от этого семейства отказ от всех претензий к Антеру. И тут у Феррейры созрел план. Фьорда Венегас-старшая уступает в пользу сестры свою долю в семейном предприятии и делает все возможное, чтобы фьорда Венегас-младшая оказалась замужем за Феррейрой, а также добивается подписания нужных бумаг у Берлисенсисов. Нильте привораживает Бруно Берлисенсиса к фьорде Венегас. А сам Феррейра обеспечивает знакомство Венегас с Нильте и Берлисенсисом и добывание необходимых материалов для проведения ритуала приворота. Это устроило всех троих. И вот мы имеем преступление, совершенное группой лиц по предварительному сговору.

Он поспрашивал нас по некоторым моментам, которые ему были необходимы для полной ясности по почти закрытому делу, и отпустил. Нам удалось уйти незамеченными Суаресом, а то опять он пристал бы со своим обыском, на который я так и не решилась.

– Как же все-таки здорово, что с меня сняли подозрение, – высказался Андрес, лишь только мы с ним оказались на улице. – Ты не представляешь, как меня мучило, что обо мне такое думают. А когда я представлял, что может тебе сестра наговорить, то мне ее самому убить хотелось.

– Убить? – Я невольно вздрогнула и испуганно на него посмотрела.

Ведь убийца так и не был найден, фьордина Нильте и Даниэль отрицают свою причастность, а это значит, что круг подозреваемых сузился еще на двоих человек. Но представить, что это сделал Андрес, лишь бы Тереса не проговорилась? Нет, это совершенно невозможно.

– Патти, ты что? Думаешь, это я?

– Нет, конечно. – Я даже удивилась, что он мог такое подумать. – Просто убийца так и не найден, и меня это очень тревожит.

– Возможно, все же это кто-то посторонний, – предположил Андрес, – кто-то, кого мы не видели в доме?

– Возможно, – ответила я. – Но мне кажется, Суарес убежден, что это кто-то из тех, кто находился в доме.

– Не доверяю я размышлениям Суареса, – ответил Андрес. – Он так ничего не выявил, хотя имеет такие возможности, которые нам и не снились. Не думаю, что обыск ему чем-то поможет.

Я вздохнула. Меня не покидали мысли, что своим отказом я мешаю найти убийцу сестры. Если бы не стоял вопрос об обыске всего дома и если бы Эдита не бросила нас так скоропалительно, или хотя бы нашелся кто-нибудь на ее место… Но нет, горничная не находилась, а сама я не уберу и до возвращения родителей. И сейчас мне хочется заниматься совсем не уборкой. Я украдкой бросила взгляд на мужа. Для меня он был во сто крат привлекательней, особенно после того, как разобрался со всасывающим мусор артефактом.

Этот артефакт просто прекрасно справился с уборкой гостиной к нашему приезду. Теперь туда не стыдно было привести гостей. Правда, гости в ближайшее время не ожидались, что меня несказанно радовало. Пусть не у океана, но вдвоем с Андресом мне было хорошо и тут. Подозреваю, что и ему тоже – мне казалось, он сутками готов не вылезать из постели, лишь бы я была рядом с ним. Меня он влек к себе ничуть не меньше, чем до нашей свадьбы, хотя целитель и утверждал, что стоит лишь однажды дать себе волю – и все придет в норму. Я даже начала думать, вдруг для меня норма – вот это постоянное желание собственного мужа? Но теперь меня это почему-то не пугало, а казалось вполне естественным и правильным. С его стороны тоже никаких возмущений не было, так что я решила не забивать себе голову еще и этими проблемами, а просто плыть по волнам собственных чувств. Не могут же они вести меня к чему-то плохому?

Бедным книгам в этот день опять не повезло, они так и остались валяться на полу библиотеки. Когда я, все же мучимая угрызениями совести, в перерывах между поцелуями вспомнила про них, Андрес лишь нежно прошептал, что непременно, непременно все уберем, но завтра утром, как только поедим, так и начнем расставлять все книги на их законные места. В конце концов, что им сделается за ночь в чистой библиотеке, куда и ходить сейчас некому? Его доводы были столь убедительны, что я перед ними не устояла. Не менее убедительным он оказался и утром, так что мы решили отложить все дела в библиотеке до обеда. Не испортятся же эти книги за столь короткое время? А сразу после обеда и приступим…

Но после обеда пришел Суарес. Я решила, что нас опять куда-то вызывают, но он лишь сообщил, что мы можем забрать тело Тересы для похорон, так как они все с ним закончили. Не думала, что такие вещи сообщаются лично, скорее всего, для нас сделали исключение, так как сразу же после этого Суарес приступил к основной цели своего визита:

– Фьордина Сореано, мне жизненно необходимо разрешение на обыск дома ваших родителей.

Он смотрел такими умоляющими глазами, что я чуть было не согласилась, но вовремя вспомнила, что библиотека у меня до сих пор не убрана, медовый месяц в разгаре, а горничная так и не появилась. И если весь дом будет в таком состоянии, как сейчас библиотека, то родители, едва выйдя от целителей, опять туда попадут, теперь уже с сердечным приступом.

– Извините, капитан Суарес, – твердо ответила я, – но я никогда не позволю перерывать весь дом.

– Так весь дом и не надо, – обрадованно сказал Суарес, заметивший, что от желанного согласия его отделяет не так уж и много. – Я вчера посидел над вашими показаниями, над новыми показаниями Нильте и Феррейра, полученными от Беранже, и все, знаете ли, просто прекрасно укладывается в определенную схему. Я даже удивляюсь, что раньше этого не понял. Можно сказать, преступление я уже распутал, и даже примерно представляю, где надо искать орудие преступления. Вот только без недостающей улики предъявить убийце нечего, а сам он не горит желанием сознаваться.

– Распутали? – удивленно спросила я. – Но как? Ведь еще вчера ничего не было понятно? И кто же убийца?

Суарес, польщенный нашим пристальным вниманием, приосанился, поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее, окинул нас взором, полным превосходства, и неторопливо начал:

– С самого начала это убийство показалось мне очень странным. Оно было совершено в момент, когда в доме находилось множество людей, каждый из которых мог заметить убийцу и впоследствии его выдать. Опять же, если бы убийство было спланировано заранее, то логичнее было бы выманить Тересу в место, где никто расправы не увидит, труп найдут очень и очень нескоро, а значит, следы замести будет намного проще. А все это значит, что убийство было совершено под влиянием момента. Убийство не планировали и к нему не были готовы.

Суарес сделал паузу, ожидая с нашей стороны восторженных излияний. Но он пока не сказал ничего, позволявшего пролить свет на личность убийцы. Одни общие фразы, не более, которые можно было отнести к каждому, кто в тот день был в родительском доме. Даже к нам с Андресом. Так и не дождавшись от нас отклика, капитан продолжил:

– По характеру раны на голове можно сказать, что в момент смерти потерпевшая повернулась к убийце боком и, по всей видимости, спокойно с ним разговаривала, ничуть не опасаясь. Но ведь тогда в руках убийцы уже находился предмет, которым фьорда Венегас была лишена жизни. И как вы думаете, если бы к ней приблизились Нильте или Феррейра, да еще с чем-то тяжелым в руках, стала бы она от них столь беспечно отворачиваться, подставляя голову под удар?

– Вряд ли, – ответил Андрес, видя, что Суарес не собирается продолжать, не дождавшись от нас хоть какой-то реакции. – Насколько я ее знал, излишней доверчивостью Тереса не страдала.

– Вот именно! – Суарес выразительно поднял палец вверх, явно кому-то подражая. – Далее. В доме полно магов, а убийство самое обычное. Почему? Да потому, что убийца не обладает элементарными магическим знаниями. Даже ритуал по упокоению души был проведен совсем другим человеком, на что убийца никак не мог рассчитывать, ведь так?

– Естественно, – подтвердил Андрес, с жадным любопытством следящий за рассуждениями сыскаря, – никто при планировании убийства не думает, что кто-то будет столь любезен, что заметет за ним все следы.

– Итак, что мы имеем… – Суарес одобрительно покивал на слова мужа. – Убийство было незапланированным. Скорее всего, убийца действовал под влиянием сильных негативных эмоций. На тот момент его не пугал страх наказания и разоблачения. Он о таком вообще не думал. Для него было много важнее пристукнуть фьорду Венегас-старшую как можно скорее. В то же время убийца не вызывал в ней никакой тревоги, она его не боялась. И еще – он не был магом. Под все эти признаки: сильно ненавидящий фьорду Венегас немаг, который мог приблизиться к убитой с орудием убийства в руках, не вызывая у нее никаких опасений, – так вот, под все эти признаки подходит только один человек.

Я похолодела. Под все вышеперечисленное из всех, бывших на тот момент в доме, подходила только я, недаром сейчас Суарес так выразительно на меня смотрит, не торопясь произносить имя вслух. Я не маг. Я ненавидела сестру, чего и не скрывала особенно при допросах. Я могла подойти к ней с чем угодно в руках, и ее это совсем не испугало бы. Она всегда относилась ко мне с презрением и насмешкой, подчеркивала, что я не способна ни на какой серьезный поступок. Да она меня не испугалась бы, будь я даже с ножом в руках, лишь расхохоталась бы в лицо, вздумай я ей угрожать. Но ведь я ее не убивала! Меня охватила паника. Как мне оправдываться за то, чего я не делала? Или он сейчас не про меня? Но других ненавидящих сестру немагов просто не было.