Глава 19

Так мы и не выбрались в этот день в Кестию. Пока пытались переубедить Эдиту, уже совсем стемнело, и ужин нам приготовили здесь. А после ужина ко мне подошел с официальным видом Арройо и заявил:

– Фьордина Сореано, мне кажется, мое пребывание в этом доме доставляет вам некоторые неудобства.

– Что вы, фьорд Арройо, – ответила я, недоумевая, с чего он вдруг завел этот разговор.

– Дворецкий вам сейчас не нужен, и мне нет необходимости дорабатывать оговоренный срок, – продолжил он. – Я даже не настаиваю, чтобы вы мне выплатили за отработанные дни, поскольку покидаю место раньше. Будем считать это штрафом.

Говорил он с таким необычайно важным видом, будто делал мне огромное одолжение, а на самом деле лишь собирался сбежать от Эдиты, которая наверняка уже осчастливила его своей замечательной идеей. Детектив привык работать в одиночку, и обзаведение напарником, а тем паче напарницей его не привлекло. Уход дворецкого не казался мне страшной потерей, но за Эдиту почему-то стало ужасно обидно. Она настроила себе планов, опираясь на отношение к ней Арройо. И что в итоге?

– И когда вы собираетесь нас покинуть? – холодно спросила я.

– Завтра утром, – радостно протараторила подоспевшая Эдита и ухватила за рукав вздрогнувшего от нечаянной радости дворецкого. – Прямо с раннего утречка выезжаем. Рикардо вам уже все рассказал, да?

– Видишь ли, милая, – с достоинством сказал Арройо, – мне кажется, будет лучше, если я уеду один.

– Ой, да не волнуйся ты так, – защебетала Эдита, еще крепче вцепившись в руку незадачливого детектива. – Фьорда Патрисия прекрасно без меня обойдется, правда ведь?

– Правда. – Я ласково улыбнулась дворецкому. – Фьорд Арройо, я готова и претерпеть некоторые неудобства ради личного счастья нашей замечательной Эдиты.

– Вот, – удовлетворенно кивнула она, – так что все хорошо будет. И квартира твоя мне тоже прекрасно подойдет. Она же ничуть не меньше твоей комнаты здесь. Не волнуйся, я девушка неприхотливая.

Арройо неуверенно подергал рукой, но Эдита не обратила внимания на его жалкие попытки освободиться. Очень было похоже, что отпускать добычу она не собиралась. В самом деле, когда еще к нам забредет какой-нибудь детектив и поможет ей воплотить свою мечту в жизнь? Притворяться горничной она прекрасно научилась в нашем доме, можно сказать, отшлифовала навыки до блеска, так что самое время найти им подходящее применение.

– Это судьба, – заметил Андрес, сочувственно глядя на детектива.

– Я тоже ему говорю: судьба, – обрадованно подтвердила горничная, свободной рукой кокетливо поправляя на голове кружевную наколку. – Мне же лучше знать, правда? У женщин вообще больше развита интуиция.

И ее развитая интуиция сейчас просто кричала, что данную особь мужского пола нельзя оставлять без присмотра – если не потеряется, то подберется кем-нибудь другим.

– Милая… – обреченно начал Арройо.

– Я согласна, – ответила Эдита, – давай прямо сейчас и уедем. Действительно, к чему мозолить здесь всем глаза? А во Фринштаде сразу поженимся.

Детектив страдальчески возвел глаза к потолку, но решил не сопротивляться властной судьбе, воплощенной в виде прекрасной девы с метелкой для пыли в руках. Ведь этой метелкой и по шее можно получить, если причина будет достаточно веская. Вдруг лицо его оживилось, и он с искренней радостью в голосе сказал:

– Милая, тебе же чемодан собрать нужно?

По его бегающим глазам даже мне было понятно, что сам он собирается оставить все свои вещи в качестве трофея победителю и удрать тут же, как только его рука окажется свободной. Не готов он был пока предлагать свою руку кому-то, хотя в его возрасте о семье уже надо не просто думать – действовать. Но Эдита была готова к неожиданностям, потому что тут же ответила:

– Рикардо, так я уже все-все собрала. Тебе осталось только мой чемодан взять. Я же знала, что ты обрадуешься, что я с тобой еду.

– Я просто счастлив, – убито подтвердил Арройо.

Он бросил на нас прощальный страдальческий взгляд и пошел за чемоданом своей будущей супруги. Уйти из ловушки, не потеряв лицо, у него не получалось. Да и не так плоха для него Эдита как спутница жизни. Глядишь, действительно заведут маленькое семейное детективное агентство или бюро по найму домашней прислуги – во втором вопросе они оба точно разбираются.

Долго смотреть вслед так некстати уволившейся прислуге не получилось. У нас с Андресом появилось неотложное дело – в моей, точнее, уже нашей спальне. И оно было первостепенной важности. Все равно вечером новую горничную не наймешь, а с библиотекой за ночь ничего не случится. Полежат немного книги на полу, а завтра мы их непременно на место поставим. Или послезавтра. Как только появится свободное время…

Утром мы с удовольствием валялись в постели, хотя из кухни уже доносились соблазнительные запахи. Но так приятно было прикасаться к Андресу, чувствовать его рядом. Не хотелось не только куда-либо идти, но даже думать о чем-то плохом. Но все равно в голову лезли мысли об уборке библиотеки, о том, что горничную необходимо найти как можно скорее, и о том, что нужно зайти в Сыск и узнать результат вчерашнего допроса. Муж будто почувствовал эти мои навязчивые мысли.

– У вас же в доме только кухарка осталась? – неожиданно спросил он.

– Еще садовник. Правда, он приходящий, в доме не живет. А что?

– Да я подумал, – мечтательно протянул он, – может, отправим ее в отпуск, а сами махнем куда-нибудь к океану? Снимем удаленный домик на побережье, запасемся едой недели на две. Дело почти раскрыто. Нас здесь ничего не держит.

– А мои родители? – неуверенно сказала я. – Их должны скоро выписать.

Идея мне понравилась. У океана я ни разу не была. Сама мысль о том, что кроме нас двоих будет лишь море и солнце, была необычайно соблазнительной. А то как представишь, что кто-то караулит тебя на выходе из комнаты, недовольно сопя при доносящихся к нему звуках, так сразу становится не по себе. Правда, Эдита вчера так и не отпустила Арройо, уехали они вместе, а кухарка вверх не поднималась, так что и сопеть вроде бы некому. Но океан, солнце и мы вдвоем… Это было так притягательно. Точнее, было бы, если бы не проблемы в моей семье.

– Тогда нужно горничную нанять, – разочарованно сказал Андрес, – а то мы все мои оставшиеся каникулы проведем за уборкой библиотеки.

И тут я вспомнила, что муж у меня маг, а значит, должен что-то уметь в этом плане. Не зря же все вокруг уверены, что маг – необычайно полезное приобретение в быту. К тому же его стихия Воздух, а большинство бытовых заклинаний как раз к этой стихии и относятся.

– А ты не можешь там все магией убрать? – воодушевленно спросила я. – Чтобы раз – и вся грязь вернулась в сад, под мамины розы?

Андрес немного смутился, из чего мне сразу стало ясно, что бытовые заклинания – не его сильная сторона. Но он тут же принял важный вид, чтобы не упасть в моих глазах, и сказал с ноткой снисхождения в голосе:

– Патти, моя специализация – артефакторика, а вовсе не бытовая магия. К чему разбрасываться Даром на такие мелочи, если можно просто нанять прислугу?

Предложение о создании артефакта для уборки я вносить не стала. И так понятно, что, если бы это было мужу по силам, он непременно вызвался бы сделать сам. Наверное, Дар у него не слишком велик? Уточнять я не стала. Зачем лишний раз расстраивать? Главное, чтобы его сил и умений хватило на ведение семейного дела, все равно практикой он заниматься не планировал. В моих глазах от недостатка магии он ничуть не стал хуже.

– Тогда нужно ехать в Кестию, – печально сказала я и все же села в кровати.

Андрес, не вставая, обвил мою талию руками и прошептал в спину, обдавая ее горячим дыханием, от которого по всему телу расходились волны жара:

– Не грусти. Найдем мы горничную. А твоим родителям, если будет необходимость, можно нанять сиделку с целительским дипломом. Мне кажется, их просто так не выпишут. Там же еще реабилитация должна быть. И проводят ее не дома.

– Думаешь?

– Знаю, – уверенно ответил он. – Мы наверняка сможем выкроить немного времени и съездить к океану. Хоть на неделю, да?

– Да. А сейчас надо ехать по делам.

Я не стала поворачиваться, чтобы он не догадался, что никуда сейчас идти мне не хочется, а то ведь действительно не пойдем, а бытовых заклинаний он не знает. И что тогда будет с библиотекой? Не стоит давать родителям лишние поводы для переживаний. На фоне смерти Тересы и ее использования родных в собственных целях разгром дома, может, и мелочь, но вдруг окажется последней каплей? Я вздохнула. Нет, надо ехать в Кестию.

На завтрак кухарка напекла целую корзинку маленьких румяных булочек, изумительно пахнущих свежей сдобой. К ним джем нескольких сортов и масло. А уж ароматный свежезаваренный кофе окончательно привел меня в хорошее настроение, и все проблемы показались не стоящими внимания. Неужели так сложно будет найти кого-нибудь на место Эдиты? Вдруг новой горничной даже притворяться не придется, что она работает. Тогда в библиотеке будет порядок. Маловероятно, конечно, но все же…

В Кестию я направлялась, ожидая неминуемого успеха. Но в Бюро по найму домашней прислуги меня разочаровали сразу – сказали, что у них нет ни единой кандидатуры даже на приходящую уборщицу, записали мой адрес и пообещали направить горничную сразу, как только появится кто-нибудь подходящий. А пока… Нам вручили визитку компании, занимающейся разовыми выездами на уборку. Я посмотрела их цены, соотнесла с площадью нашего дома и загрустила. Постоянная прислуга выходила много дешевле. Нет, большой дом – большие проблемы. Нам с Андресом хватит и маленькой квартирки…

– В отделение Сыска? – спросил Андрес, когда мы вышли из бюро, безрезультатно потратив там свое время.

И мы пошли разыскивать Суареса. В этот раз он нашелся сразу, это не горничная, на которых повышенный спрос. Только выглядел он совсем не таким счастливым, как вчера.

– Феррейра ни в чем не признается, – огорченно ответил он на наш вопрос. – Только в том, что у него есть любовница. А по закону это не наказуемо.

– А ночное проникновение в дом? – спросил Андрес. – Даже если любовница подтвердила, что Феррейра у нее провел всю ночь, это не может являться доказательством. Она лицо заинтересованное.

– Еще консьержка подтверждает. – На лице Суареса были написаны настоящие страдания. – Говорит, что ее как раз в ту ночь бессонница мучила. Заявила, что наверняка это были флюиды от убийства невинной девушки.

Он неопределенно хмыкнул. Так, что непонятно было, к чему его хмыканье относится – к личности консьержки или к ее определению Тересы.

– Еще же Нильте есть. – Андрес не сдавался, он надеялся получить возможность съездить со мной к океану. – У нее тоже алиби?

– Так у нее и грудь не твердая, – мрачно ответил Суарес. – Ваша горничная вряд ли приняла бы ее за мужчину. А так тоже ни в чем не признается. Их Беранже забирает в свой отдел. Посмотрим, что там запоют.

– Они и нанять кого-то могли, – азартно предположил Андрес. – Что скажете?

– Мы работаем над этим, – туманно ответил Суарес. – Пока никаких сведений… Да! – Он оживился и радостно на меня посмотрел. – Мы у вас новый обыск проведем, фьордина Сореано. Орудие убийства так и не нашли, а без него доказать что-либо будет очень сложно, понимаете?

Я представила масштабы предстоящей уборки, и мне стало по-настоящему страшно.

– Мы еще библиотеку после вашего прошлого обыска не убрали.

– И не надо, – ответил Суарес, – все равно мы там не все осмотрели, пришлось бы заново все проделывать. А так все вместе и приведете в порядок.

Весь его вид говорил, что он мне делает огромное одолжение. Но я так не считала. Нам так и не удалось убрать библиотеку. Мы остались без прислуги. Мне почему-то казалось, что Сыск откажется оплачивать счет конторы по уборке жилых помещений. А одна я там и за месяц не справлюсь. Но к возвращению родителей все должно быть как обычно. Значит, никуда нам с Андресом поехать не удастся…

– Без обыска никак нельзя? – обреченно спросила я.

– Что вы, фьордина Сореано! – возмутился Суарес. – Нам непременно нужно найти орудие преступления. Да и вообще, как мне кажется, упустили мы в допросах что-то важное, придется всех опрашивать заново.

Я чуть вслух не застонала. Да что же это такое! Теперь к отсутствующей горничной и грядущему разгрому отчего дома прибавятся еще и новые допросы. Так нам точно никуда выбраться не удастся. Я почувствовала, как Андрес пожал мою руку, он прекрасно понимал мое состояние, но помочь мог только морально. Я невольно ощутила злость на Тересу. Не могли ее убить немного раньше или немного позже… Ну почему убийца выбрал столь неудачное время для своего преступления? От размышлений на эту тему меня отвлек приход фьордины Берлисенсис. Вот уж кому не место было в провинциальном отделении сыска. Выглядела она здесь как бриллиант в куче фальшивых драгоценностей. Я еще раз поразилась ее прекрасной манере держаться и подумала, что в ее возрасте вряд ли буду выглядеть столь блестяще.

– Фьордина Берлисенсис, – навстречу ей выбежал запыхавшийся фьорд в форме, при виде которого Суарес подтянулся и принял сосредоточенный деловой вид, – вы уж извините, что этот остолоп вас вызвал. Поверьте, я не знал. Мне и в голову прийти не могло, что он может так поступить.

– Ничего страшного, – ответила дама, чуть благосклонно кивнув. – Мне было совсем не трудно подойти.

– Он тоже не переломился бы, если бы сам к вам подошел. – Начальник зло посмотрел на своего подчиненного.

Суарес сделал вид, что не замечает этих негодующих взглядов. Напротив, он чрезвычайно оживился и направился к подошедшему фьорду, доставая бумагу из папки, которую до этого держал в руках.

– Раз уж вы так удачно подошли, – сказал он, обращаясь к начальнику, – то подпишите ордер на новый обыск дома Венегасов.

– Может, не надо? – почти простонала я.

– Бедная девочка, – сочувственно сказала фьордина Берлисенсис, – представляю, как вам трудно пришлось. Совсем вас замучили эти стражи правопорядка. Наверняка уже весь дом перерыли, и все-то им мало.

– Да когда бы мы успели весь дом перерыть? – попытался возразить Суарес. – Для тщательного обыска времени не было, так лишь, по верхам прошлись.

– Вы два раза осматривали и ничего не нашли, – ядовито заметил его начальник. – Только и знаете, что создавать видимость работы и отвлекать людей от важных дел. Ничего я вам не подпишу. Нет у вас никаких оснований для нового обыска.

У меня прямо от сердца отлегло. Все же одна разгромленная библиотека, и та не полностью, много лучше, чем весь дом. Да еще и при отсутствующей прислуге и невозможности нанять новую. На фьордину Берлисенсис я посмотрела с огромной благодарностью – ведь если бы не ее слова, то начальник кестийского отделения непременно бы подписал Суаресу ордер на обыск. И мне страшно даже представить, во что бы это вылилось для нашего многострадального домика. Но Суарес попытался оспорить решение начальства, приводя все новые и новые доводы. Зависшее расследование его не радовало. Начальство решение отменять не желало и пыжилось от важности, стремясь произвести впечатление на фьордину Берлисенсис. Как видно, не часто подобные особы радовали местное отделение своим визитом. Неизвестно, сколько бы все это продолжалось, но тут появился Беранже, и все внимание досталось новому лицу. Полковник ничуть не смутился, поздоровался и немного удивился при виде фьордины Берлисенсис:

– Соледад? А ты что здесь делаешь?

Ничего себе темпы у этих столичных сыщиков! Прошло всего несколько дней, а он уже по имени обращается и на «ты». И когда только успел? А фьордина Берлисенсис в ответ улыбнулась совсем не высокомерно, а даже с какой-то затаенной нежностью, и ответила:

– Да вот, Ален, никак не могут найти убийцу невесты внука. Капитан Суарес надеется, что допрос поможет пролить свет на это трагическое происшествие.

– Это так благородно с твоей стороны, Соледад, лично сюда прийти. – Полковник взял ее руку и галантно поцеловал.

– Мне не трудно, – ответила она, не торопясь забирать у него свою руку. – И я прекрасно понимаю озабоченность капитана Суареса. Ведь сейчас у него даже подозреваемых нет.

– Почему это нет? – невольно возмутился Суарес. – У нас уже двое подозреваемых по этому делу: Даниэль Феррейра и Делла Нильте.

– Делла Нильте? – удивленно переспросила фьордина Берлисенсис. – Как она оказалась в это замешана?

– Они пока ни в чем не признаются, – страдальчески сказал Суарес. – Обыск нужен, чтобы найти орудие преступления. А ордер мне отказываются подписывать…

Он с надеждой посмотрел на начальника, но тот не проявил ни малейшего сочувствия к нуждам подчиненного.

– Ничего, у нас признаются, – сказал Беранже. – Они оба замешаны по уши в делишках с черной магией. Нильте уже допрашивают в нашем отделе. А за Феррейра я как раз приехал. Но, пожалуй, задержусь ненадолго – не могу упустить возможность тебя проводить, Соледад.

Фьордина Берлисенсис опять ему нежно улыбнулась. Она явно не была против его компании. Вот что с людьми делает совместный просмотр коллекции тростей! Я покосилась на Андреса. Пожалуй, в одиночку осматривать частные коллекции я его не отпущу. А то мало ли чем может закончиться такое времяпрепровождение…

Фьордина Берлисенсис ушла в сопровождении Суареса, а я робко подошла к Беранже, решив воспользоваться подвернувшейся возможностью и выяснить хоть что-нибудь про своих близких. У него наверняка более тесные связи с лечебницей.

– Извините, полковник, а вы, случайно, не знаете, как мои родители? А то целители там не очень-то любезны.

– Если они будут любезны, не останется времени на работу, – ответил Беранже, мечтательно поглядывая в сторону, где скрылась фьордина Берлисенсис, потом все же перевел взгляд на меня и смягчился: – Хорошо, я сейчас свяжусь.

Он достал артефакт связи, поперебирал кристаллики с такой скоростью, что я и заметить не успела, и через несколько секунд уже говорил.

– Привет… Да как обычно… Не дождешься… Да, собственно, по другому вопросу. Что там у вас с Венегасами?.. Так… Понятно… Нет, умерла, а то бы конечно… Спасибо…

– И что? – нетерпеливо спросила я, как только он отключил артефакт.

– Жаль, что ваша сестра, фьорда Венегас…

– Фьордина Сореано, – гордо поправил его Андрес.

– Вот как? Быстро вы. А может, это и правильно. – Беранже одобрительно на нас посмотрел. – Действительно, чего тянуть-то, особенно в моем возрасте…

– Полковник, мы сейчас про моих родителей говорим, – напомнила я, видя, что его мысли ушли совсем в другую сторону.

– Так вот, фьордина Сореано, жалко, что ваша сестра умерла и ее теперь никак не привлечешь к ответственности. Применение черной магии – само по себе преступление, а когда ее вот так, дилетантски, используют, может привести к весьма трагическим последствиям.

– Что с моими родителями? – испуганно сказала я.

– Им придется задержаться в клинике еще минимум недели на две. Слишком косо все было наложено, – пояснил Беранже. – Но мне сказали, что выведут без особых последствий для ваших родных. Все, что нужно для их восстановления, делается в полном объеме, но требует времени, понимаете?

– С ними точно все будет хорошо? – недоверчиво спросила я.

– Естественно, – снисходительно ответил он. – Они же в фринштадской лечебнице. А там сидят самые лучшие целители. Не волнуйтесь вы, фьордина Сореано, с ними все будет хорошо. Обещаю.

Он уверенно посмотрел на нас с мужем, и у меня несколько отлегло от сердца.

– Навещать их все так же нельзя? – спросила я.

– Помилуйте, зачем мешать процессу исцеления, – ответил Беранже. – Вам же сразу сказали: нельзя, так?

– Так.

– От того, что вместо недели стало три, ничего не изменилось, – безжалостно ответил он. – Вы, вместо того чтобы панику разводить, съездили бы куда-нибудь, отдохнули.

– Убийцу так и не нашли, – напомнила я.

– Найдут, – уверенно сказал Беранже. – Вот допросим Нильте с Феррейра, думаю, что-то да выплывет.

Андрес приобнял меня за талию, рука его шаловливо чуть приспустилась незаметно для окружающих и тут же вернулась назад. Но меня уже охватило страстное желание поскорее оказаться с ним наедине где-нибудь в маленьком закрытом помещении с удобной кроватью. Или даже без кровати, лишь бы с ним, да… Возможно, нам и удастся съездить к океану хоть на недельку, как порядочным молодоженам? Для этого нужно всего лишь, чтобы Даниэль или фьордина Нильте признались в убийстве. Беранже выглядит таким уверенным. Наверняка в его ведомстве есть нужные методы для получения правдивых ответов…