Глава 18

Я держала в руках лист бумаги и силилась понять, что в нем было написано. Нет, слова были все знакомые и даже складывались в предложения, только смысл от меня ускользал. Ибо поверить в то, что сестра собиралась расплатиться с Даниэлем мной, я никак не могла. Но из текста следовало именно это. Тереса принимала на себя обязательство взять на себя вину за происшедшее с Даниэлем, оправдать его перед родителями, отказаться от своей доли наследства в мою пользу, а также способствовать всеми возможными методами браку Даниэля со мной. Оказывается, в его далеко идущих планах было объединение долей своих и моих родителей. Стать единственным наследником – наверное, в его глазах это искупало все подлости, совершаемые во имя столь великой цели. В свою очередь, Даниэль принимал на себя обязательство найти сестре выгодную партию и способствовать всеми возможными методами, в том числе и незаконными, заключению брака. С его стороны договор считался выполненным в день свадьбы. С ее – с момента выполнения всех условий. Меня замутило. Получается, она совсем не собиралась со мной мириться, просто хотела обеспечить сообщнику необходимый доступ. Доступ к моему телу. Наверняка и сама бы не погнушалась подлить зелье, которым опоила год назад Даниэля. Теперь понятно, почему она не забрала договор из моей комнаты: после того, как Даниэлю я была бы предоставлена в полное распоряжение, мне было бы не до осмотра своего стола. Горячка страсти, свидетель в лице той же Эдиты – и торжествующий Даниэль ведет меня в ратушу. Становилось понятным и то, почему он не стремился встретиться со мной во Фринштаде. Доступ к наследству получал только после свадьбы Тересы, а на свадьбе она лично бы меня ему вручила. Может, и ленточкой перевязала бы с красивым бантом, а не таким, как на моей переписке, прочитав которую она и не подумала это скрыть. Вдоволь нахохоталась, наверное, над этими лживыми словами, которыми Даниэль пытался выразить свое чувство, которого у него не было. Один голый расчет. И у нее, и у него. Предательство всегда больно, а если это предательство со стороны близкого человека – больно вдвойне. И если Даниэлю я – всего лишь дочь партнера отца, то Тересе – родная сестра. Как она могла так со мной поступить? К горлу подступил тугой комок слез. Как больно и как противно. Любила ли Тереса кого-нибудь, кроме себя? Очень похоже, что нет. Как легко она разменивала чужие судьбы ради собственной выгоды: родителей, мою, да и самого Даниэля, если уж на то пошло…

– Это нужно отнести Суаресу. – Андрес осторожно вытащил лист договора из моих рук. – Пусть они решают, что с этим делать.

– А во втором что? – очнулась я от своих неприятных мыслей.

Слова первого договора навечно врезались в мою память. Никто из них меня не любил – ни жених, ни сестра. Оба хотели использовать как разменную монету в своих играх. И если бы Тересу не убили, возможно, уже сейчас я готовилась бы к свадьбе с Даниэлем и никогда не узнала бы, каково это – быть счастливой…

– Делла Нильте обязуется способствовать браку Тересы Венегас с Бруно Берлисенсисом всеми законными и незаконными методами, Тереса после брака должна получить отказ Берлисенсисов от всех претензий к Антеру Нильте.

– Получается, черный маг – один из них?

– Скорее всего да, если где-то не лежит третий договор, – ответил Андрес. – И оплата как раз такая – не деньгами, а услугой. Или, как в случае с Феррейра, отдаленной выплатой. Но из договоров непонятно, кто из них мог применить такую магию, проявлениями которой занимается Беранже. Запрещенная – это же не всегда черная.

Это же сказал и Суарес, разочарованно разглядывая найденные нами договора. Двух для него оказалось слишком много, ему достаточно было бы одного. Но упоминание в тексте запрещенной магии давало право арестовать и допрашивать более детально. Возможно, даже с применением ментальной магии, если допрашиваемый заупрямится. Так что в конце концов Суарес приободрился и дал команду прекращать обыск. Второе меня несказанно порадовало, так как просматривали все очень тщательно и успели опустошить лишь несколько шкафов, заполнение которых в правильном порядке займет не так уж и много времени.

– Фьорда Патрисия, – жизнерадостно сказала подошедшая Эдита. – Там вас фьорд Феррейра спрашивает. Ваш бывший жених который. Расстроенный страсть. Я уж не стала ему говорить, что вы теперь фьордина Сореано, а то он и так неважно выглядит. Ему сказать, что вы сейчас спуститесь? Или пусть уходит?

Суарес расцвел счастливой улыбкой. Как же, первый подозреваемый – вот он, сам пришел и сейчас выложит все, что нужно для следствия. И дело можно будет закрывать и примерять майорские нашивки.

– Я, я к нему сейчас спущусь, – торопливо сказал он. – Уж кого-кого, а фьорда Феррейра я просто счастлив буду лицезреть, а уж поговорить с ним мечтаю. – Он поднес к лицу договор Тересы и мечтательно процитировал: – Всеми возможными, законными и незаконными, методами…

Спустились мы вместе. Я тоже горела желанием посмотреть бывшему жениху в глаза и спросить его… о чем? Я и сама не знала. Вот увижу – сразу пойму. Даниэль при моем появлении обрадовался, сделал шаг навстречу, потом посмотрел на мое лицо, остановился, а уж вид счастливого Суареса ввел его в настоящую панику. Даниэль невольно начал пятиться.

– Куда же вы, фьорд Феррейра? – радостно сказал капитан. – Мы такую занимательную бумажку нашли, подписанную вами и фьордой Венегас-старшей. Там такая красивая формулировочка, включающая «незаконные» методы.

– Высказанное намерение – это не есть действие, – возразил Даниэль. – Иначе Тереса никак не соглашалась способствовать примирению моему и Патрисии. Патти, все совсем не так, как ты подумала. Я просто хотел тебя вернуть, понимаешь?

– А отказ Тересы от наследства в мою пользу тоже предполагал одни намерения с вашей стороны, фьорд Феррейра? – ядовито спросила я. – Не думала, что сестра была столь благородна, что собиралась отказаться от денег, лишь бы я ее простила.

– Это исключительно чтобы уверить ее в серьезности моих намерений. Я не сделал ничего, только поспособствовал ее встрече с Берлисенсисом. – Он сделал умоляющее лицо. – Патрисия, ты мне очень дорога, я боялся тебя потерять.

– Еще бы, – покивал Суарес, – такой ценный приз упускать никак нельзя. Вы ведь единственный ребенок у родителей, а с долями сестер Венегас становились единственным собственником предприятия.

– Да когда бы еще это случилось?

– Фьорды Венегас находились под управлением фьорды Венегас-старшей, а это существенно укоротило бы их жизнь.

– Я об этом не знал. – Даниэль затравленно оглядывался, но ни в ком не находил понимания. – Следовательно, не мог рассчитывать.

– Мы непременно выясним, о чем вы знали, – любезно сказал ему Суарес. – А ночью вы в дом Венегасов проникли, чтобы найти вот этот самый договор, который не удалось получить после убийства?

Он помахал в воздухе бланком.

– Да вы с ума сошли! – возмутился Даниэль. – К убийству Тересы я никакого отношения не имею! А на ночь у меня вообще алиби, – довольно-таки злорадно сказал он.

– У родителей вас не было, гостиницу в Кестии вы не снимали…

– В Кестии у меня любовница, – недовольно покосившись на меня, сказал Даниэль. – Такая давняя, устойчивая связь. Уверен, что она подтвердит. Да хоть сейчас поедем.

Он опять посмотрел на меня со страдальческим выражением на лице. Но отмести причастность к убийству для него сейчас намного важнее, чем не уронить себя в моих глазах. Впрочем, куда дальше ронять было? Ниже той грязной лужи, в которой он сейчас сидел, падать просто некуда.

– Поедем, – согласился Суарес. – В участок на допрос. Там и расскажете, какими методами помогали Тересе.

– Я ведь уже сказал: я помог встретиться с Берлисенсисом. На этом моя роль закончилась.

– А чья началась? – вкрадчиво спросил Суарес, опять выразительно помахав листами договоров.

– Вы же оба договора видели… – обреченно ответил мой бывший жених.

Напрямую Даниэль не решился сдавать сообщницу, хотя уже то, что он знал о существовании второго договора, доказывало наличие связи между ним и фьординой Нильте.

– Может, вы знаете, кто бедную девушку по голове стукнул? – с надеждой спросил Суарес. – Содействие следствию существенно сокращает срок заключения.

– Какого заключения? – возмущенно сказал Даниэль. – Нет такого закона, чтобы давали срок за помощь в знакомстве.

– А запрещенные зелья?

– Какие зелья? – Даниэль полностью оправился от неприятной неожиданности. – Не думаю, что вы найдете хоть одно доказательство применения мной запрещенных зелий. Больше я ни на один вопрос без адвоката отвечать не буду. А то с вами и не заметишь, как признают виновным в убийстве, хотя я всего лишь хотел вернуть любимую девушку, а Тереса обещала помочь.

– Связывайтесь со своим адвокатом да поедем, – любезно разрешил Суарес. – Незачем терять время. Не виноваты, так сразу и отпустим.

– Сначала я хотел бы поговорить с Патрисией. Наедине.

– Я не буду с вами разговаривать, фьорд Феррейра. Ни сегодня, ни в любой другой день.

– Я так и знал, что ты все поймешь неправильно, Патрисия! – Он страдальчески на меня посмотрел. – Прошу тебя, не совершай ошибку, не бросай меня. Я так тебя люблю! Я ради тебя на все готов!

– Даже бросить постоянную любовницу в Кестии? – ехидно спросил Андрес. – Фьорд Феррейра, рекомендую оставить мою жену в покое, иначе вам понадобятся услуги стоматолога. У меня очень короткое терпение.

– Жену? – переспросил Даниэль.

Желание переговорить со мной у него резко пропало. И хотя он продолжал изображать из себя жертву обстоятельств, быстро связался с адвокатом и отбыл вместе с Суаресом в Кестию. Я недоумевала, как я раньше не замечала, насколько лживый этот тип. Просто удивительно, что они с Тересой не поженились, настолько похожи друг на друга по отношению к другим. Идеальная была бы пара.

Мы с Андресом вернулись в библиотеку. Кучи книг так и валялись в беспорядке на грязном полу. Эдита даже носа не показывала в страхе, что ее заставят все это убирать. Положим, грязью с пола ей все равно придется заняться. Хотелось отвлечься от встречи с бывшим женихом. Надеюсь, что она, эта встреча, оказалась сегодня последней. Я молча стала расставлять книги в том порядке, который запомнила. Андрес так же молча подавал мне книги.

– Слушай, Патти, – внезапно сказал он. – Я никак не пойму, к чему этому Феррейра нужно было все это устраивать? Что ему давала лишняя доля?

– Наши родители – компаньоны, – пояснила я. – Других наследников у Феррейра не было. Получается, если бы ко мне переходила Тересина доля, он стал бы полным собственником в не столь далекой перспективе.

Разговор мне был неприятен. Ведь Даниэль делал это в расчете на скорую смерть моих родителей. Правда, теперь, когда привязка Тересы разорвалась, а невежливые фринштадские целители делают все, чтобы минимизировать причиненный им вред, возможно, что проживут мама и папа еще долгие годы. Правда, предсказать, что они будут счастливыми, никто не мог.

– Прости, но вы не производите впечатления настолько богатых людей, чтобы ради доли в вашем деле стоило идти так далеко, – продолжил Андрес.

– Два года назад наша компания выиграла крупный тендер на правительственный заказ, – пояснила я. – И доход был значительный. По решению отца и Феррейра все деньги вложили в расширение производства и даже дополнительный кредит на это брали. Сейчас деньги банку возвращены, насколько я знаю, полностью, и теперь не нужно постоянно экономить. Год назад, почти перед моим отъездом, папа с гордостью говорил, что доходы выросли на порядок и можно уже присматривать дом посолиднее. Правда, не прямо сейчас, а как только производство себя окупит и начнет приносить чистую прибыль…

– Надо же, как мне повезло. – Андрес приобнял меня. – Жена оказалась богатой наследницей!

Я прекрасно понимала, что он говорит несерьезно, пытаясь поднять мне настроение, но все эмоции, накопившиеся после чтения договора Тересы и Андреса, наконец нашли свой выход потоком слез. Неудержимым, с громкими всхлипываниями.

– Патти, я же пошутил, – растерянно сказал Андрес. – Прости меня, дорогая. Я же тебя люблю. Очень люблю. Да мне дела никогда не было до того, есть ли у твоей семьи деньги или нет.

Он начал покрывать мое заплаканное лицо нежными поцелуями. Я перестала рыдать, обвила его шею руками и потянулась за дальнейшим утешением. Я целовала его так, как будто была уверена, что наши поцелуи смогут изменить что-то в этой жизни, вернуть утраченное мной чувство доверия к миру. Ведь рядом со мной Андрес, к чему теперь вспоминать про Даниэля? Поцелуи становились все более и более страстными, они заставляли меня забывать обо всем.

– Ну нет. – Андрес подхватил меня на руки и быстрым уверенным шагом направился к моей спальне. – Книги и подождать могут. А у нас с тобой все-таки медовый месяц.

Действительно, что им сделается, этим книгам? Ну полежат немного на полу. Может, Эдита их распихает? Вскоре все мысли об Эдите, о книгах, об отвратительнейшей сегодняшней находке напрочь покинули мою голову. Там не осталось ничего, кроме желания брать любовь Андреса и отдавать свою. Самое странное, что нашей любви меньше не становилось, от обмена она лишь увеличивалась, делая ласки все более страстными и ненасытными. Каждое мое прикосновение к Андресу, каждое его прикосновение ко мне было сродни настоящему волшебству. Он был сейчас нужен мне как воздух, я им дышала, я им жила в эти мгновения.

Мы лежали на моей кровати и отходили от этого безумства, властно толкающего нас навстречу друг к другу. Андрес лениво поглаживал меня по животу, рисуя на нем какие-то, видные лишь ему одному, символы, или, может, писал что-то не менее загадочное. У меня не было сил даже на это. Все они были растрачены полностью, принеся не чувство опустошения, нет, но полное душевное удовлетворение и наполненность. Наверное, он давал то, чего мне так не хватало в собственной семье, – любовь и защищенность. Но самое прекрасное было то, что и мне было что дать ему в ответ.

Из коридора раздавалось недовольное бурчание Эдиты. Она хотела донести до меня нехитрую мысль: за такие экстренные уборки ей не платят, только лишь за поддержание чистоты. А с тем безобразием, что устроили в библиотеке наши доблестные представители Сыска, не справятся и десять горничных, у которых и жалованье побольше, чем сейчас у нее. Ведь там столько книг расставлять нужно. А уж грязи – как в свинарнике, не меньше. В свинарнике я ни разу не была и не собиралась в ближайшее время, так что предпочла поверить Эдите на слово – натоптала группа обыска знатно, даже удивительно, откуда они могли принести столько на своей обуви. Разве что перед нами проводили осмотр того самого свинарника, о котором причитает горничная? А возможно, и не одного…

– Не дают спокойно насладиться семейной жизнью, – заметил Андрес. – Вот что ей стоит бубнить в другом месте? Перед комнатой Арройо, к примеру? Он наверняка проникнется ее тяжелой долей.

– Похоже, уже проникся. – Я счастливо потерлась головой о плечо мужа, потянулась, как сытая кошка, и поняла, что сама я очень даже голодна. – Он ее по ночам защищает от возможного нападения со стороны злоумышленников с твердой грудью.

– И как, успешно? – заинтересовался Андрес.

– Судя по тому, что она рассказывала про его громкий храп, Арройо распугал всех, – ответила я и смущенно добавила: – Андрес, я ужасно хочу есть. Не спуститься ли нам в кухню?

– А из кухни назад сюда? – предложил он и мечтательно добавил: – И такими перебежками весь месяц. Кухня – спальня, спальня – кухня.

Я невольно рассмеялась. От гадостного настроения после прочтения договора не осталось и следа. Предложение мужа было крайне заманчивым, но кто нам такую возможность даст? Расследование еще идет. Разве что Даниэль признается в убийстве?

– Давай съездим в Кестию и узнаем результат допросов, – предложила я. – Они могли уже и с Нильте переговорить. Если кто-то из них признался, твои планы на ближайший месяц становятся не только привлекательными, но и осуществимыми.

– Тогда и поедим в Кестии? – предложил он.

– Хорошо.

Я с неохотой оторвалась от мужа и начала одеваться. К сожалению, от некоторых вещей отгородиться нельзя, как бы ни хотелось. На все вопросы к нашей семье отвечать приходится мне, и неизвестно еще, в каком состоянии будут родители после лечебницы. А еще предстоят похороны. Когда выдадут тело Тересы, пока неизвестно. Суарес туманно отвечал, что не все исследования проведены, а когда проведут, он не знает, так как в процессе расследования могут возникнуть новые вопросы. Но сама Тереса уже никогда ни на какие вопросы не ответит…

Сбежать незамеченными нам не удалось. На выходе из комнаты караулила непривычно молчаливая Эдита. Общение с Арройо и совместное сидение в ночных засадах пошло ей на пользу – я даже не заподозрила, что она здесь, настолько привыкла, что горничная наша почти постоянно разговаривает, если не с кем-то, то сама с собой.

– Я увольняюсь, фьордина Сореано, – мрачно сказала она мне.

– Увольняешься?

Известие меня напугало. Эдита уже была для меня частью родительского дома, представить кого-то другого на ее месте было немыслимо. Да и где его, этого другого, сейчас найти?

– Да, увольняюсь, – твердо повторила она.

– Эдита, ты же не собиралась от нас уходить? – начала я ее уговаривать. – Если ты из-за библиотеки, так книги я сама расставлю…

– Мы расставим, – поправил Андрес. – И даже пыль обязуюсь лично вытереть.

Эдита хихикнула, я приободрилась, что не все так уж страшно, как мне показалось, и продолжила:

– А за уборку грязи после обыска я тебе премию выплачу. Что скажешь?

– Убрать-то я могу, – протянула Эдита. – Но все равно увольняюсь. Я же не могу Рикардо одного оставить. Он такой беззащитный.

Мы с Андресом недоуменно переглянулись.

– Рикардо – это кто? – решилась я уточнить.

– Так Арройо же, – удивленно пояснила горничная, – который дворецким у нас притворялся. – Я подумала, что при необходимости тоже смогу притвориться горничной. И ему подмога, и семье лишняя денежка.

– Так он тебе предложение сделал? – поняла я наконец.

– Пока не сделал, – честно ответила она. – Но где ему лучшую помощницу в дело найти, чем я? Я все продумала, будьте уверены. Мы с ним столько дел провернем… – Она мечтательно закатила глаза и продолжила: – Я наблюдательная, с хорошей памятью, молчаливая, а уж что тайны хранить умею, вы же сами знаете, фьорда Патрисия. Про то, что я Тересу с Даниэлем тогда застала в одной постели, я разве сказала кому? Вот. Так что мне прямая дорога в детективы.

Она гордо выпрямилась и поправила передник. Было видно, что решение созрело в ней не так давно и бедному дворецкому еще предстоит узнать о падающем ему прямо в руки счастье. С другой стороны, может, он будет только рад?

– Эдита, – вкрадчиво сказал Андрес, с трудом сдерживая смех, – давайте мы потом об этом поговорим? Вы пока обсудите все с Арройо, когда и где вам к работе приступать. Вдруг он решит, что вам лучше продолжать притворяться горничной в этом доме?

Эдита снисходительно на него посмотрела. Уж она-то точно знает, что Арройо, как только поймет, какое счастье ему привалило, ухватится за него обеими руками. А то вдруг она передумает и он останется без напарницы? Нет, такие люди, как частные детективы, выгоду свою знают…