Глава 17

Утром я не сразу поверила, что все случившееся мне не приснилось. Праздник, который был устроен родителями Андреса, оказался настоящей сказкой. А когда мы вошли в его комнату, я невольно ахнула. Стало понятно, чем занималась Селия, когда отлучалась из семейной спальни. Иллюзорные цветы и бабочки, мерцающие огоньки на стенах, тихая романтическая музыка. Казалось, мы перешли из одной сказки в другую. И теперь это была сказка только для нас двоих.

Короткие жадные поцелуи. Пиджак Андреса летит на пол. Я провожу рукой по его груди, расстегивая пуговицы и стремясь добраться до него самого. Он борется с застежками моего платья, героически их побеждает. И вот я уже выхожу из него навстречу мужу. Платье воздушным облаком остается лежать рядом с его одеждой. Боги, как же он прекрасен! Я с наслаждением провожу рукой по его груди и понимаю, что все – теперь мы можем себя не сдерживать. Он мой, а я – его. И эта ночь – наша, первая, но не последняя. И как же замечательно, что она будет такая…

Но все это было вчера. А сегодня он еще спит, трогательно прижимая меня к себе. И у меня есть время, чтобы рассмотреть его так близко, как никогда раньше. Но, наверное, мой пристальный взгляд его разбудил, так как он проснулся почти тут же.

– Не спишь уже, фьордина Сореано?

– Не сплю уже, фьорд Сореано, – как эхо повторила я с глупой счастливой улыбкой.

– И правильно, фьордина Сореано. – Он крепко обнял меня, поцеловал в висок и продолжил: – А то вчера со мной связывался Суарес и очень ругался, что мы уехали. Я пообещал, что с утра мы появимся. До возвращения, думаю, хоть часть твоих вещей надо перенести сюда.

Да, новый день – новые проблемы. Я вздохнула. Но ведь будет опять ночь, и опять наша. А сейчас пора вставать. Но делать это под жадным взглядом мужа я совсем не готова. Этак не удержимся и начнем повторять то, что ночью было. Я бы только за, меня саму необычайно заводит его близость, да вот беда – совсем нет на это времени.

– Отвернись, – попросила я.

– Не хочу, – нахально ответил он. – Ты такая красивая, смотрел бы и смотрел.

– Тогда я не встану, – пригрозила я. – Буду весь день лежать в кровати.

– Какая страшная угроза. Я бы не возражал…

Он не договорил, но и так было понятно, что он не возражал бы провести вместе со мной в кровати весь день, если бы не Суарес. Не вылезая из-под одеяла, я потянулась за теми пакетами, что вчера принесла сюда Селия. Кажется, в одном из них был прекрасный комплект для первой ночи – сорочка и пеньюар. Вчера они почему-то не понадобились, но сегодня нужно же что-то на себя набросить?

– Что это? – спросил Андрес, поднимая выпавший картонный прямоугольник.

– Сама не знаю, зачем взяла, – удивилась я. – Мы ее вчера встретили, а потом в салоне среди других визиток я увидела эту.

– Практикующий маг, значит, – задумчиво сказал Андрес. – Впрочем, Сыск это уже наверняка выяснил.

– Все равно отвезем, – воодушевилась я. – Должна же быть от нашей поездки польза для расследования.

– Так она бытовой маг, – пояснил Андрес, – такие с черной магией не связываются. Да и не выкладывают черные маги свои визитки в салонах.

Меня Нильте не беспокоила, пока она не пыталась пристроить своих котиков в мой дом. Главное, чтобы теперь не вручила их нам в честь брака. Это не слишком хорошее начало семейной жизни. Воспользовавшись тем, что муж отвлекся на визитку, я набросила пеньюар и пошла умываться. Зеркало отразило полностью счастливую физиономию. В стаканчике стояла вторая зубная щетка, даже не распакованная. Вчера я про такие мелочи и не подумала. Нет, мама у Андреса просто замечательная. Я расчувствовалась и не заметила, как подошел он сам. Провел рукой по плечу, сказал:

– Мне до сих пор не верится, что ты моя жена. Всего неделю назад я считал, что у меня нет ни единого шанса тебя завоевать.

– Да, как-то все быстро получилось, – согласилась я. – Нужно было тебе еще времени отвести на завоевывание.

Он фыркнул, выражая свое полное несогласие. Я тоже ни капельки не жалела, что мы обошлись без длинной помолвки, которую диктовали правила приличия.

Позавтракали мы почти на ходу, и Андрес потащил меня в квартиру, которую я снимала. Он хотел, чтобы я хоть часть вещей перенесла к нему. В доказательство, что уже никуда не денусь. Я не возражала. Должна же быть в моей семейной спальне хотя бы смена белья? Так что пусть хоть один маленький чемодан, но придется перенести в комнату, которая не так давно принадлежала одному Андресу, а теперь стала нашей. Нашей… Как же замечательно это звучит!

– Вас жених искал, фьорда Венегас, – ехидно сказала консьержка. – Прождал почти до полуночи, а вы утром с другим приходите.

– Жених? – удивленно переспросила я. – Какой жених?

– У вас их несколько? – спросила она.

– У нее ни одного нет. Зато есть муж, – твердо сказал Андрес. – Теперь она фьордина Сореано. Кто, вы говорите, искал мою жену?

– Жену? – Она глупо захлопала глазами, думая, рассказывать ли ему о том, кто меня искал. – Такой симпатичный молодой фьорд…

И дальше она один в один описала Даниэля. Впрочем, других женихов у меня и не было. Интересно, зачем он меня искал?

– Получается, он прекрасно знал, где ты живешь, – задумчиво сказал Андрес.

Я пораженно на него посмотрела. В самом деле, как только возникла необходимость, Даниэль без труда нашел мою квартиру. Значит, он мог сделать это и раньше, только не хотел. А сколько говорил про свою невероятную любовь, которая должна была привести его ко мне, но не привела!

Пока я собирала вещи, все время размышляла над этой загадкой. Даниэль меня не любил, но хотел на мне жениться. Зачем? Не такая уж я завидная невеста. Он мог выбрать кого-то и побогаче, и покрасивей, раз уж все равно не питал к будущей жене теплых чувств. Но выбрал меня. Знал, где я живу, но не пришел. Наверняка убедился, что приворот еще действует и его планам ничего не угрожает, а значит, можно не торопиться. А вчера появилась реальная угроза.

– Как ты думаешь, что ему было нужно? – спросила я Андреса и положила очередное платье в чемодан.

Чем больше перенесем сегодня, тем меньше на потом останется. Не стоит оставлять за собой эту квартиру, не так уж и хорошо мне в ней было. Тоска и одиночество, и тайный проверяющий Даниэль…

– Может, поговорить хотел? Забудь ты про него!

– Я бы и не вспоминала, но он сам напомнил, – виновато ответила я.

Действительно, зачем мне про него вспоминать? У меня теперь есть Андрес, и лучше его просто никого нет. А Даниэль – ничего не значащий эпизод моей жизни. Я не любила, он не любил. Еще и проверял на мне свои разработки. Возможно, и дальше собирался это делать? Гадость какая! Я зло бросила в чемодан пакет с бельем. Одно испорченное настроение от этого Феррейра!

Времени на долгие сборы не было. Чемодан заполнили и отнесли в мой новый дом, а перед окончательным отъездом зашли в магазин попрощаться с фьордом Сореано. С Селией мы расцеловались еще в квартире, но вот папа Андреса уже успел уйти. В магазине Андрес направился в подсобку к отцу, а я задержалась немного, принимая поздравления от сменщицы. Поздравления ее были не совсем искренними – на моего мужа она давно заглядывалась, но я сделала вид, что этого не замечаю.

– Тебя вчера вечером здесь искал такой красивый молодой фьорд, – вдруг вспомнила она. – Все пытался узнать, когда и где свадьба будет. Но я сама только сегодня узнала.

Она опять начала многословно меня поздравлять, но я уже не слушала. Красивый молодой фьорд был не кто иной, как Даниэль, а значит, он не только знал, где я живу, но и где работаю. Вот так, живешь под надзором и даже не подозреваешь этого. Все это мне ужасно не нравилось. Неужели он и дальше будет лезть в мою жизнь?

Из подсобки вышел фьорд Сореано, я попрощалась со сменщицей и подошла к нему. Его чувства были много искренней, он пошутил немного над нашим счастливым видом, с явным удовольствием поцеловал меня в щеку, и мы с Андресом отправились назад, в Кестию. По дороге в дом я рассказала, что Даниэль расспрашивал в магазине про свадьбу.

– Ему наверняка Нильте сообщила, больше просто некому. Других общих знакомых, кто знал про свадьбу, у нас нет.

– Скорее всего, – согласился Андрес. – Мне показалось, что они хорошо знакомы. А Феррейра к тому же знает ее сына. Помнишь, он все этой Алисией восхищался, ее самоотверженностью? Может, и не дружили, но общались точно. – Он обнял меня и сказал: – Успокойся, все хорошо, дорогая моя фьордина Сореано.

Я прижалась щекой к его плечу и просто вынуждена была согласиться, что все хорошо, а будет еще лучше. В доме мы обнаружили злого Суареса, нервно ругающегося с Арройо. Детектив был невозмутим и являл собой образец дворецкого. В самом деле, что ему нервничать? Доработает оговоренный срок, за который ему уплачено, да уедет. Дела его здесь закончены, и единственное, что пока держит, – Эдита.

– Фьорда Венегас, разве так можно? – патетически вскричал Суарес, как только меня увидел. – У нас же расследование, а вы пропадаете неизвестно куда.

– Я оставила распоряжения, чтобы вам оказывали всяческую помощь, – удивленно ответила я. – Зачем вам нужно мое постоянное присутствие в доме?

– Нам сейф надо вскрыть, – ответил Суарес, – для этого вы должны подписать вот эту бумагу.

Он попытался мне сразу ее подсунуть вместе с ручкой, чтобы я оставила там росчерк, дающий ему полную свободу действий. Но у меня сразу появились два вопроса, ответы на которые я хотела получить немедленно.

– Зачем вам сейф моих родителей?

– Договор фьорды Венегас-старшей в ее комнате мы не нашли, – пояснил Суарес. – Но он был, и это не такая бумага, которая может валяться где попало. Так что, скорее всего, она лежит в сейфе ваших родителей. Сами понимаете, другие документы, а уж тем более – ценности, нас не интересуют. Подписывайте, и мы приступим. А то уже времени столько прошло.

Он даже переступал на одном месте от нетерпения, настолько ему хотелось побыстрее развязаться с этим делом. Энтузиазма уже было не так много, как в первые часы расследования, когда он считал, что все быстро завершит и получит повышение.

– Понимаете, у вас документ выписан на фьорду Патрисию Венегас, – смущенно сказала я, – а я вчера стала фьординой Сореано.

– Это вы поторопились, – недовольно ответил Суарес и крайне неодобрительно посмотрел на Андреса. – Расследование еще не завершено, а вы решаетесь на такой серьезный шаг. Но думаю, ничего страшного не случится, если вы подпишете как фьордина Сореано, указав в скобках «в девичестве Венегас».

Переделывать бумагу ему не хотелось. Он считал, что нам и так уделено чрезмерно много внимания. Вот сейчас извлекут договор из сейфа – и появится первый настоящий подозреваемый. Наверняка его можно будет привлечь если не за убийство, то за черную магию. Но никаких договоров Тересы в сейфе не нашли. Вскрыли его быстро, пообещав сделать все как было. Только вот после показанной легкости у меня появилось подозрение, что вся эта хваленая надежность сейфов – лишь пустой звук при нужной подготовке. А у Сыска она была. Хорошо хоть в сейфе нет ничего особо ценного, да и бумаг мало – наверняка отец хранил все нужное на работе, а под мамины драгоценности как раз перед моим отъездом собирались арендовать ячейку в банке, так что внутри почти ничего не оказалось. Разочарованный Суарес уже во второй раз просматривал по одному листочку и мрачнел с каждым отложенным.

– И здесь нет, – наконец вынес он вердикт. – Неужели убийца нашел при обыске? Но вынести магический договор не могли, уничтожить тоже. Значит, где-то в доме, да и ночной визитер явно что-то хотел забрать.

Он покрутил головой, оценивая фронт предстоящих работ. Оцененное ему не понравилось. Пусть наш дом был не так велик, как, к примеру, особняк тех же Берлисенсисов, но три этажа, да еще обширное подвальное помещение – не так уж и мало. А если еще ничего не найдут, то нашим сыщикам будет совсем грустно.

– Возможно, Тереса ячейку в банке заказала? – предположила я.

– Проверили уже, – расстроенно сказал Суарес. – Не было у нее ничего. Ладно, возьмем ордер и подойдем с группой после обеда для обыска.

Тут я вспомнила про взятую в салоне визитку фьордины Нильте и с гордостью вручила ее Суаресу.

– Вот, смотрите. Может быть, она как раз тот маг, что вам нужен? Практикующие маги в нашем доме не часто бывают.

Суарес взял и презрительно повертел в руках мою находку.

– Проверили ее уже, – сказал он. – Обычные услуги. Ничего более криминального, чем восстановление утраченной девственности, не найдено. Да и не была она замечена во встречах с вашей сестрой. В дом попала через вашу мать, познакомившись неделю назад с ней в театре. Втереться в доверие к Тересе она бы попросту не успела, хотя наверняка собиралась. Думаю, причину, по которой она стремилась сблизиться с вашей семьей, объяснять не надо?

Я разочарованно кивнула, соглашаясь. Что тут объяснять? Нильте жаждала освободить своего сына, а для этого ей нужно было получить подписанную бумагу от Берлисенсисов. Суарес отвернулся и распорядился, чтобы сейф опять закрыли, как было, и даже магическую сигналку повесили. Возможно, ночной визитер все же до него добрался, а Эдита встретила его уже на обратном пути, когда он был с бумагами? Вон по сейфу и незаметно даже, что его вскрывали… Какие у нас аккуратные сыскари, после их ухода единственное, что мне пришлось сделать, – это повесить картину, обычно загораживавшую сам сейф, на ее законное место. Делалось это скорее по традиции – не думаю, что преступники не догадаются сдвинуть картину. Но и привлекать чужое нездоровое внимание тоже не следует. По всей видимости, Андрес думал о том же.

– Если бы здесь висели котики Алисии Нильте, – заметил он, – то отпугивали бы грабителя не хуже охранной магии. На неподготовленного зрителя они производят неизгладимое впечатление.

– Да, не у всякого бы выдержало сердце. Эдита поутру обнаружила бы хладный труп и опять начала бы громко кричать, – невольно ответила я. – А нас бы привлекли за убийство с особой жестокостью. Нет уж, лучше без котиков.

– Да, – согласился Андрес, – без них однозначно лучше.

Он провел по моей шее, и я неосознанно подалась за его рукой, стремясь продлить эту неожиданную ласку, чуть не мурлыча от удовольствия. Мне было так хорошо с ним рядом, что я уже не представляла, как раньше могла без него жить. Я повернулась к нему, чтобы сказать это, но не успела – он поцеловал меня раньше, чем я приоткрыла рот. Целоваться в родительском кабинете оказалось на удивление увлекательно. Наверное, мы еще долго бы этим занимались, если бы нас не прервал ехидный голос Эдиты.

– Потом опять будете говорить, что ничего такого не было, – заявила она.

– А что плохого в том, что муж и жена целуются? – фыркнул на нее Андрес и не подумал меня отпустить.

– Это когда же вы успели стать мужем и женой? – недоверчиво спросила горничная.

За прошедший год она стала слишком фамильярной. Наверное, была уверена, что ей многое простится, если она будет держать в тайне происшествие с Тересой, вот и начала позволять себе маленькие вольности, а когда поняла, что все это остается безнаказанным, то и большие. Хотя вполне возможно, что такое ее поведение – просто следствие шока последних дней.

– Вчера, – ответила я. – Для этого во Фринштад и ездили.

– Ой, как здорово! – расплылась она в довольной улыбке. – Я так за вас рада! Мне этот Даниэль никогда не нравился, вот что я вам скажу. Он последний год зачастил к Тересе. Они все шушукались по углам. Я уж думала, что у них все сладится, как ваши родители хотели.

– Странно, Тереса мне говорила, что он ей не нужен, – задумчиво сказала я.

– Значит, передумала, – невозмутимо ответила Эдита. – Фьорд он очень даже. К тому же ей удалось проверить его в деле, а это на многое меняет взгляды.

– Проверкой она осталась недовольна, – не удержалась я, – или были еще другие?

– Да нет, – ответила Эдита. – Она его к себе в комнату больше не звала, они в гостиной были да в саду. Тереса в последний год вообще в свою комнату никого не пускала. А когда нужно было убраться, стояла надо мной с таким видом, будто я что украсть могу, – с обидой сказала Эдита. – А сама-то, сама в вашу комнату ходила, будто в собственную, и разрешения ни у кого не спрашивала.

– Что ей там надо было? – удивилась я.

– Платья таскала, из тех, что вам после помолвки с Феррейра купили, – продолжала ябедничать Эдита. – Украшения ваши, как будто ей своих мало было. Книжки опять же. Постоянно что-нибудь да утаскивала, – сказала она с явным мстительным удовольствием.

– А сюда вы сейчас пришли убраться? – спросил Андрес несколько недовольным тоном. – Мы тоже мешаем и над душой стоим?

– Ой, нет, что вы… – Она с деланым смущением затеребила передник. – Я вас искала, чтобы сказать: обед готов. А то придут потом эти с Сыска, вы и не поедите толком.

Когда мы спускались вниз, Андрес неожиданно сказал:

– Надо же, какие вы с сестрой темы обсуждали. Оказывается, она проверила Даниэля и осталась недовольна. Получается, меня ты тоже этой ночью проверила? И как результат?

Я немного растерянно на него посмотрела. Мне не было понятно, серьезен ли он или пытается надо мной подшучивать. Но я решила придерживаться второго варианта, поэтому ответила:

– Мне сложно так вот сразу ответить, после одной проверки. Думаю, нужно тебя подольше попроверять, чтобы быть точно уверенной…

– Подольше – это сколько? – уточнил он, уже с явными смешинками в глазах.

– Не уверена, что жизни хватит.

Мы застыли на лестнице, глядя друг на друга, и мысли были совсем не об обеде и не грядущем обыске дома, а лишь о том, что проверку нужно начинать прямо сейчас, а то ведь действительно – жизнь пройдет, а по-настоящему и проверить не успеешь…

– Фьорд Сореано, фьорда Венегас, обед стынет. – Зычный голос Арройо вывел нас из этого странного зыбкого состояния, в котором мы бы еще долго находились.

– Фьордина Сореано, – поправила я, с трудом оторвавшись от созерцания собственного мужа, – я теперь фьордина Сореано. Со вчерашнего дня.

– Поздравляю, – меланхолично ответил дворецкий. – Но это не повод морить себя голодом. Вам теперь вдвойне силы нужны будут. Семейная жизнь, знаете ли, требует их очень много.

С его доводами трудно было не согласиться, так что мы спустились в столовую, где накрыли стол для нас двоих. Для двоих… Это первый наш совместный обед. Я ела и никак не могла отделаться от этой мысли. С Андресом мы ни о чем не говорили, лишь переглядывались и улыбались, хотя слушать нас было некому и можно было нести всякую ерунду. Но нам этого сейчас не надо было. Наверное, мы могли бы просидеть так очень долго, но пришел Суарес и бессовестно прервал наше уединение. Из-за стола я вставала с огромным сожалением, досадуя на так не вовремя вернувшегося сыскаря. Но у него была работа, не терпящая проволочек, – ведь убийцу нужно найти как можно скорее. Тот, кто с легкостью распоряжается чужими жизнями, не должен гулять на свободе. Внезапно, впервые за все время, мне стало ужасно жалко Тересу: она умерла, гоняясь за иллюзиями, и так и не узнала, что такое настоящее счастье.

Вскоре мне стало не до таких мыслей. Приехавшая для обыска группа начала с библиотеки, и действовала она не так аккуратно, как в папином кабинете. Книги вытаскивались, проверялись артефактом и бросались на пол. На место их никто не ставил. Когда я робко про это заикнулась, Суарес от меня отмахнулся:

– После сами расставите. У нас не так много времени. Дом у вас огромный. Хорошо, если мы найдем искомое здесь, а если нет? Это же перерывать все сверху донизу придется. И не получится у нас все назад составлять – нам полки и шкафы тоже проверить нужно, вдруг там какой тайник. У вас же здесь фон магический повышен из-за заклинаний сохранности на книгах, – втолковывал он мне с недовольным видом, постоянно посматривая на подчиненных.

– Если вы книги так швырять будете, им никакие заклинания сохранности не помогут! – в сердцах сказала я. – Это намеренная порча имущества.

– Фьорд Сореано, уведите жену, чтобы она не нервничала, – невозмутимо ответил Суарес. – Нам все внимание надо уделять обыску, а не отвлекаться на переживающих хозяев. Что вам, совсем делать нечего, только на нас смотреть?

Я оскорбленно развернулась и пошла к себе. Внутри все просто кипело от злости. Хорошо, что родители не видят, как происходит это безобразие, а то мама бы уже точно слегла – для нее такие потрясения заканчиваются страшной мигренью.

– Ой, и кто все это убирать будет? – раздались сзади причитания Эдиты. – Я точно нет, мне за такое не платят. Натоптали, как лошади в конюшне. И где только нашли столько грязи? Наверное, специально к нам через болото добирались!

Я вздохнула. Видно, вместо романтической ночи в спальне предстоит мне романтическая уборка библиотеки. Да и не доверила бы я нашей горничной расставлять книги по местам. Поставит как попало, потом ничего не найдешь, а книжных шкафов у нас много. Нет, точно придется самой. А книг там столько, что и ночью не управишься, несколько дней расставлять их придется. Боги, скорее бы закончилось все это безобразие, но главное – чтобы они там нашли этот самый договор.

– Не стала бы Тереса держать такой документ в месте, где на него любой может наткнуться, – задумчиво сказал Андрес. – Даже у твоих одурманенных магией родителей возник бы вопрос, что это такое. А ведь еще прислуга есть.

– У нее в комнате не нашли, – напомнила я.

– Ваша Эдита говорила, что твоя сестра постоянно шастала к тебе и брала вещи. Она могла не только брать, но и класть что-то. Эта мысль не дает мне покоя.

– Тогда она забрала бы перед моим приездом, – возразила я. – Я тоже на договор могла наткнуться.

– Может, и забрала, – согласился Андрес. – А может, боялась, что в ее комнате скорее найдут, и была уверена, что ты не заметишь. Что мы теряем, если обыщем и ничего не найдем?

В его словах был некий резон. В самом деле, пусть у нас не было артефактов Сыска, реагирующих на малейшие магические колебания, но сестра не была способна на магическую маскировку, а значит, договор так и лежит где-то, одинокий и несчастный. И наша задача – непременно его найти и прекратить страдания.

В комнате я азартно осмотрелась. Была она не так уж и велика, вещей в ней тоже было немного. Где лежит этот проклятый договор, если действительно находится у меня в комнате? Полки с книгами? Да нет, вряд ли – Тереса не могла быть уверенной, что я не захочу перечитать любимые романы или стихи. Но на всякий случай мы их перетряхнули первыми и ожидаемо ничего не нашли. Потом Андрес предложил посмотреть под матрасом, где обнаружилась старая магография Даниэля, о которой я совсем забыла. А ведь это когда-то было моей самой страшной тайной. Я засыпала с мыслями о нем и просыпалась с ними же, а магография дарила иллюзию, что он все время со мной рядом. Я зло бросила находку в корзину для бумаг, что стояла рядом с письменным столом, и несколько виновато посмотрела на Андреса.

– Он там смотрится значительно лучше, чем под твоим матрасом, – подтвердил муж.

– Я совсем о ней забыла, – покаянно сказала я. – И вспоминать не хочется.

Андрес обнял меня и прошелся легкими поцелуями по виску и щеке.

– Нам сейчас не о Феррейра думать надо, а о поисках, – сказал он. – Хотя думается совсем о другом. Но ведь чем скорее мы найдем, тем скорее сможем остаться вдвоем. У нас для проверки остался письменный стол и шкаф. С чего начнем?

– Со стола, – ответила я. – Я вспомнила: у меня там есть еще письма бывшего жениха. А мусорная корзина – почти пустая.

В самом деле. Стопочка записок Даниэля так и лежала в верхнем ящике, перевязанная розовой ленточкой. Бант на ней был небрежно завязан совсем не так, как это делала я, – любопытствующая Тереса даже не попыталась скрыть свой интерес к чужой жизни. Что ж – вся стопка отправилась к магографии.

– Там договора не может быть? – спросил Андрес, с явным одобрением проследивший за моим точным попаданием в корзину.

– Нет, – ответила я. – Писем не так много, лишний лист среди них не спрячешь.

Я выдвинула ящик посильнее. Но там, кроме шкатулки с бижутерией, ничего больше не было. Шкатулку я открыла, содержимое было сильно прорежено, не хватало многих моих любимых украшений. Тереса хорошо постаралась, но забирать из ее комнаты я ничего не буду. Мне теперь противно даже трогать то, что она носила. Пусть уж… Я хотела уже захлопнуть крышку и отставить шкатулку, как Андрес внезапно сказал:

– Подожди-ка.

Он взял шкатулку у меня из рук и вытряхнул ее содержимое прямо на кровать. Тут и я увидела, что дно, покрытое синим бархатом, как-то скособоченно выглядит. Андрес поддел его взятыми со стола ножницами, и из шкатулки выпали два сложенных листа. Я подрагивавшими от нетерпения руками их развернула и была немало удивлена. Мы нашли то, ради чего Сыск сейчас уродовал нашу библиотеку. Только вот договоров было два: с Даниэлем Феррейра и Деллой Нильте.