Глава 5

Дрейк Фэлтон

Всё шло не так уж и плохо. Первые из группы прибежали через один час двадцать минут. Пацаны стояли напротив меня и зубоскалили, в надежде, что я похвалю их. Я бы и похвалил, если бы за их спинами были не только те рюкзаки, которые они собрали для себя.

Скорость – хороший навык, но совершенно бесполезный, когда ты работаешь в группе. Не так уж сложно спасти свою шкуру, удрав вперёд и оставив за спиной тех, кто убежать не смог.

Полевая практика для боевых магов существовала, в том числе для того, чтобы сплотить ребят. Чтобы показать, насколько важно думать не только о себе, но и о тех, кто куда слабее.

Думая об этом, поймал себя на мысли, что… Старею? Да, пожалуй.

Все эти умные слова принадлежали Расселу. Он вколачивал их в нас, когда мы попали к нему зелёными юнцами. Горячими, самонадеянными и совершенно беспечными. Думающими только о себе и собственной славе. Мечтающими раскидывать врагов одной левой.

Всё это было ровно до того момента, как мы попадали на задание. Настоящее, без подстраховки от старших кураторов, от преподавателей, готовых оградить нерадивых деточек от серьёзных ранений.

Вот там была реальность. И после встречи с ней, от юношеской глупости не оставалось и следа. Не всем везло, конечно, но в большинстве своём, мы менялись.

– Молодцы, – бросил с усмешкой. Пацаны расцвели от похвалы, но я довольно быстро спустил их с небес на землю, – А теперь отжимаемся сто раз.

Сопляки переглянулись, нахмурились.

– Так мы это, устали, – не очень уверенно проблеял один из них.

– Да? – удивился наигранно. – Хорошо, тогда двести.

Тут уж и второй вскинулся, обжёг меня злым взглядом и бросил с раздражением:

– Что не так? Мы прибежали первыми!

Закатил глаза и шумно выдохнул, а потом спросил их:

– А у нас было соревнование на скорость?

Они не нашлись, что ответить. Поэтому я продолжил:

– Отожмётесь двести раз, а потом расскажите мне, за что получили эту «награду».

Отдать должное, спорить они больше не стали. Значит, с дисциплиной у них всё не так уж и плохо.

Через два часа стали подтягиваться остальные студенты. Я кивал им, а они падали прямо на траву, пытаясь отдышаться и дать отдохнуть напряжённым мышцам.

Я с нарастающей тревогой всматривался вдаль, но… Девчонки не было видно. И хлыща этого тоже.

Нехорошее предчувствие кольнуло сердце. Этот Райфор мне сразу не понравился, и то, как он вился возле Евы. Ну, не похоже это было на искренность! Теперь ещё это…

– Райфор давно отстал от вас? – спросил парня, который прибежал последним.

Тот удивлённо оглянулся, поскрёб пятернёй затылок и пробасил:

– Да они сразу за нами бежали. Сейчас заявятся, – при этом по его губам скользнула едва уловимая улыбка. Гаденькая такая, словно он что-то знал. Или подозревал. Вот ведь!

Но «сейчас» всё не наступало и не наступало. А темнота тем временем всё плотнее окутывала бескрайние поля и извилистую дорогу, что вела к лагерю.

Что ж, умение ждать никогда не было моей сильной стороной.

– Обосновывайтесь и озаботьтесь ужином, а я скоро вернусь.

Сорвался с места и побежал по всё ещё белеющей в темноте дороге. На Эша я наткнулся метров через десять. Парень бежал в сторону лагеря. Один.

– Где Ева? – тот нахмурился и выпалил.

– Зверюгу какую-то решила вылечить, – потом обернулся и махнул рукой, – там.

– А ты? – рыкнул, вновь срываясь с места.

– А я что? Я за вами побежал…

Защитник, тоже мне. И этот ещё боевым магом вздумал стать!

Мне многое хотелось ему сказать. Так много, что даже магия отозвалась, огнём обжигая всё внутри. Но я промолчал. Пока что.

А вот когда мы нашли девчонку, совершенно невредимую, только истратившую слишком много сил, молчание моё закончилось.

– Ночная вахта твоя.

Сопляк не ответил. Продолжил идти рядом.

– А завтра наизусть перескажешь мне все пункты присяги. Особенно удели внимание шестому и десятому.

– Да не смог я её удержать! – взорвался он, наконец.

– А должен был, – не повышая голоса, ответил ему.

Нет, я знал, как сложно удержать девушку, если она что-то вбила себе в голову. Были у меня яркие примеры на памяти. Но… Он должен был остановить её.

К слову, никакого зверя мы поблизости не нашли. Даже следов не было. Только бурые пятна крови на земле. Да и они уже почти впитались.

– Никому я ничего не должен, – проворчал он.

Ну да, как же.

– Зачем тогда весь день таскался за ней? – спросил, искоса следя за ним.

От света магического шара он казался старше, чем был на самом деле. Глубокие тени пролегли под глазами, у губ обозначились морщинки. Но я знал, что это лишь игра света.

Стоило задать вопрос, как он скривился, и метнул на меня недовольный взгляд.

– Я не таскался, я… – он запнулся, повёл плечами, – я просто помочь хотел.

В свете всего происходящего, я не смог сдержать скептического смеха.

– Помог? – не удержался, выплюнул с нескрываемой издёвкой.

Он не ответил. И так и продолжил молчать до самого лагеря.

А там уже кипела жизнь. Сопляки неплохо справились с поставленной задачей. Девчонки взяли на себя приготовление ужина, пацаны составили все столы вместе и скамейки к ним подтащили. Рюкзаки и сумки стояли в углу, у ступеней жилого домика.

Заметив нас, все замерли на секунду. Я успел заметить у нескольких ребят гаденькие ухмылки.

– Кто-нибудь из целительниц, – обратился к девчонкам, – пойдём за мной.

Нужно было влить силу в Еву. И пусть это лучше сделает тот, с кем её магия схожа. Я на эту роль точно не гожусь. Да и нельзя мне. Помимо неё, я головой отвечаю ещё и за всех остальных.

Вызвалась блондинка. Девчонка вроде бы смотрела на мою ношу с сочувствием, но… Не настоящее оно было какое-то, сочувствие это.

В лагере имелось три домика. Один полагался куратору, остальные два распределялись между студентами. Тот, что побольше должны были занять ребята, просто потому, что их больше, чем девчонок, а тот, что меньше, отходил целительницам. К нему я и направился.

Дверь была сбоку, а сразу за ней имелся узкий длинный коридор и три комнаты. Толкнул первую дверь – там были три кровати. Не застеленные, конечно, но сейчас было не до сантиментов.

Я аккуратно опустил Еву прямо на матрас и обернулся к девчонке, что всё это время молча шла за мной:

– У неё истощение магическое, сможешь помочь?

Та удивлённо подняла брови, будто надеялась услышать совсем другую причину состояние девчонки. Замешкалась с ответом, но всё же произнесла довольно уверенно:

– Конечно!

– У тебя с этим точно не возникнет никаких проблем? – прищурился, глядя на неё испытующим взглядом.

Меня настораживало… Да всё настораживало! Начиная с этого глупого назначения Евы, которого она вовсе не ждала, заканчивая странными ухмылками студентов. Что-то тут было нечисто, но что именно… Оставалось надеяться, что ректор быстро разберётся в этой путанице и заучку попросту отправят домой. А я, возможно, смогу выдохнуть.

Глаза девчонки округлились, и в них вспыхнуло почти настоящее негодование:

– Я – одна из лучших на курсе, так что вылечить магическое истощение для меня не составит никакого труда.

Ух, а гордость-то у девчонки зашкаливает.

– Хорошо-хорошо, – поднял руки, сдаваясь. – Ты не против, если я останусь… – сделал паузу, вынуждая девчонку представиться.

– Ирэн, – бросила, недовольно поведя плечами. – И можете остаться, вы мне не помешаете.

Что-то у меня не ладилось с женским полом на нашей небольшой практике. Да и с пацанами пока не нашёл общий язык. Я предполагал, что будет проще, но… У провидения на мои предположения были совсем другие планы. Совершенно противоположные.

Девчонка, стрельнув в меня горящими глазами, подошла к кровати и присела на её край. Взяла Еву за руку, замерла, считая пульс.

Я замер, следя за ними напряжённым взглядом.

Я когда увидел её там, на земле, почувствовал… что-то. Не знаю, как описать свои ощущения. Да и потом, уверившись, что физических повреждений нет, тоже не больно-то обрадовался. Внутри разливался страх, который совершенно естественным образом перешёл в злость. А так как Еву я отчитать не мог, ввиду её бессознательного состояния, пришлось терпеть Эшу. Но как только целительница придёт в себя, я ей спуска не дам. Ведь додумалась – пойти спасать какого-то зверя! Её что, родители не учили, что нельзя подходить к незнакомым животным? Да и к знакомым с опаской, потому что у них зачастую инстинкты побеждают зачатки разума. Особенно во время ранений. А эта ринулась не пойми куда, не пойми зачем.

Ирэн опустила руку Евы, и подняла собственные ладони над её грудной клеткой. Пока что, если опираться на мои познания в целительстве, всё шло в штатном режиме.

Потом девушка шумно выдохнула, и с кончиком её пальцев сорвались золотистые плети, быстро наливаясь силой и превращаясь в толстые жгуты.

Ева при этом дёрнулась, застонала, но в себя не пришла. Так и осталась лежать неподвижно на протяжении всей процедуры.

Ирэн довольно быстро оборвала потоки. Посмотрела на меня сияющими глазами и растянула губы в улыбке:

– Всё.

– Точно? – с подозрением посмотрел на девчонку, потом перевёл взгляд на Еву.

– Конечно, – снова с обидой бросила она и направилась к двери. – Завтра она будет чувствовать себя отлично. Пусть пока спит.

– Хорошо, – согласился с ней и через минуту остался со спящей девчонкой наедине. Сделал несколько шагов, остановился.

Ева выглядела беззащитной. Пожалуй, даже слишком. И это тоже злило. Но почему – я не имел понятия.

Вышел, хлопнув дверью. Подумал, и вернулся в комнату, проверил окно, на всякий случай накинул на него простенькое сигнальное плетение, вновь вышел и закрыл дверь на ключ. Тоже сплёл заклинание. И только после этого спокойно отправился к студентам.

Они уже сидели за столом. Всё чинно-благородно. Почти. Ирэн и Эш стояли в стороне ото всех. И они общались. Судя по тому, как девушка жестикулировала руками, приятным разговор вряд ли можно было назвать. Парень никак не отвечал. Стоял, спрятав руки в карманы и молчал.

Да уж. Повезло мне, прям, как утопленнику. Что ни минута, то всё неприятные открытия.

Эти-то двое что не поделили?

Ева

Ощущения были странными. Сначала мне было тепло. Уютно. Словно я завернулась в любимый плед, устроившись у огня. Потом эти чувства пропали, сменившись холодным прикосновением.

Кто-то держал меня за руку. Вроде бы осторожно, но я точно знала, что тот, кто оказался рядом, испытывал ко мне ненависть. Почему? Этого я не знала. Затем… Затем произошло отвратительное.

В меня стали вливать чужую силу.

Делиться магией с пациентами и восстанавливать истощённые потоки, нас учили едва ли ни с первого курса. На практике нам часто доводилось быть по ту, или иную сторону лечения. И я точно знала, что сейчас меня пытались вылечить. Правда, за такое лечение любой бы дипломированный целитель влепил неуд, потому что делиться магией тоже нужно уметь. Ни в коем случае нельзя усиливать магический поток до того, как удостоверишься, что пациент нормально «усваивает» силу. Да и сам процесс вливания должен быть очень медленным, для лучшего результата.

Тот, кто мне помогал, либо был совершенным профаном, либо… Делал это намеренно.

Мне хотелось прийти в себя, отстраниться, хоть как-то прекратить эту пытку, но, сколько бы я не силилась, это у меня не получалось.

А вскоре, когда магический поток оборвался столь же резко, как и появился, я провалилась в темноту. Где не было ничего, кроме холода и страшной, оглушающей тишины.

Не знаю, сколько прошло времени, но я очнулась. Посмотрела на чернеющий в темноте потолок, повернула голову в сторону.

Слабый лунный свет освещал небольшую комнатку, давая возможность рассмотреть её. Я лежала на одной из трёх кроватей. Рядом с каждой из них стояли тумбы. У стены, рядом с дверью, имелся небольшой шкаф, дверцы которого задирались вверх и вниз, словно они рассохлись от времени.

Помимо этого в комнате имелось окно, шторы на котором были немного раздвинуты, пропуская тот самый лунный свет.

Меня мутило. И тело ломало так, будто не я лечила лиса, а кто-то весьма неумело лечил меня. Хотя… так оно и было.

Я вспомнила ощущения, когда в меня вливали силу, и со стоном перевернулась на бок, пытаясь встать.

Мысли путались, и я никак не могла понять, где я, собственно, оказалась.

С трудом села, опустила ноги на пол и уставилась на собственные руки. Они были в чём-то испачканы. Поднеся их ближе к лицу, я смогла рассмотреть – это была кровь. И тут воспоминания обрушились на меня, подобно неиссякаемому источнику.

И разговор с магистром, и встреча с куратором, и Эш с его недружелюбным дружелюбием, но, главное, я вспомнила про лиса, или как ещё назвать этого зверя.

Значит, я где-то в лагере? Последнее, что помнила, это как куратор Дрейк вместе с Эшем нашли меня, лежащей на траве. Дальше воспоминания были какими-то обрывочными, будто бы даже ненастоящими.

Тошнота усилилась, и я, шатаясь, пошла к двери, но, к моему ужасу, она оказалась заперта. Тогда я метнулась к окну, с трудом трясущимися руками открыла его и грудью упала на подоконник. Меня не вырвало. Ночной прохладный воздух принёс облегчение.

Я прикрыла глаза и чуть сместилась, прислонилась головой к холодному стеклу.

И кто меня лечил? Если тут все такие умельцы, то я даже готова понять, почему магистр Крейн отправила меня сюда. Вдруг кто-то из ребят во время практики серьёзно пострадает, а им никто не сможет помочь?

Да, оправдание достойное, но… Всё равно было обидно.

Я, конечно, уже взрослая и самостоятельная, вот только я так ждала этих каникул. Так мечтала оказаться дома. Там, где мне не нужно было ждать ни от кого удара в спину. Там, где я могла делать то, что мне нравится, без оглядки на чужое мнение.

А вместо этого стояла в какой-то комнате, опираясь на оконную раму и пытаясь унять тошноту. При этом совершенно не понимая, что мне принесёт завтрашний день.

За спиной щёлкнул замок, и дверь со скрипом открылась. Я не повернулась. Просто потому, что боялась делать резкие движения. Поэтому хриплым голосом спросила:

– Кто там?

Мне ответили не сразу. Сначала я услышала, как заскрипели полы, а потом мужчина, голосом куратора произнёс:

– Я уж думал, кто-то вломился к тебе.

Как бы мне не было дурно, пришлось взять себя в руки и повернуться.

Дрейк выглядел… Как человек, который только что сладко спал в кровати и которого совершенно бесцеремонно выдернули оттуда. Взъерошенный, с помятым лицом, и глазами, слабо горящими от магического всплеска.

– Простите, – прошептала зачем-то, хотя сама не очень-то понимала, за что извинялась.

– А это правильно, – по губам мужчины скользнула многозначительная ухмылка, – тебе стоит просить прощения.

Я редко злилась. Крайне редко, и почти никогда не обращала внимания на издевательства сокурсников и других студентов, но вот это «тебе стоит просить прощения», почему-то тут же вывело из себя:

– Почему это? – несмотря на дурноту, смогла упереть руки в бока и произнести это с вызовом.

Дрейк вновь усмехнулся, а после сделал несколько шагов, оказываясь ко мне слишком близко:

– Потому что из-за тебя вся группа осталась без ужина, или это недостаточная причина?

Ужин… Точно! Ведь, выполняя его задание, мы все должны были прийти в лагерь. А я…

Я понимала, что должна извиниться, и что действительно виновата, но зачем-то продолжила стоять на своём:

– Я не могла уйти. Там требовалась моя помощь.

Взгляд у куратора смягчился. Он хотел что-то сказать, но в этот миг перед глазами у меня потемнело, и я покачнулась, мимоходом думая о том, что падать на пол мне совсем не хотелось. Да и больно это, наверное. Страшно признаться, но я никогда прежде не теряла сознание, даже в самые сложные моменты практики я точно знала, когда стоит остановиться, чтобы не дойти до грани. С лисом же всё было иначе – там, на поляне, о себе я думала в самую последнюю очередь. Главным для меня было помочь ему.

– Что за… – услышала, словно сквозь толщу воды. И ощутила, как меня придерживают за талию, не давая упасть.

Накатила слабость, хорошо, что тошнота не вернулась, а то мне только ещё и таким способом оконфузиться не хватало.

– Что с тобой? – повторил куратор, сжимая горячие ладони.

Мне хотелось, чтобы он немедленно отпустил меня и в то же время не отходил ни на шаг. Странные, слишком противоречивые эмоции.

– Ничего, – выдохнула, набравшись сил.

Надо было всё-таки отстраниться…

– Опять? – делая шаг вперёд и увлекая меня за собой, недовольно проворчал мужчина.

Кажется, я потеряла нить нашего разговора.

– Что? – переспросила, усаживаясь на кровать с помощью куратора. Хотелось лечь, что я и сделала. Ещё и глаза закрыла, потому что так мне было чуточку легче.

– Ты опять молчишь, а мы уже, вроде бы выяснили, что молчание не лучший выход.

Ах, да… Он уже говорил мне об этом.

Открыв глаза и с трудом сфокусировав взгляд, я тихо призналась:

– Это последствия неудачного лечения.

Дрейк нахмурился и попросил:

– Объясни.

Вздохнув, вновь прикрыла глаза. Хотелось спать, а ещё есть, и чая горячего тоже хотелось.

– Меня же кто-то лечил, правильно? – спросила, но, не дожидаясь ответа, продолжила. – Так вот, даже делиться магией нужно с осторожность. Тот, кто пытался мне помочь, – на этих словах не смогла скрыть сомнения в голосе, – сделал это слишком быстро. Поэтому у меня сейчас своего рода «отравление» чужой силой.

Куратор молчал слишком долго, так что я вновь открыла глаза и посмотрела на него. Он не сводил с меня взгляда, при этом о чём-то думал. Наконец, спросил:

– Скажи мне, Ева, какие тебя связывают отношения с Райфором?

Слова прозвучали без какого-либо подтекста, но я всё равно почему-то вспыхнула. Оставалась надежда, что благодаря слабому освещению он этого не заметил:

– С ним меня ничего не связывает, – ответила твёрдо и без сомнений.

И это было правдой. До сегодняшнего дня я, конечно, видела его в академии. Но мы никогда и парой слов не перекинулись. И я понятия не имела, для чего он сегодня так усиленно играл добряка, чтобы потом бесславно опозориться. Какую преследовал цель? Ведь была же она у него…

– А с Ирэн? – вновь спросил куратор и я нахмурилась.

Эм…

– Кто это?

Дрейк качнул головой и коротко бросил:

– Ясно. Разберёмся.

С чем именно он собрался разбираться, я так и не узнала, потому что мужчина перевёл тему:

– Чем я могу тебе помочь?

Вопрос был неожиданным. Очень неожиданным. Точнее… Любой нормальный человек задал бы его, и я бы сама первая спросила, но от куратора этого я почему-то не ждала.

Он, будто прочитав мои мысли, усмехнулся и прокомментировал:

– Что, думала, я совсем бесчувственный?

Беда в том, что именно так я и подумала, но в этом ни за что не признаюсь. Никому и никогда.

– Нет, просто… – начала и замолчала, потому что вдруг поняла, как жалко со стороны будут выглядеть мои оправдания.

Улыбка Дрейка стала шире, и глаза блеснули лукавством. Впрочем, ему хватило такта не попрекать меня за неудачное оправдание.

– Так чем я могу помочь? – он вновь посерьёзнел за секунду, правда, всё же добавил со смешком: – Только не проси меня делиться с тобой магией, мне с самой академии эта процедура давалась сложнее всего.

– Нет, – выпалила поспешно, – ещё одного такого лечения я не переживу.

Дрейк расхохотался, совершенно не стесняясь и не таясь. А ведь на дворе была ночь, между прочим, и все студенты уже спали. Я вновь покраснела и попросила его:

– Тише, пожалуйста.

Мужчина смеяться перестал, но улыбка так и осталась на его губах.

– Прости, – повинился он, хотя в голосе не было и капли раскаяния. – Так что тебе принести? Здесь есть стандартная аптечка, там вполне достойный набор зелий и снадобий.

– Не нужно, – осторожно качнула головой, – мне просто нужно чуть больше времени для усвоения магии. И…

Я запнулась. Просить о том, чтобы куратор принёс мне еду, было бы наглостью. Поэтому я и замолчала. Вот только мужчина вновь будто бы прочитал мои мысли:

– Если хочешь есть, я могу принести.

Так мучительно стыдно мне ещё не было никогда в жизни. Я привыкла со всем справляться сама, и уж тем более не любила быть беспомощной. Вот только сейчас у меня особо и выбора не было.

– А как же остальные ребята из группы? – вспомнила о том, что он сказал про ужин.

Дрейк легко поднялся с края кровати, где сидел на протяжении всего нашего разговора, лукаво улыбнулся и бросил, направляясь к двери:

– Я пошутил – никто из-за тебя не остался голодным. Не изверг же я, в конце концов.

А вот с последним утверждением я бы поспорила.