Глава 11

Женщина всхлипывает и жалостливо смотрит по очереди то на меня, то на Дарину. А мы на пару минут теряем дар речи. Правда, я все еще пребываю в небольшом ступоре, когда моя подруга говорит своим любимым командным тоном:

— Отставить истерики! А теперь медленно и со всеми подробностями — кто напал, когда, а главное — что от вас хотели.

Тамара Петровна допивает воду из стакана и снова тяжело вздыхает.

— Вчера я возвращалась домой, поздно уже было. Но я частенько в такую пору через дворы хожу с работы, так быстрее. И всегда всё в порядке было, — делает паузу, а мы не перебиваем. — Заворачиваю за угол дома, и тут меня какой-то парень в черной маске прижимает к стене, закрывая ладошкой рот.

— Откуда знаете, что парень, раз он в маске? — Дарина перебивает и пристально смотрит на женщину.

— Так голос молодой, вот и решила, что не старше тридцати. А то и все двадцать пять.

— Ладно, дальше давайте, — подруга откидывается на спинку кресла.

— Начал меня спрашивать о каких-то деньгах, которые Михалыч накануне должен был в сервис принести, — еще шмыгает носом, но видно невооруженным взглядом, что немного успокоилась.

Где-то я уже про эти деньги слышала. Какие-то волшебные они — вроде должны быть, но никто о них ничего не знает. Кроме шефа, конечно же, но он пока без сознания. Знать бы точно, что это за деньги такие, быстрее бы разобрались во всей этой дурацкой ситуации. Именно дурацкой, потому что я до сих пор не понимаю, зачем меня сюда приписали с этим непонятным завещанием?

— Но денег накануне не было, — спокойно произносит Дарина, на что Тамара Петровна кивает головой.

— Не было, — подтверждает слова моей подруги. — В сейфе точно нет, да и сервис весь полицейские перерыли, вроде ничего не нашли.

— И ты про деньги ничего не знаешь, — а это уже обращается ко мне. Скорее констатирует факт, чем задает вопрос.

— Понятия не имею, — развожу руками. — Но следователь у бухгалтера уже про какие-то деньги спрашивал, поэтому не удивлена.

Женщина снова утвердительно кивает, подтверждая мои слова. Молчим, думая каждый о своем.

— Смотрите, что у нас получается, — первой прерывает тишину Дарину, тарабаня пальцами по столешнице. — Некто нападает на Михалыча, треснув его по голове. Скорее всего, дилетант, так как профи добил бы мужика, чтобы проблем потом не возникло. Труп — он и в Африке труп, уже ничего рассказать не сможет. Сейф вскрыт, и чисто теоретически предполагаем, что там должны были лежать деньги. Должны были, — повторяет, делая акцент на обоих словах, поднимая указательный палец вверх. — Следак подмазан, это понятно, раз вопросы задавал только те, которые ему нужны. И про деньги знал. Ты, — кивает мне, — не в курсе, Тамара Петровна тоже. И тут вступает снова в игру наш злодей, решив запугать женщину. А вдруг она что-то знает и, перенервничав, расколется.

— Но мы не в курсе, — отвечаю спокойно Дарине.

— Идеально подходит Рыжов, если бы не парочка моментов, — продолжает Дарина.

— Каких? — интересуюсь, чтобы хоть немного самой понять, что происходит.

— Первое и основное — сам он точно не будет бегать в маске по городу, запугивая женщин. Ему под пятьдесят, дядя не маленький, пузо отъел такое, что далеко не убежишь с весом больше ста килограмм.

— С его возможностями может нанять кого-то, — выдвигаю идею.

— Вот именно, — восклицает моя подруга. — С его бабками он бы нанял таких профи, что раскололи бы вас в два счета. И Михалыча в живых никто бы не сотавил. А тут детский сад какой-то, честное слово. И второе, — прищуривается Дарина, снова глядя на меня. — Даже если предположить, что наш злодей господин Рыжов, то подставлять должны Антона, ты-то тут при чем?

Самой бы очень хотелось знать, но я только пожимаю плечами в ответ. Мне это завещание, оставленное на видном месте, второй день покоя не дает. Вот нафига, скажите на милость, я кому-то понадобилась? Что во мне такого необычного?

— Тут вот еще что, — подает голос бухгалтер. Черт, а мы и забыли о ней совсем, увлекшись разгадыванием загадок. — Еще в прошлый раз хотела сказать, когда ты, Анют, с парнишкой тем приезжала.

— Антоном, — киваю головой, поясняя Дарине.

— Но побоялась, — видно, что бухгалтер снова начинает нервничать, теребя пальцами ткань на брюках. — Дело в том, что мы каждый месяц по бухгалтерии проводили суммы больше, чем выручка за ремонт машин в сервисе.

— Что-о? — мои глаза за последние пятнадцать минут округляются повторно.

Перевожу взгляд на Дарину, но она продолжает молча сидеть в кресле и усмехаться. Поражает иногда моя подружка неожиданными реакциями.

— И давно? — интересуется девушка.

— Да года два точно, — поясняет Тамара Петровна.

— А деньги как часто появлялись? — Дарина продолжает допрос, игнорируя мои круглые глаза.

— Раз в два-три месяца. Разбивали их на части, чтобы суммы не так в глаза бросались.

— Очень интересно, — снова усмехается Дарина.

А я начинаю злиться. Вот что смешного она нашла во всем этом? Как по мне, так еще больше загадок нам Михалыч загадал. И как теперь это все разрулить, ума не приложу.

— Может, они эти самые деньги и имели в виду? — спрашивает женщина у Дарины.

— Да кто их знает, — смеется та в ответ. — Может и эти, а может, новые должны были поступить. Вопрос, откуда они, эти деньги возьмутся?

— Ты мне толком объяснишь, что происходит? — повышаю голос, привлекая к себе внимание подруги. — Я совсем запуталась.

— Анют, стандартная схема по отмывке денег, что не понятно? — подруга смотрит, как я молча сканирую ее взглядом, вздыхает и продолжает: — К примеру, торговля наркотиками.

— Михалыч торговал наркотиками? — перебиваю подругу, чуть ли не выкрикивая свой вопрос.

Да что ж за день сегодня такой, одни сплошные бесконечные загадки. Я точно чокнусь к вечеру или прибью кого-нибудь, если сейчас моя лучшая подруга не объяснит мне все доходчиво. Это ей всё понятно, а я впервые о таком слышу.

— Откуда я знаю? — восклицает Дарина. — Наркотики, оружие, может банда киллеров, — к концу своей речи снижает тон и замолкает, глядя, как я откидываюсь на спинку стула, хватаясь за голову. — Короче, любой незаконный бизнес.

— Пусть уж лучше наркотики, — тяжело вздыхаю.

— Хорошо, — кивает головой. — Представь, что кто-то торгует наркотой, а твой Михалыч получает процент. Например, за то, что прогоняет бабки через свои счета. Или по какой другой причине — тут вариантов много. Деньги получены незаконным путем. Их много, и если тратить без ума, то могут возникнуть проблемы. А как сделать нелегальные деньги легальными? Правильно, — не дает мне ответить на вопрос подруга, перебивая. — Прогнать их через любую фирму, поставляющую услуги. Салон красоты, например, ночной клуб или ваш автосервис. Ведь проверка не сможет выявить — сто машин вы отремонтировали или двадцать.

— Ночной клуб, — повторяю я тихо, а в голове уже куча глупых мыслей.

— Даже не думай его подозревать, — Дарина смотрит на меня пристально. — Я, конечно, не в восторге от Сторожилова, но это точно не он. Выбрось всю эту ерунду, которая написана у тебя сейчас на лбу, из головы.

— Я только спрошу.

— Спроси, — кивает подруга головой. — Но подозревать не смей. Не верю я, что Сторожилов тебя подставляет.

— Поехали домой, голова разболелась, — встаю со стула. — А вы, — обращаюсь к женщине, — не переживайте. И попросите кого-то из ребят, чтобы домой провели. На всякий случай.

Выхожу на улицу первой, доставая телефон. Огромное желание прямо сейчас позвонить Антону, чтобы он развеял все мои сомнения, но сдерживаю свой порыв. Вернется домой, тогда и поговорим.

Прошу Дарину завезти меня в супермаркет. Благо сумку захватила с собой, а в ней кошелек. И на карточке есть деньги — не придется занимать у подруги.

Молча хожу по отделам, выбирая продукты для ужина. Неизвестно, когда Антон домой вернется. Да и транспортного средства до сих пор нет, чтобы в магазин вечером съездить. А то в ходе последних событий уже страшно по улице пешком ходить. Еще и в темное время суток.

Уже возле подъезда, когда я открываю дверь, Дарина произносит:

— Анька, глупостей не наделай.

— Постараюсь, — бурчу в ответ.

— Я редко ошибаюсь в людях, ты знаешь. Так вот, заявляю тебе с твердой уверенностью — Сторожилов ни при чем. Думаю, он в курсе, что это за деньги такие загадочные, точнее, откуда появились. Но он их точно не брал и тебя не подставлял. Поэтому еще раз повторяю, не смей его подозревать.

Ничего не отвечаю, выходя из машины и захлопывая дверь.

Дома раскладываю продукты в холодильник, а глупые мысли хаотично крутятся в моей голове. Дарина права, нельзя подозревать близкого человека. А Антон за последние пару дней стал мне слишком дорог, чтобы сейчас, своими ненужными и ничем не подтвержденными подозрениями испортить всё то, что у нас есть.

На такой позитивной мысли останавливаюсь, отправляясь в зал. Включаю телевизор, удобно устраиваясь на диване, и сама не замечаю, как засыпаю.

Такое чувство, что кто-то на меня смотрит. А еще…нежные прикосновения к руке. Затем к щеке. Кто-то убирает прядь волос за ухо.

Я открываю глаза и натыкаюсь на улыбающуюся физиономию Сторожилова.

— Привет, соня, — произносит негромко парень.

— Который час? — зеваю в ответ.

— Почти восемь, — смеется Антон.

— Сколько? — округляю глаза, но вставать нет желания. Особенно вылазить из-под теплого пледа.

Рука парня продолжает гладить меня по лицу, а в ответ хочется закрыть глаза и просто насладиться приятным моментом. Антон сидит на полу, опустив другую руку вниз, и тут слышу небольшое шуршание целлофана. Пытаюсь заглянуть вниз, но в комнате темно, а свет от включенного телевизора не позволяет внимательно рассмотреть, что же происходит на полу. Тем более Сторожилов пытается это что-то спрятать за спину.

Сажусь на диване и внимательно смотрю на своего собеседника, поднимая обе брови вверх. Он усмехается, и, наконец-то, кладет мне на колени коробку конфет.

— Мои любимые, — произношу негромко. — Запомнил, — скорее констатирую факт, чем задаю вопрос.

И тут сверху коробки опускается роза. Белая с розовыми ободками по краям. Поднимаю взгляд на Антона.

— Конфетно-цветочный период еще никто не отменял, — улыбается одними уголками губ. А блеск в его глазах виден даже с помощью неяркого света от телевизора. — Надо будет невидимым врагам потом благодарность объявить, что дали возможность за тобой поухаживать.

— Спасибо, — наверное, я краснею. Слава Богу, парень этого не видит, а то будет снова ухмыляться, глядя на мою реакцию. — Ты, наверное, голодный, — спохватываюсь, отставляя подарки в сторону и спрыгивая с дивана. Скорее, чтобы немного прийти в себя от смущения и отвлечься, приготовив нам ужин.

Делаю пару шагов, после чего возвращаюсь, забираю с собой метровую розу и направляюсь в кухню, на ходу нюхая цветок. Знает же, что люблю их больше всего. И умеет быть таким галантным и обходительным. Надо же какой он, все помнит.

Антон заходит на кухню следом, останавливаясь на пороге и облокачиваясь о дверной проем. А я начинаю бегать от холодильника к плите, затылком чувствуя прожигающий взгляд. Пару раз поворачиваюсь к парню лицом, улыбаясь и краснея от его подмигиваний и ухмылок.

Если честно, то есть совсем не хочется, но я запихиваю в себя приготовленный на скорую руку салат и кусок прожаренного мяса. Надо как-то начать разговор, но понятия не имею, с чего именно.

— Я сегодня была в сервисе, — аккуратно произношу, а рука Антона замирает на полпути ко рту.

Парень поднимает глаза и пристально смотрит.

— Зачем? — как-то не слышится в его тоне веселых ноток.

— Бухгалтер звонила, проблемы у нее.

— Аня, — откладывает вилку в сторону. — Я же просил сидеть дома и никуда не выходить.

— Мы с Дариной ездили, — смотрю на него пристально в ответ.

И начинаю свой рассказ, чтобы он не вспылил, заодно наблюдая за его реакцией. Пересказываю всё, о чем поведала Тамара Петровна, а также все предположения своей подруги. Когда речь заходит о нелегальных доходах Михалыча и схеме по отмывке денег, на скулах Антона начинают играть желваки. Или мне так только кажется? Стоп, Аня, ты ему доверяешь. И точка.

Заканчиваю свой рассказ и отвожу взгляд.

— Дела, — парень откидывается на спинку стула, доставая из пачки сигарету. — Раз запугивают женщину, значит, денег в сейфе не оказалось.

— Дарина утверждает, что точно не Рыжов.

— Не сам, конечно, — Антон выпускает струю дыма. — Но мог быть с кем-то в сговоре. Я сегодня тоже связи свои поднял, и по моей просьбе Рыжову намекнули тактично, чтобы оставил нас в покое. Так что Дарина права, у нас есть парочка дней, чтобы во всей этой каше разобраться.

— Ты точно не знаешь ничего про эти несчастные деньги? — смотрю на Антона, но он спокоен.

— Подозреваешь? — ухмыляется.

— Нет, — отвечаю честно. — Просто спрашиваю. Я тебе доверяю и ни в коем случае не подозреваю.

— Ань, — ложится грудью на стол, находит мою руку и сжимает пальцы в своей ладони. — Я никогда тебя не подставлю. Даже не сомневайся. Пойдем чай пить с конфетами в зал? — меняет тему, а я утвердительно киваю в ответ, так как нет желания продолжать предыдущий разговор. — Тогда ты с журнального столика бумажки убираешь, а я делаю чай, идет?

— Да, — улыбаюсь ему в ответ, встаю и выхожу из комнаты.

Вот зачем, спрашивается, я задавала эти дурацкие вопросы? Вечно во всем сомневаюсь, сто раз перепроверяя одно и то же. И хватит уже видеть во всём только плохое, пора подумать о чем-то хорошем.

Остаток вечера за чаепитием проходит в игривой форме. Я кормлю Антона конфетами, а он пытается укусить меня за пальцы, забирая ртом сладости из моих рук. Правда делает он это так нежно и аккуратно, что вызывает только улыбку. Точно, как маленький ребенок. Еще и предлагает забрать у него конфету изо рта. Даже не сомневаюсь, к чему все это приведет.

На его губах растаявший сладкий шоколад. Нежно провожу язычком по верхней губе парня, а он в ответ стонет, долго не выдерживая такой пытки, и впивается в мои губы. Обнимает за шею, притягивая к себе ближе.

Его руки повсюду — на спине, животе, шее, бедрах, и я растворяюсь в этих нежных касаниях. Как приятно ощущать его прикосновения, тяжелое дыхание и губы, которые уже начинают постепенно прокладывать жаркую дорожку от ушка к шее.

— Не отпущу тебя, — произносит негромко Антон, прикусывая нежно кожу возле ключицы.

— Не отпускай, — шепчу в ответ на выдохе, откидывая голову и продолжая наслаждаться его близостью.

Антон внезапно прекращает играть с моим телом, прислоняясь своим лбом к моему и прижимая меня к дивану. Тяжело дышит, держа мое лицо в своих ладонях.

— Пообещай, что не сбежишь, — хриплый голос трудно узнать. И у меня во рту все пересыхает. От интимности момента и признания парня.

— Обещаю, — закрываю глаза, произнося прямо ему в губы, которыми он впивается через секунду в жадном собственническом поцелуе.

Так и не понимаю, как мы оказываемся в спальне, причем я уже полуголая лежу на кровати, а Антон избавляется от последней детали моей одежды в виде трусиков, отправляя вслед за ними свои боксеры.

Не успеваю ни о чем подумать, как медленная дорожка из поцелуев обжигает кожу на животе. Ключице. Шее… И снова опускается вниз, вызывая теперь уже непрерывные стоны из моей груди. Хватаю Антона за волосы, прижимая голову к животу, а сама выгибаюсь навстречу. Хочу еще, какая-то я сегодня ненасытная, честное слово. Дикое желание обладать им растет в груди, и вот уже тяжело дышать от вспыхнувших чувств и эмоций. И никого, кроме него, мне больше не надо. Никто не смог снова поселиться в моем сердце, кроме этого очаровательного хулигана.

И может, я веду себя глупо, отдаваясь ему без остатка, доверяя и даже не сомневаясь в нем, но по-другому уже не получается.

Горячие ладони скользят по моему телу, заставляя вновь и вновь прогибаться в спине. Кровь бурлит, а сердце бьется в бешеном ритме. В унисон с его сердцем. И наши дыхания сливаются в единое целое.

Чувствую небольшое дуновение ветерка, и нет уже жарких прикосновений. Звук разрывающейся фольги, небольшая пауза…

— Черт, не хочу, — Антон снова возвращается ко мне, отбрасывая контрацептив в сторону. — Готов отвечать за все последствия.

— Я тебе уже говорила, что у меня безопасный период. И я, — делаю паузу. — Тоже не хочу.

Он проникает в меня быстро, заполняя собой полностью. И так же приятно чувствовать его внутри, держаться за плечи парня, как единственную опору.

Но страх, что наше совместное завтра может не наступить, бьется в голове. Я так боюсь этого и не хочу, чтобы сегодняшняя ночь заканчивалась…

Засыпаем под утро, уставшие и безумно счастливые. По крайней мере, я так уж точно. Много разговариваем в перерывах между сексом. И нет между нами недопонимания, недоверия или ненужных страхов. Как-то быстро я забываю о своих недавних мыслях, слушая, как Антон мне шепчет:

— Не бойся, Анюта! Я никому не позволю причинить тебе вред.

Это единственные слова, которые уместны сейчас и здесь. И других мне не надо…

А утро, точнее уже обед начинается со звонка телефона Антона. На дисплее высвечивается фотка Мишки Андреева, голос которого почему-то очень напуган взволнован. Просит Сторожилова приехать в клуб, чтобы обсудить какие-то дела.

Антон ворчит, но обещает через часик быть на месте. Целует меня в нос, после чего слазит с кровати и направляется в душ, давая мне возможность поваляться подольше в кровати.