Глава 10

Анна

Наши дни…

— Знаю, что виноват, — заканчивает Антон. — Наверное, надо было с ним поговорить как-то иначе, объяснить все, чтобы понял правильно. А так, получается, что он купил меня с потрохами, — парень замолкает, проводя всей пятерней по волосам.

— Завязывай ты с прошлым. Так можно долго искать, кто прав, а кто виноват. Твой отец хотел, как лучше, и не стоит его за это осуждать. Родителей не выбирают, — тихо заканчиваю. — После школы я тоже хотела в Москву поступать, любила тебя еще в то время. Времени было достаточно, чтобы подумать и все взвесить. Но родители в категоричной форме запретили мне это делать. Деньгами не угрожали, но без причины, которую я не смогла сформулировать правильно, не выдав истинных намерений, отказались даже дискутировать на эту тему.

— Правда? — удивленно спрашивает Антон.

Не совсем понятно, к какой части моего рассказа относится его вопрос, но я, не вдаваясь в подробности, отвечаю:

— Ага, — и подмигиваю. — От начала и до конца — истинная правда. И еще один вопрос у меня имеется, который не дает мне покоя до сих пор. Шикарный букет на выпускной, который мне вручил Мишка, все-таки от тебя был? — парень усмехается и утвердительно кивает головой. — Вот чувствовала же, что не мог Андреев купить столько роз.

— Я попросил не говорить, от кого именно цветы, — Антон продолжает улыбаться. — Видел, что тебе понравилось.

— Так понимаю, спрашивать, почему сам не подошел, не имеет смысла?

— Ань, давай закончим с этими воспоминаниями, — берет меня за руку, глядя в глаза. — Будем считать, что сделали правильные выводы. И в будущем не повторим прошлых ошибок.

Прикосновения горячей мужской ладони обжигают, но я не делаю резких движений и даже не пытаюсь высвободить свою руку. Именно сейчас мне важно, чтобы прошлое осталось где-то далеко, и не мешало настоящему. А правда заключается в том, что я до сих пор люблю Сторожилова. Но все еще не доверяю ему до конца. Точнее пока боюсь поверить целиком и полностью.

— Хорошо, — произношу, чувствуя, как в горле пересыхает.

Антон медленно приближает свое лицо к моему, и я уже почти готова ответить взаимностью. Но какая-то красная лампочка срабатывает в голове, предупреждая, что еще рано начинать все заново, и я резко вырываю руку и вскакиваю на ноги.

— Что-то не так? — парень смотрит на меня снизу вверх, а в глазах пляшут черти.

— Э-ээ, — тяну, судорожно пытаясь придумать, что бы ему ответить. — Мы сегодня переутомились, поэтому пора отдыхать. Не самое лучшее время начинать все сначала.

— Да ну? — Сторожилов медленно встает и начинает двигаться в мою сторону.

Автоматически делаю шаг назад, наблюдая за его движениями. Мы смотрим друг другу в глаза, а все пошлые мысли Антона написаны большими буквами у него на лбу.

— Сторожилов, не приближайся ко мне, — мотаю головой из стороны в сторону.

— А иначе что будет? — очередная ехидная улыбочка появляется на его лице. — Ты так мило краснеешь, что я готов дразнить тебя всю ночь.

— Ты хоть иногда можешь говорить серьезно? — снова шаг назад, и его медленное движение вперед.

— Иногда могу, — вот не нравится мне его выражение лица, хоть стреляй. — Так ты не ответила на мой вопрос, что будет иначе, если я не остановлюсь?

— Я тебе все колеса попротыкаю, — злобно шиплю первое, что приходит мне в голову, не прерывая зрительного контакта.

— Новые куплю, — усмехается Антон в ответ, продолжая на меня наступать.

Ничего не остается, как продолжать медленно делать шаги назад под его напором.

— Всю машину исцарапаю.

— Перекрашу в другой цвет. Красный мне уже не нравится, — его глаза горят, ухмылка не сходит с лица, а медленные поступательные движения напоминают хищника, который охотится за своей добычей.

— Стекла разобью, — я не сдаюсь, пытаясь придумать, чем бы еще задеть, чтобы он, наконец-то, остановился.

— На улице еще довольно тепло, морозов в ближайшее время не придвидется. И печка работает, — улыбается уже на все тридцать два зуба. — Так что не страшно. Еще будут угрозы?

Упираюсь спиной в стену, продолжая смотреть на парня. Антон подходит вплотную ко мне, поднимает руку и медленно проводит по моей щеке. Дыхание приостанавливается, сердце начинается биться сильнее, и я даже не могу пошевелиться, хотя он меня и не держит.

— Даже не думай, — не узнаю свой голос.

Машинально провожу языком по губам. Но он расценивает это, как призыв, жадно впиваясь в мой рот и не давая мне возможности вырваться, прижимая своим телом к стене.

Его язык настойчиво проникает внутрь, и всё мое сопротивление тает, как снег на солнце. Как долго я об этом мечтала, лежа в кровати и вспоминая наши с Антоном отношения. Чтобы приехал ко мне, поцеловал, и я бы простила все его грехи сразу.

И я обнимаю его за шею, притягивая к себе ближе, отвечая на поцелуй. Пальцы путаются в жестких волосах, и я вспоминаю, как же мне это раньше нравилось.

А руки Антона уже плавно перемещаются под тоненькую кофточку, начиная свое движение по спине, вызывая дрожь во всем теле. От такого напора ноги подкашиваются, но парень крепко прижимает меня к себе, вдавливая в стену, не давая возможности упасть.

И тут Антон резко останавливается, отрываясь от меня. Смотрит в глаза, после чего поворачивает голову к выходу.

Прихожу в себя, не понимая, что происходит.

— Антон, — начинаю, но он зажимает мне рот рукой.

— Тихо, — произносит шепотом, не отрывая глаз от входной двери.

Наконец-то и я начинаю понимать его реакцию. На улице слышен рев моторов, а по окнам блуждает свет от автомобильных фар. Интересно, сколько их там?

— Я убираю руку, — шепчет Антон, поворачиваясь лицом ко мне, — а ты стоишь молча, хорошо?

Киваю, после чего мужская ладонь исчезает с моего лица, и я тяжело вздыхаю.

Парень подходит к окну, выходящему во двор. Пару секунд смотрит, после чего быстро хватает нашу обувь, подходит ко мне, и подталкивает в спину в сторону спальни.

— Бегом, Анюта, — произносит уже чуть громче.

Обуваемся в ускоренном темпе, Антон открывает окно и заставляет меня вылезти первой. Нет времени даже съязвить что-то в ответ. Благо первый этаж, и расстояние до земли не больше метра. Спрыгиваю, отходя назад, после чего наблюдаю фигуру Антона в оконном проеме. Он аккуратно слазит, прикрывая створку окна.

Хватает меня за руку и тянет к забору. Быстро открывает калитку, и мы оказываемся в лесу.

— Баран, — произносит Антон, когда мы бежим в темноте в неизвестном направлении. — Машину во дворе оставил. Какого ж хрена не загнал ее в гараж?

Отвечать не могу, так как тяжело дышу из-за бега, еще и начинаю мерзнуть в одной тоненькой кофточке. Кругом сосны и темнота, которая местами просматривается из-за тусклого света луны. Но парень уверенно движется вперед, продолжая держать меня за руку, не давая возможности остановиться.

Не помню, сколько времени мы движемся в таком темпе, но дальше идти сил нет, и я останавливаюсь, тяжело дыша. Вырываю руку из крепкого захвата Антона, после чего прислоняюсь к стволу сосны, пытаясь выровнять дыхание.

Парень останавливается, т поворачивается лицом ко мне. А я никак не могу справиться с эмоциями — голова кружится, сердце колотится в груди, готовое вот-вот выпрыгнуть наружу, и страх накатывается как-то внезапно. Куда идти? Кто эти люди? И долго мы еще будем блуждать в потемках, в переносном и теперь уже прямом смысле этого слова?

— Пять минут, и идем дальше, — произносит парень строгим тоном.

— Я больше не могу, — вздыхаю, закрывая глаза. — Кругом лес, темно, идти куда?

— Предлагаешь, заночевать под открытым небом? — судя по голосу, начинает злиться. Правда, не пойму, на меня лично или на ситуацию в целом.

— А ты что предлагаешь?

Тоже закипаю, так как мне непонятно, что я тут делаю. Конечно же, Антон хочет, как лучше. Но вся ситуация кажется мне глупой до безумия. Не проще ли было узнать, кто эти люди, которые приехали, и чего им от нас надо?

— Для начала успокоиться, — произносит серьезным тоном, а я фыркаю в ответ.

— Кто бы говорил, — не могу не съязвить. — Сам-то чего злишься? В чем я виновата?

— Ты не виновата, — цедит сквозь зубы. Достает из кармана куртки пачку сигарет и подкуривает.

А меня начинает бить дрожь — то ли от нервного напряжения, то ли от холода, то ли от всего вместе взятого. Сторожилов, глядя, как я пытаюсь обхватить себя руками, бубнит что-то себе под нос, после чего снимает свою верхнюю одежду и закидывает куртку мне на плечи.

Не пойму, чего ворчать-то. Сам сорвался, меня за собой потащил, теперь я еще и виновата.

— Грейся, и пошли дальше, — говорит Антон, выпуская струю дыма. Кутаюсь в куртку, которая хранит тепло мужского тела.

— Куда идем хоть? Или это страшная тайна, — снова язвлю.

— Надо найти дорогу, куда-то она нас точно выведет, — не обращая внимания на мой язвительный тон, произносит парень.

— Очень оригинально, а главное, в тему, — злобно комментирую. — Лес, темень, а мы ищем какую-то непонятную дорогу. Которая неизвестно куда нас выведет. И это твой план?

— Вот что тебя не устраивает, скажи на милость, — Антон злится еще сильнее, уже не скрывая своих эмоций.

— Лучше бы остались в доме и поинтересовались у тех людей, которые приехали, что им от нас надо, — произношу на одном дыхании. — Я не понимаю, бегать зачем? Лично я ни в чем не виновата, — заканчиваю уже спокойнее.

— Так можешь вернуться, кто держит, — возмущается мой спутник. — А еще лучше — залезь в карман, там наши мобильники лежат. Включаешь свой, звонишь подруге и ждешь, кто раньше приедет — опера из района или плохие мальчики на Джипах. Лично я ставлю на второе, — выбрасывает окурок. — Заодно и поинтересуешься, что им от тебя надо.

Разворачивается и начинает движение дальше. Ничего не остается, как плестись за ним следом, благо, хоть теперь не бежим.

Еще несколько минут блуждаем в потемках, пока действительно не входим на лесную дорогу. Теперь идти становится проще, чем бежать по песку, присыпанному иголками и листвой.

— Ты знал об этой дороге? — первой прерываю затянувшуюся паузу.

Антон остался в одной рубашке, но стойко переносит холод. Не дрожит, ничего не высказывает, только молча движется вперед.

— Ты вот чем слушала, когда я тебе в доме говорил, что отец сюда ездил на охоту? — парень задает вопрос, даже не останавливаясь и не глядя на меня. — Я здесь бывал довольно часто. Если все правильно рассчитал, то через часик-полтора должны выйти в нужном месте.

— А что за нужное место? — догоняю все-таки Антона, подстраиваясь по его широкие шаги, и теперь мы идем рядом.

— Помолчи, без тебя тошно, — фыркает, а я в ответ надуваю губы. Правда, мой спутник не видит моей обиды из-за темноты, но все равно молчу.

Не знаю, сколько мы идем по этой самой лесной дороге, но к концу нашего пути ног от холода уже не чувствую. Двигаюсь скорее на автомате, так как Сторожилов до сих пор злится, и даже не пытается снова со мной заговорить. Еще бросит меня тут одну, хоть я в этом сомневаюсь. Но проверять желания нет. Лучше уж помолчу.

Лес заканчивается, и перед нами край какого-то села или деревни. Сторожилов усмехается, и теперь уже увереннее движется дальше. Приходится ускоряться — откуда только у него силы берутся. Часа два, если не больше, по лесу шлялись, а такое чувство, что он даже не устал.

Подходим к крайнему дому, который расположен ближе всех к лесу, а из калитки выходит мужчина. Останавливается и пристально на нас смотрит. Прижимаюсь к парню — надеюсь, он знает, что делает.

— Антоха, ты, что ли? — восклицает мужчина, улыбаясь. — Сколько лет, сколько зим, — протягивает руку, после чего прижимает Антона к себе, когда тот вкладывает свою ладонь, и хлопает по плечу.

— Я, Егорыч, — мой спутник смеется в ответ. — Решил к тебе на огонек заглянуть.

И они вдвоем поворачиваются в мою сторону. А я кутаюсь сильнее в курточку, в надежде, хоть так согреться. Еще бы кто сейчас дал теплые носки — любила бы до конца своих дней.

— Твоя? — кивает мужчина головой в мою сторону, рассматривая меня с ног до головы.

— Ага, — Сторожилов улыбается на все тридцать два зуба. На парня падает свет от фонаря, поэтому прекрасно вижу его ехидную физиономию. — Егорыч, — поворачивается лицом к мужчине. — Нам бы погреться. И… — делает паузу. — Переночевать, если можно.

— Конечно, — спохватывается мужчина. — Давайте в дом. Моя Надюха в город к сыну уехала, внук у меня родился неделю назад.

— Поздравляю, — произносит Антон, когда мы заходим во двор, а затем поднимаемся по ступенькам в дом.

— Сейчас организую вам переодеться, и в баньку, — смеется Егорыч. — Уже растопил. Думал сам попариться, а тут такая компания. Заодно и расскажешь, как вы в лесу-то оказались, на ночь глядя. И врать не советую, — перебивает мужчина, тыкая пальцем в сторону парня, когда тот открывает рот, чтобы возразить. — А то папке нажалуюсь. Как он, кстати?

— Нормально. В Москве сидит, из клиники своей не вылазит. Хоть мозги не промывает, и то ладно, — шутит Антон.

Мне выделяют женский халат, который на несколько размеров больше. Зато теплый, тут уж не поспоришь. Интересно, какого размера неизвестная мне Надюха? По всей видимости, женщина не маленькая. Также я получаю теплые шерстяные носки и большое банное полотенце.

Егорыч отводит нам самую дальнюю комнату в доме. Небольшую, но очень уютную. Пока я переодеваюсь, мужчины о чем-то негромко разговаривают на кухне. Слов разобрать не могу, да если честно, не очень-то и хочется вникать. Голова гудит от долгой ходьбы, и мыслей в ней не наблюдается. Кроме как завалиться под одеяло и уснуть.

Надеваю носки, кутаюсь в халат и залажу с ногами на кровать. Зубы, слава Богу, уже не стучат, и через несколько минут начинаю постепенно согреваться. Опираюсь спиной о стену, закрывая глаза.

— Готова? — Антон заглядывает в комнату через несколько минут.

— Мне с вами идти обязательно? — смотрю на парня, который, почему-то, усмехается, рассматривая меня. Интересно, что смешного он нашел в данной ситуации?

— Не съедим же мы тебя. Пошли, а то еще воспаление подхватишь.

— А кто такой этот Егорыч? — интересуюсь, когда мы движемся по дому в сторону входной двери.

— Тоже охотник. Мой отец его жену когда-то оперировал, с тех пор дружат.

Мы выходим на улицу, пересекая двор, направляясь к какому-то строению. В бане пар и очень тепло. Антон с Егорычем парятся первыми, а потом наступает мой черед.

Боже, какой кайф — после жаркой парилки вылить на себя ведро холодной воды и снова забежать в тепло. Вдобавок ко всему мужчина заставляет выпить какую-то настойку. Утверждает, что собственноручно травы собирал. Гадость редчайшая, но я честно выпиваю полную стопку, отказываясь от второй. Чувствую, как тепло разливается по всему телу. Еще немного, и точно здесь засну.

Мужчины вспоминают былые времена, а я просто слушаю, не влезая в их разговоры.

Время пролетает незаметно, сил уже нет, и безумно хочется спать.

— Я выпущу Рэма на ночь, так что на улицу без нужды не выходите, — произносит Егорыч, когда мы втроем выходим из бани на улицу.

Только сейчас замечаю, что во дворе есть будка. И сейчас возле нее сидит немецкая овчарка, внимательно наблюдая за нашими движениями.

— Мы будем спать, как убитые, — Сторожилов пропускает меня в дом первой.

— И на всякий пожарный в сенях лягу, мало ли что, — усмехается Егорыч, оставаясь стоять на улице.

Видимо, Антон успел рассказать о наших неприятностях, раз мужчина подстраховывается, пытаясь нам помочь. Надеюсь, сюда никто ночью не нагрянет, так как и дальше бегать по лесу, у меня нет никаких сил.

Заходим в выделенную нам комнату, и только сейчас понимаю — кровать одна, к тому же полуторная. Как раньше делали — упругая сетка, а сверху два толстых матраца. И как же мы тут будем умещаться?

— Чего замерла, — Антон подталкивает меня в спину, заходя в комнату и закрывая дверь. — Раздевайся и под одеяло.

— А ты? — перевожу на него взгляд.

— А я рядом, — усмехается, стягивая с себя футболку и старые спортивные штаны, которые выделил ему Егорыч. — Но если ты не хочешь спать на кровати, то можешь спать стоя, — выключает свет и укладывается.

Тяжело вздыхаю, скидываю с себя халат, снимаю носки, оставаясь в одном нижнем белье, и залажу под одеяло.

Безумно неудобно лежать практически на краю, так как Сторожилов занял больше половины всего пространства. Поворачиваюсь на бок, спиной к Антону, который продолжает лежать на спине, закинув одну руку за голову.

— Мог бы и подвинуться, — пытаюсь перетянуть на себя больше одеяла, удобно устраиваясь.

— Если кто-то будет и дальше крутиться, то сон на сегодня отменяется, — бурчит в ответ. И тянет одеяло на себя. Какой негодяй выискался!

— Сторожилов, — резко поворачиваюсь к нему лицом, хватаясь за край одеяла. И наши пальцы переплетаются.

Несколько секунд смотрим друг другу в глаза, благо лица хоть как-то видны из-за падающего в окно света от фонаря, после чего Антон медленно тянет меня за руку на себя. Сил нет сопротивляться. Да и желания, если честно, тоже. Хочу снова вспомнить — как это, принадлежать ему. И не важно, что завтра буду об этом жалеть. А может и не буду. В любом случае, это завтра должно еще наступить. А в ходе последних событий я уже ни в чем не уверена.

Парень притягивает меня к себе, аккуратно укладывая на спину, а сам ложится сверху, припадая губами к моим. Целует сначала нежно, после чего усиливает напор, проникая языком внутрь. Отвечаю со всей страстью, которая накопилась за все эти годы. Провожу рукой по его спине, чувствуя, как он напрягается.

И вот уже его руки нежно двигаются по моему телу, расстегивая верхнюю часть нижнего белья, после чего, снимая трусики. И уже дрожу не от холода, а от возбуждения. Антон всегда умело делал так, чтобы я полностью расслаблялась, отдаваясь его ласкам. Рука плавно движется по груди, заставляя меня прогибаться в спине навстречу парню.

Голова кружится, и я чувствую, как жаркое дыхание опаляет шею, затем ключицу, медленно двигаясь к груди, после чего перемещается на живот, вызывая стон. Уже не стесняюсь своих мыслей и эмоций — хочу его безумно. Может больше не выпадет такой возможности — значит, буду брать по-максимуму здесь и сейчас.

— Анют, — шепчет Антон, кусая за мочку уха, после того, как его боксеры с моей помощью улетают в неизвестном направлении. Чувствую, что он также хочет меня, как и я его. — У меня нет с собой контрацепции.

— У меня безопасный период, — вспоминаю, что со дня на день должны наступить эти самые критические дни, а значит, опасаться нечего, если учебники по анатомии не врут, конечно же.

— Я успею, — продолжает шептать парень. — Но в любом случае готов нести ответственность. Чтобы ты не переживала.

— Я не переживаю, — усмехаюсь в ответ, а после чего из моей груди снова вырывается стон, так как рука Антона движется по внутренней стороне бедра, прогоняя все ненужные мысли и страхи прочь.

Он входит в меня аккуратно, удерживая свой вес на руках. Мышцы вздуваются, Антон дышит часто, продолжая медленные движения бедрами.

Подстраиваюсь под его ритм, который с каждым толчком ускоряется. И я уже на вершине блаженства, царапая спину парня, а он в ответ снова и снова то кусает меня за ушко, то просто целует в висок.

Шепчет периодически какие-то комплименты и просто приятные слова, но мой разум даже не пытается запомнить. Мне достаточно того, что он рядом. Сейчас. Здесь. Со мной. А остальное все не имеет значения…

Утром просыпаюсь в кровати одна. Лежу посередине и пялюсь в потолок. Вчера вроде точно вместе засыпали, обнявшись, чтобы места всем хватило.

Улыбаюсь, вспоминая прошлую ночь. Уже и забыла, каким Антон может быть нежным и заботливым.

А он изменился. Или это я повзрослела, поэтому смотрю немного по-другому на некоторые вещи и ситуации. В любом случае, ни капельки не жалею о том, что случилось. Посмотрим, что из этого получится дальше.

Встаю с кровати, собирая по комнате свое нижнее белье и одеваясь в собственную одежду, аккуратно складывая носки с халатом на стуле. Выхожу и направляюсь к ванной. Вот уж не думала, что в селах туалеты могут находиться в доме. В моем представлении деревенские жители до сих пор купаются в тазиках, грея воду на печи, и бегают в уборную на улицу.

Привожу себя в порядок, принимая водные процедуры, и покидаю ванную, прислушиваясь к мужским голосам на кухне.

— В город отвезешь нас? — негромко спрашивает Антон.

— Конечно, — усмехается Егорыч. — Но может лучше у меня пересидеть? Об этом месте точно никто не знает.

— Постоянно прячась, проблема не решится. Надо окончательно разобраться, что к чему. И вычислить падлу, которая так нагло меня подставляет.

— Есть варианты? — интересуется мужчина.

— Или я отупел, или не вижу элементарных вещей, которые лежат на поверхности. Дело в том, что, — Антон замолкает, наблюдая, как я захожу на кухню. — Привет, — на его лице появляется улыбка.

— Доброе утро, — произношу, подходя к столу. — Или уже обед? — поднимаю одну бровь.

— Анечка, присаживайся, — Егорыч вскакивает, пододвигая мне табурет. — Сейчас позавтракаем, и я вас в город отвезу. Пойду пока Рэма привяжу, а то до сих пор по участку бегает.

И мужчина испаряется из кухни. Антон наливает чай, пододвигая ко мне кружку. А также тарелку, на которой лежат бутерброды с ветчиной.

— Выспалась? — парень продолжает улыбаться.

— Почти, — делаю глоток горячего напитка. — В чужом доме и на незнакомой кровати выспаться практически нереально. Особенно, — наклоняю голову к парню, сидящему рядом, — когда кто-то сопит очень громко на ухо.

Сторожилов не теряется, обнимая меня за шею и впиваясь в мои губы. Не отпускает, но я и сама не сопротивляюсь. Приятно, чего уж душой кривить.

Он первым отстраняется, все еще удерживая меня рядом. Прислоняется лбом к моему.

— Чувствую, еще немного, и мы сегодня никуда не поедем, — делает глубокий вдох, после чего резко выдыхает.

— Если кто-то не будет приставать, то через десять минут я закончу завтракать, — отвечаю негромко.

— Это я пристаю? — Антон отстраняется, делая глаза удивленными. — Она, значит, с самого утра мне глазки строит, а я еще и виноват.

— Конечно виноват, — смеюсь в ответ. Бью его легонько кулаком в бок, а он даже никак на это не реагирует — Еще и как виноват. Неугомонный.

— Ну, Аня, — шипит Антон, прищуривая глаза. — Ну, держись, когда домой попадем.

— Боюсь, боюсь, — уворачиваюсь от его руки, а он ловит меня, пересаживая к себе на колени.

— Зря не боишься. Знаешь, каким я бываю в гневе? — рычит, как тигр, вызывая у меня очередную порцию смеха.

Продолжаем дурачиться и даже не замечаем, как Егорыч заходит на кухню.

— Ну что, молодежь, готовы? — спрашивает мужчина с ехидной улыбочкой.

— Да, — вскакиваю с коленей парня. — Сейчас куртку заберу, и можем ехать, — и убегаю в комнату.

Перевожу дыхание, так как находиться в опасной близости со Сторожиловым тяжело для моей нервной системы. И не только ее.

Немного успокаиваюсь, хватаю куртку и выбегаю на улицу вслед за мужчинами.

Егорыч выгоняет из гаража видавший виды Джип, и мы с Антоном садимся на заднее сидение.

— Куда едем? — спрашивает водитель, когда выезжает на загородную трассу.

— Аню ко мне домой, адрес я скажу, а меня в клуб, — поворачивается ко мне лицом. — Даже не сопротивляйся, так будет безопаснее. А мне надо с Андрюхой увидеться, кое-какие дела, которые вчера так и не решили.

Не возражаю, так как устала за эти пару дней. Хоть высплюсь нормально, и то ладно.

Уже в квартире Антона включаю свой телефон, чтобы позвонить подруге, как он резко сам начинает трезвонить. На дисплее высвечивается имя бухгалтера нашего сервиса.

— Да, — отвечаю, принимая вызов.

— Анечка, здравствуй, — голос женщины испуган. — С тобой все в порядке? Вчера не могла до тебя дозвониться.

— Все нормально, — пытаюсь говорить спокойно, но какое-то смутное предчувствие очередных неприятностей закрадывается в голову. — Что случилось?

— Э-ээ, — видимо, женщина пытается собраться с мыслями. — Ты не могла бы приехать в сервис. Прямо сейчас.

— А по телефону никак?

— Давай все на месте расскажу, — тяжело вздыхает. — Всю ночь не спала, валерьянку глотала. Ты приедешь?

— Хорошо, скоро буду, — и нажимаю сброс.

Сама ехать боюсь, мало ли что. Тем более, транспортного средства мы лишились — спорткар остался стоять во дворе загородного дома. Поэтому два варианта — либо такси, либо общественный транспорт. Можно, конечно, пешком, но, во-первых, это опасно, судя по последним событиям, а во-вторых, очень долго.

Первым на ум приходит Антон. Нахожу его номер в телефоне, но почему-то останавливаюсь. Не стоит его отвлекать. Или я боюсь услышать то, чего парню знать не положено? А это значит, я ему не доверяю.

Прогоняю непрошенные мысли прочь. Съезжу сама, все узнаю, а потом ему расскажу. И я ему доверяю, просто не хочу отвлекать. И тут на ум приходит Дарина. Набираю ее номер, объясняя ситуацию. Подруга внимательно слушает, а через пятнадцать минут подъезжает к дому Антона.

— То есть, кто ее напугал, тебе бухгалтер не сказала? — спрашивает девушка, когда мы уже движемся по проспекту.

— Нет. Но напугана она очень сильно. Боюсь даже представить, что могло случиться. Кстати, — поворачиваюсь к ней лицом, — а нам с Антоном не опасно ходить с включенными мобильниками?

— Пока можете расслабиться, но недолго, — усмехается моя подруга. — Зеленый BMW, который вас преследовал, принадлежит заму господина Рыжова, с которым у твоего Сторожилова суды. Ваши лихачества на дороге засняли камеры, так что Антошке штраф прилетит. А вот Рыжова вместе с замом немного промурыжат. У него не только сторонники есть, но и те, кому он насолил. Конечно, он все спихивает на зама, типа не в курсе. Но сама понимаешь, если сильно надавить, то зам расколется, кто отдал ему такой приказ. Так что на пару дней плохие дяди угомонятся, и оставят вас в покое.

— То есть, во всем виноват Рыжов? — округляю глаза, глядя на подругу.

— Если ты проведешь параллель между Рыжовым и Михалычем, то я тебе отвечу уверенно — во всем виноват он. Пока их взаимосвязь даже не прослеживается, и обвинять его в том, что он твоему шефу по башке зарядил, никто не спешит.

— И что же делать?

— Пока сидеть дома, и никуда не влазить, — Дарина заруливает на стоянку перед сервисом. — В СК сейчас тоже проверки. Конечно же, следаку зададут вопросы по поводу ведения допросов. Максимум выговор влепят, и то вряд ли. Могут дело передать другому следователю, тогда уж вас с Антоном, зная, что дело на контроле в прокуратуре, наизнанку вывернут. Еще неизвестно, что лучше.

— Любительница ты запугивать, — фыркаю, выходя из машины.

— Давай для начала послушаем, что скажет бухгалтер, а там решим, — подруга нажимает на брелок сигнализации, и мы движемся в сторону офиса.

Администратор Марина капает Карвалол в стакан с водой, после чего передает его Тамаре Петровне. У женщины дрожат руки, но при виде нас она тяжело вздыхает.

— Слава Богу, а то я уже не знала, что делать.

— Вы успокойтесь для начала, — спокойно произносит Дарина. — Выпейте, и рассказывайте, что случилось.

Марина, наблюдая в окно, как к сервису подъезжает машина, нас покидает, и мы с подругой внимательно смотрим на женщину.

— Ой, девочки, даже не знаю, с чего начать.

— Лучше всего начинать с главного, — подруга усаживается в кресло Михалыча. — Главное, не нервничать.

— На меня вчера напали, — тихо произносит женщина, а у нас с Дариной округляются глаза.

Вот это поворот. И кому, интересно, помешал простой бухгалтер из автосервиса?