Глава 4

Одиннадцать лет назад…

В будильнике садятся батарейки, и он «забывает» разбудить меня вовремя. На часах без пятнадцати восемь, и я понимаю, что катастрофически опаздываю на алгебру. Точнее, не так — я уже опоздала, за что получу строгий выговор минут так на пятнадцать от учительницы по математике, которая будет отчитывать меня перед всем классом, рассказывая о моей безответственности и отсутствии уважения к старшим. Поэтому по пятницам мы стараемся приходить в школу минут за десять, а то и за двадцать до начала урока, чтобы уж наверняка не опоздать.

Отец с мамой второй день на какой-то экономической конференции в Москве, оставив меня на хозяйстве и прочитав лекцию о том, что я уже взрослая, а потому должна сама отвечать за свои поступки.

Бегаю по квартире, на ходу застегивая брюки и надевая блузку с пиджаком. Быстро чищу зубы, причесываюсь и хватаю портфель. Стону, понимая, что вчера забыла его собрать. Как не вовремя! Точно, безответственная.

Кидаю в него тетрадки с учебниками и пулей вылетаю на улицу. Если ускориться, можно опоздать всего минут на пять, а значит попасть ещё только на перекличку и возможно избежать выговора.

До школы десять минут ходьбы, но я лечу на всех парaх, периодически поглядывая на часы. А стрелки, как назло, слишком быстро двигаются вперед.

Уже проходит семь минут после звонка, когда я взлетаю по ступенькам крыльца, открывая тяжелую дверь, и ударяюсь лбом в чью-то грудь.

— Ай, — тру ушибленное место, поднимая голову вверх. Рука так и замирает на лбу, а на меня нападет ступор.

— Какая неожиданная встреча, — красавец Антон улыбается на все тридцать два зуба. — Мартышка собственной персоной, и прямиком в мои объятия.

— Вообще-то, у меня имя есть, — огрызаюсь в ответ, но пройти дальше нет никакой возможности, так как парень полностью загораживает вход, стоя в дверях.

— Вообще-то, я в курсе, — продолжает ухмыляться.

— Пропусти, — пытаюсь убрать его руку, которая преграждает мне путь, но он даже не двигается в сторону. Прирос он к полу, что ли?

Прошло две с половиной недели после того, как мы с девчонками ходили смотреть на Сторожилова. Я встречала его несколько раз в школьном коридоре на переменах, но он только усмехался, глядя на меня. А я отводила взгляд, быстро проходя мимо.

Пару раз даже подмигнул, после чего я краснела, ускоряя темп.

И вот теперь столкнулась с ним, что говорится, лоб в лоб. А у меня алгебра, на которую я катастрофически опоздала. И училка, которая будет читать теперь лекцию не пятнадцать, а целых двадцать минут.

— Куда торопишься, красавица? — Антон смотрит на меня сверху вниз. Еще бы, почти на голову выше, учитывая, что я в ботинках на ровной подошве. При моем-то росте все, кто выше метра семидесяти пяти, кажутся мне гигантами.

— На алгебру, — отвечаю тихо.

— Далась она тебе.

— Пусти, говорю! — бью его по руке, выкрикнув последнюю фразу слишком громко.

— Ого, — делает Сторожилов удивленные глаза. — А у тебя характер, крошка. Люблю таких.

— Каких таких?

Смотрю ему прямо в глаза, в которых пляшут черти. И почему-то напрочь забываю об алгебре.

— У которых есть характер, — отвечает с кривой ухмылкой на устах. — А слабo прогулять урок? — прищуривается, а у меня дыхание перехватывает от такой наглости. Что он о себе возомнил, в конце-то концов?

— Ты в своем уме? — кручу пальцем у виска. — Хочешь, чтобы меня Пантелеевна потом живьем в землю закопала?

Пантелеева Наталья Павловна, или просто Пантелеевна, как ее называет вся школа, наша классная руководительница, по совместительству учитель моей любимой физики. Никогда не кричит на нас за опоздания и прогулы, в отличие от той же математички, но ворчит так нудно, что лучше бы кричала, честное слово.

— Да ладно тебе, в первый раз, что ли, — произносит небрежно парень, но, глядя на мое лицо, которое становится пунцовым, добавляет: — Ты что, никогда школу не прогуливала? — одна бровь ползет вверх.

— Нет, — отвечаю сухо, но правдиво. — Только по болезни или уважительной причине.

— Примерная девочка, значит. А я — хулиган, — смеется.

Конечно же, он красавчик. Все девчонки в школе по нему сохнут, пытаясь привлечь его внимание. Я бы тоже не прочь поучаствовать, но понимаю, что шансы мои на фоне длинноногих красавиц с каждодневным боевым раскрасом равны нулю. Обидно, но не смертельно.

— Не соизволите ли вы, уважаемый хулиган, пропустить меня вовнутрь, — говорю ехидным тоном, вызывая громкий смех у парня.

Долго он будет смеяться, вгоняя меня то в ступор, то в краску, потому что не могу оторвать свой взгляд от его лица? Нравится он мне, и ничего не могу с этим поделать.

— А давай вообще сегодня школу прогуляем? — выпаливает Антон, когда прекращает смеяться, снова вгоняя меня в состояние столбняка. Прямо мистика какая-то.

— Чего? — спрашиваю удивленным голосом.

— Ну же, разочек можно. Что, — делает паузу, — никогда не хотелось? — последнюю фразу произносит с придыханием, наклоняясь к моему лицу. — Обещаю культурную программу.

Не знаю, точнее не понимаю, что со мной происходит в тот момент, но какие-то предохранители сгорают в моей голове, и пробуждается азарт вместе с адреналином. И фиг с ним, что завтра я об этом пожалею, но когда-то надо перестать быть скромницей, каковой меня считают, и хотя бы разочек рискнуть.

— А давай, — выпаливаю с улыбкой на устах.

— Тогда разворачиваемся на сто восемьдесят градусов и бегом к воротам, пока нас не засекли, — и протягивает мне руку, в которую я вкладываю свою ладонь без раздумий.

Бежим через школьный двор к воротам, не замечая ни ветра, ни парочки встречающихся учеников, которые так же, как и я недавно, опаздывают на урок и смотрят на нас удивленно. Но в данный момент мне все равно, что подумают обо мне окружающие.

Уже за воротами Антон достает из кармана ключи от машины и нажимает на кнопку. Раздается писк, и темно-синий седан Mercedes мигает габаритами, показывая, что сигнализация разблокирована.

Замираю на месте, глядя, как Антон подходит к водительской двери. Открывает ее и смотрит в мою сторону.

— Чего замерла на месте? Давай, прыгай, пока нас не поймали.

— Подожди, — говорю строгим тоном. — Тебе лет сколько?

— Причем здесь мой возраст? — парень смотрит на меня с удивлением.

— При том, что права у тебя есть? — продолжаю свой допрос, а Антон усмехается. — Покажи.

— А иначе не поедешь? — прищуривает один глаз.

— А иначе мы идем пешком, — складываю руки на груди. — Ну, я жду.

Парень хлопает дверью и подходит ко мне. Так близко, что приходится сделать шаг назад. При этом наша игра в гляделки продолжается. Не могу отвести глаз, хотя и пытаюсь.

— Мартышка, — говорит полушепотом, а я кривлюсь. Хоть и невинное прозвище вроде, но мне почему-то не нравится. Особенно, если это говорит он, даже если из его уст это звучит очень нежно и интимно. — Мы же решили сегодня прогулять, нет? А раз рискуем нарваться, то какой смысл останавливаться? Ну же, садись в машину, — делает еще шаг в мою сторону, ловя за руку. — Я её нагло стырил у отца, который сейчас в командировке, — а мои глаза начинают округляться. — И прав у меня нет, — снова ехидная улыбочка. — Да никто нас не остановит, не переживай. Я буду очень аккуратно вести.

Он меня успокаивает? Наивный, забыл, что скорость — это мое второе начало. Или первое. Но быструю езду я люблю не меньше, чем ремонтировать спорткары.

— Ладно, — тяжело вздыхаю. — Уговорил. Но если нас поймают, — качаю головой. — Даже боюсь представить, что я с тобой сделаю.

Антон наклоняет голову к моему уху, не отпуская руку, притягивая к себе ближе, заставляя меня в очередной раз замереть на месте, и шепотом произносит:

— Теперь сто процентов, — делает паузу. — Нет, двести, что нас поймают. Уж очень хочется посмотреть, что ты со мной собираешься делать.

— Сторожилов, — шиплю в ответ. — Будешь приставать, никуда не поеду.

Парень в очередной раз усмехается, отстраняясь, после чего ведет меня за руку к автомобилю, открывая переднюю пассажирскую дверь и помогая сесть в салон. Обходит машину спереди и через пару секунд садится рядом, заводя мотор.

— И куда мы едем? — интересуюсь, когда мы вливаемся в поток на одной из центральных улиц города. — Или это тайна?

Антон ведет уверенно, даже не превышая скорости, и я успокаиваюсь. А то, не ровен час, остановят за нарушение скоростного режима, и тогда мы точно наживем кучу неприятностей на свои вторые девяносто.

— А поехали в парк? — поворачивается в мою сторону, подмигивая. — Сто лет на каруселях не катался.

Первая половина апреля, но на улице ярко светит солнце, не предвещая ухудшения погодных условий. Мы гуляем по аллеям, разговаривая ни о чем. Антон рассказывает, как до недавнего времени жил в Сибири, где лютые морозы и слишком короткое лето. Собирается поступать в Москве, так как отца перевели сюда на год, максимум два, после чего его ждет место в столице.

А я рассказываю про свою жизнь, любимого двоюродного брата, который был известным гонщиком и погиб на одной из трасс, не вписавшись в поворот. О своей любви к спорткарам, после чего глаза Антона округляются, а брови лезут вверх, и он со словами «А с виду такая скромная девочка» закидывает мне руку на плечи и ведет кататься на аттракционах.

Вообще, с ним очень легко и весело. Даже представить себе не могла, что буду вот так вот запросто гулять с самым красивым (для меня-то уж точно) мальчиком нашей школы. И получать от этого неописуемое удовольствие.

Карусели закрыты не только по причине раннего времени, но и из-за не открытия сезона. А жаль, так хотелось покататься. Но Антон как-то договаривается, и мы садимся за руль машинок и уже двигаемся в старой технике по автодрому вдвоем. Давно я так много не смеялась, как сейчас! Два заезда по три минуты каждый, а такое чувство, что полдня минимум мы с ним находимся здесь.

А потом было мороженое, гамбургеры с колой и канатная дорога, которая к тому времени уже открылась. Если честно, залезаю я туда второй раз в жизни, и все равно страшно. Но Антон поддерживает меня, после чего все страхи куда-то пропадают.

После прогулки по парку парень приглашает меня в кино. Возле кассы о чем-то шепчется с кассиршей. Показывает мне два билета на предпоследний ряд, утверждая, что все остальные уже куплены. При этом так ехидно улыбается, что понимаю — нагло врет.

Так и получается. С большим ведром попкорна и очередной порцией колы сидим в пустом зале на предпоследнем ряду. Попалась какая-то комедия, но мне в тот момент все равно. Главное, что рядом с Антоном. Правда этот наглющий тип по-хозяйски обнимает меня за плечи, но это так приятно, что даже не комментирую его поведение.

Когда выходим из кинотеатра, уже почти четыре часа. А ведь совсем недавно бежали по школьному двору, и день только начинался! Но уже нужно расставаться, а так не хочется.

Мы едем в машине молча. Я кошусь на Антона, а он с очень серьезным выражением лица смотрит на дорогу перед собой.

— Сильно торопишься домой? — поворачивает голову в мою сторону.

— Да в принципе нет, — пожимаю плечами. — Предки уехали на конференцию, так что контроля никакого.

— Тогда предлагаю продолжить, — улыбается уголками губ, а мое сердце замирает от того, что еще немного смогу насладиться его обществом.

— Куда теперь?

— Сюрприз, — подмигивает, и на ближайшем светофоре перестраивается в левый ряд, лихо разворачивается, и мы движемся в сторону выезда из города.

Сюрприз удается на славу. Правда, дует холодный ветер, когда мы мчимся на бешеной скорости по гладкой поверхности озера, сидя в катере, но адреналин зашкаливает еще сильнее, чем перед побегом с уроков.

Антон, видя, как я кутаюсь в свою короткую курточку, прижимает меня к своему телу, обнимая за спину. Утыкаюсь в его грудь, наслаждаясь ароматом парфюма — запахом самого очаровательного парня, в которого я, кажется, влюбилась по уши.

Он что-то говорит мне на ухо, но я не слышу, только ощущаю теплое дыхание на коже у виска. Поднимаю голову, и наши взгляды встречаются на секунду… А после чувствую его губы на своих. Нежное касание, такое сладкое, и я приоткрываю рот, после чего наши языки сплетаются в медленном танце любви. И уже не дует ветер, и не замечаешь ничего вокруг, потому что находишься в таких желанных объятиях. Они согревают и заставляют сердце биться еще быстрее…

Машина останавливается возле моего подъезда, парень глушит мотор, но продолжает сидеть, глядя перед собой на дорогу. Я тоже молчу, ожидая дальнейших его действий. Понимаю, что наш поцелуй на катере мало что значит для него, но как же хочется услышать хоть какие-то приятные слова! Точно — влюбилась.

— Пошли в субботу в клуб? — поворачивается Антон ко мне лицом, глядя прямо в глаза. А я в очередной, не помню, какой по счету раз замираю, боясь пошевелиться. Кажется, даже дар речи пропадает. Не знаю, что ответить, поэтому молчу. — Или не сможешь?

Конечно, не смогу, так как вернутся родители из командировки, и придется сидеть дома. К тому же, еще ни разу не была в клубе. Но как же хочется еще раз с ним встретиться наедине! Ну, почти наедине, зато вдвоем.

— Смогу, — тихо отвечаю. — Что-нибудь придумаю.

Парень достает из кармана мобильный.

— Диктуй номер, — начинает набирать цифры, после чего делает мне вызов, чтобы я записала его в телефонную книгу. Даже писать ничего не надо, наизусть запомню.

Снова поднимает на меня взгляд, протягивает руку, проводя кончиками пальцев по моей щеке, после чего обнимает за шею, притягивая к себе…

* * *

Наши дни…

За воспоминаниями не замечаю, как засыпаю. Такое чувство, что только закрыла глаза, а уже кто-то трясет меня за плечо. И так не хочется просыпаться…

Открываю глаза, видя перед собой Антона, который тычет мне в лицо мой же телефон.

— Незнакомый номер, — произносит парень. — Не рискнул взять. Уже третий раз звонит.

На экране действительно высвечиваются цифры, которых нет в телефонной книге. Понимаю, что так и не включила звук на мобильном. Сажусь на кровати, протирая глаза рукой, нажимая кнопку вызова.

— Алло, — произношу негромко, глядя на Антона, который приблизил свое лицо к моему, чтобы слышать разговор.

— Мартынова Анна Алексеевна? — слышу незнакомый мужской голос в трубке.

— Да, я, — окончательно просыпаюсь. — А вы кто?

— Прокофьев Сергей Леонидович, старший следователь по особо важным делам, — выпаливает мужчина на одном дыхании. — Следственный Комитет Российской Федерации, — зачем-то добавляет в конце и делает паузу.

— Очень приятно, — надо же чем-то заполнить молчание. — Слушаю вас внимательно.

— Дело в том, что у меня к вам масса вопросов по поводу вчерашнего нападения на Потапенко Бориса Михайловича.

— Кого? — глаза мои округляются, потому что не совсем понимаю, о чем он ведет речь.

Антон закатывает глаза, прикрывая рукой динамик на телефоне, и одними губами шепчет:

— Михалыч.

Тьфу ты, черт, а я уже и забыла, как моего шефа зовут по-настоящему.

— Хозяин автосервиса, где вы работаете, насколько мне известно, — произносит удивленно следователь в трубку.

— Извините, я спросонья туго соображаю, — начинаю оправдываться. — К тому же вчера перенервничала. Так что там с вопросами?

— Давайте встретимся. Часиков в десять, идет?

— Да, — отвечаю быстро и зачем-то киваю утвердительно головой, хоть мужчина этого и не видит.

— Записывайте адрес, — и он начинает мне диктовать улицу, номер дома, кабинет.

Мы прощаемся, и я нажимаю сброс. Смотрю на Сторожилова, а он на меня. Пара минут, и телефон начинает звонить у Антона. Тот же следователь с предложением подъехать к нему теперь уже в одиннадцать часов.

Парень хмурится, встает с кровати, начиная ходить по комнате. Отвечает резко, после чего прощается и набирает адвоката. Тот заверяет, что приедет ровно в десять к зданию Следственного Комитета.

— Хорек недоделанный, — говорит Антон уже погасшему телефону.

— Это ты про адвоката своего? — усмехаюсь, глядя на его реакцию.

— Нет, про следователя, что б ему пусто было. Редкостная тварь, скажу я тебе.

— Вы знакомы? — удивляюсь, глядя, как Антон снова хмурится и фыркает, бубня себе под нос ругательства.

— Ага, — садится назад на кровать, сканируя меня взглядом.

Только сейчас понимаю, что я практически без одежды, не считая бюстгальтера, который почему-то не рискнула снять. И одеяло прикрывает только ноги и часть живота, а Антон продолжает на меня пялиться.

— Завязывай смотреть, — командую, так как очень хочется в туалет. А надо пройти мимо него в одном нижнем белье. Хотя бы до стула, на котором лежат мои вещи. — Отвернись.

Парень расплывается в ехидной улыбке, ложится на кровать, облокачиваясь на локоть, подпирая голову рукой, теперь уже нагло рассматривая мою грудь.

— Не-а, — начинает медленно стягивать с меня одеяло, при этом пристально глядя мне в глаза. И все свои действия сопровождает своей фирменной улыбочкой «Я тебя раздену взглядом».

— Ну, ты и упырь, — говорю любимое слово своей подруги, скидываю резко край одеяла и дефилирую к двери в одном нижнем белье под возгласы и свист в спину. Такое чувство, что он маленький мальчик из детского садика, ей-богу! Никогда девок голых не видел, что ли?

Занимаюсь водными процедурами минут пятнадцать, принимая душ, после чего закутываюсь в огромное синее полотенце, чтобы больше не маячить перед Сторожиловым в полуголом виде. А то еще решит, что соблазняю его.

Антон на кухне делает кофе с бутербродами. Быстренько пробегаю мимо, захожу в спальню и переодеваюсь. Вот сейчас реально сама не понимаю, кто себя по-детски ведет. Чего, спрашивается, бегать? Пусть смотрит, если больше заняться нечем, как пялиться на мой зад в бикини.

— Откуда следователя этого знаешь? — спрашиваю, когда мы пьем кофе на кухне.

— Дело мое ведет. Как говорит твоя подруга-вампирша — упырь еще тот, — усмехается Антон. А я кривлюсь: не нравится мне, как он называет Дарину.

— Расскажешь, в чем там дело? — снова интересуюсь, переводя разговор с темы моей любимой подружки. А то сейчас начну за нее заступаться, и мы поругаемся. — Или это тайна страшная?

— Да нет никакой тайны, — Антон подкуривает сигарету. — Лет девять назад, как раз перед самым переводом отца в столицу, ему предложили выкупить полуразрушенное здание в центре города. Я тогда уже в Москве учился, на пару с другом открыли там наш первый клуб. Отец предложил купить мне помещение тут, дал денег. Оформили все документы, никаких проблем не возникло. И стояло это здание все эти годы, никому не нужное. Сейчас я решил его отреставрировать и открыть новый клуб. А тут, оказывается, кто-то на него глаз положил. Причем не кто-то, а господин Рыжов, есть у нас такой предприниматель в городе, не слыхала?

— Нет, — отвечаю честно, так как мало интересуюсь и политикой, и бизнесом.

— Счастливый человек, — усмехается Антон, делая глоток кофе. — Так вот, этот упырь, как говорит Дарина, владеет строительной компанией. По факту — кидалово чистой воды. Конечно, некоторые дома он строит честно, но на парочке последних народ кинул, причем на очень серьезные бабки.

— Нехило, — откусываю бутерброд и запиваю кофе.

— Рыжов подкатил ко мне с предложением продать ему здание. Я его тактично послал, так как собираюсь открывать там новый клуб. И этот упырь накатал на меня заяву в СК, типа, купил незаконным способом, без тендера и так далее. Обвиняют в мошенничестве. Тендер, конечно, был, но сама понимаешь, кому тогда надо было честные аукционы проводить? В принципе, все законно, но нервы мотают будь здоров.

Дело дошло до суда. Сначала должна была выступать обвинителем Громова, но ее заменили. Думаю, из-за того, что твоя подружка уж очень честная и взяток не берет. А дело мое ведет как раз Прокофьев Сергей Леонидович, не пойму только, что же тут важного, раз подтянули следака по особо важным делам. Но я его пробивал — он всегда ведет именно такие дела, на которых можно заработать. Уверен, Рыжов его тоже проплатил.

— Но ты суд выиграешь? — спрашиваю аккуратно, потому что очень хочу, чтобы так оно и было. Сама не знаю, почему, но я на его стороне.

— Не знаю пока, Анют, — улыбка появляется на его лице. — Очень надеюсь, что все будет хорошо.

И тут у Антона снова звонит телефон. Незнакомый номер, парень смотрит на меня, после чего нажимает кнопку и принимает вызов:

— Слушаю, — говорит серьезно, а я слышу крик своей подруги:

— Сторожилов, твою мать, вы там охренели, что ли?

— И тебе доброе утро, — отвечает Антон, усмехаясь.

— Я тебе сейчас устрою доброе утро, — продолжает вопить моя подруга. — Еле телефон твой раздобыла. Где эта звезда пленительного счастья? Почему на звонки не отвечает?

А я бью себя по лбу, понимая, что до сих пор не включила звук. Антон смеется, передавая мне свой смартфон.

— Только не ори так громко, — сразу же предупреждаю. — Знаю, что виновата. Забыла звук включить.

— Следак звонил? — голос у Дарины становится спокойнее.

— На десять вызвал меня, а на одиннадцать Антона.

— Встречаемся без двадцати десять возле здания СК. Без меня туда ни шагу, — и выключается.

Передаю телефон Антону и допиваю кофе.

— Если не хотим опоздать, то пошли собираться, — парень встает, забирает пустые чашки и ставит их в раковину. Включает воду и споласкивает. Нифига себе! Вот это да! Смотрю на его спину, как под обтягивающей футболкой играют мышцы, и не могу отвести взгляда. Как же я раньше этого не замечала?

Мы подъезжаем к зданию Следственного Комитета почти в тридцать пять минут десятого. Сторожилов глушит мотор, а я продолжаю сидеть, глядя на дорогу. Руки начинают дрожать, но в целом чувствую себя неплохо, успев за время поездки немного успокоиться, так как нервничать начала еще в квартире у парня.

— Не бойся, — Антон берет меня за руку, а я в ответ поворачиваюсь к нему лицом. — Я с тобой. Главное, ничего не сочиняй лишнего. Отвечай так, как все было на самом деле. Обвинять тебя в попытке убийства Михалыча никто не будет. Быстрее меня обвинят.

— Почему? — как-то уж очень жалостливо у меня получается.

— Найти можно много поводов, поверь, — на лице у парня появляется подобие улыбки, и он крепче сжимает мою ладонь.

Молчу, не зная, что сказать в ответ. Время идет, а мы смотрим друг другу в глаза. Тишину нарушает звонок моего телефона, благо перед выходом из дома звук наконец-то включила.

— Да, — отвечаю, предварительно посмотрев на экран.

— Долго вы там будете прохлаждаться? — Дарина в своем репертуаре, начав разговор с вопросов. — Я в машине на противоположной стороне. Топайте ко мне.

Антон никак не комментирует, выходит из автомобиля, обходит его спереди и открывает дверь с моей стороны, протягивая руку. Смотрю на него, но от помощи не отказываюсь, понимая, что именно сейчас мне нужна поддержка. Без разницы, чья. Даже Антон в этой роли подойдет. Особенно он.

Парень не выпускает моей руки, пока мы переходим дорогу, и помогает сесть на заднее сидение, располагаясь рядом. Дарина барабанит пальцами по рулю, глядя на меня в зеркало заднего вида.

— Ну, — начинает подруга. — Как на духу, со всеми подробностями.

Молчу, пытаясь собраться с мыслями. Сторожилов, глядя на мое состояние, рассказывает сам. Дарина слушает внимательно, не перебивая, что на нее не очень-то и похоже.

— То, что полицию сразу вызвали, это хорошо, — комментирует подруга, когда парень замолкает. — Чего бояться, если любая экспертиза докажет, что пролежал он там довольно долго. Хотя, с другой стороны, наши следаки потом затаскают и вопросами задолбают, тут согласна. Но оставлять Михалыча одного нельзя было, и тут не спорю. А вот то, что вчера следака чуть не послали — хреново вдвойне. Сегодня на вас отыграются, уж поверьте.

— Делать-то что? — подаю голос, так как после слов подруги начинаю нервничать еще больше. Умеет она поддержать иногда, ничего не скажешь.

— Пока не вижу смысла для переживаний.

И вот как ее можно понять? Говорит какими-то загадками. То пугает, что следователь отыграется, то теперь успокаивает, предлагая не нервничать.

— Если честно, я ничего не понимаю, — мотаю головой. Антон продолжает сжимать мою руку, видимо, чувствуя, как она начинает дрожать еще сильнее.

— Значит, так, — игнорирует мои слова Дарина. — Михалыч пролежал с проломленным черепом часа три-четыре. Пока в коме, и врачи ничего внятного сказать не могут. Точный диагноз не знаю, но дела его хреновые. Вы скорую сразу вызвали, как только его нашли? — мы утвердительно киваем одновременно. — Это хорошо. На место преступления выезжал районный следак, по дежурству. Я с ним только раз пересекалась, поэтому ничего толком сказать не могу. Знаю только, что парень на вас очень осерчал, так как носом ткнули неслабо и отказались давать показания. Адвокат постарался? — Дарина смотрит в зеркало заднего вида на Антона. Тот хмурится, но снова утвердительно кивает, теперь уже один.

— Ане плохо было, — говорит, глядя на мою подругу через зеркало.

— Не додумались справочку у врача попросить? Давление померили бы, сердечко послушали, авось какую-нибудь бумажку накатали, — мы с Антоном переглядываемся, но молчим. — Трубки надо вовремя брать, — а это уже мне адресуется.

— Ты пугать завязывай, — просто произносит Антон. — Лучше бы совет какой дала, а то только и делаешь, что умничаешь.

Девушка медленно разворачивается всем корпусом, поворачиваясь к нам лицом. Глаза горят, искры летят, но говорит довольно спокойно:

— Сторожилов, голос подавать будешь у следака на допросе, а пока сиди и конспектируй на будущее, что надо делать, чтобы проблем избежать. Там районный следак на тебя такую телегу накатал, как ты ему все следственные мероприятия сорвал, что отмазываться замучаешься. Мне знакомый из СК позвонил, Валера Дьяков, Ань, ты его знаешь, — кивает в мою сторону. — Тачку его постоянно ремонтируешь. Он вчера дежурил, вот его и оповестили. Он, как только услышал фамилию Михалыча, а следом еще и твою, сразу мне позвонил, зная нашу с тобой теплую дружбу. До тебя я дозвониться не смогла, поэтому сразу же помчалась на работу, разнюхать, что к чему.

— Я разговаривала с другим следователем, не помню, как зовут. Мы с ним не знакомы.

Все коллеги моей подруги, как, в принципе, и остальные мужчины, делятся на две категории — нормальные пацаны и упыри, о которых нельзя сказать ни одного хорошего слова. А уж тем более тратить время, чтобы их обсуждать.

— Знаю, — кривится Дарина. — Очередной упырь. Прокофьев Сергей Леонидович, редкостный пакостник. Но с главным, а также прокурором области у них идиллия, поэтому я уже предчувствую какой-то подвох.

Тут мне становится по-настоящему плохо. Если уж Дарина говорит, что грядут неприятности, а она их всегда за версту чует, то своими вопросами следователь меня и подавно загонит в тупик. Еще вспоминаю рассказ Антона, и точно хочется грохнуться в обморок.

Парень еще сильнее сжимает мою руку, пытаясь поддержать.

— Завязывай ее пугать, — обращается к моей подруге. — Лучше кратко, что успели накопать.

— Значит так, — Дарина делает уж очень серьезное лицо. — По предварительному заключению, как я уже говорила, ударили Михалыча сзади тупым предметом по голове, за три-четыре часа до вашего приезда. Скорее всего, какой-нибудь железной статуэткой, довольно тяжелой. Орудие преступления не нашли. Не помнишь, было у него что-то подобное? — обращается ко мне, а я отрицательно качаю головой. — Что похитили из сейфа — неизвестно, так что следователь тебе обязательно задаст этот вопрос. Я тоже хочу знать, что ты ответишь.

— Понятия не имею, — пожимаю плечами. — Я даже не знала, что в спальне сейф есть, хоть и была у него дома пару раз. Что бы вы ни думали, но мы с Михалычем общались только на работе. Все события отмечали в автосервисе, рабочим коллективом. И чем он занимался в свободное время, мне не известно.

— Допустим, — продолжила подруга. — Мобильный не нашли, но я дала его номер, так что пробить входящие не составит труда. Я так понимаю, ты тоже ему звонил накануне? — обращается к Антону. Тот утвердительно кивает в ответ, глядя ей в глаза. — Скажи на милость, тебе на кой хрен понадобился Михалыч, что ты вечером поперся к нему домой? Еще и эту дуреху с собой прихватил.

— У моего друга сломалась машина, — голос у парня ровный и спокойный, в отличие от моего. — Михалыч обещал, что сделают быстро и качественно, правда, по двойному тарифу, но друга это устроило. Договорились созвониться. Вчера надо было пригнать тачку, но Михалыч пропал. Пришлось его искать, — выдает Антон на одном дыхании.

— Прокатит, — немного подумав, отвечает Дарина.

— Подозреваешь меня?

— А надо? — девушка смотрит пристально, но мой спутник выдерживает ее взгляд, усмехаясь. — Пока не вижу причины, хотя это не значит, что ее нет. Если ты звонил, то об этом узнают. Друг хоть в природе существует?

— Конечно, — улыбается ехидно Сторожилов.

— Ладно, об этом поговорим позже.

— Иди, — обращается ко мне. — Главное, ничего не бойся. Если будет сильно давить, постарайся расплакаться. Стресс, состояние аффекта — все прокатит. Главное, не дай себя запугать. И еще. Там кое-какие факты вашей с Михалычем совместной трудовой деятельности всплыли, вроде какие-то бумаги нашли, — вот теперь я нервничаю по-настоящему. — Поэтому могут начать подозревать. Но ты, главное, не бойся и не поддавайся на провокации. Это не страшно, профессия у следователей такая. Ты стой на своем — ничего не видела, ничего не знаю. И вчера вечером вы поехали проведать мужчину, так как накануне у него зашкаливало давление, а надо было решить вопрос с ремонтом. Все понятно? — обращается к нам двоим, а мы киваем в ответ. — Ни возле подъезда, ни во дворе камер нет, но тачка у Антона приметная, кто-то по-любому заметил, когда вы туда прибыли. Всё, топай.

— Лучше адвоката дождемся, — вставляет Антон, глядя на часы.

— Вот с адвокатом лучше сам, — Дарина кивает мне на выход. — Пока не стоит следака дразнить вашей тёплой дружбой. Хотя он уже наверняка в курсе. Если будет совсем туго, тогда подтянешь и ей адвоката. Топай, сказала, — прикрикивает на меня, и я открываю дверь.

Выхожу на улицу, оставляя этих двоих в машине. Руки трясутся сильнее, но сжимаю кулаки, чтобы немного успокоиться, а главное, чтобы следователь не заметил, как я нервничаю.

Нужный мне кабинет нахожу быстро, благо, мне встречаются на пути исключительно мужчины, которые в ответ на мою вымученную улыбку соглашаются меня провести.

Перед нужным кабинетом вздыхаю полной грудью, задерживаю на несколько секунд дыхание и резко выдыхаю. Стучу, слышу за дверью громкое «войдите», опускаю ручку вниз и медленно вхожу.

За столом сидит мужчина лет тридцати пяти, довольно приятной внешности. Единственный минус — взгляд. От которого мурашки бегут по коже, и я, кажется, начинаю бледнеть.