Глава 1

Насколько мне известно, дорогой читатель, в обычную школу магии Ариша Лойс никогда не собиралась поступать. Отец ей говорил – программу школы мы с мамой тебе сами дадим, в академию принимают студиозов с двадцати одного года, торопиться не будем, а лучше и позже пойти.

Но родители полегли на проклятой войне. Даже думать об этом Риша не могла.

Родни осталось много: сестры мамы, сестры и брат отца – самые близкие с точки зрения возможного опекунства. Но у каждого есть дети. Кто им все-таки ближе? Понятно, не наследница. Тем более, что поместье Лойсов действительно небольшое, его поделить сложно.

И все-таки на знакомство, а по сути­ – на дележку, съехались все, причем с детьми, с сестрами-братьями Риши. Наводить дружеские отношения. Тетки так и сказали в опекунском отделе Совета магов:

– Господа маги, вы же понимаете, что дети, играя, быстрее найдут общий язык.

Маги хотя бы посмотрели на «детей». Наследнице тогда исполнилось пятнадцать лет, а самому маленькому двоюродному братику тридцать один годик. Во всех странах тридцать лет – совершеннолетие, брата никак нельзя назвать деткой.

Родственники расписали поместье полностью – кто где спит, кто где ест, и кто на что претендует, о ней просто забыли. Риша не удивилась, маги всегда немного изгои среди людей без дара, старалась родне на глаза не попадаться, и все.

Посторонние, включая наемных работников, в поместье не приглашались, везде висели артефакты, а кто их обслуживал, следил за работой и учился таким образом? Правильно, Риша.

Все последние годы отец приезжал на несколько декад, но тут же уезжала мама, военные ведомства у них разные. Мама отличный бытовик, папа очень известный артефактор, и оба немного целители, по необходимости. Отсутствовала мама чаще, отец предусмотрительно договорился, что лаборатория и мастерские разместятся рядом с домом – присматривать за дочкой больше некому.

«Папины» дни там и проходили. Набирали продуктов и уходили на его территорию. Попасть туда посторонним очень и очень непросто.

Лаборатория наиболее уязвима, и поэтому по периметру ее окружают невысокие мастерские и двухэтажный гостевой домик, собственно, только его и можно увидеть, тут обычно спали и ели. А дальше шли подземные ходы, укрепленные всевозможной магией. Мастерских шесть, по направлениям, в двух уровнях.

В нижнем ­– боевые артефакты, а в верхнем – простые артефакты и амулеты: погодные, целительские, защитные, улучшения памяти, ускоренной реакции и обычные бытовые.

Конечно, больше всего времени дочь проводила в верхнем уровне, «папины» дни всегда измерялись количеством ее поделок. Пожалуй, лишь последние два года она делала действительно что-то стоящее и опасное.

«Мамины» дни совершенно другие. Провожали отца и гуляли по лесу, где и располагались мастерские и лаборатория. Задача мамы, ну и Риши, конечно, формулировалась отцом просто: никто не должен попасть даже в лес семьи Лойс. Ни в какой ситуации.

Собственно, попасть в мастерские и так довольно сложно, двери закрыты тройным переплетением аур всей семьи. Мама считала, что отец перестраховывается, но раз он так ставил задачу – выполняли.

По лесу гуляли не просто так, а проверяли артефакты, скрывающие любые подступы к лаборатории, ядовитые травы выращивали с каплей крови дочери, а с маминой – особые кустарники. Папе прогуливаться было некогда, и на него не рассчитывали, но пройти по траве он мог только с амулетом, зачарованном Ришей, а сквозь кустарник с амулетом жены.

Деревья, правда, почти обычные, могут пропустить любого, кто знает определенные считалочки и может спеть в нужной тональности позывные.

Зато еще сторожат змейки, поднятые зомбиками, и очень красиво раздувают свои капюшоны, радуя боевым раскрасом. Можно даже заглядеться. Надолго.

А так – пожалуйста, люди добрые, заходите погостить, и вы, милые драконы, залетайте на синий огонек!

Последний раз, когда Риша видела родителей, они готовились к совместному отъезду.

Отец хмурился:

– Риша, вполне вероятно, что нас не будет… очень долго. Поэтому переносим все ценное вниз. И попробуем наш артефакт воздушного коридора в действии. Связываемся раз в декаду обязательно или по срочной необходимости.

Мама добавила:

– Сама старайся на глаза вообще никому не попадаться, пока не поступишь в академию. Глава Совета магов, магистр Жосс, присмотрит за тобой в наше отсутствие.

За политикой Риша особо не следила, но раз так, то… понятно. Значит, все плохо.

Главное богатство семьи Лойс – уникальная библиотека. Переносили ее несколько ночей. И продукты опустили в подвал. Отец подсчитал и сказал, что на троих запас примерно на полтора года, если, не дай боги, на дочь одну, то лет на пять-шесть. Но рядом зачарованный лес, он тоже прокормит.

Риша заплакала и ушла за своими книжками по некромантии.

Беда в том, что наследнице двух сильных магов не досталось дара ни отца, не матери. Конечно, есть зачатки стихий, и родители основы дали по своим направлениям, но Риша оказалась довольно сильным некромантом, именно такой магией был наделен ее прадед. Умер он рано на каком-то задании, и трехсот не исполнилось, еще до войны, тогда некромантами гордилась любая семья одаренных, не то что теперь. Но книги и его записи единственный внук, одаренный магией, сохранил. Как чувствовал. По крайней мере, основы некромантии он сам давал Рише в «папины» дни, упрямо разбирая теорию в учебниках деда.

И внешне наследница вылитый прадед. Когда отец принес уменьшенную копию скульптуры деда, установленной в Академии на факультете некромантов, вся семья ахнула.

Понятно, что женский вариант мягкий, но сходство абсолютное, так даже родственники признали. И глаза чуть раскосые, и ушки чуть иначе оттопыренные, и нос совершенно прямой.

Надо же, папа круглолицый, невысокий и коренастый, мама вообще изящная крошечка, и порхает, как фея. Риша тоже маленькая, но быстрая, стремительная. Родители русые, а дочь черноволосая, в прадеда, и улыбается похоже.

Отец договорился, что ему, как потомку и магу, разрешат скопировать уменьшенную скульптуру деда.

Позже они съездили в академию все вместе, даже с сестрой мамы, чтобы прадеда рассмотреть подробнее, да и рты кое-какие заткнуть, в кого правнучка удалась.

Это Риша потом сообразила, правда.