Глава 15
Флер бежала вниз по лестнице так, словно это был ее последний шанс на жизнь.
— Подожди же ты меня! — возмутилась Лайза, припустив вслед за сестрой. — Никуда теперь эта вторженка от нас не денется!
На топот и крики стали показываться растрепанные головы горничных за дверьми покоев для обслуги.
— Быстро сюда! — крикнула им Флер на ходу. — В подвал всем, немедленно!
Головы слуг исчезали за створками, а затем, кое-как одевшись в спешке на ходу, челядь спускалась в погреба.
— Ну и зачем ты переполох устроила? — возмущалась Лайза, но больше для порядку, чем на самом деле.
Флер довольно поглядывала на то, как служанки, словно муравьи в разворошенном муравейнике, копошились на обширных подвальных территориях. Кто-то споро открывал сундуки с никому не нужным тряпьем, другие перебирали содержимое коробок с пыльными старыми фолиантами, третьи разбирали живопись, покрытую вековой паутиной — король Бартон картин не любил, и после свержения прошлой монархии приказал всю «мазню» сослать вниз.
— Можно же было одну-двух служанок разбудить, но не весь же дворец?
— Как ты не понимаешь!? Вдруг Стивник неожиданно вернется и встанет на защиту новой игрушки? Это мой реальный шанс, нельзя мешкать ни секунды! — возбужденно пояснила отвергнутая невеста.
— После рассказов толстухи и другой вторженки? Да принц Стивник, как только узнает, кого притащил во дворец, лично вздернет ее центральной площади!
Флер довольно ухмыльнулась, кусая губы в предвкушении, ей вспомнилось, сколько ненависти и злости таили в себе глаза с невероятно длинными кукольными ресницами той, что назвала себя Оксаной.
— Нет, ты слышала? — пытаясь скрыть ухмылочку, в который раз повторяла Флер, — эта Лив и у второй умудрилась жениха увести! Вот нахалка! И ведь, что мой жених, что ее, попались на удочку! Как она это делает?
— Колдовство и проделки Лордона, не иначе как! — вторила ей Лайза.
* * *
Я долго не могла уснуть. То и дело ворочалась, ища удобное положение. Когда же дрема, наконец, заключила жертву в объятия полные тревожных снов и образов, меня кто-то легонько потрепал за плечо.
— Стивник, — проговорила я тихо, охрипшим голосом, — ты вернулся, да?
В полной тьме проступали лишь неясные очертания пытавшейся разбудить меня фигуры.
— Лив, это Зигмунд, — тихо прогнусавили мне в ответ.
Сон как рукой сняло. Зигмунд? Я встрепенулась и резко села на кровати, благо чудо-леденец Годии действовал так сильно, что я вообще не чувствовала никакого дискомфорта.
— Зачем ты пришел сюда?
Вот точно не к добру этот его визит. Ведь как просила Стивника забрать с собой, но нет. Сбежал, лишь пятки его и сверкали.
— Лив, не бойся. Король Бартон желает тебя увидеть.
— Зачем? — чувствуя неладное, задала я логичный вопрос.
— Хочет познакомиться с той, что смогла прогнать и Грейза, и невесту Флер.
Хочет он увидеть! А до утра не может потерпеть? Ох, чувствую, неприятностей от такого знакомства, огреблю по полной.
Слуга внес пылавший факел. Я быстро оделась в давешнее шерстяное платье, навертела высокий пучок из волос и вверила себя в руки Зигмунда. Ну а что мне оставалось делать? Единственный мой защитник слинял. Из дворца сбежать в моем состоянии не реально. Оставалось лишь надеяться, что повод, озвученный Зигмундом, будет настоящим, а не просто обманкой, чтобы жертва, попавшая в паучью паутину, сильно не кричала, и не сопротивлялась раньше времени.
Он шел чуть впереди, но сбежать мне бы все равно не удалось, позади меня на некотором расстоянии ненавязчиво шагали несколько слуг. Темные своды стен давили на меня, словно мы двигались в пещере, а не в королевском дворце. Обсерватория Стивника казалась куда более радостным местом, чем это.
Так, лучше не думать про сбежавшего принца. Неужели он не предполагал, что мною после всего происшедшего заинтересуется его отец? Ну конечно, предполагал. И не только. Небось и сам не против теперь избавиться таким незамысловатым образом от неугодной вторженки.
И тут, войдя в тронный зал, ярко освещенный живым огнем, до меня наконец, дошло: бывшую принцессу красиво и благородно слили. Потом же всегда можно успокоить совесть, если она вдруг взбунтуется: ну да, девушку казнили, но я-то был в отъезде, какой с меня спрос теперь?
Будто подтверждая мои мысли, две сидевшие рядом королевские невесты зашипели как рассерженные гремучие змеи, что-то шепча друг другу в розовые ушки. Зигмунд, старательно отводя взгляд проскользнул к своей Лайзе, а я во все глаза уставилась на короля.
Его величество сидел на красивом резном стуле, напоминавшем трон. Судя по коротким ногам, Бартон был невысокого роста, очень напоминал Зигмунда и цветом глаз и чертами лица. Откуда же Стивник унаследовал свою двухметровую здоровую фигуру? Не иначе как королева теперешняя ростом с баскетболистку.
Бартон смотрел на меня так, словно обладал рентгеновским излучением вместо глаз, жадно ощупывая каждый миллиметр моего существа. Я же, как могла, старалась не робеть от столь пристального изучения, ведь прекрасно понимала, если все, что мне поведал Стивник правда, то этот человек — убийца моих настоящих родителей. Непредвзято я уже не смогла бы к нему относиться ни при каких обстоятельствах.
— Это ты та самая смелая вторженка, что смогла выжить в лапах Грейза? — голос его был строг и серьезен.
Я кивнула, и постаралась выдержать остальные пристальные враждебные взгляды.
— И как тебе это удалось? — недоверчиво поинтересовались у меня.
— Мне повезло. — слегка повела я плечами.
— Слишком тебе везет, вторженка. Не находишь? — хмыкнул король. — И Грейза обхитрила, и принца в оборот взяла… с невестой его умудрилась рассорить. А? Вторженка?
Под этот неприязненный тон я невольно обернулась на Флер. Та смотрела на меня с не прикрытой ненавистью и скрытым торжеством.
«Точно засада, к гадалке не ходи!» — пронеслось в голове, — «иначе, откуда этот вид победительницы?»
— Портрет! — приказал король.
Тут же распахнулись массивные двери и двое слуг внесли огромное пыльное полотно с меня ростом. Они поднесли его королю, и тот хмуро уставился на изображение, а потом перевел суровый взгляд на меня и вперился цепко, не предвещая этим ничего хорошего.
— Ну что, похожа? — наконец изрек Бартон.
Портрет развернули к зрителям и я так же уставилась на изображение…
Что-то екнуло в груди, когда я увидела изображенных на полотне молодых мужчину и женщину, в красивых парчовых одеждах, с коронами на светлых головах. Неужели это и есть МОИ родители? Раньше, тот кого я называла отцом, обычно отнекивался от расспросов о маме, в крайнем случае ронял, что она умерла рожая меня. Теперь же я во все глаза жадно рассматривала каждую черточку незнакомого, и в то же время такого родного лица неизвестной мне королевы. Красивая женщина имела мягкий взгляд умных зеленых глаз, а мужчина, поддерживающий ее за локоть, выглядел добрым и каким-то справедливым, что ли? Но это могло быть и моим субъективным впечатлением. Ведь я, уже на уровне сердца признала в них своих настоящих родителей.
— Она это! — весомо изрекла Флер. — Одно лицо с королевой!
— И на короля бывшего похожа! — тут же пискнула Лайза.
Зигмунд не произнес ни слова, лишь слегка кивнул в знак того, что я и впрямь на них похожу.
— Ничего не хочешь нам рассказать, а, вторженка? — продолжал хмуриться Бартон. — Зачем ты сюда явилась?
Отвечать им правду, что просто хотела разыскать отца, я не видела смысла — они уже вынесли мне приговор, и дальнейшее оправдание не имело значение.
— В темницу ее! — коротко рявкнул Бартон. — Завтра в полдень вздернуть прилюдно на центральной площади. Чтобы остальным неповадно было!
Материализовавшаяся стража тут же скрутила меня, и под яростно-торжествующие взгляды и шипение Флер с Лайзой, поволокли вон из тронного зала. Король смотрел на происходившее с неприкрытым отвращением, а Зигмунд все также старательно отводил взгляд.
Стража совершенно не церемонилась со вторженкой. Они тащили меня так, словно я была тряпичной куклой, а не живой девушкой со сломанными ребрами. Путешествие закончилось в холодном одиноком подземелье, куда меня бросили, заперев решетку на замок.
* * *
— Поднимайся, Макс! — ворвалось в голову парня посреди прекрасного сна о Лив. — Ну же!
— Максим, вставай, плохи дела! — вторил ему второй, профессорский.
Парень с трудом разлепил глаза — в горле все пересохло, а голова болела словно с похмелья. Да, была в биографии Платова парочка эпизодов… И это было очень странно, ведь кроме отвратительного супчика накануне он ничего в рот не брал.
— Пи-и-ить — прохрипел парень, медленно поднимаясь.
Кто-то подсунул к его лицу ковш с холодной водой, от которой сводило зубы. Но Макс пил, словно был заблудившимся в пустыне путником. И с каждым глотком все больше приходил в себя.
— Что случилось? — наконец он был готов выслушивать очередные плохие новости.
— Мы знаем, где Лив! — воскликнул Расти.
Но лицо парня было отнюдь не радостным, а наоборот, скорбным.
— И где она? — Макс заметил, что за окном было светло, а значит, наступило утро.
— Во дворце. — тихо ответил Алистер.
У Макса отлегло от сердца: значит жива и есть надежда, встретить ее, наконец.
— Ее казнят в полдень… — тихо проговорил Расти. — Мы не может терять ни минуты. Макс, Алистер, мы должны…
— Как казнят? — прервал его Платов, — За что?
— Какая Стивнику разница, за что! — с презрением произнес Расти. — Странно, что до сих пор не растерзал ее как… как остальных!
— А ты откуда знаешь?
— Так Лали растолкала меня пораньше — я с утра курицей на рынке приторговываю. Весь базар гудит, словно разбуженный улей. И на центральной площади виселицу подготавливают… сам Бартон, наш лордонов король, говорят, будет присутствовать…
Макс взглянув на ходившего из угла в угол профессора, на Оксану, выглядевшую более чем загадочно и на Лали, демонстративно хлопотавшую на кухне.
— Нам надо ее вызволить. По любому. Мы не можем дать ей умереть! — твердо заявил он.
— Пока я бежал с рынка сюда, у меня созрел план. Макс и я мчим ко дворцу. Я примерно представляю, где у них темницы для приговоренных, а профессор и Оксана ждут нас у выезда из города.
— И как мы ее будем вызволять? — поинтересовался Платов.
— Еще не знаю. — Расти был честен. — Но мы обязательно придумаем.
— Тогда не медлим! — воодушевился Максим.
— Далеко ли собрались, глупцы? — развернулась Лали. — Да вас за одно вздернут вместе с вашей ла… вторженкой!
— Я тоже против, Макс! — пискнула Оксана, — не дай Бог что случится!
— Значит так тому и быть! — отмахнулся от нее бывший парень. — Я не брошу Лив на прилюдное растерзание!
— И я не допущу этого! — вторил ему Расти.
— А я тебя не пущу! — Лали шумно бросила посуду в таз, отерла руки о передник, уперла их в необъятные бока и двинулась на тощего мужа.
— Нет пустишь! — добавил металла в голос Расти.
Он был похож на храброго воробьишку, бравировавшего около жирного кота.
— Тогда не возвращайся сюда больше! — угрожала ему жена.
— А знаешь, Лали… вот и не вернусь! Устал я от твоих склок, ругани и вечного недовольства!
Массивная грудь гренадерши заходила под платьем, женщина покрылась испариной и покраснела от гнева:
— Тогда вон отсюда! И всех своих вторженцев с собой забирай, лордонова ты тварь неблагодарная!
* * *
После того, как тяжелая решетчатая дверь закрылась за мной, лишив свободы, я медленно опустилась на каменный лежак, торчащий из стены. Руки мои, заведенные за спину, были связаны грубой веревкой, хотя меры в такой необходимости я не видела абсолютно: и не думала оказывать сопротивление, или бежать. Все случилось слишком быстро, хотя и ожидаемо. Вот так запросто Стивник и решил от меня избавиться посредством чужих рук…
В темнице было холодно и сыро. Единственный факел полыхал вдали длинного сводчатого коридора, по обе стороны которого находились другие камеры с бедолагами вроде меня. Ноги колола влажная солома, и пахло соответственно, кисляком и плесенью. Время от времени раздавались тонкие попискивания и шорохи — крысы наверняка давно облюбовали это «уютное» местечко.
Я приложилась лбом к холодному камню стены и прикрыла глаза. Что ж? Завтра в полдень меня не станет. Я так и не отыскала отца, зато, похоже, узнала кое-что о своих настоящих родителя. А принц, все это время пудривший мне мозги, решил, наконец, избавиться от опасной вторженки. Макс же, преспокойненько учит «Презент Континиус» в Англии. Расти уверен, что я благополучно вернулась домой. Так что помощи мне ждать абсолютно неоткуда.
За такими безрадостными мыслями, я и не заметила, как задремала.
— Лив… Ли-и-ив! — кто-то очень тихо звал меня по имени сквозь дрему.
Чьи-то руки осторожно потрясли меня за плечо.
— Лив, Господи, неужели я тебя нашел!
Я резко открыла глаза, но тут же зажмурилась вновь: сон, я до сих пор продолжаю смотреть странное сновидение с Максом в главной роли.
— ЛИВ! — сновидение позвало меня настойчивее и заключило в горячие объятия, — если бы ты только знала, как долго я к тебе шел!
«Это точно» — подумалось мне, и тут мой сон впился в меня губами. Не осторожно коснулся, не нежно дотронулся, а именно впился, как вампир в свою жертву, подчиняя, доминируя, исследуя наглым языком не готовую к такому повороту бедную сновидящую.
Самое плохое, что и во сне я была связана, так что пошевелиться под бешеным натиском морока Макса я тоже не могла, а сон тем временем, становился все реальнее и все ощутимее сжимал меня в жарких объятиях, словно хотел вдавить в себя и выбить все силы этим бесстыдным болезненным поцелуем.
— Макс! — сквозь бешено стучащую кровь в висках от поцелуя, услышала я не громкий знакомый голос. — Макс, поторапливайтесь!
И тут до меня отчетливо дошло: никакой это не сон, а Макс Платов, самый настоящий, из мышц и костей навалился на меня всем своим весом и нагло терзает мои губы, не забыв зафиксировать жертву руками.
— Отпусти, больно! — сдавленно просипела я, едва его губы ослабили хватку.
И была тут же отпущена, а Макс смотрел на меня горящими, совершенно безумными глазами.
— Макс, ты чего? — осторожно поинтересовалась, сбитая с толку его внезапным появлением и… проявлением просто животной страсти. — Ты откуда тут?
Не отвечая на вопрос, Платов бросился развязывать мои руки, приговаривая при этом:
— Живая! Здоровая!
На счет последнего я могла поспорить, но таблетка Годии действовала, и это факт — я выглядела и чувствовала себя абсолютно здоровой. Наконец, руки были освобождены и тут же уперлись в грудь вновь попытавшегося завладеть моими губами одноклассника.
— Макс! Прекрати! — крикнули ему из темноты. — Выводи ее быстрей оттуда!
Удивительно, но эти слова возымели действие на моего давнего знакомого. Он подхватил меня под локоть и со словами:
— Пойдем со мной, потом все объясню. — повел за калитку «камеры».
Я вышла за ним и чуть не споткнулась о валявшегося без чувств стражника.
— Убили его? — прошептала я.
— Не думаю, — ответил Макс, — так, оглушили слегка.
— А вы, это кто? С кем ты пришел?
— Эй, сюда! — шепнули из небольшого ответвленного коридорчика.
Подойдя поближе я разглядела машущего нам Расти. Вот, кто оказался настоящим другом! Спас вначале, не предал, помог бежать, а теперь вновь пришел на помощь в самую трудную минуту! Не сговариваясь, мы кинулись в объятия друг друга. Глаза Макса хмуро следили за всем происходившим.
— Лив, почему ты не вернулась домой? — воскликнул Расти целуя мою макушку.
— Стивник караулил с той стороны, — пояснила я, радуясь что Лали сейчас нет рядом и она не видит фривольностей муженька.
— Лордонов королевич! — со злостью прошипел Расти, — Как он узнал?
Сказать ему? Открыть глаза «прекрасную» супругу?
— Теперь мне вас подталкивать? — возмутился Макс и бесцеремонно отодрал меня от приятеля. — Может, потом поболтаете?
— Лив, что он сделал с тобой? — интересовался Расти на ходу.
Мне стало обидно при мысли об этом. Что он мне сделал? Домой не отпустил, по пещерам с псами и летучими мышами таскал, пугал, как последний м… нехороший человек, размахивая мечами и кулаками у самого лица. Слугами своими страху нагонял, с крыши я из-за него сиганула, а в довершении, бросил меня во дворце на верную погибель… вот что он со мной сделал! А еще, похоже, сердце он мое украл, ибо появление Макса и его принудительные поцелуи, ну ни как это самое сердце не взволновали. Но вслух я произнесла лишь:
— Ничего. Не трогал он меня, Расти.
Мы добежали до тупика, но Макс, осветив стены зажигалкой отыскал неприметную ручку, утопленную в углублении стены. Потайная дверь с щелчком открылась, выпуская нас в обширное помещение, из щелей которого сочился дневной свет — похоже мы вышли из подземелий в сарай. Обрадовавшись, понеслись дальше, как вдруг послышались ругань и топот.
Стража мигом выбила хлипкую дверь сарая и заполонила ветхое помещение в одно мгновение. Расти исчез — видимо успел спрятаться за стоги сена и нехитрый инвентарь. Мы же с Максом не были столь расторопны, от чего тут же поплатились свободой. Нас мало того, что связали, так еще и привязали друг к другу. Окружившие воины расступились, пропуская шагавшего впереди во всей королевской атрибутике, Зигмунда. Он хмуро окинул нас взглядом и важно прогнусавил:
— В темницу! Обоих. В полдень — двойная казнь!
Нас отконвоировали в другое крыло подвала, где камеры были не за хлипкими решетками, а за настоящими кирпичными стенами и железными дверьми. Втолкнув во внутрь, никто не потрудился развязать приговоренных, а посему, мы кубарем покатились по полу.
В кромешной темноте я оказалась зажатой между разгоряченным телом Макса и сырым земляным полом темницы. Зашевелилась под ним, и парень тут же перекатился, высвобождая меня из-под себя.
Мы сели, опираясь друг на друга. Было мокро, холодно и страшно.
— Не бойся Лив! Я что-нибудь придумаю! — воскликнул Макс и попытался похлопать меня там, где доставала его рука, то есть по боку.
— Ты как здесь оказался? Разве не улетел в Англию? — наконец-то появилась возможность задать ему эти вопросы.
— Улетел… Лив, мне так стыдно! Если бы ты только знала!
— А чего это у тебя стыд проснулся? И где твоя совесть была, когда оскорблял при всех? — я думала, что обиды на парня прошли, забылись как страшный сон из другой жизни, но нет… разворошил их Макс своим появлением с новой силой.
— Лив, прости! Ну прости меня! — Макс ерзал в темноте, пытаясь приобнять. Выходило плохо. — Я так ждал тебя на последний звонок! Да я всю ночь не спал из-за того, что оскорбил тебя тем вечером. Я правда очень хотел, чтобы ты пришла!
Вот это новости! Не спал он. Сам МАКС ПЛАТОВ не спал из-за оскорблений какой-то там изгойки? Да ладно!
— И зачем я понадобилась тебе на последнем звонке? Не было больше об кого ноги вытирать?
— Нет, Лив! Не говори так!
— Почему? — хмыкнула я. — Правда глаза колет?
— Лив, я… люблю тебя! — тихо-тихо произнес он.
Приехали!
Интересно, у кого из нас двоих крыша потекла? Учитывая то, что недавно я спрыгнула с высоты «обсерватории», то у меня.
— А как же Оксана? — только и смогла поинтересоваться я.
— Оксана — бездушная тварь. — твердо заявили мне.
— И что же заставило тебя «прозреть»? — да, мой саркастический тон был абсолютно неуместен в этой ситуации, но я не сдержалась.
— Я понял, что она всегда такой была. А еще, — Макс понизил голос до шепота, — я понял, какая ты на самом деле.
— И какая?
— Особенная! И никакая ты не изгойка. Ты принцесса. Самая настоящая! Неповторимая.
Я слушала эти слова из абсолютной темноты с приоткрытым ртом, пытаясь распознать хоть намек на фальшь и на новое, изощренное издевательство, но не могла.
— Лив, когда ты не пришла в школу, я отправился к тебе домой. Я видел, как ты живешь, твои рисунки, нашел тайник!
— Что за тайник? — удивилась в свою очередь я.
— В твоей комнате, за картиной. Там была корона и кольцо.
Корона и кольцо? Что? Я удивилась… нет, я была просто ошеломлена. Определенно тот, кто назывался моим отцом, скрыл многое от меня. Очень многое. Найду и задам вопрос, и похоже, что не один!
— Лив, я вернулся из Англии по поддельным документам, пришел за тобой, отыскал тебя в параллельном мире! Лив, я так просто не допущу, чтобы они тебя убили, понимаешь?