Глава 11

Иван

– Зачем? – по привычке холодно интересуюсь я. В ответ Жанна молчит, очевидно, отрезвленная моими интонациями. А я чертыхаюсь про себя, понимая, что не имею права разговаривать с ней в таком тоне. Она этого не заслуживает. Она не виновата в том, что я неправильно оценил ситуацию. Полез к ней какого-то черта, напрочь забыв, что мы – обитатели разных экосистем. И то, что в моем окружении – норма, в ее – категорически неприемлемо. Мне стоило это взвесить, прежде чем брать Жанну штурмом. Но, к удивлению, в тот момент мой мозг напрочь отключился. В этом смысле девочка повела себя гораздо умнее. Меня даже восхищает, что она нашла в себе силы сказать мне «нет». Это говорит о том, что Жанна четко понимает, что для нее правильно. И не готова идти на компромиссы. Когда я более-менее остыл, меня это все действительно ужасно подкупило… Но и отрезвило тоже. Так какого черта я теперь строю из себя обиженную невинность?

– Мне кажется, мы расстались на неправильной ноте. Я бы хотела это исправить, – тихо замечает Жанна спустя несколько томительно долгих секунд. Я хмурюсь, не улавливая скрытый смысл ее посыла.

– Жанн, давай прямо. Зачем тебе это все?

– Затем, что я… вы… мне нравитесь.

Отвожу трубку от уха. Прижимаю к груди, чтобы она не услышала мой смех. Это ведь и впрямь смешно. «Вы мне нравитесь…»

Послать бы ее помягче. В конце концов, я все для себя решил. Такая связь мне ни к чему. Это очень серьезно усложнит мою жизнь.

Вы… мне нравитесь.

Твою же мать...

Я несколько раз, все так же смеясь, ударяюсь лбом о крышку стола. Но мозги не желают вставать на место. Категорически. Ну, вот какого хрена? Я ведь все понимаю. И то, что у нас чудовищная разница в возрасте, и то, что наши интересы, мягко скажем, полярные. И то, что она совершенно не представляет, какой формат отношений я обычно предпочитаю. Хотя тут у меня, после вчерашнего, имеются некоторые сомнения… Может, что-то до нее и дошло. Проблема не в этом. Проблема в том, что я на берегу понимаю, что с ней мне этого будет категорически недостаточно. Почему я так в этом уверен? А хер его знает. Интуиция, возможно.

«Нет-нет, – продолжаю уговаривать себя. – Оно мне не надо».

Я ведь в курсе, к чему это все приведет. И отдаю отчет, что появление в моей жизни женщины, тем более такой молодой, шакалы воспримут как слабость. Кто-то решит, что я постарел, размяк и теряю хватку. А кто-то через нее непременно попытается на меня надавить. Это же так просто. Войти в круг ее общения и начать манипулировать. Я слишком долго варюсь в этой системе, чтобы не понимать, как она работает. И просто не могу этого допустить. Даже если выделить ей охрану и проверять каждого нового человека в ее окружении… Так, стоп. О чем я вообще?!

– А еще я хотела отдать вам вещи.

– Вещи? – я немилосердно туплю.

– Да, которые вы мне выделили, когда я ночевала в вашем доме.

Веду по колючему ежику волос, отмечая, что надо бы обновить стрижку. Колеблюсь. Взвешиваю за и против.

– Сможешь подъехать ко мне в обед? Я выпишу пропуск.

– Завтра?

– Угу.

– Х-хорошо. У меня как раз завтра всего две пары.

Две пары. Две пары… Господи. Ну, вот куда я? Зачем? Как все легко и просто было с Инной.

Кстати, о ней. С ней ведь тоже нужно будет что-то решать. Обиженная баба в непосредственной близости к телу и секретке – тоже тот еще геморрой. Да и не хочу я обижать Инну! Вот в чем дело. Но не обидеть, наверное, не получится.

Так ничего толком и не придумав, маюсь, хожу по дому. Я взбудоражен так, что оставаться на месте нет никаких сил. Меня, как пацана, бросает в жар, стоит только подумать о том, что я совсем скоро увижу девчонку. А ведь уже и не надеялся. И думать себе запретил.

Удивительно, я ведь никогда не тяготился своим одиночеством, скорее даже, напротив, сам его для себя выбрал. Но чем сильней я погружаюсь в мысли о Жанне, тем отчетливей понимаю, что это был далеко не самый правильный выбор. Что, сделав его, я упустил что-то важное. Может быть, ключевое. Заключение, надо сказать, дерьмовое. Еще немного, и я сам поверю в то, что раскис.

Наутро у меня назначено несколько встреч. В том числе в Администрации президента. Визиты туда – неотъемлемая часть моей работы. И, надо заметить, далеко не самая приятная часть. Терпеть не могу идиотов. А там их, как ни крути, хватает. Нет, конечно, когда это возможно, я посылаю вместо себя Антона. Но в этот раз интуитивно  чувствую, что мне нужно быть там самому. И не прогадываю. Пока я вкалывал в поте лица, кто-то ушлый стал плести интриги против моего ведомства. И хорошо, что главный все же умный мужик. Что он, понимая процессы, не стал спешить с выводами. А сначала, в своей манере, с шуточками-прибауточкам обрисовал ситуацию мне и дал объясниться. Что я и сделал. Тоже с шуточками. И прибауточками. Вроде бы он все понял. Так что ситуация оказалась не слишком болезненной для меня, но все равно неприятной. Я прекрасно осознаю, что все могло бы быть далеко не так весело, если бы я вовремя не вмешался. Делаю себе пометку разобраться в происходящем. Узнать, кто мутит воду, и с какой целью. Хотя, в общем-то, не трудно догадаться, что это очередная попытка убрать мою фигуру с шахматной доски.

– Хорошо, что вы были. Я бы не вывез, – хмыкает Антон, когда мы выходим.

– Именно поэтому я на своем месте, а ты на своем. Есть идеи, кто мутит воду?

– Может, люди Валеева. А может, Хасанова. Вы им обоим как кость поперек горла.

Задумчиво киваю и усаживаюсь в машину. Врагов у меня много. Но тут, я чувствую, свои… Свои стараются. Не смертельно. Но неприятно, да. Все же не вовремя это все с Жанной. Злюсь. А потому дорога до офиса проходит будто сквозь меня. Залетаю в приемную. А там Инна, к возвращению которой я почему-то совершенно не готов. Хотя всю прошлую неделю я только о том и мечтал, чтобы она поскорее вернулась.

Я запинаюсь. Она встает мне навстречу. Тянет руку, как будто хочет меня приобнять. А я настолько заведен, что шарахаюсь в сторону. Надо отдать должное этой женщине, она и бровью не ведет. Может, я зря решил, что со стороны Инны все глубже, чем она давала понять? Хмурюсь, так и не решив, как во мне отзывается эта догадка. Закрываю за собой дверь. И за ней же оставляю все постороннее. Работы у меня действительно много. Вот в неё я и врываюсь сходу.

Зарываюсь в отчеты, вливаясь в привычную офисную рутину. Тянусь к чашке, что обычно стоит от меня по левую руку. Но нащупываю лишь пустоту. Недовольно хмурюсь. Выхожу, чтобы потребовать положенный кофе, и замечаю Жанну. Дыхание умирает в легких, до того как я успеваю наполнить их воздухом. Стрёмная реакция. Абсолютно нетипичная для меня. Интересная такая реакция. Требующая анализа.

– Жанна? Проходи! – кладу руку ей на поясницу. Чувствую каждый хрупкий позвонок, дуги ребер. Мои пальцы будто вспыхивают пламенем, которое перекидывается на руку и дальше, охватывает все мое тело.

– Чай? Кофе? – спрашиваю я хрипло, прежде чем понимаю, что это, наверное, неправильно – просить Инну сварить его нам.

К счастью, Жанна отказывается. Замирает напротив меня, закусив губу, которую я трогал пальцами. А потом чуть приподнимает руку с зажатым в ней пакетом:

– Вот. Я принесла ваши вещи. Они стиранные. И даже прошли через рентген.

Я недоуменно приподнимаю брови. А Жанна в ответ запрокидывает голову и смеется.

– На входе в ваш офис мне пришлось пройти через несколько рамок.

– А-а-а, – удивляюсь я собственной недогадливости.

– Глупая шутка, – тушуется она.

– Да нет, нормальная. Здесь действительно усиленные меры безопасности. Ты же понимаешь, – равнодушно веду плечами.

Она улыбается, отчего на щеках появляются трогательные ямочки. Отдает мне пакет и, засунув освободившиеся руки в карманы шорт, проходит вглубь кабинета, с нескрываемым интересом оглядываясь по сторонам.

– А это что за раритеты? – тонкий палец тычет в чуть пожелтевшие телефоны спецсвязи. Действительно, старые, с диском и трубкой на проводе.

Я совершенно не знаю, как себя с ней вести. И даже не уверен, что мне в принципе стоит париться на этот счет. Вполне может оказаться так, что это наша последняя встреча. Я не решил… Все слишком сложно. Некоторую легкость в  происходящее  вносит разве что этот ни к чему не обязывающий разговор.

– Это телефоны спецсвязи.

– Неужели рабочие? – Жанна поворачивается ко мне лицом, но продолжает медленно пятиться к столу. Я иронично приподнимаю бровь. Мол, обижаешь. – И вы ими действительно пользуетесь?

– Зачем бы иначе они здесь стояли? – неторопливо иду за ней, не отпуская взгляда. Почему-то мне ужасно интересно за ней наблюдать. Считывать реакции. У нее очень живое лицо. Намного более бледное, чем я запомнил. Наверное, все дело в том несчастном случае на воде. Мое желание выдрать ноги горе-флайбордисту вполне может составить конкуренцию моей острой, на грани дозволенного, потребности ей обладать.

Тормози, Ваня. Мать твою. Ты уже один раз поторопился!

– А зачем столько аппаратов?

– Затем, что каждый подключен к своей АТС. Например, по этому телефону я могу позвонить в МВД. Это спецкоммуникатор. Звонок поступает на отдельную телефонную станцию. Я называю фамилию того, с кем хочу связаться, и специальные люди находят его, где бы он ни был.

– А этот? – она ведет тонким пальчиком по следующему аппарату.

– Этот для связи с правительством. Доступ к этому каналу связи, как ты понимаешь, имеет довольно узкий круг лиц.

– А этот? Он ведь даже без номеронабирателя. – Жана закусывает губу и смотрит на меня исподлобья.

– Этому аппарату он совершенно не нужен. Это прямой канал, по которому я могу связаться исключительно с главой государства.

Жанна хлопает ресницами.

– И вы можете вот так свободно об этом говорить?

– Почему нет? В этом нет никакой тайны.

– Значит, вам не достанется за то, что вы выболтали мне все секреты?

Она меня дразнит? Да неужели? Хмыкаю. Подпираю задницей стол и складываю на груди руки.

– Нет.

Жанна на несколько секунд сощуривается. А потом не глядя протягивает руки и поднимает ту самую трубку.

– А если я ему позвоню?

– Попробуй.

Конечно, она никогда меня не переиграет, но мне нравится, что в ней есть эта дерзость.

– Только сразу обдумай, что хотела сказать. Я много раз замечал, как люди теряются, получив такую возможность.

– О, я не из пугливых! – отмахивается Жанна, но все же возвращает трубку на место.

Несколько минут мы молчим. Я слежу взглядом, как она передвигается по моему кабинету, и бесконечно повторяю – тормози, Иван Савельич, тормози… А ведь хочется рвануть и…

– А что это за коробочки на стеклах?

– Эти, как ты говоришь, коробочки создают своеобразный барьер, не позволяющий всяким нехорошим дядям по колебаньям стекла определить, о чем мы разговариваем.

– Значит, все, что происходит здесь, полностью конфиденциально? – впервые за все время, что мы говорим, в ее голосе проскальзывают нотки некоторой неуверенности. И, может быть, даже нервозности. Но упрямо игнорируя их, Жанна выше вскидывает подбородок и делает шаг ко мне.

– Можешь не сомневаться, – говорю я, настороженно за ней наблюдая.

– Значит, если мы начнем с того… – голос обрывается, – с того, на чем закончили у меня дома, никто о том не узнает?

Не в силах поверить, что ей хватило смелости это мне предложить, я смаргиваю алую пелену с глаз. И молчу… молчу. Потому как, ну что тут скажешь? А она делает еще один шаг. Подходит совсем уж близко. Поднимает руки. Ведет пальцами по лацканам моего пиджака.

– Тогда, может, начнем с поцелуя?

Оно мне не надо. Не надо совсем. Но это выше меня. Выше всего. Контроли сметает. Я наклоняюсь так, что мои губы оказываются у ее ушка. Веду носом по скуле, жадно ею дыша. Зубами ловлю сережку – колечко с небольшой жемчужинкой. Оттягиваю мочку. Толкаюсь языком. И она дрожит. Она идет мурашками. Рвет дыхания ритм. И устремляясь навстречу моим губам, приподнимает голову. Я ее, наверное, сожру, если распробую. Слишком все обострено. И на грани. Поэтому я себе позволяю лишь легкое касание губ. И отступив от греха подальше, выдвигаю встречное предложение:

– А может, не будем спешить и начнем с так и не состоявшегося ужина?

– Кажется, вы приглашаете меня на настоящее свидание… – улыбается дрожащими губами Жанна. И я понимаю… Я понимаю, что…

– Кажется, да.