Глава 13

Иван

Идея послать Жанне цветы приходит мне в голову внезапно. Собственно, как и все другие идеи, связанные с ней. Так сложилось, что девчонка заставляет меня каждый раз идти против собственных правил. Переворачивает с ног на голову мою жизнь. Дерзко, смело, может быть, даже не осознавая того, что делает. И это нервирует. Но в то же время вызывает во мне жгучий интерес. Я переживаю сильнейший душевный подъем. Настолько забытое чувство, что я далеко не сразу его узнаю. А узнав, вгрызаюсь в него зубами с жадностью отбившегося от стаи волка. Я больше не думаю. Не анализирую. Не бью себя по рукам. Хотя причин, по которым мне не нужно в это все ввязываться, не становится меньше. И никогда не станет. Я всегда буду старше ее. И дело даже не в двадцатисемилетней разнице в возрасте. А банально в том, как наши жизни складывались. Я родом из совка, она ребенок нулевых. Я хлебнул в этой жизни дерьма, извалялся в такой грязи, что не отмыться, наверное, она – тепличный цветок. Мы живем в разных реальностях, исповедуем разные ценности, слушаем разную музыку и смотрим разные фильмы. Мы даже говорим на разных языках. И предпочитаем разные способы связи. Я по старинке звоню – она шлет сообщения.

«Спасибо за цветы. Они очень красивые».

Я несколько минут трачу на то, чтобы вообще разобраться, как набрать ей в ответ «Но не такие красивые, как ты», а потом все стираю в одну секунду, потому что, господи, ну, что за сопливая хрень? Иван Савельич…

Я действительно все понимаю. Но несмотря ни на что…

– Антон, а кто у нас отвечает за безопасность дочери Лапина?

– Семен Краснов, капи…

– Я понял. Пусть зайдет ко мне.

– Что-то слу…

– Пусть зайдет ко мне, – повторяю, добавив в голос металлических ноток. Я не собираюсь обсуждать то, что собрался сделать. Даже со своим заместителем. Просто мне нужно удостовериться, что у девочки хорошая охрана. Особенно теперь, когда это… моя девочка. Я понимаю, что начнется, когда эту новость узнают, поэтому действую на опережение.

Семен Краснов – боец из легендарной группы Теней. Один из лучших мастеров рукопашного боя, которых я когда-либо видел. К тому же он – довольно смышленый парень. И что немаловажно, я уверен в его абсолютной преданности. Семен и бровью не ведет, когда я нарезаю ему задачу. Как будто и впрямь ничего из ряда вон не случилось. Как будто я каждый день отправляю своих лучших бойцов охранять своих же баб. Впрочем, беспрецедентность мер, которые я предпринимаю, как ничто другое дают понять, эта – не рядовая женщина в моей жизни.

Нет, все же весело работать в разведке! Уж что-что, а покер-фейс здесь научились держать. Охренительное самообладание. Усмехаюсь про себя и перечисляю, что еще мне потребуется.

Помимо охраны Жанны, Семену и его людям теперь предстоит и другая работа. Я поручаю отработать ее окружение. Узнать, что это за люди в принципе, чем они живут и дышат. Особенно пристальное внимание, конечно, будет уделяться её новым знакомым. Но и старых никто не будет сбрасывать со счетов. Все мы понимаем, что их тоже могут задействовать в своих целях мечтающие меня достать.

Убедившись, что Семен все понял, как надо, я отпускаю его и возвращаюсь к работе. Вместе с Инной проводим короткий брифинг для прессы, комментируя одно неприятное событие, в коем западная пресса узрела наш след, и быстро сворачиваемся. Если я хочу успеть к Жанне, а я очень-очень хочу, мне нужно поторопиться. Зажмуриваюсь в попытке вспомнить, когда в последний раз забивал на работу, чтобы побыть с женщиной, и не могу. Чувствую себя молодым раздолбаем. Улыбаюсь, открываю глаза и наталкиваюсь на пристальный Иннин взгляд. А я ведь с ней так и не объяснился…

– Что? – вскидываю бровь.

– Тебе нужно подстричься. Я запишу?

Лифт останавливается на нужном этаже. Смотрю и понимаю, что объяснять ничего и не надо. Инна слишком умная женщина, чтобы не понять, что происходит. Я вижу это в ее глазах. Под легкой поволокой грусти.

– Инна Дмитриевна…

– Да? – ее глаза чуть расширяются. И только это выдает то удивление, с которым она восприняла это мое обращение.

– Давайте вернемся к обращению на вы, как это положено.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Она медлит долю секунды, жадно вглядываясь в мое лицо. После чего коротко кивает и замечает ровно:

– Да, конечно. Так вас записать на стрижку?

Ни одна моя помощница этим не занималась. Удивительно, как много всего я сгрузил на Инну, и даже того не заметил. А что еще могло уйти от моих глаз?

– Спасибо, не нужно. Просто оставьте номер этого…

– Барбершопа, – подсказывает она, зная, что я каждый раз забываю новомодное словцо. Извечный её повод для шуточек. Черт… Все же мне было с ней хорошо. Очень хорошо. Да... Уж не через неё ли меня пытались достать? Нет, вряд ли. Но этот вариант тоже не стоит сбрасывать со счетов.

Лифт останавливается. Я выхожу. Стою некоторое время к ней спиной, но в последний момент оборачиваюсь.

– Инна…

Она обрывает меня, вскинув перед собой руку. Молчим. А потом она медленно качает головой, мол, не нужно. И я невольно задаюсь вопросом, когда же мы научились с ней говорить без слов? Мне, наверное, все же нужно что-то добавить, но я молчу, и мы стоим, сплетаясь взглядами, пока их не разъединяют захлопнувшиеся двери лифта.

Чувствую себя опустошённым. Впрочем, это поправимо. Я знаю, что все изменится, когда мы встретимся с Жанной. Рядом с ней все меняется в лучшую сторону.

Возвращаюсь в офис, забираю пиджак, телефон и спускаюсь вниз, к машине. Доезжаем быстро. Спасибо спецномерам. Мое сердце начинает частить еще в лифте. А уж когда она открывает дверь…

– Ух ты, – вот все мое красноречие. Я не пытался представить, как она будет выглядеть, но если бы попробовал, то точно бы не угадал.

– Здравствуйте…

Я морщусь и тут же мягко поправляю:

– Здравствуй.

Я и так знаю, что гожусь ей в отцы. Но мне не очень-то хочется, чтобы она мне об этом напоминала при каждом удобном случае.

– Здравствуй, – послушно исправляется девочка и осторожно касается ладошкой края рукава моего пиджака. Абсолютно невинный жест, который разгоняет мой пульс до запредельной скорости. – Зайдешь? Или сразу пойдем?

Киваю в сторону лифта. Не уверенный, что если зайду, мы вообще куда-то поедем. Хочу ее до безумия. Желание выжигает меня до черных краев. Хочу толкнуть ее к стенке, заставить обвить мои бедра ногами и, вставив ей жестко, выйти с оттяжкой, наблюдая, как от похоти стекленеют ее колдовские глаза. Хочу навалиться сверху и трахать. Но я никогда себе этого не позволю. Она же… из другого теста совсем. Хрупкая, как птичка, и такая же пугливая. А впрочем, пока я даже не уверен, что смогу без последствий ее коснуться. Как в спасательный круг, вцепляюсь в разделяющие нас сантиметры. И держусь из последних сил.

– Ну, тогда дай пройти, – смеется Жанна. Я костерю себя, обзываю последним придурком, но внешне лишь неопределённо хмыкаю. И послушно отхожу, пропуская ее вперед. Еще одно испытание – лифт. На первый взгляд просторный, а на деле такой тесный, что я различаю темные крапинки на ее карей радужке, из-за которых глаза Жанны кажутся совсем черными.

– Значит, с цветами я угодил? – решаю я завести беседу. Жанна взволнованно лижет губы и быстро-быстро кивает, соглашаясь.

– Я весь день ими любуюсь. Спасибо.

– Надеюсь, с рестораном я тоже угадал. Ты какую кухню предпочитаешь?

– Мне не принципиально, – смеется девчонка. – Я – голодный студент. Забыли?

Усаживаемся в машину. Жанна снова жует губу. Я осторожно касаюсь ее пальцами, высвобождая ту из захвата её жемчужных зубок.

– Ты тоже кое-что забыла, – шепчу.

– Ч-что же?

– Мы перешли на ты.

Она осоловело моргает.

– Да, действительно.

Я довольно киваю. От греха подальше закрываю глаза и откидываюсь на спинку дивана. Опять же мне нужно как-то поддерживать диалог. Но я пока не могу. Я слишком остро переживаю близость девчонки. Меньше всего на свете я бы сейчас хотел ее напугать. Что непременно случится, если мне не удастся взять себя в руки.

В мои шальные мысли проникает странный звук. Я открываю глаза и успеваю заметить, что Жанна фотографировала…

– Что ты делаешь?

Девчонка очаровательно краснеет, что видно даже через толстый слой грима, который она за каким-то чертом нанесла.

– Фотографирую ваши руки… – наконец, замечает тихо.

– Зачем? – интересуюсь я, впиваясь в ее лицо взглядом. Жанна долго тянет с ответом, но потом все же шепчет:

– Я хочу их написать.

– Написать?

– Ну, да. Твои руки. Позировать мне ты вряд ли согласишься, а вот по фото можно попробовать.

Ее ответ удивляет меня настолько, что в штанах в кои-то веки становится чуть свободнее. Желание во мне вытесняет чувство любопытства. Я выставляю руки перед собой и гляжу на них, будто никогда до этого не видел. Кручу туда-сюда. Руки – как руки. Ничего особенного. Ни большие, ни маленькие, пропорциональные телу. Я колол дрова и успел загореть. Ногти чистые, достаточно крупные. И на этом, собственно, все. Колец я не ношу.

– Зачем их рисовать? – интересуюсь, так и не обнаружив хоть чего-нибудь стоящего внимания.

– Я ведь учусь на дизайнера. А до этого окончила художественную школу.

– Я в курсе, что ты – художник. Но при чем здесь мои руки?

– Они красивые, – шепчет Жанна, глядя куда-то в пол, и тут же, вскинувшись, резко меняет тему: – Иван Савельич…

– Просто Иван, – напряженно поправляю я.

– Да, конечно, Иван. Я хотела спросить…

– Спрашивай, раз хотела.

– Мы всегда будем ездить вот так… – она обводит рукой салон. – С водителем и кучей охраны?

Я пока стараюсь не думать ни об этом ее «всегда», ни уж тем более об «они красивые». Усилием воли концентрируюсь на другом.

– А тебя в этом что-то смущает? – жму кнопку, отгораживая нас от водителя. Напрочь забывая о том, что сознательно не стал этого делать раньше.

– Так намного лучше.

– Хм… Жанна, наверное, я все-таки должен объяснить тебе, какой образ жизни веду. Ведь если у нас сложится, я хочу быть уверен, что ты готова к некоторым моментам. Например, теперь тебе следует быть осторожной в знакомствах. А лучше их вообще не заводить.

– Почему? – интересуется ровно.

– Потому что тебя могу использовать, чтобы подобраться ко мне.

К моему несказанному удивлению, она понимающе кивает. И вместо того, чтобы как-то развить эту тему дальше, интересуется совсем другим:

– Значит, ты не собираешься делать тайны из наших отношений?

– Нет. Да это и невозможно в том формате, как ты их видишь. И тем более, как их вижу я. Конечно, в силу ряда причин, в том числе и политических, я не стану это выпячивать, но скрывать, как я уже сказал, не буду.

– Спасибо.

– Ты подумай, подходит ли тебе такое… Потому что…

Я хрен потом тебя отпущу.

– Я понимаю, что меня ждет. Мой папа…

– И близко не занимал той должности, что я. Подумай, Жанна.

– Такое чувство, что ты меня отговариваешь! – смеется девчонка, но мне чудится в этом смехе притворство. Она совсем не такая беззаботная, какой хочет казаться.

– Нет, – качаю я головой, – просто хочу, чтобы ты понимала, во что ввязываешься.

– Знаешь что? Ты сегодня ужасно нудный! Я уже начинаю скучать по тому Ивану, что…

– Что? – сглатываю я.

– Ты знаешь, что!

– Хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

– Это значительно веселее нотаций, – бурчит Жанка и, по-детски надув губы, отворачивается к окну. Ну, нет, девочка. Я хочу тебя видеть. Касаюсь ее подбородка, заставляя снова посмотреть на меня. Ласкаю гладкую как шелк безупречную юную кожу, веду по скуле, которая не сразу угадывается под ее еще по-юношески округлыми щечками. Ниже, легонько надавливаю на губы, не слишком-то надеясь на то, что она позволит мне… Но она позволяет, впуская мои пальцы в рот.

– Так что ты говоришь про мои руки? – сиплю я, и в тот же миг машина плавно останавливается у ресторана. Жанна мягким движением языка выталкивает мои пальцы и таким же ломающимся голосом отвечает:

– Я говорю, что они красивые.

Я понимаю, что нам пора выходить. Ресторан полностью закрыт под наш визит. И только это меня удерживает от того, чтобы все бросить на хрен. Ну, еще и то, что я обещал ей свидание. А я всегда держу слово.