Глава 14

Жанна

Может быть, потому что я не узнаю себя в этой новой женщине в зеркале, особого волнения как-то и нет. Чуть понервничать приходится, лишь когда Князев ловит меня фотографирующей его руки. Я совершенно по-идиотски палюсь, забыв отключить зум камеры. Чтобы выкрутиться, включаю фантазию, благо с ней у меня все в порядке. Как и с женским чутьем, которое подсказывает мне нужные слова. Князев верит им безоговорочно. Все же удивительное дело – флюиды. У меня совершенно нет никакого опыта в общении с такими непростыми мужиками, как он. Мужиками, которых трудно понять обычному смертному… Но я каким-то непостижимым образом очень тонко считываю его эмоции. Те самые сумасшедшие эмоции, что направлены целиком и полностью на меня. И от этого… нет, не страшно. От этого кружится голова и появляется легкое чувство невесомости в теле. Так странно, что его на самом деле глубоко тронуло мое несуществующее желание написать его руки. Я не ожидала от Ивана такой чувствительности в этом вопросе. Я в принципе не имею понятия, чего от него ждать.

Он сам открывает передо мной дверь машины. Пропускает вперед, удерживая руку на моей пояснице. Князев не слишком высок, скорее среднего роста, поэтому мне на каблуках не приходится задирать голову при разговоре. У него красивые глаза. Мудрые. Волчьи… Я на миг залипаю, отчего уже у самого столика случается легкая заминка.

– Прошу! – Официант в шикарной униформе отодвигает для меня стул. Я выныриваю из своих мыслей и впервые осматриваюсь.

– Красивое место.

Я – фанат интерьеров, и здесь меня покоряет роскошный имперский стиль с аутентичными мраморными колонами, панорамными окнами и гигантскими люстрами, которые отлично подружились с довольно современными элементами дизайна. Меня захватывает это пространство. Я тяну руку и веду вверх по колонне пальцами. Мрамор впитывает прохладу. И это удивительно приятно.

– Надо полагать, ты здесь в первый раз?

Вздрагиваю и невольно краснею, когда понимаю, что в его глазах я наверняка сейчас выгляжу как провинциальная неискушенная идиотка.

– Да. В первый, – отдергиваю руку и хватаюсь за бокал с водой. – Извини, просто дизайн – моя страсть, а здесь по-настоящему красиво.

– За что же ты извиняешься?

– Наверное, мне стоило спрятать свой глупый интерес подальше, – решаю быть честной я.

– Почему? – Иван приподнимает брови, демонстрируя легкую степень удивления.

– Потому что в таких местах, как это, себя наверняка нужно вести несколько сдержаннее.

– Ты можешь вести себя как угодно. В любых местах, – тихо замечает Иван, откладывая меню в сторону. И хоть его слова звучат достаточно ровно, без всякого нарочитого пафоса, я вдруг с ужасом понимаю, что теперь, когда он если и не рядом, то наверняка поблизости, я действительно могу делать все, что мне заблагорассудится. Никто и слова мне сказать не посмеет. Осознание этого факта шокирует. И вообще не укладывается в голове, если честно. Пожалуй, мне понадобится еще не один день, чтобы постигнуть всю глубину произошедших в моей жизни изменений. А потом еще столько же, чтобы понять, как мне к этому относиться.

– Разрешите предложить вам аперитив… – вновь объявляется официант.

– Что-нибудь выпьешь? – переадресует мне его вопрос Князев.

Я осматриваюсь, как будто хочу подсмотреть, что там пьют другие, и только в этот момент замечаю – а никаких других нет.

– Можно мне вина? – спрашиваю чуть ли не жалобно. Знала бы, что получится из моей просьбы – так заказала бы воды из-под крана. Но ведь нет! Пришел сомелье и несколько минут, прежде чем Князев его прервал, тот пытал меня на тему моих предпочтений.

– Принесите… – Иван с уверенным видом выбирает вино, произносит вслух что-то на французском и едва заметным жестом кисти отсылает персонал.

– Разве это – не популярное место?

– Очень.

– Тогда почему все столы свободны?

Иван снова приподнимает бровь. И так смотрит…

– Я подумал, что так будет спокойнее.

И закрыл целый ресторан. Ну, а что? Почему бы и нет? Все же так делают. С моих губ срывается испуганный смешок. И прежде, чем я успеваю как-то развить эту пугающую, надо заметить, тему, нам приносят напитки с закусками, и разговор будто сам по себе перетекает в совершенно другое русло. Мы обсуждаем мое поступление, учебу, места, где нам обоим доводилось бывать. С удивлением понимаю, что Князев весьма подкован в теме искусства. Мы делимся впечатлениями по поводу выставки ван Дейка в Мюнхенской Пинакотеке. И сходимся на том, что Джотто – абсолютный гений.

А когда Иван на несколько минут отходит, чтобы ответить на звонок, я делаю фото бокала на фоне свисающей с потолка люстры, зачекиниваюсь и публикую сториз. Каким бы приятным не был этот вечер – у меня есть цель, о которой совершенно точно не стоит забывать. Подумав, добавляю и то самое фото с его рукой. На нем как раз хорошо видны часы Ивана, Лерка будет довольна. Потому как это – Patek Philippe, да такой эксклюзивной модели, которая даже в каталоге не представлена.

Все хорошо. Я удовлетворена. И пока не думаю о том, что у этих фотографий, сделанных исключительно напоказ, имеется своя цена.

– Жанн…

– Да?

– Боюсь, у меня возникли неотложные дела. Мне нужно прямо сейчас отъехать.

Отъехать? Значит, никакого продолжения не будет? Я растерянно моргаю, так до конца и не поняв, радует меня этот факт или огорчает. Почему-то мне кажется, что будет куда проще, когда уже все случится. По крайней мере, мне не придется переживать, а как оно будет? И что я почувствую... Смогу ли вообще быть с ним? 

– Ничего. Уже поздно, а у меня завтра экзамен.

– Правда? Почему ты ничего не сказала? – интересуется Иван, помогая мне встать. Он наклоняется близко к моему уху. Я вспоминаю, как он легонько его кусал… и на моей коже табуном выступают мурашки.

– Да как-то не думала, что тебе это интересно, – ежусь я.

– Мне интересно, – он замирает позади меня и на долю секунды снова прижимается губами к моему уху. Я почти уверена, что его любимая позиция в сексе – вот так, доминируя сзади. Я сглатываю распирающий глотку ком. Убеждаю себя, что, может, это и лучше… То, что я не буду видеть его лица. Я не уверена, что готова к этому.

Почему-то мне и в голову не приходит, что до секса можно вообще не доводить. И остановиться… Что еще можно остановиться.

Отвезти меня домой поручают водителю. Ну, в принципе, я и не думала, что Князев отправит меня на метро. Удивление вызывает другое. Когда этот же водитель возвращается наутро, получив распоряжение доставить меня в универ. Не то чтобы я так любила метро, но… Меня несколько пугает то, что такое решение принимается Князевым без обсуждений. Будто он лучше знает, как мне следует жить. Я набираю Ивана, но он не отвечает. А спустя какое-то время мои опасения растворяются в предэкзаменационном мандраже. Предмет мы сдаем очень неприятному типу. Который, похоже, вообще не слышал о таких понятиях, как «новая этика», «абьюз» и «токсичность». На западе его бы уже давно закенселили с таким подходом к преподаванию, а у нас ничего, еще прокатывает.

В происходящем есть один жирный плюс – Лерка настолько срессует, что удовлетворяется моим довольно сухим отчетом о вчерашнем свидании. Хотя в любой другой день замучила бы вопросами.

У нее у первой сдают нервы.

– Как хотите, а я пошла.

– Ну, удачи! Расскажешь, как там…

Пока мы переговариваемся, из аудитории выходит еще один человек, и поэтому на сдачу мы заходим вместе с подругой. К предмету я по-честному готовилась. Но это не играет никакой роли, если препод кайфует, унижая людей, ни во что не ставя их способности и достижения.

– Да уж, Жанна Михайловна. Я ожидал от вас чего-то большего. Вы ведь, насколько мне известно, побеждали в нескольких международных конкурсах…

– Да, побеждала, – цежу через стиснутые зубы, а сама смотрю куда угодно – в потолок, где в лучах проникающего в аудиторию света кружит будто припорошенная золотом пыль, на поникшую китайскую розу в деревянной выкрашенной зелёным кадке, но не на этого мудилу.

– Так что же вы так плохо подготовились? Нет-нет, это однозначно незачет.

– Когда я могу прийти на пересдачу? – я стараюсь держать лицо, хотя, если честно, таких, как Курякин, убивать хочется. Ничего толком не добившийся в этой жизни, он ненавидит, кажется, всех, у кого эта жизнь впереди.

Дышу размеренно носом. Но один черт задыхаюсь. Пыль с крепкой отдушкой мела забивается в легкие. Я чихаю, деликатно прикрыв рот. А этот козел достает из кармана замусоленный платок и, брезгливо поджав губы, промокает лицо. Будто я его заплевала.

– Ну, попробуйте еще раз зайти, когда отэкзаменуются ваши сокурсники.

Это означает, что мне еще бог его знает сколько здесь торчать! С другой стороны, если есть шанс все же закрыть этот вопрос сегодня – ничего другого мне не остается. Я отрывисто киваю, сгребаю со стола рюкзак и выхожу в коридор. Лерка провожает меня мрачным взглядом.

Телефон звонит, когда я спускаюсь в столовку, чтобы купить воды.  Звонит Князев. Точнее, перезванивает. Силюсь вспомнить, что же хотела ему сказать, но на фоне случившегося затыка в учебе появление личного водителя кажется сущей мелочью.

– Да!

– Что случилось? – тонко улавливает мое дерьмовое настроение Князев.

– Мудак-преподаватель у меня случился, – говорю я, пожалуй, впервые используя такие слова в разговоре с ним.

– А подробнее?

Я зажимаю трубку ухом, достаю воду из холодильника и бросаю в тарелку на прилавке завалявшуюся в кармане мелочь. А потом, уединившись за столиком в углу, возмущенно выкладываю Ивану все, как есть. Уже не думая о том, насколько ему это интересно. Меня распирает от гнева, и если я с кем-нибудь им не поделюсь прямо сейчас – то меня просто разорвет на части.

Я не называю ни имени препода, ни даже предмета, по которому сдаю экзамен. Так что когда сильно бледный Курякин выглядывает в коридор, в который я успела вернуться, и просит зайти, у меня даже мысли нет, что за меня кто-то вступился.

– Давайте вашу зачетку, Жанна Михайловна.

– Зачем? – туплю я.

– Боюсь, произошла ошибка, и я не выставил вам оценку. Прошу меня… простить.

Уже от Лерки, которая все это время торчала в аудитории, я узнаю, что к Курякину спустился декан. И что-то там ему объяснял на повышенных…

– После этого он по-быстрому влепил тройбан Савельеву, хотя тот ничего толком не ответил, и сразу побежал за тобой, – заканчивает свой рассказ подруга.

– Нет, думаю, это совпадение. Зачем бы декану за меня вступаться?

Лерка пожимает плечами. Перекидывается парой фраз с другими ребятами из группы, которые предлагают отметить сдачу. А я отхожу в сторону, потому что мой телефон оживает снова.

– Да? – почему-то мой голос звучит несмело.

– Ну, что? Тебя можно поздравлять?

– С чем? – я все еще туплю, хотя, наверное, в глубине души уже догадываюсь, кто вмешался в обыденный ход вещей.

– С пятеркой по экзамену, конечно.

Я выдыхаю носом. Молчу… Мне по-настоящему крипово.

– Жанн… – голос Князева звучит с нажимом.

– Мой ответ не тянул на пятерку. На твердую четыре – да.

– Считай один балл сверху компенсацией за потраченные нервы.

Я киваю, не подумав о том, что Иван этого не увидит. То, что он сделал… Не знаю. Это просто не укладывается в голове. У меня нет ни одной идеи, как относиться к его поступку. Он просто сбивает меня с толку. Раз за разом. Я чувствую пьянящую радость от того, что Курякина в кои веки поставили на место. Что он теперь, может, тысячу раз подумает, прежде чем кого-то снова гнобить. Но в то же время меня страшит это чувство… Чувство абсолютной вседозволенности и всевластия. Возможно, мне хватает ума понять, каким смертоносным оружием может стать эта пока неизученная мною опция.

– Я не для этого тебе все рассказала, – замечаю я. – Просто хотела поделиться.

– Вот и делись, – голос Князева наполняется глубокими бархатистыми нотками. – Делись всем, слышишь?

– Чем, например? – я не дышу, прислоняюсь лбом к прохладной стенке.

– Ну, для начала своими дальнейшими планами на день.

– Мы думали отметить начало сессии. Забуриться в Мандарин…

– Это что за Мандарин такой?

– Да так, ничего особенного. Студенческая забегаловка.

– Хм… Давай так. Я забронирую вам столик в нормальном месте, а Юра вас отвезет.

Я смеюсь, представив нашу разношерстную компашку в том ресторане, в котором мы с ним были вчера.

– Я сказал что-то смешное?

– Вообще-то да. Мы же бедные студенты, помнишь? И нам не по карману «нормальные места».

– На этот счет не переживай. Я угощаю.

– Нет. Это неправильно. Ты не должен этого делать.

– Должен и буду. Привыкай.

– Но…

– К сожалению, у меня сегодня много работы, но я заеду за тобой, как только смогу.