Глава 23

Инна

В воскресенье на работу не еду. Если честно, я банально боюсь, что у меня уже и работы-то нет. И это в действительности не самый плохой вариант в моем случае. Хуже будет – если за мной придут. Боюсь ли я этого? Совру, если скажу, что нет. Никто не хочет оказаться под следствием. И я не хочу тоже. Но гораздо больше этого я переживаю за детей, которые останутся совершенно одни, если меня вдруг осудят за шпионаж. Я даже думать об этом не могу. Но, тем не менее, и такой поворот событий не исключаю. А потому вздрагиваю при малейшем шорохе и вслушиваюсь в шаги за дверью. Нервы совсем ни к черту…

 В попытке отвлечься иду с Леськой в парк, потом что-то готовлю. Но мои мысли все равно кружат вокруг сложившейся ситуации. Самое дерьмовое, что я не могу понять, как такое вообще случилось? Почему я, осознавая степень погруженности Князева в эту девочку, все же недооценила его помешательство? Какого черта я решила, что смогу воззвать к его разуму, и все тут же встанет на свои места?

Он ведь даже слушать меня не стал! Веря ей безоговорочно. Он даже слушать меня не стал…

А может, это и к лучшему? Судя по реакции Жанны, она действительно ни при чем. И каким бы ни был ее мотив, он ее – личный. Смогли бы на этом сыграть? Да. Мы работаем в той структуре, где возможными становятся даже самые нереальные сценарии. Но чтобы судить о чем-то с уверенностью, нужно понять изначальный план. Ну, во-первых, зачем это кому-то понадобилось? Тут все более-менее ясно. Врагов у Князева – миллион. Желающих подсидеть – и того больше. Во-вторых, кто мог знать Князева так хорошо, чтобы из сотен тысяч женщин в его окружении выбрать именно ту, на которую он сто процентов клюнет?

Вот на этом «во-вторых» все мои трепыхания, все мои попытки понять и заканчиваются. Почему? Да потому, что таких людей просто нет. Князев – тайна за семью печатями. Абсолютно нечитаемый человек. Скрытный. С виду холодный и неподвластный страстям. Даже я, проведя с ним бок о бок год, ни за что бы не подумала, что эта малолетка захватит его с такой силой.

Неудивительно, что меня саму на старте сбросили со счетов. Эти ребята, кем бы они ни были, сразу поняли, что я – история проходная. Может, это вообще понимали все. И лишь я одна строила на Князева планы.

Утром в понедельник специально выезжаю пораньше. Леська бухтит, что придет в садик первой, и ей будет скучно, но деваться нам некуда – и она это понимает. На улице совсем серо. Осень вот-вот сдастся в плен зиме. А пока отбивается, швыряет горстями листья, льет за шиворот холодным дождем и раздувает волосы остервенелыми порывами ветра. Я ведь так и не подстриглась.

– Ты когда меня заберешь?

– Как только смогу. 

Услышав наши голоса, из двери в группу выглядывает воспитатель. Я здороваюсь с ней взмахом руки. Вешаю курточку Леськи на крючок и наклоняюсь, чтобы обнять дочь на прощание. Она сладко пахнет ребенком. Мое истерзанное сердце сжимается от невообразимой нежности. Я так сильно ее люблю! Она – чистое счастье, которого мне почему-то недостаточно.

– В четыре у нас репетиция новогоднего утренника, – напоминает воспитательница.

Я киваю. Ну, надо же… Уже и Новый год скоро. Так и вся жизнь пройдет. На что я ее растрачиваю? А он? На что… Ведь пожалеет, дурак! Обязательно пожалеет.

Я подъезжаю к конторе еще затемно. Рассвет, сколько ни пытается, не может пробиться через плотные свинцовые тучи. Возможно, если бы вышло солнце – мне было бы полегче. А пока грусть-тоска. Я сижу, не в силах себя заставить двигаться дальше, залипнув на дворниках, разгоняющих воду по лобовому стеклу. И лишь спустя четверть часа заставляю себя выйти под дождь. Залетаю в вестибюль, складываю зонт и шагаю было к турникету, когда меня останавливают.

– Что случилось? – удивленно гляжу на охранника. Тот молчит и протягивает мне бумажку. Беру. Строчки сливаются в одну размытую линию, а потому мне не сразу удается разобрать написанное.

В отпуск. Меня отправили в отпуск. Который я пыталась выбить еще летом, да кто ж мне его тогда дал?

Выхожу из конторы под грохот сердца в ушах. Хорошо, что я приехала пораньше – на улице, считай, никого нет. Мне не приходится здороваться с кем-то и улыбаться, делая вид, будто все хорошо. Возвращаюсь в машину. Двигатель не успел остыть, так что нет повода задерживаться. Все ничего, отпуск – это прекрасно. Я так о нем мечтала, что… Наверняка мне есть чем заняться. Но я какого-то черта бесцельно кружу по залитым дождем вперемешку с туманом улицам.

Не хочу возвращаться домой, где тоска и одиночество загоняют меня на стены. Может быть, мне стоит купить путевку? Не за границу, понятно. Туда не отпустят. Но хоть в какую-нибудь местную здравницу? Ага… И оставить Ника без машины? Тут либо отдых, либо подарок сыну. Зарплата у меня, конечно, более чем достойная, но и траты тоже – дай боже.

Возвращаюсь домой. Скидываю отсыревшую одежду и голой ныряю под одеяло. Слезы наворачиваются сами собой, хоть я и не из тех, кто позволяет себе подобные слабости. Обычно я предпочитаю действовать, а не плакать. Но тут я даже не знаю, с чего начать.

Неделя проходит будто сквозь меня. Я что-то делаю, куда-то иду, провожу много времени с Леськой, восполняя то, что ей недодала, а по ночам вгрызаюсь в угол подушки, чтобы в голос не завыть от тоски и медленно умираю.

– Собирайся!

– Чего? – непонимающе смотрю на сына.

– Говорю, собирайся. Ты идешь со мной.

– Куда иду? – откладываю в сторону очки, которые нацепила на нос, в надежде скрыть красные от недосыпа глаза.

– В клуб. Мы с Сеней собирались развеяться. Тебе тоже не помешает.

– В клуб? Ты серьезно? Мне сколько лет?

– Это неважно. Давай, мам, я не шучу. Не успеешь переодеться – потащу тебя, в чем есть.

Окидываю взглядом свой домашний костюмчик. И неожиданно для самой себя соглашаюсь. Бегу в душ, привожу лицо в порядок при помощи более плотного, чем обычно, макияжа. Леська сидит рядом и завороженно наблюдает за отточенными движениями кисти. Улыбаюсь и провожу щетинками по ее носу. Маленькая проказница смеется.

– Теперь я тоже красивая?

– Ты всегда красивая. Самая красивая девочка на планете.

– Но мне с вами нельзя?

– Пока нет. А вот когда подрастешь – мы дадим жару.

– Разве ты тогда не будешь старой-престарой?

Смеюсь. И залипаю взглядом на собственном отражении. Несмотря на усталость, выгляжу я отлично. Густо подведенные глаза делают взгляд глубже, загадочнее… Я не выгляжу сломленной. Томной? Может быть. Откидываю на спину шикарную гриву волос, до которых так и не дошли руки. И невольно вспоминаю, как Иван любил зарываться в них пальцами. Теперь их длины хватило бы, чтобы он смог намотать их на кулак… Господи, о чем я думаю?

– Нет! Я буду молодой вечно.

– И никогда не умрешь?

От необходимости отвечать меня избавляет окрик Ника.

– Мам, ну ты еще долго будешь возиться?

– Я уже готова. К тому же, если помнишь, я не просила меня с собой брать.

Сын заглядывает в спальню и негромко присвистывает.

– И оставить такую красотку дома? Ну, уж нет! Пусть нам с Сеней все завидуют.

– Ты ужасный льстец и подлиза. Пойдем уже. Нам еще нужно Леську закинуть к бабушке.

Мы все неспроста живем в одном районе. При покупке собственной недвижимости и я, и Светка ориентировались на то, чтобы быть поближе друг к другу и к стареющим родителям. При желании Леську можно отвести и пешочком. Но Ник торопится, кричит, что Арсений нас уже заждался, поэтому мы вызываем такси.

На самом деле место, куда меня приводит Ник – даже не клуб. А скорей ночной бар с достаточно неплохим ди-джеем. Сеня нас ждет за небольшим столиком возле окна. Как истинный джентльмен, он встает, когда мы подходим. Его глаза загораются, остановившись на мне. И это ужасно льстит. Вокруг полным-полно более подходящих ему по возрасту девочек. Но Арсений поглощен исключительно мной.

– Да отомри ты уже, – ржет Ник. А Сеня, ничуть не смутившись, улыбается, отодвигает для меня стул и замечает тихо:

– Ты очень красивая.

Не знаю, как реагировать на этих двоих. Поэтому хватаю бокал Арсения и делаю жадный глоток.

– Угощайся, конечно, – улыбается Сеня, комментируя мои действия. У меня розовеют щеки. Подумать только.

– Спасибо. Но я лучше что-нибудь себе закажу.

– Только не сильно дорогое, ма.

– Почему?

– Потому что счет оплачивать будут мальчики. Мы с Сеней старомодные.

Ну, допустим, Сеня, окончив училище, уже подрабатывает медбратом. А вот Ник пока такой возможности не имеет. Так что плачу, по большому счету, все равно я. Поэтому…

– О, в меню даже устрицы есть.

– Ну, ма! Смотри в коктейльную карту. Мы сюда, что, есть приехали, по-твоему? Ой, Сень, там Вика! Я отойду на секунду, ага?

Сыночек вскакивает со своего стула и несется куда-то в недра зала. Мы с Сеней остаемся одни. Делаем заказ – не устрицы, а вполне демократичные кольца кальмаров в кляре, и пиво. Он, как оказалось, безалкогольное. А я любимый Шпатен. За столом завязывается непринужденный разговор. Благо общих тем у нас полным-полно, и нам не страшны неловкие паузы.

– Слушайте, ребят, вы не обидитесь, если я уеду с Викой? Мне очень надо, – тараторит Ник, вернувшись спустя добрую четверть часа.

– Да без проблем, – пожимает широкими плечами Арсений. А я молчу, прекрасно понимая, что задумали эти двое.

– Мам, ты, главное, не волнуйся. Сеня тебя потом проводит… – «успокаивает» меня Ник и убегает прежде, чем я нахожусь с ответом.

– Детский сад, – комментирую я, но почему-то совершенно не злюсь, как, наверное, должна бы.

– Иначе ты бы не согласилась со мной пойти.

– Да. Не согласилась бы.

– Но ты здесь. И заметь, тебе хорошо.

Молчу, потому что добавить нечего. Мне и в самом деле намного лучше, чем дома. А толку?

– Хочешь, потанцуем?

– Нет…

– Пойдем! Будет весело.

Сеня тащит меня за руку. Выводит на танцпол. Он прекрасно двигается, и невольно я вовлекаюсь в этот необузданный танец, отдавшись во власть музыки и его рук. Плавно покачиваю бедрами. Наши тела сталкиваются. Я каждой разгоряченной клеточкой ощущаю его возбуждение и вспыхиваю. Хорошо, что он сзади и не видит того, как меня смутил…

– Эй, ты куда? – перекрикивает музыку Сеня, на короткий миг задерживав в своей руке мою ладонь.

– Попить, – кричу в ответ я. За время, что мы танцевали, народу в баре значительно прибавилось. Чтобы дойти до столика, мне приходится пробираться через толпу. Хватаю бокал и делаю жадный глоток. И едва не закашливаюсь, когда замечаю… ту самую Марго в компании Деева!

Ч-черт! Ч-черт… Отскакиваю в угол, чтобы Антон меня не заметил. А дальше, наверное, срабатывает то, чему меня столько лет учили. Что-то щелкает в голове. Паника отступает сама собой. Я четко понимаю, что мне нужно делать и как. Даже не дрогнув, достаю из кармана телефон. Делаю несколько кадров на приближении. В баре полутемно, фото выходят размытые. Но, несмотря на это, лица вполне угадываются. Встреча длится всего ничего. Спустя буквально пару минут помощник Князева растворяется в толпе. Да и девчонка, похоже, тоже не собирается оставаться. Я хватаю свое пальто, небрежно брошенное на спинку стула, и иду за ней, держась на расстоянии.

– Эй, ты куда? Инна…

Черт! Сеня… Я совершенно о нем забыла! Мечусь между ним и подъехавшим к Марго такси чуть поодаль. В этот момент я не совсем понимаю, что же мне делать дальше.

– Ты на колесах?

– Да. Вон мой байк. Что-то случилось?

– Тогда скорей! Вот за этой машиной…

Дважды мне просить не приходится. Мы запрыгиваем на мотоцикл и догоняем Убер уже на следующем светофоре. Еще минут через пять сворачиваем во дворы, а когда такси останавливается у невзрачного подъезда, проезжаем мимо. И тормозим у дома напротив.

– А дальше что?

Я не знаю. Марго выходит из машины, прикладывает ключ к домофону и быстро скрывается в подъезде. Пойти за ней? И что? Нет… Нет. Мне лучше все как следует обдумать. Я уже наломала дров, когда сунулась к Князеву без доказательств. Больше я такой ошибки не повторю.

– Ничего… – качаю головой. – Можешь отвезти меня домой? Прости, если испортила тебе вечер.

– Ты не испортила.

Дорога домой кажется бесконечной, особенно потому, что движение в значительной мере затрудняет первый в этом году снег. Температура критически падает. Я превращаюсь в ледышку, когда мы, наконец, добираемся.

– Ты не против, если я зайду погреться? – ежится Арсений.

– Нет. Тебе вообще лучше остаться у нас. На дороге небезопасно, – стучу я зубами в ответ. Уговаривать парня остаться мне не приходится. Молча мы поднимаемся в квартиру. Снимаем верхнюю одежду.

– Сейчас бы в горячую ванну.

– Иди. Я заварю чай.

Ванная комната у нас одна. И ему тоже надо согреться. Вот почему вместо того, чтобы как следует попариться, я принимаю быстрый обжигающе-горячий душ. Когда я, закутавшись в теплый махровый халат, возвращаюсь в комнату, чай уже готов. Слабо улыбаюсь, осторожно обхватываю чашку ладонями и подношу к раскрасневшемуся лицу.

– Расскажешь, что это было? – интересуется Сеня, осторожно коснувшись пальцами моей щеки. Я качаю головой и невольно ежусь от его ласки. Он замирает, внимательно за мной наблюдая. Ведет ладонью ниже. От него все еще пахнет дождем. Так притягательно, мамочки... Я зажмуриваюсь, он тянется к моим губам. А я не могу ответить… Просто не могу. Я себе не принадлежу. И кажется, если я сейчас с ним пересплю, то предам Князева.

Ну, разве я не идиотка?

– Нет, Сень… Я заночую в комнате Леськи.

Это правильный поступок – убеждаю себя, кутаясь в не по размеру маленькое одеяло. Мальчик не виноват в том, что я не могу двигаться дальше. Не стоит его впутывать в это дерьмо. Не стоит играть на чувствах. Я не хочу сломать ему жизнь. Это он для меня будет лекарством, а я для него – чистым ядом. Нельзя… Даже если в моменте и хочется.

Когда наутро я просыпаюсь, Арсения уже нет. Готовлю завтрак – пышные оладьи. Прячу их под салфетку и, не давая себе передумать, быстро одеваюсь. Зачем я еду к дому Марго? Не знаю. Был порыв с ней поговорить, прижать, как следует, к стенке. Но я его задушила на корню. Спугнуть ее – значит спугнуть Деева. А если это случится – все мои попытки вывести его на чистую воду пойдут прахом.

Так ничего и не решив, несколько дней я просто слежу за Марго, как последняя дура. Но уже очень скоро ко мне приходит понимание абсолютной бесперспективности того, что я делаю. У меня просто нет ресурса достать их обоих. Единственный человек, который может это сделать – Князев. Если я покажу ему фото и заставлю себя выслушать… А дальше – пусть что угодно со мною делает. Я знаю, что он не простит. Люди вообще не прощают тех, кто видел их слабость. Я знаю, что этим подпишу приговор нашим отношениям. Но если это поможет его спасти… Спасти от самого себя в первую очередь, что ж. Оно того стоит. По крайней мере, я буду знать, что сделала для него все возможное.

В контору меня по-прежнему не пускают. И нет, это ненормальная практика, даже несмотря на то, что я вроде как в отпуске. Князева мне приходится ждать на стоянке. А пока его нет – звоню сестре и, будто бы между прочим, прошу приглянуть за Леськой, если со мной что-то случится. Ник… он и сам справится. Он – взрослый парень. А Леська… моя маленькая солнечная девочка. Светку моя просьба не на шутку пугает. Она кричит, что все бросит и приедет, я смеюсь и заверяю сестру, что в этом нет никакой необходимости. И тут же, сбросив вызов, отключаю телефон.

Когда кортеж Князева подъезжает к входу, я холодна и предельно собрана. Он собирается выйти в услужливо открытую водителем дверь. Я бросаюсь ему навстречу.

– Ты должен меня выслушать. И кое-что посмотреть…