Глава 22

Жанна

Меня будит аромат яичницы и подсушенного хлеба. Не знаю, в какой момент он стал таким ненавистным. Я вообще не хочу об этом задумываться. Мне нужно просто немного полежать. И приступ пройдет. Наверное…

Однако отлежаться мне не удается. Дверь в спальню открывается. Иван входит спиной. Его руки заняты подносом с той самой проклятой яичницей, аромат которой постепенно заполняет всю комнату. Не в силах это терпеть, я вскакиваю с постели и бегу в туалет, где меня выворачивает наизнанку. После без сил поднимаюсь с пола и открываю кран. Конечно, я понимаю, что Князев здесь, и намеренно его игнорирую. Умываюсь. Полощу рот и выдавливаю пасту на зубную щетку. И как раз в этот самый момент Князев и ловит мой взгляд в зеркале над раковиной.

– Доброе утро, – слабо улыбаюсь я.

– Правда? – он изгибает бровь и демонстративно косится на унитаз. Я краснею.

– Ну… Не совсем. Я, наверное, что-то съела.

Чищу зубы. Хочет смотреть? Пускай. Хотя вообще я предпочитаю заниматься такими вещами в одиночестве.

– И позавчера? И в пятницу? И во вторник…

Отбрасываю щетку. Вытираю руки полотенцем и, нервно сжав кулаки, интересуюсь:

– Ты что, за мной следишь?

– Я о тебе волнуюсь.

Хорошая попытка. Еще бы понять, почему он так на меня смотрит. Телом проносится холодная нервная дрожь.

– Это, наверное, нервное, – пожимаю плечами.

– Может быть. Но мы не будем гадать.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы едем в больницу. Прямо сейчас.

– Ты что? У меня пары! Да и ты наверняка занят.

Я прохожу мимо Ивана к выходу, ставя точку в этом разговоре. Но у него другие планы на мой счет. Он ловит меня на полпути. Сжимает в ладони ягодицу и, скользя губами по волосам, жарко шепчет:

– Ничего. Я отложу встречи.

Медленно поднимаю ресницы. Наши взгляды снова встречаются. И я в который раз понимаю, как же встряла. Он одержим. Он просто одержим мною… Нет смысла сопротивляться. Иван все равно сделает так, как посчитает нужным. Иногда мне кажется, что у меня вообще нет права голоса. Это страшно. Но еще страшней убедиться в том, что я и так подозреваю.

– Это глупо, правда. Я в полном порядке.

– Беги, собирайся, – отмахивается от моих слов Князев и легонько шлепает меня по попе, будто задавая траекторию движения.

Интересно, как он узнал, что меня тошнило?

С каждой секундой меня трясет все сильнее. Я достаю первые попавшиеся джинсы, свитер и одеваюсь под пристальным взглядом Ивана, который занимается тем же самым в противоположной стороне большой гардеробной комнаты. За последние месяцы он несколько похудел, отчего его стальные мышцы обозначились четче. Иногда я залипаю на его фигуре. Как художнику, мне приятно на него смотреть. А ему почему-то ужасно нравится ловить меня за подглядыванием. Для него это как приглашение к сексу. Князев удивительно активен в этом смысле. Особенно для мужчины его возраста. Хотя в последнее время он так устает, что до любви доходит все реже.

– Готова?

Нет. Но сопротивление бессмысленно. Если рядом с ним я что-то и усвоила, так именно это. Иногда мне даже нравится, что у него все-все под контролем. Так я чувствую себя спокойнее и более защищённо. Но иногда… иногда его одержимость контролем приобретает паталогические формы. И мне становится страшно.

Выходим. Князев куда-то звонит. Он вообще редко откладывает телефон в сторону.

– Нас примут сразу же. А по поводу пропуска в универе я договорюсь.

– Не надо!

Невольно я повышаю голос. Может быть, конечно, у меня паранойя, но мне кажется, что преподаватели и без того относятся ко мне… Я даже не знаю, как это объяснить. Будто они получили команду меня не трогать. Я не могу избавиться от странного чувства, что их отношение ко мне изменилось.

– Точно? – неожиданно уступает Иван.

– Ну, конечно. Это такая мелочь. Я просто отработаю.

Прерывая наш диалог, у него опять звонит телефон. Чем ближе мы к городу, тем сильней моя паника.

– Эй, Жанна! Ты меня слышишь? К сожалению, я должен быть в другом месте, – злится на ситуацию Князев. – Съездишь к врачу без меня?

От автора: друзья, напоминаю, что сегодня последний день, когда "Девочку из снов" (история Исы) можно приобрести по минимальной стоимости.

– Да. Конечно. Я вообще не понимаю, что тебе там делать.

– Точно? – в который раз переспрашивает Иван.

– Ну, да.

– Тогда мы тебя пересадим к Юре.

Рокировка не занимает много времени. Хотя охрана бурчит – незапланированные остановки, как я понимаю, выходят за рамки правил. Впрочем, Князеву на это плевать. Правила он устанавливает сам. Мы прощаемся, после того как я обещаю позвонить, когда что-то станет известно.

Клиника, в которую меня привозят, действительно шикарна. Мне и до этого доводилось бывать в частных медицинских центрах, но это что-то, совершенно отличное. Куда ни глянь – белоснежный мрамор. В кабинет к врачу меня провожает длинноногая блондинка в строгой медицинской униформе. Ее запросто можно выпускать на подиум. Не знаю, какого черта она забыла здесь.

– Жанна Михайловна! Доброе утро. Иван Савельевич меня уже ввел в курс дела, но, если вы не возражаете, давайте еще раз пройдемся по симптомам. Чай? Кофе?

Я не возражаю. В конце концов, для этого я и приехала. Киваю на первое предложение – да, симптомы обсудим. Отказываюсь от второго – напитки мне ни к чему. Я хочу как можно скорее с этим покончить. Поэтому я довольно детально, чтобы не пришлось переспрашивать дважды, отвечаю на вопросы о своей усталости, тошноте и сонливости. О том, что у меня был нервный срыв. Да, наверное… И как давно у меня были последние месячные.

На этом вопросе я запинаюсь. Потому как по моим прикидкам месячные у меня были… давно. Но я не собираюсь в том сознаваться. Во-первых, потому что я просто не могу быть беременна. А во-вторых – просовываю дрожащие ладони под задницу, на которой сижу – даже если это и так, я пока определенно не готова делиться этой новостью с кем бы то ни было.

– Жанна Михайловна?

– Да… Извините, последние месячные были двадцать первого.

– Совсем недавно, – замечает добрый доктор, глядя на меня из-подо лба.

– Да, – я вру, не моргнув глазом.

К счастью, на этом допрос оканчивается. У меня берут анализы и отпускают с богом. Мне бы чуть выдохнуть – в конце концов, все вроде бы обошлось, но… Я не могу притворяться и дальше, что отсутствие месячных – это нормально. Я просто не имею права и дальше прятать голову в песок. Поэтому, когда мне на пути попадается аптека, я решительно к ней сворачиваю. Беру два теста разных производителей и быстро прячу в сумочку. Конечно, в таком состоянии ни о какой учебе и речи не может быть. Я скидываю старосте сообщение с просьбой меня прикрыть и еду домой в компании совсем невеселых мыслей.

Меня сильно знобит. Я много думаю об этом, но не нахожу объяснений своей чудовищной подавленности. Я не понимаю, почему не могу стать той счастливицей, которой выгляжу в глазах других. Ведь мне достался самый лучший мужчина. Наш дом – полная чаша. Я учусь, и мне по-настоящему это интересно. Кажется, живи и радуйся. Наслаждайся настоящим, а я… Я не в состоянии. Меня преследует прошлое. Оно живет во мне, как раковая опухоль. Да, я могу на время заглушить боль. Могу притвориться перед другими, что у меня ремиссия, но что толку врать себе? Я-то знаю, что опухоль внутри лишь растет и ширится, пожирая что-то светлое. Отбирая, кажется, саму мою жизнь.

Где-то в доме гудит пылесос. Домработница занята уборкой. Чтобы ей не мешать, иду в гостевой туалет. Детально изучаю инструкцию, потому что ничего подобного делать раньше мне не доводилось. И молюсь… молюсь, чтобы тест показал отрицательный результат.

Но он положительный.

Это просто… невероятно. Мы же предохранялись! Я уважаю свое тело и ни за что бы не позволила мужчине быть со мной без защиты! Но сразу два теста утверждают, что я попала в мизерный процент тех, кого и презерватив не спасает. Ну, надо же… Надо же! Я истерично смеюсь. Только мне могло так повезти. Это так чертовски несправедливо, что я в порыве отчаяния сметаю с полок все, что на них есть. В сторону летят какие-то флаконы, вазочки, щетки… Что-то бьется с хрустальным звоном. И, кажется, моя жизнь разлетается на осколки вместе с этим фарфоровым великолепием.

Как же хорошо, что Князев ничего не знает. Я уверена, что он не разрешит мне… не разрешит… Я не знаю, что… Избавиться от ребенка? Я оседаю прямо на битые осколки. Не думаю, что я на это решусь. Но с другой стороны, а что еще мне остается? Я совершенно не готова стать матерью. Не готова. И все…

Мамочки… Что же мне делать? Мама… За что мне это все?

А дальше все, как в бреду. Я не помню, что говорила Князеву. Что-то, очевидно, врала. И по поводу больницы. И по поводу порезов на теле. Порезалась я случайно, но в какой-то момент поймала себя на том, что ловлю кайф от боли, которую они мне причиняют. Раньше я думала, что селфхармом могут заниматься только полные психи, а теперь и сама едва удерживаюсь от желания нанести себе вред. Я готова сделать все, что угодно, лишь бы избавиться от этого невыносимого чувства вины. Мне кажется, я порчу все, вообще все… Понимаете?

– Жанна…

О господи. Еще и Илья! Ну, какого черта? Легонько бьюсь головой о стену. Он много раз пытался со мной поговорить после того случая, но я пресекала все попытки на корню.

– Что ты хочешь?

– Хочу понять. Почему ты меня не дождалась?

– А что, ты пришел?

– Ну, конечно! Я же пообещал. – Он кажется действительно растерянным.

– Ты много чего мне обещал, Илюша.

– И я готов все свои обещания претворить в жизнь. Только ты не даешь. Поманишь пальцем – и убегаешь. А я, как последний лох, ведусь.

– Это было всего один раз, – я устало вздыхаю и хочу пройти мимо. Нам не о чем больше говорить. Мое сердце выдублено в соли. Мое сердце почти не болит.

– Хорошо. Но почему ты меня не дождалась? – стоит он на своем.

– Потому что узнала одну интересную деталь.

– Это какую же?

– Ты решил ко мне вернуться, когда не прошел фейс-контроль у папочки Арины.

Илья моргает. Смотрит на меня, открыв рот.

– Чего? Кто тебе наплел этот бред?

Если бы он стал и дальше отпираться – я бы засомневалась. Но… он не отпирается. Нет. Он весело смеется, откинув темноволосую голову. Я зачарованно наблюдаю за тем, как проступают жилы на его шее. Как в приступе хохота вздымается грудь… Картинки того дня вновь взмывают у меня перед глазами чередой последовательных кадров.

Марго!

– Хочешь сказать… Ты расстался с ней по доброй воле?

– Ну конечно, дурочка. Я просто понял, что не могу без тебя. Я ошибся… Дал слабину. Но такого больше не повторится. Я люблю только тебя, Жанка. Я так тебя люблю…

А что это меняет? Я, будто зачарованная, качаю головой.

– Поздно, Илья.

– Нет! Ничего не поздно! Ты бросишь этого старого придурка, и все будет как раньше.

– Как раньше уже не будет. Я… беременна.

– Что? – его недоверчивый взгляд соскальзывает на мой плоский живот.

– Я беременна. Ничего уже больше не будет.

Я пячусь… пячусь. Не понимая, что на проезжую часть. Марго… Зачем она это сделала? За что она… так? Ведь все могло быть иначе. Ведь все могло быть…

– Эй, стой! Ты куда, спятила? – Илья буквально выдергивает меня из-под колес не успевшей затормозить машины.

– Ничего уже не будет, – как механическая кукла повторяю я.

– Будет! Еще как будет! Пойдем…

И я иду послушно. Усаживаюсь на стул в кафе. И сижу на нем молча, пока Илья куда-то звонит и о чем-то с кем-то договаривается.

– Поехали, – командует он. И мы едем. Поднимаемся по ступенькам в какое-то здание. – Здесь работает моя двоюродная тетка. Она договорилась с каким-то крутым спецом. Он то ли доктор, то ли кандидат. Лучший в этом деле.

– Каком деле?

– Ну, ты же хочешь решить эту проблему?

– Я не знаю.

– Ты его даже не любишь! Зачем тебе губить свою жизнь?

– Я не уверена…

– Давай ты просто проконсультируешься?

– Извини. Мне что-то нехорошо. – Всего слишком много. Я не справляюсь. – Ты не мог бы принести мне воды? Я, кажется, видела кулер на первом этаже.

– Да, конечно… – нерешительно на меня поглядывая, Илья скрывается за поворотом лестницы. И в этот момент в противоположном конце коридора будто из воздуха материализуется мужская фигура в темном пальто. Мужчина движется так стремительно, что полы его одежды разлетаются в стороны подобно демоническим крыльям. Завораживающая картина. Он подлетает ко мне за какие-то доли секунды. Сдергивает со стула.

– Сейчас ты скажешь, что с ребенком все в порядке.

Говорить я не могу. Все, на что меня хватает – это на короткий кивок. Я не знаю, какого черта решила, что мне удастся скрыть от Ивана хоть что-то.

Он поворачивается и, не отпуская моей руки, ведет меня в сторону выхода. В моем воспаленном мозгу успевает промелькнуть мысль – как хорошо, что Илья пошел по другой лестнице. Хотя… если Князев узнал, где я, то наверняка он в курсе, и с кем. А потом мои ноги подкашиваются, и я теряю сознание.