Глава 8

Ангелина

Я выхожу из своей комнаты, или, лучше сказать, из клетки. Мими следует за мной, когда я спускаюсь посмотреть, нет ли на кухне чего-нибудь перекусить.

После шести дней, проведенных в доме Сергея, и еще двух неудачных попыток побега я прихожу к выводу, что мне придется подождать следующего выхода на улицу, чтобы попробовать еще раз. Из-за сигнализации и электронных замков на каждом окне и каждой двери, а также из-за Мими, которая всегда и везде следует за мной, я признаю, что это – надежная тюрьма. Феликс, должно быть, угадал ход моих мыслей, потому что вчера утром он сказал, что мне можно ходить по дому одной. Наверное, потому, что Цербер постоянно следует за мной по пятам.

Сергей здесь почти не бывает. Я узнала из его телефонных разговоров, что у Братвы были какие-то проблемы с итальянцами и ему нужно было работать за тех, кто пострадал при пожаре на каком-то складе. Я не смогла вникнуть во все детали. Так или иначе, я немного скучаю по нему. Может, у меня развивается стокгольмский синдром?

Спустившись на первый этаж, я поворачиваю в сторону кухни, Мими спешит за мной, но звук, доносящийся из гостиной, заставляет меня остановиться и повернуть голову. Весь свет, кроме лампы у входной двери, выключен, поэтому мне требуется несколько секунд, прежде чем я замечаю Сергея. Он стоит у дивана, повернувшись ко мне спиной, и рассматривает что-то на стене напротив.

– Привет, тюремщик, – говорю я и направляюсь к нему.

Он не отвечает, просто продолжает смотреть перед собой и поднимает правую руку. Секундой позже я слышу глухой удар. Я перевожу взгляд туда, куда смотрит Сергей, и мне требуется несколько мгновений, чтобы сфокусироваться на узкой деревянной доске с горизонтальной белой полосой. Она похожа на ту, что висит на стене в комнате, где сплю я. Свет тусклый, но я различаю несколько воткнутых в доску ножей, образующих идеальную прямую линию вдоль полосы. Сергей снова поднимает руку, в которой держит еще один маленький нож, и отправляет его в полет. Тот входит в доску рядом со своими предшественниками, продлевая линию.

Мои глаза расширяются.

– Вау. Это… впечатляюще.

– Спасибо, – говорит Сергей отстраненным голосом, который заставляет меня поднять на него взгляд.

Он стоит совершенно неподвижно. Слишком неподвижно. Так же, как он стоял в ту ночь, когда беспокоился о своем подстреленном друге. Я не вижу его глаз в слабом освещении, но если бы разглядела их, уверена, они оказались бы такими же расфокусированными, как и тогда.

– Сергей? Ты в порядке?

– Да.

Он не звучит так, будто в порядке.

Я должна воспользоваться этой возможностью и удрать. Мими спустилась за мной по лестнице, но, увидев Сергея, исчезла. Феликса здесь нет. И, учитывая нынешнее состояние Сергея, вполне возможно, что он не последует за мной, если я попытаюсь уйти. Сейчас или никогда.

Я делаю шаг назад, поворачиваюсь и направляюсь к двери. Он не следует за мной. От возможной свободы меня отделяет лишь с десяток шагов. На мне пижама, и я босиком, но не могу рисковать, чтобы подняться наверх за обувью. Шесть шагов. Пять. С Сергеем все в порядке, он сам придет в себя. Три шага. Мне следует подумать о себе. У меня больше не будет такой возможности. Один шаг. Я останавливаюсь перед дверью и оглядываюсь через плечо. Сергей все еще стоит на том же месте. Я хватаюсь за ручку.

– Черт, – бормочу я, разворачиваюсь на пятках и направляюсь обратно.

Я осторожно протягиваю руку и кладу ее на предплечье Сергея.

– Эй, – говорю я и слегка сжимаю его предплечье. – Можешь посмотреть на меня?

Выдохнув, он наклоняет голову и смотрит вниз, но я все еще не могу разглядеть его глаза как следует.

– Эм… ты не мог бы убрать их? – Я киваю на его левую руку, в которой он все еще держит два ножа.

Он разжимает пальцы, и ножи падают на пол. Хорошо. Что же мне теперь делать? Он все еще выглядит так, будто в отключке.

– Что думаешь о моей пижаме? Я не думала, что ты любитель малышей панд.

Мой идиотский вопрос наконец привлекает его внимание. Он опускает взгляд, чтобы осмотреть мое тело, затем снова поднимает глаза.

– Она ужасна.

– Это ты ее купил, – ухмыляюсь я.

– Ее выбрала продавщица. У нее плохой вкус.

– По-моему, она милая.

– Поверь мне, это не так.

Я жду, что после этой фразы он улыбнется, но он просто продолжает стоять на месте. Мне не нравится, что он такой неподвижный. Подняв руку, я касаюсь кончиком пальца его переносицы и медленно провожу по ней, ощущая несколько рубцов под кожей. Это единственное несовершенство на его невероятно красивом лице.

– Сколько раз ты ломал нос?

– Четыре.

– Тебе нравятся драки в барах?

– Нет. Это случилось во время прохождения подготовки.

– Что это была за подготовка?

– Я не могу говорить об этом.

То, как он поддерживает разговор, не будучи при этом полностью в сознании, так странно. По крайней мере, я почти уверена, что Сергей в полубессознательном состоянии. Кажется, что он тут, но в то же время его здесь нет.

Я протягиваю руку и кладу ее ему на грудь.

– Спасибо, что купил мне одежду. Накормил меня. Помыл мне голову. – Я провожу ладонью вверх, пока не касаюсь его лица, на котором все еще застыло суровое выражение. – Спасибо, что спас мне жизнь, Сергей.

Он трясет головой и смотрит мне в глаза.

– Это Варя тебя искупала. Домработница Романа. Я подумал, что будет неправильно – смотреть на тебя обнаженную, – говорит он, и его голос звучит почти нормально. – Я лишь занес тебя в ванную, а вынес потом, когда она закончила.

– Ты такой внимательный. – Я беру его правую руку в свою. – Я проголодалась. Как насчет того, чтобы пойти сделать мне сэндвич?

– Конечно. – Сергей моргает, но кажется, что его веки движутся как в замедленной съемке. Затем его плечи чуть-чуть опускаются.

Он пришел в норму. Я вздыхаю и, развернувшись, иду к кухне, но останавливаюсь по пути. Феликс стоит у входной двери, наблюдая за нами. Лампа слева от него освещает его лицо, на котором отражается крайнее замешательство, смешанное с удивлением. Я чувствую, как тело Сергея напрягается у меня за спиной. Это длится всего секунду. Затем он бросается к Феликсу, обхватывает правой рукой шею старика и прижимает его к двери. Я ахаю и в шоке смотрю на Сергея. У Феликса не дергается ни один мускул, он не пытается высвободиться. Он остается совершенно неподвижным, прижавшись спиной к двери, и с огромной рукой Сергея, обхватившей его шею, как будто это уже случалось раньше.

Я делаю шаг вперед, но тут Феликс слегка приподнимает руку, давая мне знак оставаться на месте.

– Сергей? – тихо говорю я.

Ничего. Он наклоняет голову набок и пристально смотрит на Феликса так, будто он решает, как с ним покончить. Справа от меня раздается тихое поскуливание. Не сводя глаз с Сергея, я делаю два шага в сторону и хватаю Мими за ошейник, чтобы она не вмешалась.

– Сергей? – снова зову я, на этот раз громче, и вздыхаю с облегчением, когда он поворачивает голову.

Теперь, когда стало больше света, я вижу, что его глаза все еще слегка расфокусированы. Я была неправа. Он очнулся не до конца. Я украдкой бросаю быстрый взгляд на Феликса. Наши взгляды встречаются, и он едва заметно кивает мне.

– Ну же, здоровяк. Ты обещал мне сэндвич. Мне все еще нужно набрать как минимум килограмм пять, чтобы снова выглядеть по-человечески. – Я слегка улыбаюсь и протягиваю руку Сергею. – Я не знаю, где ты хранишь хлеб. Пожалуйста?

Сергей медленно убирает пальцы с шеи Феликса и оборачивается.

– Тебе нужно набрать больше, чем пять кило, – говорит он. Подойдя ко мне, он хватает меня за руку и тащит на кухню, Мими следует за нами.

– С ветчиной или сыром? – Сергей открывает холодильник и начинает доставать продукты, поведение и голос совершенно нормальные.

– И с тем, и с тем. И кетчупа побольше.

– Отвратительно, – говорит он и смотрит на Феликса, который теперь стоит у обеденного стола. – У нас есть кетчуп?

– Понятия не имею. – Феликс пожимает плечами, подходит к шкафу и начинает доставать тарелки, как будто ничего странного не происходило всего минуту назад. – Может, в кладовой?

– Я посмотрю.

Сергей выходит из кухни, и, как только он уходит, я поворачиваюсь к Феликсу.

– Вы в порядке?

– Ага. А что?

А что? Он серьезно?

– А то, что Сергей чуть не задушил вас.

– Он не душил меня. Если бы он хотел убить, он бы свернул мне шею. – Он поворачивается и смотрит на меня. – Думаю, он держал меня подальше от тебя.

– В этом нет никакого смысла.

– У него уже был приступ, когда ты его нашла?

– Приступ? Вы имеете в виду, был ли он в отключке?

– Да.

– Да, думаю, да. Сначала он не реагировал, но потом пришел в себя.

– Сколько это длилось?

– Не знаю. Несколько минут. Я попросила его отложить ножи, он как раз швырял их в стену, когда я вошла… а потом спросила какую-то ерунду о моей пижаме. Я поговорила с ним еще немного, и вскоре после этого он очнулся.

Феликс не мигая смотрит на меня.

– Он позволил тебе забрать его ножи?

– Ну, он бросил их на пол.

Приближаются шаги, и я поднимаю глаза и вижу Сергея, идущего с банкой томатного соуса.

– Нашел только это, – говорит он, затем поворачивается к Феликсу. – У нас заканчивается картошка.

– Я закажу завтра доставку из магазина, – говорит Феликс, расставляя тарелки на столе. – Напиши мне, если вам двоим понадобится что-нибудь еще. Я пошел спать.

Я провожаю Феликса взглядом, пока он идет к входной двери, но, прежде чем уйти, он бросает быстрый взгляд через плечо в мою сторону. Это довольно странный взгляд. Серьезный и хладнокровный, он совсем не похож на обычного непринужденного себя. И я понимаю, что я в этом доме не единственная, кто что-то скрывает.

Феликс

Как только выхожу из дома, я достаю телефон и звоню Роману Петрову. Он отвечает после первого же гудка.

– Что случилось?

– Тебе нужно поговорить с этой девушкой, с Сандовал, – говорю я.

– О чем?

– Нам нужно, чтобы она призналась, почему она здесь. Если она шпионка, которая каким-то образом попала к нам, то нужно узнать наверняка. И ее нужно будет отправить как можно дальше от Сергея.

– А если она не шпионка?

Я бросаю взгляд на дом позади себя.

– Если это так, то тебе нужно убедить ее остаться.

– Где остаться?

– Здесь. С Сергеем. Хотя бы ненадолго.

– Каким образом я, черт возьми, должен убедить ее остаться? И почему она должна хотеть остаться с Сергеем? Они трахаются?

– Нет, я так не думаю.

– Что, черт возьми, происходит, Феликс?

Я останавливаюсь перед гаражом и поднимаю глаза на темное небо.

– Твоему брату нехорошо. – Я делаю глубокий вдох. – В последние несколько месяцев он все чаще выходит из себя и почти не спит. Пару недель назад стало хуже.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас?

– У тебя и без него проблем выше крыши.

– У нас был уговор, Феликс. Ты должен был сказать мне, как только ему стало хуже. Бога ради, я отправлял его на задания!

– Я думал, они ему помогут! – огрызаюсь я.

– Очевидно не помогли! Он сказал тебе, что прикончил Шевченко в понедельник?

– Что? Нет.

– Насколько ему сейчас плохо?

– До прошлой недели все было очень плохо. Но, кажется, ему становится лучше с тех пор, как появилась Сандовал.

– Поподробнее.

– Она натыкалась на него в разгар приступа. Дважды.

– Боже, черт. Она пострадала?

– Нет. Каким-то образом ей удалось помочь ему прийти в сознание оба раза.

– Как?

– Понятия не имею. Она сказала, что говорила о своей пижаме.

– Она говорила о пижаме?

– Да.

Роман смеется:

– Ну, должно быть, это офигеть какая потрясающая пижама.

– На ней нарисована куча панд, Роман. В любом случае тебе нужно с ней поговорить. Если она может помочь Сергею, мы должны оставить ее здесь.

– Ты в последнее время не проводил время с Максимом?

– Нет. А что?

– Потому что обычно это у него сумасшедшие идеи. – На несколько секунд воцаряется тишина, прежде чем он продолжает: – Хорошо. Я позвоню Сергею завтра и скажу, чтобы он привел свою принцессу картеля в особняк. И лучше бы ей не оказаться шпионкой.

– Что ты собираешься с ней сделать, если она окажется ей?

– Убью ее на месте, Феликс.