Глава 9

Ангелина

Я вхожу в гостиную и иду к дивану, чтобы посмотреть немного телевизор, как вдруг замечаю стопку метательных ножей на столе. Сергей заметит, если я возьму один из них? Да, вероятнее всего, да и в любом случае у меня все еще есть тесак и столовый нож. Он их не конфисковал. Почти уверена, что он заметил, как я положила ножницы в карман этим утром, но ничего не сказал. Сергей, похоже, не считает, что я представляю какую-то угрозу.

Применить насилие в качестве самозащиты для меня не проблема, но здесь мне не от чего было защищаться. Если не брать в расчет то, что мне не дают уйти, со мной все время обращались как с гостем. Я не знаю, почему продолжаю запасаться оружием.

Если бы товар перехватил один из конкурирующих мексиканских картелей и они нашли бы меня в том грузовике, меня бы, вероятно, изнасиловали, и не один раз, а затем продали бы. У меня мурашки бегут по спине при одной мысли об этом.

Я беру один из ножей и держу перед собой, рассматривая его изящную форму. Он не похож на обычный нож. У него нет стандартной рукояти, и кажется, что весь он сделан из цельного куска металла. Из-за его внешнего вида я ожидала, что он будет легче. Я поворачиваюсь к прикрепленной к стене деревянной доске, из которой все еще торчат несколько ножей, и пересекаю комнату, чтобы рассмотреть ее поближе.

Вдоль белой полосы воткнуто шесть ножей. Они расположены на одинаковом расстоянии друг от друга, так, что кажется, будто Сергей метал их под линейку, чтобы убедиться, что они войдут именно туда, куда нужно. Я оглядываюсь через плечо, пытаясь прикинуть расстояние между доской и тем местом у дивана, где я нашла Сергея прошлым вечером. Больше шести метров. Мой взгляд возвращается к ножам, образующим идеальную прямую линию. Как такое вообще возможно? В комнате почти не было света. Я делаю несколько шагов назад и, прищурившись, смотрю на белую полосу.

– Ты слишком близко, – раздается низкий голос у меня за спиной. Через мгновение рука Сергея обхватывает меня за талию и тянет назад.

– Разве не было бы проще, если бы я стояла ближе? – спрашиваю я, и мое сердцебиение учащается, когда он прижимает меня к своему телу.

– Нет. Тебе нужно больше пространства, чтобы ты смогла правильно метнуть нож. – Рука на моей талии слегка сжимается, и я закрываю глаза, наслаждаясь ощущением того, как его пальцы скользят вниз по моей руке, пока он не дотягивается до моей ладони и не берет нож. – Начни отсюда. – Он поднимает руку, в которой держит нож, и медленно показывает, как делается бросок. – Одним плавным движением. И просто выпусти его из рук. Не двигая запястьем.

Сергей отпускает нож, и тот вонзается в доску прямо рядом с предыдущим.

– А для чего они вообще нужны? Ими можно убить человека?

– Да, в теории, – говорит он, все еще стоя у меня за спиной, и берет другой нож. – На самом деле довольно трудно. Нужно рассчитать расстояние так, чтобы нож завершил свое вращение как раз перед тем, как попасть в цель.

Он поднимает руку, замахивается и бросает снова. Еще одно идеальное попадание.

– Если ты на улице, также нужно учесть ветер. И если цель движется, ты, вероятнее всего, поразишь ее ребром, а не кончиком ножа. Даже если ты попадаешь в цель, это в большинстве случаев не приводит к летальному исходу. Гораздо проще подойти и ударить ножом.

– Тогда зачем ты этим занимаешься? Зачем практиковаться, если это бессмысленно?

– Метание ножей меня расслабляет. – Сергей наклоняет голову, касаясь моей щеки своей. – Хочешь попробовать?

– Да, – шепчу я, но на самом деле мне неинтересно практиковаться в метании ножей.

Его рука пропадает с моей талии.

– Мы можем позаниматься завтра, если хочешь.

– Конечно, – говорю я, с досадой думая об утраченной близости.

– Нам пора идти. Пахан хочет поговорить с тобой.

Я поворачиваюсь на пятках и смотрю на Сергея, пытаясь справиться с паникой, сжимающей мою грудь.

– С чего бы твоему боссу хотелось поговорить со мной?

– Без понятия. – Он пожимает плечами.

– Мне действительно нужно туда идти?

– Нельзя игнорировать пахана Братвы, когда он зовет тебя на встречу. – Уголок рта Сергея слегка приподнимается. – Если только ты не скрываешь что-то действительно плохое.

– Конечно нет. – Я пытаюсь изобразить безразличие. – Что мне надеть?

– Это подойдет. – Он кивает на мои джинсы и футболку. – Только возьми толстовку с капюшоном и никаких шлепанцев.

– На улице за тридцать градусов.

– Ты замерзнешь на мотоцикле.

Я приподнимаю брови и смеюсь:

– Я на него не сяду.

– Почему нет?

– Мне нравится мое тело целым и невредимым, большое спасибо. Мы можем поехать на машине?

Прищурившись, он прикладывает палец к моему подбородку и приподнимает мою голову.

– Я бы никогда не подверг тебя какой-либо опасности. – Сергей проводит большим пальцем по подбородку, и вместо того, чтобы отстраниться, мне приходится бороться с желанием прижаться к нему. – Если ты боишься ехать со мной на мотоцикле, мы поедем на машине. Но я бы хотел прокатить тебя на нем.

Я смотрю в его глаза, светлые и ясные, совсем не такие, какими они были прошлой ночью. Куда уходят его мысли, когда он отключается? Это явно не какое-то приятное местечко.

– Обещаешь, что не позволишь мне упасть с этой штуки?

– Обещаю. – Он проводит большим пальцем по моей нижней губе. – Я подожду тебя снаружи.

Я смотрю на дверь, через которую он только что вышел, и удивляюсь, почему его близость так сильно на меня действует. Сказать, что Сергей красивый, было бы преуменьшением. Но так или иначе, он держит меня в плену в своем доме. Он не должен меня привлекать. Как раз наоборот. Встряхнув головой, я несусь наверх, в спальню, хватаю с кресла пару носков и кроссовки, свое худи и спускаюсь на улицу.

Я смотрю на огромный красный мотоцикл, припаркованный на подъездной дорожке передо мной, и обхватываю себя руками. Неа. Ни за что. Я даже велосипеды не люблю. Идея транспортного средства, передвигающего лишь на двух колесах, мне никогда не нравилась.

Сергей подходит к мотоциклу, перекидывает через него одну ногу, поднимает подножку и садится.

– Запрыгивай.

Он ему подходит. Мотоцикл. Интересно, как онвыглядит, когда отправляется на встречи. Надевает ли он костюм? Мне трудно представить его в брюках и пиджаке. Или с галстуком.

– Трусишь? – Он улыбается мне, и приятное тепло разливается по моему телу. Потребность быть рядом с ним пересиливает мое желание удрать со всех ног.

– Нет, – говорю я. Сделав глубокий вдох, я сокращаю расстояние между собой и этой штукой и забираюсь Сергею за спину.

– Вот, – говорит он и протягивает мне красный шлем.

Я осматриваю его, затем надеваю на голову. Я чувствую себя в нем гигантским муравьем.

– Обхвати меня руками за поясницу и держись крепче. Мы поедем медленно. Если ты захочешь, чтобы я остановился, просто дерни меня два раза, и я тут же съеду на обочину. Хорошо?

Наклонившись вперед, я припечатываюсь к его спине и обхватываю его руками, ощущая под ладонями твердый, как камень, пресс. Сергей надевает шлем и заводит мотоцикл, и, как только двигатель с ревом оживает, я вжимаюсь в его спину еще сильнее.

Сначала я не могу думать ни о чем другом, кроме как о необходимости держать руки вокруг Сергея крепко сцепленными, но через некоторое время нахожу в себе достаточно смелости, чтобы открыть глаза и выглянуть из-за его плеча. Все не так уж и плохо. Он продолжает вести мотоцикл, и восторг пересиливает страх. Я никогда не увлекалась экстремальными видами спорта, потому что дома у меня было достаточно волнений из-за всех этих рейдов и беспорядочной стрельбы на нашей территории, но это… к этому я могла бы привыкнуть. Но больше, чем острые ощущения от поездки, на меня влияет близость Сергея. Прижиматься к его огромному телу приятно, и я, сама того не желая, вжимаюсь в него еще сильнее. Жаль, что на мне шлем: без него я могла бы прижаться к его широкой спине щекой.

Не знаю, сколько прошло времени, но наверняка не больше получаса, когда Сергей сворачивает на боковую дорогу, которая идет немного в гору, к поместью, видневшемуся сквозь железную ограду. Он останавливается у ворот, снимает шлем и кивает охраннику. После того как нас пропускают, он едет еще около минуты и останавливается перед огромным белым особняком, окруженным аккуратно подстриженным газоном.

Сергей помогает слезть с мотоцикла, и мне требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к твердой почве под ногами.

– Все хорошо? – спрашивает он после того, как снимает с меня шлем.

– Лучше, чем предполагала, – говорю я и ухмыляюсь.

– Значит ли это, что тебе понравилось?

– Возможно.

Сергей тянется, берет прядь волос, выпавшую из моего короткого хвостика, и заправляет ее мне за ухо. Его ладонь ложится на мою щеку, и он приподнимает мою голову, чтобы заглянуть в глаза. По моему телу пробегает дрожь возбуждения, и я понимаю, что наклоняюсь вперед, не отрывая взгляда от его губ. Интересно, каково это – чувствовать, как эти твердые губы прижимаются к моим. Охранник открывает входную дверь, возвращая меня к реальности.

– Давай покончим с этим, – бормочу я и неохотно отступаю на шаг. Рука Сергея пропадает с моего лица.

– Конечно. – Он кивает и поднимается по ступенькам к двери особняка.

Мы входим в особняк и пересекаем большое фойе, затем поворачиваем налево. В самом конце длинного коридора Сергей стучит в дверь, и мы заходим внутрь. Я изо всех сил стараюсь сохранять спокойное выражение лица и не напрягать тело, хотя на самом деле я – сплошной комок нервов, готовый взорваться.

Роман Петров, пахан Братвы, непринужденно сидит за столом в другом конце комнаты и следит за мной взглядом. На нем сшитая на заказ классическая рубашка с закатанными до локтей рукавами того же оттенка, что и его иссиня-черные волосы.

На его лице появляется едва заметная улыбка, и мне не нужно руководство «Пахан для чайников», чтобы понять, что это нехороший знак.

– Сергей, – говорит он, не сводя с меня глаз. – Я бы хотел поговорить с нашей гостьей наедине, пожалуйста.

Сергей кладет руку мне на плечо.

– Ты не против?

Ха, как будто у меня есть выбор.

– Конечно не против. – Я улыбаюсь.

Сергей кивает, затем поворачивается к Роману и указывает на него пальцем.

– Не пугай ее, – говорит он и уходит, закрывая за собой дверь.

Петров наблюдает за мной, и озорная улыбка на его лице становится чуть шире.

– Рад наконец-то познакомиться с вами, мисс Сандовал, – говорит он. – Пожалуйста, присаживайтесь.

Я чувствую, будто мои ноги закатали в цемент, когда делаю несколько шагов к стулу напротив него и присаживаюсь.

– Вы хотели поговорить со мной, мистер Петров? – спрашиваю я.

– Мне нужно, чтобы ты начала говорить.

Я вздыхаю и на секунду закрываю глаза. Никто в здравом уме не стал бы лгать лидеру русской мафии.

– Что вы хотите знать?

– Давай начнем с того, какого хрена ты забыла в машине с партией наркотиков итальянцев?

– Это был единственный способ сбежать от Диего Риверы, – говорю я.

– Какое отношение ко всему этому имеет Диего?

– Две недели назад он пришел к нам домой под предлогом делового разговора с моим отцом. Они были партнерами много лет, так что в этом не было ничего необычного и никто ничего не заподозрил, хотя он приехал с бо́льшим количеством людей, чем обычно. Мой отец отвел его в свой кабинет. Вскоре после этого мы услышали выстрелы.

Петров наклоняется вперед, на его лице читается удивление.

– Диего убил Мэнни? Я думал, что его убила полиция.

– Да, эту историю Диего всем и рассказывает.

– Я сожалею о твоем отце. Мы были не в лучших отношениях, но я уважал его.

– Спасибо.

– Итак, Диего решил перенять дела твоего отца, я полагаю.

– Да. И он решил, что люди и партнеры моего отца легче примут это, если я выйду за него замуж.

– Конечно, он так решил. Итак, как ты оказалась в том грузовике?

– Диего хотел отправить одну из девушек с грузом в качестве подарка, – говорю в ответ. – Я заняла ее место.

Петров склоняет голову набок, затем откидывается назад.

– Хорошо, допустим, я поверил в эту историю. Почему ты солгала, когда Сергей спросил, кто ты и что произошло?

– Вы с Диего партнеры. Если бы вы узнали, кто я и что он, вероятно, ищет меня, вы бы отправили меня обратно. – Я пристально смотрю на него. – Я скорее умру, чем вернусь и выйду замуж за свинью, убившую моего отца.

– В чем заключался твой план?

– Его не было. Моей главной целью было уехать из Мексики в США. У меня здесь есть друзья, которые помогли бы. Я планировала связаться с одним из партнеров отца, чтобы он помог мне получить документы и доступ к моим счетам, а затем уехать как можно дальше.

– Что за партнер?

– Лиам О’Нил.

– Не думаю, что просить Лиама О’Нила о помощи – хорошая идея, мисс Сандовал.

– Почему нет?

– Потому что, по имеющейся у меня информации, Лиам и Диего начали работать вместе.

Я выругиваюсь про себя. Вот и провалился мой план по получению документов. Что мне теперь делать?

Петров наблюдает за мной сквозь прищуренные глаза, вероятно задаваясь вопросом, что, черт возьми, ему со мной делать.

– У меня есть к тебе предложение, – говорит он наконец.

– Предложение какого рода?

– Мне нужна помощь кое в чем. Ты поможешь мне, а я достану документы и все, что тебе понадобится, и сделаю так, чтобы Диего никогда тебя не нашел.

– А если я откажусь?

– Я свяжу тебя праздничными ленточками и отправлю обратно в Мексику.

– Значит, вы меня шантажируете?

– Да. В прошлом у меня это отлично получалось, – улыбается он. – Я шантажом заставил свою жену выйти за меня замуж. Дважды.

Бедная женщина. Он, вероятно, держит ее связанной в какой-нибудь комнате в доме. Ублюдок.

– Что вы хотите, чтобы я сделала?

– Ничего особенного. – Роман пожимает плечами. – Просто оставайся у Сергея следующие два месяца. Пусть лучше будет шесть месяцев, мне нравится, когда шантаж длится шесть месяцев.

Я пристально смотрю на него.

– Извините, я не понимаю.

– Мне нужно, чтобы ты осталась с ним и продолжала делать то, чем ты занималась все это время.

– Я не делала ничего, только спала, ела и бродила по дому.

– Ну вот. – Петров улыбается. – Звучит несложно, не так ли? Считай это импровизированным отпуском.

– Это смешно. Почему вы хотите, чтобы я осталась там и ничего не делала?

– Потому что мой брат, кажется, неожиданно хорошо отреагировал на твое присутствие.

– Ваш брат?

– Сергей – мой сводный брат.

Я оглядываю его. На первый взгляд, они совсем не похожи, но теперь, когда он упомянул это, я вижу сходство в чертах его лица. Острые скулы, линия подбородка, телосложение.

– Вы хотите, чтобы я поиграла в собачку-терапевта для Сергея? – недоверчиво спрашиваю я.

– Да! – Он со смехом бьет ладонью по столу перед собой. – Собачка-терапевт. Даже я лучше бы и не придумал.

– Это… безумие.

– Феликс так не думает. Он говорит, что тебе удалось вывести Сергея из его приступов. Дважды.

– Я не делала ничего такого. Просто несла какую-то чушь. Это любой может сделать.

– Знаете ли вы, мисс Сандовал, что произошло в последний раз, когда кто-то подошел к Сергею, когда он был в таком состоянии? Мужчина провел месяц в отделении интенсивной терапии. – Роман встает, берет трость, прислоненную к столу, и подходит ко мне. – Ты помогаешь моему брату, а я помогаю тебе.

– Или меня отправят обратно к Диего?

– Обвязав ленточками. – Его губы растягиваются в озорной улыбке.

– Не похоже, что у меня есть выбор, не так ли? – вздыхаю я. Тот факт, что идея остаться не кажется мне отталкивающей, должен вызывать у меня серьезное беспокойство. Со стокгольмским синдромом я попала в точку. – С Сергеем что-то случилось? Почему у него такие приступы?

Петров стискивает зубы, поворачивается к ряду ящиков справа от себя, достает толстую желтую папку и бросает ее на стол передо мной.

Я притягиваю папку к себе, открываю ее и начинаю листать бумаги. В каждом уголке стоят даты, первая – одиннадцать лет назад. Последняя – четыре года назад. Сначала я не понимаю, на что смотрю. Похоже, это какие-то отчеты, но бо́льшая часть текста закрашена черным, и прочитать можно лишь отдельные части предложений. Единственное, что объединяет все эти документы, так это подпись внизу. Феликс Аллен.

– Что это такое? – спрашиваю я, пытаясь понять смысл всего этого. Я вижу список каких-то мест, в основном в Европе, но также несколько в США и Азии. – Почти все отредактировано.

– Отчеты по секретным миссиям обычно так и выглядят.

Я вскидываю голову.

– Сергей был секретным агентом?

– Внештатное подразделение. Экспериментальный проект, в рамках которого они брали никому не нужных подростков, обычно бездомных, и готовили их к тому, чтобы они стали оперативниками для правительственных миссий.

Я смотрю на стопку документов, возвращаюсь к первой странице и смотрю на дату.

– Сколько Сергею лет?

– Двадцать девять.

Я быстро считаю в уме.

– Это значит, что он начал работать на них в восемнадцать.

Роман отмахивается от бумаг.

– Они со времен, когда его начали отправлять на миссии. Сергея взяли, когда ему было четырнадцать.

Я пристально смотрю на Петрова. Это невозможно.

– Что именно он делал для правительства?

– Все, чего они хотели, но не могли добиться законными путями. Но в основном это было устранение высокопоставленных лиц, – говорит он.

У меня мурашки бегут по спине.

– Вы имеете в виду…

– Сергей – профессиональный наемный убийца, мисс Сандовал.

Я изумленно смотрю на пахана несколько мгновений, затем опускаю глаза обратно на папку, лежащую передо мной. Там десятки отчетов. Мужчина, который поддразнивал меня, который носил меня на руках, потому что я устала, который купил мне девять разных средств для мытья тела, потому что не знал, какой аромат мне понравится… который спас мне жизнь… профессиональный киллер?

Петров наклоняется, берет папку из моих рук и убирает ее в ящик стола.

– Я не собираюсь пугать тебя, но мне нужно, чтобы ты понимала, с чем имеешь дело. Я не думаю, что Сергей причинит тебе боль, особенно учитывая то, что рассказал мне Феликс, но если случится что-то, что заставит тебя думать, что он совсем не в себе, тебе нужно немедленно покинуть его. Понимаешь?

– Да.

– Точно? Ты уверена? – Он щурится, глядя на меня. – Не пойми меня неправильно, но ты не похожа на человека, который мог бы разобраться с заскоками Сергея.

– О? – Я приподнимаю бровь. – И на кого же я тогда похожа?

– На библиотекаршу. Только очков не хватает.

– Вот это совпадение. – Я скрещиваю руки на груди. – Два месяца назад я подала заявление на должность библиотекаря в Университет Атланты. Хотя я все еще жду их ответа.

– Ты меня что, разыгрываешь?

– Неа.

Он вздыхает и сжимает виски.

– Великолепно. Я только что нанял гребаного библиотекаря присматривать за профессионально обученным убийцей.

– Похоже на то.

– Что ж, что есть, то есть. – Он качает головой. – На следующих выходных состоится благотворительная вечеринка, и Сергею придется пойти вместо меня. Ты отправишься с ним.

– Я не хожу на вечеринки.

– А вот теперь ходишь. Там будет много важных людей, и мне нужно, чтобы Сергей вел себя прилично. Он никогда не теряет самообладания, когда занимается делами, но я не хочу рисковать.

– Я даже не знаю, как ходить на каблуках.

– Тогда не надевай ничего на каблуках. – Он пронзает меня взглядом, который ясно говорит, что разговор окончен. – Если у тебя есть вопросы, обращайся к Феликсу.

– Вы собираетесь говорить Сергею о нашем соглашении?

– Нет. Я передам ему то, что ты мне рассказала, и скажу, что мы договорились, что ты останешься у него, пока ситуация с Диего не разрешится.

– Хорошо. Но я хочу попросить вас об одолжении.

– Слушаю.

– Моя нана осталась в нашем лагере в Мексике. Не могли бы вы попытаться разузнать что-нибудь о ней? Узнать… – Я делаю глубокий вдох. – Жива ли она? Я боюсь, что Диего мог убить ее, потому что она помогла мне сбежать.

– Имя?

– Гваделупе Перес.

– Ты хочешь, чтобы мы попытались привезти ее сюда, если она жива?

– Да.

Он кивает и протягивает мне руку.

– Ты помогаешь моему брату. Я достаю тебе документы и твою нану.

Мгновение я смотрю на его руку, чувствуя, будто заключаю сделку с дьяволом, затем берусь за нее. Мы пожимаем друг другу руки, и я начинаю убирать свою, но его пальцы тисками сжимают мою ладонь.

– Если ты нарушишь свое слово, – Петров наклоняется вперед, пока его лицо не оказывается прямо напротив моего, – то молись, чтобы Диего Ривера нашел тебя раньше, чем это сделаю я, мисс Сандовал.

Он отпускает мою руку и кивает в сторону двери.

– Пойдем отыщем Сергея. Я провожу тебя.

Когда мы выходим из его кабинета и идем по коридору, большие двустворчатые двери в конце него распахиваются, и оттуда выбегает миниатюрная темноволосая женщина с кастрюлей в руках. Она видит, что мы идем, и бежит к нам босиком.

– Роман! Помоги! – кричит она, когда дверь позади нее снова открывается и из нее выходит полный бородатый мужчина в поварском фартуке. Он кричит что-то на русском, бросает кухонную тряпку на пол с явным разочарованием на лице, затем поворачивается и топает обратно, как я предполагаю, на кухню.

Женщина подходит к нам, не переставая смеяться, и останавливается перед Петровым.

– Хочешь соус болоньезе, котик? – чирикает она.

Котик? Я моргаю. На русском это уменьшительная форма слова «кот». Она что, только что назвала русского пахана котиком?

– Дай сюда! – рявкает Петров и забирает кастрюлю у нее из рук. – Что я тебе говорил насчет таскания тяжестей и бега?

– Она весит от силы два килограмма! – Она тянется, чтобы забрать кастрюлю обратно, но Петров поднимает руку, так, чтобы женщина не могла дотянуться.

– Ангелина, это моя жена, – говорит он, и я смотрю на женщину передо мной, прыгающую вверх-вниз, пытаясь дотянуться до кастрюли.

– Прекрати прыгать, черт возьми, – огрызается Петров, – ты моему ребенку сотрясение мозга заработаешь.

– Воришка! – Она шмыгает носом, тычет ему в ребра, затем поворачивается ко мне и с улыбкой протягивает руку. – Я Нина.

Она не похожа на человека, которого шантажом заставили выйти замуж.

– Спасибо за одежду. – Это единственное, что приходит мне на ум.

– Обращайся. – Она подмигивает мне и хочет сказать что-то еще, когда открывается дверь и в комнату врывается пожилой мужчина в костюме.

– Максим? Что случилось? – спрашивает Петров.

– Случился сердечный приступ у Джузеппе Агостини. Он умер тридцать минут назад.

– Черт, – ругается Петров и сует кастрюлю в руки пожилого мужчины. – Позови Сергея. Я хочу, чтобы вы оба были у меня в кабинете через пять минут.

Сергей

Я сосредотачиваюсь на картине, висящей на противоположной стене, и пытаюсь подавить желание выбежать из комнаты на поиски Ангелины. Как только Роман узнал о смерти главы Коза Ностры, он вызвал нас с Максимом к себе в кабинет, чтобы обсудить наши дальнейшие действия по отношению к итальянцам. Но трудно следить за разговором без Ангелины рядом.

Сидя на стуле рядом со мной, Максим говорит:

– У Агостини нет сыновей. Я думаю, что, вероятнее всего, его преемником станет Лука Росси. Если это так, как вы думаете, он будет соблюдать перемирие, которое мы заключили с доном?

– Я встречался с ним всего дважды. Он непредсказуем. – Роман кладет руку на стол и начинает по привычке барабанить пальцами. – Росси больше занимается торговлей оружием, нежели наркотиками, но это может измениться, если он станет доном. Ему придется принять то, чего хочет бо́льшая часть чикагской семьи Коза Ностра.

– Ты собираешься с ним встретиться?

– Давайте сначала посмотрим, что из этого дерьма выйдет. Мы продолжим заниматься своими делами, как обычно, но, Максим, пошли кого-нибудь присмотреть за итальянцами, – говорит Роман и поворачивается ко мне. – В следующие выходные состоится сбор средств для бездомных детей. Мне нужно, чтобы ты пошел и оставил чек на крупненькую сумму. Я хочу, чтобы городские власти не обращали на нас внимания весь следующий месяц или около того. Ты справишься, или мне послать Костю? На мне с Максимом повисла перевозка груза, пока не вернется Михаил.

– Если пойдет Костя, то все закончится тем, что он трахнет жену какого-нибудь чиновника в туалете. Я пойду. – Киваю я.

– Хорошо. На мероприятие нужно прийти с парой. С тобой пойдет Ангелина.

– Роман, я не уверен, что это хорошая идея, – встревает Максим. – А что, если ее кто-нибудь узнает?

– Насколько я знаю, члены картеля не часто бывают на благотворительных вечеринках от правительства, – говорит он и поворачивается ко мне. – Ты берешь с собой свою принцессу картеля. И веди себя прилично. – Роман указывает на меня пальцем. – Там запрещено носить оружие.

– Конечно. Это все? – Я больше не могу этого терпеть. Мне нужно найти Ангелину, иначе я сорвусь на глазах у своего брата. Я знаю, что с ней ничего не случится, пока она в доме Романа, потому что он охраняется лучше, чем Форт-Нокс. Осознание того, что мой страх совершенно иррационален, никак не помогает.

– Да.

– Тогда я пошел. – И делаю огромное усилие, чтобы не выбежать из этого чертова кабинета.

Я нахожу Ангелину в гостиной – она откинулась на спинку одного из больших кресел, а Нина сидит перед ней на полу и рисует что-то на листе бумаги. Нина нервничает в моем присутствии, поэтому, вместо того чтобы войти, я остаюсь в дверях и наблюдаю за тем, как Ангелина играется с прядью волос, наматывая ее на палец. Я вспоминаю, что когда-то они были длинными. Она поднимает глаза, и, когда замечает меня, на ее лице появляется странное выражение, но в следующее мгновение оно исчезает.

– Готова вернуться? – спрашиваю я.

– Конечно. – Она встает и поворачивается к Нине. – Можно мне посмотреть?

– Конечно нет. Это всего лишь набросок. Ты получишь готовый рисунок, когда я закончу. – Нина прячет лист за спину и смотрит на меня. – Роман в кабинете?

– Да. И он очень не в духе. – Я тянусь, беру Ангелину за руку, и тяжесть в моей груди ослабевает.

* * *

– О чем Роман хотел поговорить? – спрашиваю я сразу после того, как припарковал мотоцикл перед домом.

– Он хотел, чтобы я призналась, что здесь делаю. – Ангелина вздыхает. – Я поняла, что нет смысла продолжать врать, поэтому рассказала все: что сбежала от Диего Риверы. И Петров пообещал, что не отправит меня к нему обратно.

– Каким образом Диего связан с тобой?

– Кроме того факта, что он убил моего отца? Ну, он запер меня в моей комнате и начал готовиться к нашей свадьбе.

Я чувствую, как мое тело каменеет.

– Диего убил твоего отца?

– Убил его, завладел его делами и решил насильно жениться на мне. Да.

Образ Диего Риверы, прикасающегося к Ангелине своими мясистыми руками, поглощает мое сознание, и в ушах начинает шуметь знакомый гул.

– Он что-нибудь сделал с тобой?

– Нет, он ничего такого не… Сергей?

Ее рука сжимает мое предплечье, и это немного успокаивает меня. Мои демоны почему-то боятся напугать ее, поэтому отступают, когда она рядом.

– Сергей, посмотри на меня.

Ее теплая ладонь касается моей шеи, затем лица.

– Пожалуйста, не отключайся, я с тобой. Сергей?

Я моргаю, и лицо Ангелины оказывается напротив моего, ее ладони прижаты к моим щекам, а большие темные глаза смотрят прямо в мои.

– Ты в порядке? – шепчет она.

– В порядке. – Черт. Я закрываю глаза. – И что теперь? Ты собираешься уйти?

Я не пущу ее, даже если она подтвердит это.

– Твой пахан сказал, что будет разумнее, если я подожду, пока мы не поймем, как складывается ситуация с Диего.

– Хорошо. Ты остаешься здесь.

– Тебе еще не надоело, что я занимаю твою комнату? – ухмыляется она.

– Нет. – Я беру ее за руку и веду к дому. – Давай посмотрим, какую дрянь Альберт приготовил на обед.