Глава 13

Сергей

Я заканчиваю собирать винтовку, устанавливаю ее на крыше и навожу прицел на небольшую группу людей, стоящих у машины в конце переулка. На месте встречи их четверо и только одна машина.

Я включаю микрофон.

– Феликс?

– Что, я больше не Альберт?

– Альберт – это тот, который моет посуду, – говорю я. – Когда ты ведешь наблюдение, ты – Феликс.

– Ну ты и шутник. Как обстановка?

– Они рано. Я вижу четверых. Одна машина.

– Я заметил еще одну машину чуть ниже по улице, за какой-то мусоркой, и двух парней подозрительного вида в переулке за углом. Я отметил их местоположение и отправил карту тебе на телефон. Малыш Сэм сказал, что заметил еще одну машину, которая мотала круги по кварталу.

– Сколько в ней человек? – спрашиваю я.

– Понятия не имею. Стекла тонированные.

– Хорошо. Отбой.

Я проверяю на телефоне координаты, которые прислал Феликс, затем звоню Роману.

– Где ты?

– Дома. Нина себя нехорошо чувствует. Она подхватила какую-то инфекцию. Мы ждем доктора.

– А как же встреча с Душку?

– Я послал Костю.

– Душку малец не нравится, ты же знаешь.

– Да, что ж, ему придется потерпеть. Час назад гребаное управление по борьбе с наркотиками ворвалось в «Урал». Они прочесывают весь клуб. Я отправил Максима помочь Павлу. Дмитрий и Иван отправились в «Байкал» на случай, если управление по борьбе с наркотиками решит посетить и его. Больше было некого.

Какое необычное совпадение. Я смотрю на ирландцев.

– На какой машине поехал Костя?

– На моей. Свою он снова разбил два дня назад.

– Мне нужно, чтобы ты позвонил Косте, – говорю я, наблюдая за мужчинами внизу. – Скажи ему, чтобы разворачивался и возвращался в особняк. Прямо сейчас. И удвойте охрану.

– Почему?

– О’Нил здесь с еще тремя людьми, они ждут меня. Но без Фицджеральда. О’Нил никогда не заключает сделки без него. Кроме того, тут две другие скрытые из виду машины, и несколько человек прячутся в переулке.

– Засада?

– Да. Эта для меня. Возможно, кто-то следит и за машиной Кости, думая, что внутри ты. Позвони ему немедленно, иначе его убьют.

– Черт!

Звонок обрывается. Я продолжаю наблюдать за мужчинами. В какой-то момент О’Нил достает свой телефон и быстро говорит кому-то что-то. Пять минут спустя мой телефон вибрирует.

– Две машины перехватили Костю у тоннеля, – говорит Роман. – Машина стоит там брошенная с простреленными шинами.

Я делаю глубокий вдох и стискиваю зубы.

– Позвони Феликсу. Он уже подключен к дорожным камерам. Мне нужно знать, куда они его отвезли. Я наведу здесь порядок и вернусь, чтобы подготовиться.

– Ты не поедешь один. Ты меня слышишь?

– Позвони Феликсу! – рявкаю я, бросаю трубку и снова смотрю в прицел.

Я приканчиваю О’Нила первым. Один выстрел, прямо в грудь. Следующий – мужчина справа от него. Они оба оказываются на земле прежде, чем двое других успевают понять, что происходит. Эти двое бросаются к машине. Я убиваю одного, но последнему удается скрыться из виду.

Встав с винтовкой, я перехожу на другую сторону крыши и снова занимаю позицию, ожидая, пока тот последний парень попытается забраться в машину. Именно так он и поступает. Когда он оказывается внутри, я пускаю последнюю пулю через открытое окно прямо ему в голову. Четверо готовы. Осталось еще шесть.

Я убираю винтовку обратно в кейс и смотрю на часы. Самое большее, сколько я могу себе позволить провести здесь, – это двадцать минут. Я устанавливаю таймер, достаю пистолет и возвращаюсь в здание.

С двумя парнями в переулке справиться легко, они даже не заметили моего приближения, но с последними четырьмя справиться будет сложнее, потому что они сидят в запертой и, вероятно, бронированной машине за мусоркой. У меня нет времени возиться с пистолетом. Смотрю на часы. Осталось пять минут. Черт. Я перебегаю улицу к своей машине, кидаю снайперку в багажник и достаю из потайного отделения небольшой гранатомет. Лука сказал, что у него безупречная точность. Хорошо, что ирландцы выбрали для встречи безлюдное место.

Я бегу к углу, прицеливаюсь и стреляю. Через несколько секунд машина с ирландцами взрывается, и в ночи раздается оглушительный грохот.

Ангелина

– Попались, – бормочет Феликс рядом со мной.

Последние сорок минут он просматривал дорожные камеры, выискивая машину, выехавшую из туннеля с Костей внутри. Я пыталась следить за тем, куда Феликс смотрит на экране, но он слишком быстр. Я лишь смогла заметить два черных внедорожника, мелькавших то тут, то там, пока он переключался между трансляциями.

Входная дверь распахивается, и Сергей бежит через гостиную, направляясь к лестнице, ведущей в подвал.

– Нашел их? – кричит он.

– Да. Заброшенный дом к югу от города. Я пришлю тебе его местоположение по GPS.

– Что происходит? – спрашиваю я.

– Сергей собирается вызволить Костю.

– Сейчас?

– Ирландцы попытаются вытянуть из него как можно больше информации, а затем убьют его. Они сделают это через час или около того, – говорит Феликс и кивает.

– Кто поедет с ним?

– Он подберет Дмитрия по дороге, но тот останется с машиной. Сергей пойдет один.

– Что? – Я смотрю на него, широко распахнув глаза. – Вы понятия не имеете, сколько там людей! Его могут убить!

– В этих машинах было не больше шести или семи человек. Скорее всего, у них никого не было в том доме. Они этого не планировали. Они ждали Романа и просто убили бы его, если бы в той машинебыл он.

– Это все еще семеро против одного!

– Мы не можем рисковать и посылать кого-то еще, Ангелина. Если ирландцы увидят, что кто-то едет, они убьют Костю на месте.

До меня доносятся звуки быстрых шагов, и через мгновение в кухню врывается Сергей. Я оглядываю его, мой взгляд скользит по бронежилету, надетому поверх черной кофты с длинными рукавами, черным тактическим брюкам с кобурами на ногах для ножей, дополнительных магазинов и пистолета, а также еще по двум пистолетам в наплечных кобурах. Он выглядит так, будто собирается на войну.

– Все в порядке? – спрашивает он.

– Да. – Феликс поднимает на него взгляд. – Не умри.

Сергей кивает и поворачивается ко мне. Он ничего не говорит, лишь смотрит на меня несколько секунд, затем протягивает руку и проводит пальцем по моей щеке. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но он разворачивается и идет решительным шагом к входной двери. Все, что я могу делать, так это смотреть ему в спину, пока он уходит.

* * *

– Один человек в припаркованной машине ниже по улице. Двое у двери, – раздается низкий голос Сергея в наушниках, которые дал мне Феликс. – Еще трое в доме. С Костей.

– Он жив? – спрашивает Феликс.

– Да. Но он сильно избит. Скажи Роману, пусть сделает так, чтобы док ждал нас в особняке.

– Док уже там.

– Хорошо. Я начинаю.

В течение нескольких минут единственное, что я слышу, это дыхание Сергея. Затем внезапно раздается какой-то сдавленный звук, который длится несколько секунд. Я прислушиваюсь, пытаясь уловить еще что-нибудь, но единственный звук, который доносится, – снова едва слышное дыхание.

Шорох. Что-то падает на землю. Короткое молчание, затем кто-то начинает тяжело дышать, и снова раздается сдавленный звук.

Я хватаюсь за край стола перед собой, пытаясь контролировать свое неровное дыхание.

Отдаленные голоса. Три быстрых выстрела. Кто-то кричит. Вопль. Несколько выстрелов. Ругань Сергея. Глухой удар. Снова стрельба, за которой следуют крики. Бег. Один выстрел. Звук того, как что-то ломается. Еще два выстрела. Затем тишина, нарушаемая только звуком тяжелого дыхания.

– Костя! – голос Сергея. – Давай. Пошли.

Ворчание. Несколько русских ругательств.

– Он у меня, – говорит Сергей в микрофон. – Скажи Дмитрию, чтобы он подогнал машину к входу. Парень весит тонну, и он почти без сознания.

Я выдыхаю и закрываю глаза, слушая, как Феликс звонит Дмитрию, затем кому-то еще. Я не обращаю внимания на то, что он говорит, потому что поглощена звуком слегка тяжелого дыхания Сергея. Все ли с ним в порядке? Звучит он плохо. В него стреляли? Я смотрю на Феликса, который продолжает разговаривать по телефону, но не выглядит обеспокоенным.

Я включаю микрофон в своих наушниках.

– Сергей? Ты в порядке? – спрашиваю я.

Он ничего не говорит. Раздается звук приближающейся машины, затем визг шин.

– Сергей? – пытаюсь я еще раз.

Несколько мгновений молчания спустя я получаю сухой ответ:

– Я в порядке. Дмитрий здесь, мне нужно идти.

Я слышу, как открывается дверь машины, шорох и еще несколько проклятий, затем дверь с грохотом закрывается. Эфир прерывается.

Сергей

Тридцатью минутами ранее

В ста метрах от дома, где держат Костю, стоит что-то вроде сарая. Я бы предпочел что-нибудь поближе на случай, если мне придется выносить мальца в спешке, но сойдет и сарай. Припарковав за ним машину, я достаю из кармана черную шапку и надеваю ее. Отправившись на ночное задание с такими светлыми непокрытыми волосами, как у меня, я бы просто напросился на пулю в лоб.

– Я иду с тобой, – говорит Дмитрий с пассажирского сиденья и достает свой пистолет.

– Если ты посмеешь выйти из машины, – говорю я, натягивая перчатки, – я тебя вырублю и запихну в багажник.

– Черт возьми, Сергей.

Я поднимаю взгляд и смотрю Дмитрию прямо в глаза.

– Оставайся. На месте.

Дмитрий бросает на меня сердитый взгляд, затем кидает пистолет на приборную панель. Хорошо.

Выйдя из машины, я пересекаю клочок травы на заднем дворе. Мне требуется больше времени, чем хотелось бы, чтобы добраться до забора, потому что я должен быть осторожным, чтобы не наступить на разбросанный по земле хлам и не оповестить о себе ирландцев. Я делаю широкий круг вокруг дома и двора, чтобы посмотреть, где находятся люди, затем подхожу поближе, чтобы взглянуть на комнату, где держат Костю.

Внутри с Костей трое наемников. Они привязали его ремнями к стулу в углу. Двое парней стоят в стороне, а третий в это время кулаками вправляет Косте внутренние органы. Часть лица Кости распухла и окровавлена, а одна рука свисает под неестественным углом. Малец выглядит ужасно.

Я возвращаюсь к фасаду дома тем же путем, прячусь за кустом и сообщаю Феликсу о положении дел на месте. Покончив с этим, я направляюсь к воротам, прижимаясь к стене дома, чтобы не попасться никому на глаза, сосредоточившись на мужчине внутри припаркованной машины. Парень так увлечен просмотром порно на своем телефоне, что даже не замечает, как я забираюсь на заднее сиденье и обхватываю его горло. Я уверен, что парень мертв, но все равно сворачиваю ему шею, прежде чем выйти из машины. Лучше перестраховаться.

Держась в тени, я подхожу ближе, а затем крадусь вдоль стены к двум парням у входной двери. Они курят и болтают, а их пистолеты лежат в наглухо застегнутых кобурах, как будто их ничего и не заботит. Один из них стоит спиной ко мне, поэтому я сосредотачиваюсь на другом и достаю метательный нож. Возможно, это не самый лучший выбор для того, чтобы прикончить кого-то, но они, несомненно, чертовски хорошо отвлекают внимание. Прикинув расстояние, я размахиваюсь и пускаю нож в полет. Он находит свою цель, попадая парню точно в середину шеи.

Мне требуется ровно три секунды, чтобы добраться до них. Своим длинным охотничьим ножом я убиваю парня, стоящего спиной ко мне, первым. Этот идиот так сосредоточился на лезвии, торчащем из шеи его напарника, что даже не потянулся за своим оружием. Позволив телу упасть, я вскрываю шею другого мужчины, довершая начатое.

Теперь часть посложнее.

Будь ситуация немного иной, я бы перестрелял всех шестерых ирландцев, одного за другим, из своей снайперской винтовки, но то, что на кону стоит жизнь Кости, все меняет. Нельзя дать о себе знать, иначе они убьют мальца прежде, чем я доберусь до него. Тут либо действовать скрытно, либо бешено стрелять. Последние трое парней в комнате с Костей, так что проникнуть внутрь и нейтрализовать их поодиночке нет никакой возможности. Мне нужно будет ворваться и убить их всех разом.

Достав пистолет, я вхожу в дом и преодолеваю узкий коридор. Дверь в конце приоткрыта, голоса похитителей доносятся до меня, когда я приближаюсь. Дойдя до нее, поднимаю пистолет и пинаю дверь. Я выпускаю три пули в первого мужчину, которого вижу, затем переключаюсь на того, что наводит пистолет на Костю. Я стреляю, целясь ему в голову. В этот же момент мудак двигается, и моя пуля попадает в стену. Я стреляю в него еще дважды, попадая в цель, но задыхаюсь и запинаюсь, когда пуля прилетает мне прямо в грудь. Скорее всего, она была малого калибра, поэтому мне удается прийти в себя уже через долю секунды. Я делаю вдох, не обращая внимания на боль, и стреляю в единственного оставшегося парня. Моя пуля попадает ему в голову, и тело падает навзничь, обрушиваясь на кофейный столик.

Я вхожу в комнату, пускаю на всякий случай по пуле в голову каждого бездыханного тела, затем бросаюсь к Косте и перерезаю ремни, стягивающие его.

– Костя! – Я обхватываю его рукой за спину. – Давай. Пошли.

Даже в полубессознательном состоянии он умудряется встать, хрипя при этом. Я забрасываю его здоровую руку себе за шею и начинаю вытаскивать его наружу.

Мы стоим перед домом, ожидая Дмитрия, когда я слышу голос в наушнике, и кровь стынет в моих жилах.

– Сергей? Ты в порядке?

Я закрываю глаза, желая ударить что-нибудь. Она слушала все это время.

Ангелина

Сергей приезжает через час. Как только я вижу, как открывается входная дверь, то вскакиваю с дивана, на котором его ждала. Вместо того чтобы подойти, он просто бросает взгляд в мою сторону и направляется к лестнице. Я стою посреди гостиной, глядя на его удаляющуюся фигуру, и гадаю, что, черт возьми, происходит. И тогда я принимаю решение. Если он хочет, чтобы его оставили в покое, то как-нибудь в другой раз, потому что мне нужно знать, что с ним все в порядке.

Я поднимаюсь по лестнице как раз вовремя, чтобы увидеть, как он заходит в свою спальню. Когда я вхожу в комнату, его нигде не видно, но в ванной льется вода.

– Сергей? – зову его, но, не получив ответа, подхожу и открываю дверь.

Сергей стоит перед раковиной, склонив голову, а его руки вцепились в край столешницы так крепко, что костяшки пальцев побелели.

– Феликс не должен был давать тебе слушать эфир, – говорит он, не поднимая головы.

Я делаю пару шагов вперед и кладу свою руку на его.

– Почему?

– Потому что мне не нравится мысль о том, что ты слушаешь, как я убиваю людей, Ангелина.

Он по-прежнему не смотрит на меня. Вместо этого пристально глядит на раковину, крепко сжав челюсти. Я выключаю воду, затем кладу руку ему на щеку и медленно поворачиваю его голову к себе.

– Слышать или видеть то, как убивают людей, для меня не ново, Сергей. – Я провожу тыльной стороной ладони по его лицу. – Ты весь покрыт кровью.

– Она не моя.

– Отлично. – Я киваю и начинаю расстегивать его жилет.

Когда он стягивает жилет через голову, из его рта вырывается шипение.

– Черт, – бормочет он, хватает свою рубашку и стаскивает ее, обнажая зловещего вида красную отметину, расположившуюся между черными линиями его татуировок.

– Сергей! – ахаю я и наклоняюсь, чтобы осмотреть ее. – Она от выстрела?

– Это просто синяк. Жилет остановил пулю.

Я протягиваю руку и слегка касаюсь поврежденной кожи кончиком пальца. Он мог умереть. Как они могли отпустить его туда одного?

Он аккуратно касается моего подбородка, берет его пальцами и приподнимает мое лицо.

– Это просто повреждение мягких тканей. Такое случается.

Он говорит это так, словно в том, чтобы получить пулю, нет ничего страшного. Что, если бы на нем не было бронежилета? Что, если бы это была пуля, которая могла бы пробить жилет? Я смотрю в его глаза, которые наблюдают за мной, сжимаю его лицо между своих ладоней и прижимаюсь губами к его губам. Секунду или две он не отвечает, но затем обхватывает меня за талию, прижимая к себе, и его губы впиваются в мои.

Рука вокруг моей талии напрягается сильнее и поднимает меня на столешницу рядом с раковиной. Губы Сергея пропадают с моих, и я открываю глаза, чтобы увидеть то, что он смотрит на меня, склонив голову набок.

– Ты понимаешь, во что ввязываешься, Ангелина? – спрашивает Сергей, и я с широко распахнутыми глазами наблюдаю за тем, как он тянется к ножу, пристегнутому к бедру.

Я слежу за огромным лезвием, когда он подносит его к моей груди и просовывает слегка изогнутый кончик под первую пуговицу моей рубашки. На гладкой металлической поверхности есть несколько темных пятен, похожих на засохшую кровь. Он пытается меня отпугнуть?

– Да. – Подняв голову, я смотрю прямо в его светлые глаза. Может, я и кажусь боязливой, но меня нелегко напугать. Люди, готовые на убийство ради моей защиты, не пугают меня. Я боюсь лишь тех, кто причиняет боль другим только для того, чтобы насладиться их болью.

Я протягиваю руку и обхватываю пальцами ладонь, держащую нож. Пуговица отлетает и со стуком падает на пол.

Сергей опускает лезвие ниже, поддевая острием следующую цель.

– Ты уверена в этом?

Я киваю, и вторая пуговица падает на пол. Вскоре после этого следует третья, и я сижу неподвижно, в то время как он продолжает срезать их, пока они не заканчиваются. Сделав глубокий вдох, я снимаю рубашку и позволяю ей упасть. Уголки губ Сергея приподнимаются, и я втягиваю воздух, когда холодное лезвие слегка прижимается к центру моей груди.

– Мне нравится этот бюстгальтер, – выдавливаю из себя я.

– Мне тоже, – говорит он, просовывая палец под ткань, которая соединяет чашечки, и проводит кончиком ножа вверх. – Но я предпочитаю, когда его нет вообще.

Он разрезает тонкую ткань, и моя киска сжимается, а трусики намокают.

Не отрывая от него глаз, я отбрасываю испорченный лоскут кружева, позволяя ему упасть и присоединиться к моей рубашке, и откидываюсь назад. Сергей бросает нож в раковину, затем просовывает пальцы за пояс моих джинсов и наклоняет голову, пока его лицо не оказывается прямо напротив моего.

– После этого пути назад не будет, детка, – говорит он.

Да, думаю, не будет. Опираясь ладонями на столешницу, я приподнимаю задницу, когда он стягивает с меня штаны. Я ожидала, что после он снимет с меня трусики, но вместо этого снова тянется за ножом, поддевает кончиком завязку и перерезает ее.

– Тебе нравится портить мое нижнее белье?

– Еще как. – Сергей ухмыляется, затем повторяет действие с другой стороны. Последний кусочек ткани, прикрывающий меня, спадает, оставляя меня полностью обнаженной, выставленной ему на обозрение под ярким флуоресцентным светом. Если бы это был любой другой мужчина, я бы занервничала. Но не с Сергеем. Он уже видел меня в худшие времена, так что я не чувствую необходимости прятаться от него.

Не сводя с меня глаз, он начинает расстегивать кобуры на бедрах, позволяя оружию с лязгом падать на пол одно за другим. Пистолет. Несколько запасных магазинов. Еще один нож. Наконец он снимает штаны и боксеры и предстает передо мной во всем своем обнаженном великолепии. Когда я смотрю на эти сплошные крепкие мышцы, твердые и безупречно очерченные, ко мне приходит осознание. Его тело прекрасно, но оно такое не для показухи. Точно так же, как пистолеты и ножи, которые он отбросил, тело Сергея – это оружие, отточенное до совершенства и способное оборвать жизнь человека с минимальными усилиями, чему я была свидетелем сегодня вечером.

Он придвигается ближе и обхватывает меня сзади за шею левой рукой, а правой скользит вниз по позвоночнику и тянет меня вперед, пока кончик его твердого члена не упирается в мою плоть. Меня должен волновать тот факт, что он держит меня сейчас теми же руками, которыми только что оборвал несколько жизней. На его руках и лице засохшие пятна крови. Но меня это не волнует. Вместо этого я обхватываю его ногами за талию и наслаждаюсь ощущением того, как его член входит в меня. Он слишком большой, и я задыхаюсь, когда мои стенки напрягаются, растягиваясь под его размер. У меня все еще немного болит после вчерашнего, но мне все равно. Несколько мгновений никто из нас не двигается, и мы смотрим друг другу в глаза.

Это ощущается как-то по-другому. Тогда, в машине, просто два человека поддались сексуальному влечению и сделали то, что делают в таких ситуациях. Но это… это что-то другое.

До сегодняшнего вечера я не совсем понимала, кто такой Сергей Белов на самом деле. Я слушала, как он убивал шестерых вооруженных людей легко и быстро, без колебаний. Теперь я знаю. Я влюбляюсь в хладнокровного убийцу.

Сергей

Я словно под гипнозом. Мне кажется, что мой член вот-вот взорвется, но я не двигаюсь. Немигающие глаза Ангелины, смотрящие прямо в мои, совершенно загипнотизировали меня. В них нет страха. Никакого отвращения. Люди редко смотрят мне в глаза. Если они это и делают, то чаще всего быстро отворачиваются, как будто боятся того, что могут увидеть, если присмотрятся слишком внимательно. Ее рука ложится мне на плечо, ногти впиваются в кожу, когда она сжимает его, одновременно обхватывая ногами мою талию и притягивая меня еще ближе.

Я провожу пальцами по ее спине и хватаю за волосы, приподнимая ее голову. Она вздрагивает и прикусывает нижнюю губу, закрывая глаза.

Я почти полностью выхожу из нее и слегка тяну ее за волосы.

– Смотри на меня, детка.

Мне нужно, чтобы она смотрела на меня. В тот момент, когда она открывает глаза, я толкаюсь в нее со всей силы. Ангелина стонет, хватаясь за мои плечи, когда я погружаюсь в нее до самого основания.

– Быстрее, – хнычет она.

– Нет. – Я улыбаюсь и выскальзываю из нее, только чтобы снова войти, на этот раз медленнее. Звук ее тяжелого дыхания – музыка для моих ушей. Выражение ее лица бесценно, что-то среднее между эйфорией и разочарованием. Я отпускаю ее волосы и беру за подбородок, продолжая входить и выходить так медленно, как только могу, и впиваюсь губами в губы Ангелины. Она на вкус как мед и грех, и я теряю контроль. Хватаю ее за задницу левой рукой и врезаюсь в нее, прижимая наши губы друг к другу, пока наше дыхание смешивается. Руки Ангелины обхватывают меня за плечи, сжимая так, словно от этого зависит ее жизнь, и я долблюсь в нее снова и снова. Она стонет, закрывая глаза. Нет. – Глаза, Ангелина! – рявкаю я и снова хватаю ее за подбородок. – Мне нужно, чтобы ты посмотрела на меня.

Ее руки скользят вверх, пока не оказываются по обе стороны от моего лица, и она смотрит на меня так, как смотрит всегда, будто она видит меня, а не кого-то, кого посылают тогда, когда нужно уничтожить что-то или устранить кого-то. Не неуравновешенного, которого боятся все, думая, что он убьет их, если они посмотрят на него не так. Просто… меня.

– Я оставляю тебя себе, лисичка, – говорю я ей в губы и снова погружаюсь в нее. – Ты моя.

Ангелина стонет, когда дрожь сотрясает ее тело, а я продолжаю входить в нее, пока не достигаю собственной разрядки. Она ни на секунду не отводит от меня глаз.

Ангелина

– Мне нужно в душ, – шепчет Сергей мне в губы, затем прикусывает мою губу. – Я весь в крови.

Я вздыхаю, все еще приходя в себя от эйфории.

– Не против компании?

– Неа.

Его ладони опускаются на мои руки и скользят вниз, затем перемещаются на талию. Он опускает меня со столешницы и переплетает наши пальцы. Его глаза застланы пеленой возбуждения, но его хватка на моей руке остается крепкой. Сергей затаскивает меня в душ и поворачивает кран. Поток воды обрушивается на него, струйки стекают по его лицу и телу, смывая кровь. Вода у его ног розовая, и я зачарованно смотрю, как она кружится в водовороте, прежде чем исчезнуть в канализации. Когда я поднимаю взгляд, Сергей смотрит на меня. Ожидая. Я делаю шаг вперед и присоединяюсь к нему под струями, мои ноги рядом с его ногами в смеси крови и воды.

Он приподнимает бровь.

– Ты могла бы подождать, пока уйдет кровь.

– Могла бы, – говорю я, глядя ему в глаза.

– Тебя это не беспокоит?

Я смотрю на воду у своих ног. Она все еще бледно-розового оттенка.

– Нет, не особо.

Он протягивает руку и убирает несколько прядей волос, прилипших к моим щекам.

– Ты диковинное создание.

– Вовсе нет, – отвечаю я и тянусь за гелем для душа. – Я, наверное, самый скучный человек из всех, кого знаю.

Он берет меня за подбородок и приподнимает мою голову.

– Ты совсем не скучная, детка.

– Твой брат сказал, что я похожа на библиотекаршу.

– Я понятия не имею, как должна выглядеть библиотекарша, но если так… – Его свободная рука ложится мне на плечо и путешествует вниз по груди, сжимая ее, затем опускается ниже по животу и, наконец, останавливается у меня между ног. – Тогда библиотекарши – умопомрачительно сексуальные штучки.

Он наклоняет голову и прижимается губами к моим губам, в то время как его рука скользит к моей заднице.

– С самыми сладкими, упругими попками, – шепчет он мне в рот и слегка шлепает по заднице.

– Ну если ты так думаешь. – Я улыбаюсь, но тут же вскрикиваю, когда он прикусывает мою губу.

– Думаю.

Я ухмыляюсь и выдавливаю немного геля для душа на ладонь.

Сергей стонет.

– Только не клубничный.

Я смотрю на свою руку и вижу, что схватила один из своих гелей. Хитро улыбаясь, я выдавливаю еще немного. Пока я мою его грудь, осторожно обводя место, куда попала пуля, внимательно рассматриваю татуировки, покрывающие его тело. Большинство из них – жуткие сцены, изображенные в мельчайших деталях. Однако тут и там, среди многочисленных геометрических узоров и мифологических существ, встречаются слова, написанные по-русски.

Я скольжу пальцем по хвосту крылатой змеи на его груди и веду по ней к плечу. Сергей поворачивается ко мне спиной, а я продолжаю осматривать тело существа, которое заканчивается на его лопатке гигантской головой с разинутой пастью. Спереди я заметила только один шрам, короткую горизонтальную линию сбоку от шеи, но на спине Сергея их несколько. Одна округлая отметина у него на плече, рядом с головой змеи, и еще одна на бедре. Я провожу по каждому из них пальцами, затем наклоняюсь вперед и целую его в плечо. Раздается резкий вдох, и в следующее мгновение я оказываюсь прижатой к стене, рот Сергея впивается в мой, и его твердый член пульсирует у моего живота.

– А ты быстро. – Я провожу рукой по его длине. – Мы пытаемся побить какой-то рекорд? Потому что я не уверена, что могу сохранять такой темп.

– Не волнуйся. Выносливость приходит с практикой. – Он выключает воду, берет с полки полотенце и накидывает мне на плечи. Завернув в него, поднимает меня на руки и несет из ванной в постель.

– Знакомое ощущение, – говорю я и утыкаюсь лицом в изгиб его шеи. – Но на этот раз от тебя пахнет по-другому.

– И чья это вина?

Улыбаясь, я провожу языком по его шее, затем слегка прикусываю кожу.

– Я не жаловалась.

Укладывая меня на кровать, он приподнимается надо мной.

– Теперь моя очередь попробовать тебя.

Вместо того чтобы наклониться и попробовать на вкус мою шею, как я ожидала, он спускается вниз по моему телу, берет мои ноги и закидывает их себе на плечи, и я наблюдаю за тем, как он опускает голову и лижет мою киску.

– Совершенство, – бормочет он, затем ласкает ее, заставляя меня ахнуть. Он посасывает клитор, и по моему телу пробегает дрожь. Я хочу, чтобы он продолжал, но в то же время чувствую, что взорвусь, если он снова не войдет в меня. Когда он добавляет палец, я всхлипываю, хватаюсь за его волосы и вся содрогаюсь. Сергей отрывается, и я издаю стон разочарования, но в следующее мгновение его член заполняет меня полностью. Сергей ложится на меня всем телом, и его сердце бьется рядом с моим. Он обнимает меня одной рукой и ласкает мою щеку другой. Я тяжело дышу и не отвожу от него глаз, пока он входит в меня.

Он входит грубо, но мне все равно. Каждый толчок, каждая вспышка боли, каждый раз, когда его член растягивает мои стенки, заставляет чувствовать меня живой. Я так боялась за него сегодня вечером. Я никогда не забуду эти двадцать минут. Я устала видеть, как все, кто мне дорог, умирают.

Изо всех сил хватаясь за него одной рукой, я поднимаю другую, чтобы накрыть ладонью его щеку. У меня щиплет в глазах. Он здесь. Он жив. Сергей снова вбивается в меня, погружаясь по самое основание. Его сердцебиение учащается. Еще один толчок. Живой. Живой. Живой.