Глава 14

Ангелина

Произнесенные шепотом слова по-русски. Движение рядом со мной. Еще несколько слов, быстрее и чуть громче. Я открываю глаза, все еще немного заторможенная, так как сон отказывается отпускать меня, и мне требуется несколько секунд, чтобы понять, где я. Утренние лучи заливают комнату мягким светом, и единственное, что я слышу, – это бормотание Сергея. Я переворачиваюсь и вижу, что он лежит на спине рядом со мной, стиснув зубы и крепко зажмурив глаза. Я сажусь на кровати и легонько прижимаю ладонь к его щеке.

– Сергей?

Его глаза распахиваются одновременно с тем, как его рука взмывает вверх и обхватывает мое горло. Я ахаю, хватаю его за запястье обеими руками и толкаю, но это ни к чему не приводит.

– Даша! – кривится в усмешке Сергей, его лицо выражает ненависть.

Нет времени думать о том, кто такая Даша, потому что даже при скудном освещении я вижу, что его глаза пусты. Я делаю глубокий вдох и заставляю свое тело оставаться неподвижным. Он не причиняет мне боли, но я бы солгала, если бы сказала, что его огромная рука вокруг моей шеи не вызывает ни малейшего беспокойства.

– Сергей, это я. Ангелина, – говорю я спокойным голосом.

Я отпускаю его запястье, кладу ладонь снова на его щеку и начинаю очень медленно скользить рукой по его лицу.

– Сергей. Пожалуйста, вернись ко мне, здоровяк. – Я провожу пальцем по его носу. – Меня завораживает твой нос, ты знаешь об этом?

Он моргает.

– Вот это хорошо, – говорю я и снова провожу кончиком пальца по его носу. – Вернись, Сергей.

– Лисичка? – шепчет он.

– Ага. Похититель твоей кровати.

Я наблюдаю за тем, как он делает глубокий вдох, переводит взгляд на руку, которая все еще держит меня за шею, и напрягается.

– Господи, твою мать. – Он отпускает мою шею как ошпаренный и вскакивает с кровати. Пятится назад, пока не натыкается на стену, затем опускается на пол, не сводя с меня пристального взгляда. – Я уснул. – То, как Сергей это произносит, звучит так, будто это самое чудовищное, что он мог совершить. – Не могу поверить, что позволил себе уснуть рядом с тобой.

– Сергей…

– Я мог убить тебя. – Он зарывается руками в волосы, закрывает глаза и ударяется затылком о стену. – Мне так жаль, детка.

Я заворачиваюсь в одеяло, встаю с кровати и опускаюсь на колени перед ним.

– Не смей! – Я обхватываю его лицо ладонями. – Это моя вина. Феликс предупреждал, чтобы я не прикасалась к тебе, когда ты спишь. Я забыла.

– Это не твоя вина, что я психопат, – говорит он. – Я отвезу тебя в отель сегодня. Со мной ты не в безопасности.

– Я не поеду в отель.

– Хорошо. Тогда я пойду.

Я поджимаю губы.

– Ты тоже никуда не идешь.

– Ангелина…

– Нет. Мы оба остаемся здесь. И мы найдем способ справиться с этим.

Он вскидывает голову и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Ты что, с ума сошла? Ради бога, я чуть не задушил тебя насмерть.

– Ты просто держал меня подальше от себя. В следующий раз я дождусь, пока ты проснешься, прежде чем прикасаться к тебе.

– Не будет никакого следующего раза, Ангелина. Я не собираюсь повторять одну и ту же ошибку и снова подвергать тебя опасности.

– Я разбудила тебя посреди кошмара, Сергей. Ты думал, что я угроза. И ты все равно не причинил мне вреда.

– Но я мог. – Он качает головой. – Тебе нужно держаться от меня подальше.

Я наклоняюсь вперед, пока мой нос не касается его.

– Исключено. Давай вернемся в постель.

– Нет. Я пойду в другую комнату. Уверен, что я не смогу заснуть после того, что случилось, но на всякий случай.

– Хорошо, – киваю я. – Возьму подушку и пойду с тобой. И, чтобы ты знал, я ненавижу спать на полу. Однажды, когда училась в третьем классе, я отправилась в поход. Одно из худших событий в моей жизни, а список-то у меня объемный.

– Ты не будешь спать на полу, Ангелина.

– Тогда прошу на кровать. Я рада, что мы пришли к согласию. – Я беру его за руку и встаю. – Пойдем. Пожалуйста.

Он позволяет мне поднять себя и неохотно следует через комнату. Забираясь в постель, я двигаюсь, чтобы освободить ему место, и похлопываю по подушке рядом со своей головой. Сергей наблюдает за мной с мрачным выражением лица, затем садится на кровать спиной ко мне и опускает голову, уставившись в пол. Очевидно, он не собирается ложиться. Я придвигаюсь, чтобы сесть позади него, ставлю ноги по обе стороны от его бедер и обхватываю руками его грудь. Положив левую ладонь прямо на его сердце, я прижимаюсь щекой к спине.

Сергей делает глубокий вдох и накрывает мою руку своей.

– Я психопат, Ангелина. Настоящий психопат.

– Все в порядке. Ты мне нравишься таким, какой ты есть. – Я закрываю глаза и снова утыкаюсь носом ему в спину. – Кто такая Даша?

Его тело каменеет, но сердцебиение под моей ладонью учащается. Долгое время Сергей ничего не говорит. Он не двигает ни одним мускулом, и я уверена, что мой вопрос останется без ответа.

Но затем Сергей начинает говорить:

– Даша была моей женой, – шепчет он, и я распахиваю глаза. – Мы встретились случайно, – продолжает он, – по крайней мере, я так тогда думал. Шесть лет назад. Она была на несколько лет старше меня и работала официанткой в кафе, которое я часто посещал. Стеснительная. Немного неуверенная в себе. Она была русской. Здесь по рабочей визе пыталась получить остальные документы. – Он усмехается. – Я был молод. Глуп. Поверил в этот фарс. И она мне нравилась. Феликс, конечно, проверил ее биографию. Она казалось убедительной. Когда я сказал ему, что собираюсь жениться на Даше, чтобы она смогла получить грин-карту, он пришел в ярость. По крайней мере, поначалу, но потом он сказал, что, возможно, мне бы не помешало завести кого-нибудь. Тогда я был не в лучшем своем состоянии.

– Значит, ты женился на ней?

– Да. Она переехала ко мне. Первые несколько месяцев все было хорошо. – Сергей сжимает мои пальцы. – Потом она начала расспрашивать меня о работе. Сначала о всяких мелочах. Где я был. Что именно я там делал. Я сказал ей, что работаю на правительство и не могу раскрывать ничего, связанного с работой. Она начала настаивать все сильнее и сильнее и расстраиваться, когда я ничего не говорил.

Он делает глубокий вдох.

– Одной ночью я вернулся домой после длительной миссии. Я был уставшим, долго не спал. На тот момент мы были вместе шесть месяцев, но я перестал спать в нашей постели за две недели до этого и планировал попросить ее съехать. Я завалился на диван. Позже меня что-то разбудило. Не шум или что-то вроде того – Даша была слишком хорошо натренирована, чтобы позволить заметить себя. Возможно, сработал инстинкт. Еще секунду назад я крепко спал, а в следующее мгновение, резко открыв глаза, я обнаружил, что она нависает надо мной, приставив один из моих ножей к горлу.

Он поднимает руку и кладет ее на правую сторону шеи, поверх горизонтального шрама, который я заметила, когда мы принимали душ.

– Я замешкался лишь на мгновение, этого было достаточно для того, чтобы она начала рассекать мою кожу, но тут взяла верх моя выучка. Я схватил Дашу и свернул ей шею. – Сергей качает головой. – На следующее утро Феликс подергал за ниточки и сумел пробить ее отпечатки пальцев по международной базе данных. Она была оперативником российского правительства. Мы обнаружили тайную электронную почту у нее в телефоне, на которую она получала приказы. В последних письмах она сообщила о том, что я не собираюсь разговаривать, и попросила разрешения завершить миссию. В ответе было сказано убить меня, чтобы я не рассекретил Дашу.

Боже мой.

– Ты любил ее?

– Я не знаю. Может быть. – Он смотрит в сторону двери. Сергей не взглянул на меня ни разу с тех пор, как начал рассказывать о своей жене. – Ты понимаешь, что могло произойти раньше?

Я целую его спину.

– Да.

– Хорошо.

Он кивает и начинает вставать, но я сжимаю руки и обхватываю его ногами.

– Это не значит, что ты идешь в другую комнату.

– Детка…

– Ты, – я целую его в левое плечо, – остаешься здесь, – еще один поцелуй в руку, – со мной.

Я поднимаю руки, беру его в импровизированный захват, затем переношу весь свой вес в сторону. Он наклоняется вместе со мной, пока мы оба не ложимся на кровать.

– Твои демоны меня не пугают, – шепчу я ему на ухо. – Ты забываешь, Сергей, что я выросла в логове гиен. Может, я и хорошо воспитана. Мой отец позаботился о том, чтобы я получила лучшее образование, но все равно бо́льшую часть своей жизни я провела в окружении либо ужасных, либо сумасшедших людей.

Я беру его за руку и кладу ее себе на бедро, поверх шрама, о котором он однажды спрашивал меня.

– Я не падала с дерева. Меня похитили, когда мне было семь. В это место попала пуля, когда человек моего отца выносил меня из сарая, где похититель держал меня ради выкупа.

Сергей втягивает воздух, и я целую его в затылок. Затем я поднимаю правую руку и расставляю пальцы перед его лицом, чтобы показать ему давно поблекший шрам на ладони.

– Один из мужчин картеля попытался изнасиловать меня, когда мне было тринадцать. Я порезала себе руку, когда пыталась отобрать у него нож.

– Он сделал это? – спрашивает Сергей едва слышным голосом. – Он изнасиловал тебя?

– Нет. Он был слишком пьян. Я взяла пистолет, который он оставил на тумбочке, и выстрелила в его мерзкий пенис. Он визжал, как свинья недорезанная.

Сергей поворачивается ко мне лицом и зарывается рукой в мои волосы, в его глазах читается изумление.

– Ты умеешь стрелять из пистолета?

Я хихикаю.

– Все в картеле знают, как пользоваться пистолетом.

– Разве вы не полны сюрпризов, мисс Сандовал?

– Это вопрос выживания, наверное. – Я пожимаю плечами. – Даже моя нана умеет стрелять.

Я улыбаюсь, но мне грустно. Мне больно думать о ней, гадать, жива ли она еще.

– Не мог бы ты напомнить своему пахану о его обещании?

– Каком обещании?

– Он сказал, что попытается раздобыть о ней какую-нибудь информацию. Я не знаю, сделал ли Диего с ней что-нибудь, когда узнал, что она помогла мне сбежать.

– Я напомню, детка. – Сергей наклоняется и целует меня в лоб. – Ложись спать.

– Ты останешься?

Я чувствую, как вздымается его грудь под моей ладонью, когда он делает глубокий вдох.

– Я останусь.

Улыбаясь, я зарываюсь лицом в его шею, вдыхая дикий, знакомый, успокаивающий запах, закрываю глаза и наслаждаюсь ощущением рук, обнимающих меня, и дыханием на моих волосах. Он боится, что может ненароком причинить мне боль, но дело в том, что я не помню, когда в последний раз чувствовала себя более защищенной, чем в объятиях Сергея.

– Только попробуй встать с этой кровати, – бормочу я и позволяю себе провалиться в сон.

Сергей

Я жду, пока Ангелина заснет, затем встаю, направляюсь к своему шкафу, чтобы переодеться, и роюсь в ящиках, пока не нахожу свою заначку с сигаретами. Взяв полупустую пачку и прихватив по пути телефон, я выхожу из комнаты и свистом подзываю Мими, которая через пару секунд бежит вверх по лестнице. Я указываю на дверь спальни и отдаю ей приказ охранять, затем спускаюсь по лестнице и выхожу на улицу. Я достаю пепельницу, спрятанную под первой ступенькой, сажусь на крыльцо и звоню Роману.

– Как там малец? – спрашиваю я.

– Господи, Сергей! – громко шепчет он в трубку. – Сейчас пять утра.

Раздается какой-то шорох, вероятно Роман направляется в другую комнату, затем дверь закрывается.

– С ним все будет в порядке. Ольга и Валентина всю ночь только и делали, что нянчились с ним.

– Они знают, что он спал с ними обеими?

– Ну, судя по сцене, которая развернулась, когда я зашел проведать его ранее, они, вероятнее всего, знают. Я нашел его распростертым на кровати, справа от него сидела Валентина, а слева – Ольга. Они втроем прижались друг к другу.

– Мило.

– Знаешь, иногда я задаюсь вопросом: есть ли под этой крышей хоть кто-нибудь нормальный, – фыркает он. – Ты как?

– В порядке. – Я поджигаю сигарету и делаю глубокую затяжку. – Что будем делать с ирландцами?

– Я приказал Юрию и Дмитрию сжечь их бар. И я отправил послание Патрику, так как я полагаю, что именно он теперь встанет во главе.

– О? Что за послание?

– У них есть два дня, чтобы покинуть Чикаго. Все, кто останется, умрут.

– Ты думаешь, он сбежит?

– Фицджеральд – трус. Они уедут.

– Хорошо. – Я прислоняюсь спиной к перилам и делаю еще одну затяжку. – Роман?

– Да?

– Спасибо тебе, – говорю я. – За то, что терпишь меня.

На другом конце провода на несколько мгновений воцаряется тишина, прежде чем он отвечает:

– Ты не должен меня ни за что благодарить, Сергей. Ты хорош в том, что делаешь для Братвы.

– Ага. Когда я не взрываю что не надо и не убиваю кого не надо, – фыркаю я.

– Ну, бывает и такое, – зевает он. – Варя всегда пересаливает суп. Костя каждый месяц разбивает машины. Думаю, никто не идеален.

Я заливаюсь хохотом. Только Роман может сравнить мою ситуацию и готовку Вари.

– Позвони мне завтра и расскажи, как все прошло с ирландцами.

Я отключаю звонок и откидываю голову назад, прикрывая глаза. Я надеялся, что звонок Роману отвлечет меня от того, что произошло с Ангелиной ранее. Не отвлек. И я понятия не имею, что с ней делать. Несмотря на то что я знаю, что так будет лучше, одна только мысль о том, чтобы отослать ее куда-нибудь, приводит меня в бешенство.

– Сергей?

Я открываю глаза и вижу Ангелину у входной двери, завернувшуюся в одеяло и с беспокойством наблюдающую за мной. Она босая, ее спутанные волосы торчат во все стороны, а на левой щеке у нее следы от подушки. Мими стоит в двух метрах позади нее, но, заметив меня, она издает лай и разворачивается, вероятно направляясь в гостиную поспать.

– Ты простудишься, – говорю я.

Ангелина пожимает плечами, в несколько быстрых шагов преодолевает расстояние между нами и садится между моих ног, прижимаясь спиной к моей груди.

– Это ужасная привычка. – Она кивает на мою руку с сигаретой.

– Тебя это беспокоит?

– Неа. Просто говорю.

Я тушу сигарету и отодвигаю пепельницу.

– Все в порядке? – спрашивает она.

– Да. – Я обнимаю ее и зарываюсь носом в волосы, вдыхая ее цветочный аромат. – А у тебя?

– Я скучаю по отцу, – шепчет она, глядя на приближающийся рассвет. – Это странно. Мы никогда не проводили много времени вместе, особенно в последние пару лет. Я ездила в Мексику только на летние каникулы, и то обычно лишь на неделю или две. Я старалась, насколько было возможно, держаться подальше от этого безумия. И все же я скучаю по отцу.

– Вы не были близки?

– Я бы не сказала, что мы не были близки. – Она пожимает плечами. – Мы не так уж и часто виделись, но он звонил каждое воскресенье вечером, как по часам. Он очень гордился тем, что я поступила в колледж. Ни у кого в моей семье не было высшего образования.

– Это твой отец настоял на том, чтобы ты переехала в США?

– Да. Его главной целью было увести меня подальше от картеля, и он не хотел, чтобы я возвращалась в Мексику каждое лето, но мне нужно было видеться с ним и моей наной хотя бы раз в год. Они были моей единственной семьей.

Я наклоняю голову к ее шее и утыкаюсь в нее носом. Мне нравится то, как Ангелина приподнимает голову, чтобы дать мне устроиться поуютнее.

– А твоя мама?

– Она умерла, когда я была маленькой. Рак. Я ее даже не помню. Всегда были только мой папа и Нана Гваделупе.

– Мы вытащим ее оттуда, – говорю я и обнимаю ее за талию. – Я обещаю.

Ангелина выдыхает и откидывает голову мне на плечо. Я не думаю, что она мне верит, но клянусь себе, что приведу сюда ее нану, несмотря ни на что.

– Сергей? – шепчет она. – Куда ты погружаешься, когда отключаешься?

Я на мгновение замираю, застигнутый врасплох ее вопросом, затем кладу подбородок ей на плечо и гляжу на горизонт.

– Я не знаю, как это объяснить, – говорю я. – Я как будто здесь, но не до конца. Я могу слышать и видеть, что происходит вокруг, но не могу контролировать свои действия. Тебе следует держаться подальше от меня, когда я в таком состоянии. Я не хочу навредить тебе, даже случайно.

Ангелина поворачивается, ее глаза ловят мой взгляд, она пристально смотрит, когда кладет руку мне на щеку.

– Я не думаю, что ты когда-нибудь сможешь навредить мне, Сергей. Намеренно или нет. – Она подается ко мне, пока ее губы не прижимаются мягко к моим. – Я не боюсь тебя, здоровяк.

– А должна, Ангелина, – шепчу я ей в губы. – Ты еще не видела, как я теряю самообладание, детка. Если бы видела, ты бы убежала и никогда не оглядывалась назад.

– Вот, что делают другие люди, когда ты теряешь контроль над собой? Убегают?

– Если они неглупые, то да.

Ангелина улыбается и прижимает кончик пальца к моему носу и ведет по нему, пока не достигает моего рта.

– Ну, я не собираюсь убегать, Сергей. На самом деле я планирую подойти еще ближе и держать тебя, пока ты не вернешься, куда бы ты там ни погружался. – Ее рот находит мой, и, пока ее губы изучают меня, я на мгновение забываю о крови и убийствах. Ярость, с которой я жил так долго, отступает.