Глава 21

Ангелина

Я сижу на стуле посреди комнаты, пока две девушки хлопочут над моими волосами, и смотрю на белое шелковое платье, которое на мне надето. Зная, что его выбрал Диего, я прихожу к выводу, что оно не так уж и плохо. Я ожидала, что это будет маленький кусочек ткани, который едва прикроет мою задницу и грудь, но платье довольно скромное, с высоким вырезом и плиссированной юбкой. Оно без рукавов, поэтому мне пришлось скрыть порез на плече тональным кремом. Я привязала пистолет, который дала мне Нана, к правому бедру резинкой, которую вытащила из пояса своих спортивных штанов. Это не лучшее решение, но сойдет. Слава богу, юбка широкая, так что пистолет хорошо скрыт под плотным шелком. Если бы Диего выбрал что-нибудь короткое или обтягивающее, скрыть его было бы невозможно.

Дверь позади меня открывается, и входит Мария, одетая в короткое красное платье со стразами. На лице у нее фальшивая улыбка, а в глазах – злоба…

– Ты опоздаешь. Диего будет недоволен, – говорит она.

Я до сих пор не могу понять, как она может позволять этой свинье трахать себя каждую ночь. Меня тошнит даже от одного взгляда на него.

– Судя по тому, что я слышала, он в хорошем настроении, – замечаю я.

Пить и петь начали еще несколько часов назад. Я слышу смех и крики даже отсюда, хотя моя комната находится в противоположном конце дома.

– Тебе следует нанести побольше косметики на синяки, Ангелина. Синюшный оттенок все еще заметен.

– Тебе тоже, – говорю я и наблюдаю, как она поворачивается к зеркалу, изучая свое лицо. Значит, он и ее бьет. Похоже, я все-таки не такая уж особенная. – Уходи. Я спущусь через минуту.

После ухода Марии я отсылаю стилисток. Когда наконец остаюсь одна, я сажусь на кровать и закрываю глаза, позволяя себе мысленно вернуться к последнему вечеру с Сергеем. Не могу поверить, что он позволил мне натереть его всего розовым маслом. От него все еще исходил легкий цветочный аромат, когда он отправился на встречу следующим утром. При воспоминании об этом мои губы растягиваются в улыбке, но по щеке скатывается одинокая слеза. Боже, я так по нему скучаю. Хотела бы я, чтобы мы успели провести больше времени вместе.

Очередной взрыв громкого смеха доносится до меня, возвращая к реальности. Подняв руку, я смахиваю слезу, затем кладу ладонь на бедро, чтобы нащупать пистолет, спрятанный под шелковистой тканью. Пора выходить. Я встаю и покидаюкомнату.

* * *

– Palomita! – кричит Диего со своего места во главе стола, накрытого в саду. – Иди сюда.

Я сжимаю руки в кулаки и иду по широкой лужайке, пока не дохожу до мощеного патио, где все собрались. Здесь около сорока человек, в основном мужчины. Некоторых из них я знаю, потому что они были компаньонами моего отца по бизнесу и довольно часто бывали в нашем доме. Судя по тому, как они стараются не смотреть на меня, они, вероятнее всего, знают, что я здесь не по своей воле, но никто из них не вступится за меня. Дела всегда на первом месте, к черту мораль. Остальные смотрят, как я прохожу мимо, отпуская грязные шуточки, смеясь, как свиньи, и поздравляя Диего с его выбором.

Когда я дохожу до начала стола, то замечаю священника, сидящего слева от Диего, и на мгновение во мне зарождается надежда. Я знаю его. Мой отец регулярно жертвовал деньги бездомным детям, о которых заботится его церковь. Однако, когда он поднимает на меня взгляд, в его глазах читается ужас, а также предостережение, когда он бросает косой взгляд на Диего. Надежда угасает, когда приходит осознание. Отцу Педро тоже угрожали. Интересно, заставит ли мой отвратительный будущий муж остаться священника и смотреть, как он пытается изнасиловать меня на глазах у всех?

– Разве она не прекрасна? – спрашивает Диего, хватая меня за запястье и усаживая на стул.

Я чувствую, как его мясистая рука тянется к моей ноге, чуть выше колена, и замираю. Если он проведет ладонью всего на несколько сантиметров вверх по моему бедру, то нащупает пристегнутый там пистолет.

– Не такая пухленькая, как мне нравится, но сойдет, – смеется Диего, и я выдыхаю, когда он убирает руку, чтобы взять бокал с вином.

Он уже пьян, как и все остальные за столом. Священнику, вероятно, придется обвенчать нас, пока мы будем сидеть, потому что я сомневаюсь, что Диего сможет стоять. Я оглядываюсь на дом и вижу Нану Гваделупе, которая стоит там, спрятав правую руку под вязаным кардиганом. Она смотрит на меня, но затем переводит взгляд на Диего. Почему на ней надето это? На улице невыносимая жара, и я уже таю в своем платье. Она снова смотрит на меня, затем опускает взгляд на часы на своем левом запястье и улыбается, прежде чем направиться в нашу сторону. Прищурившись, я наблюдаю за ней, пока она обходит стол и встает за моим стулом.

– Сиди смирно, – шепчет она мне на ухо, хватается за спинку моего стула и толкает его в сторону, пока я все еще сижу на нем. Когда я падаю, воздух пронзает свистящий звук.

Я приземляюсь на плечо и вскрикиваю, но мой крик теряется в оглушительном грохоте, который раздается где-то возле ворот охраны. Несколько мгновений царит полная тишина, а затем раздаются еще три взрыва, один за другим. Люди начинают кричать, вскакивать со стульев и хвататься за оружие. Я перекатываюсь, пока не оказываюсь под столом, и, подняв глаза, вижу Нану Гваделупе, которая сидит на корточках рядом со мной, сжимая в руке пистолет. Она все еще улыбается.

– Что происходит? – кричу я, задирая юбку и доставая оружие, но не думаю, что она слышит меня, потому что взрывы продолжаются вокруг нас, каждый с разницей менее чем несколько секунд. Звучит как конец чертова света. Я выглядываю из-под скатерти посмотреть, что происходит, как раз вовремя, чтобы увидеть, как обрушивается пристройка, в которой стоят машины. Гости и охранники бегут через лужайку с поднятым оружием, все выглядят растерянными, и я замечаю, как один из мужчин падает на землю. На мгновение мне кажется, что он, должно быть, споткнулся, но затем я разглядываю большую красную точку в центре его лба.

В короткой паузе между взрывами я слышу очередной свистящий звук и вижу, как падает еще один человек.

– Это снайпер! – кричит кто-то, и люди начинают разбегаться в поисках укрытия.

Двое охранников поворачивают к дому, но вскоре оказываются на земле. Гости, создав дикую давку, бегут к своим припаркованным машинам, и те одна за другой устремляются к открытым воротам, которые теперь свисают с опор, разрушенные одним из взрывов. Большинство людей, оставшихся позади, – это солдаты Диего и его охрана.

Чья-то рука хватается за край скатерти передо мной, и из-под стола появляется голова одного из охранников. Он хватает меня за волосы, вытаскивая наружу, как раз тогда, когда Нана Гваделупе приставляет пистолет к его виску и стреляет. Кровь и мозги разлетаются по всему моему платью, но у меня нет времени на раздумья, потому что еще одна пара рук хватает меня за лодыжку и тянет назад. Я хватаюсь за ножку стола и оборачиваюсь, чтобы увидеть разъяренное лицо Диего.

– Иди сюда, сучка! – рычит он, дергая меня за ногу.

Я направляю пистолет ему в грудь и выпускаю пулю, но она попадает ему в плечо, что только еще больше злит его. Он снова дергает меня за ногу, и пистолет выскальзывает из моей руки.

Мое сердце замирает, а дыхание прерывается. Холодный пот выступает на лбу. Мои глаза расширяются, когда Диего направляет на меня пистолет.

Внезапно огромная масса чего-то черного врезается в бок Диего, и пуля, предназначавшаяся мне, попадает в перевернутый стул, пролетая в нескольких сантиметрах от меня, разбрасывая щепки во все стороны. Я изумленно смотрю на чудовище, которое держит шею Диего в своих челюстях, прислушиваясь к странным булькающим звукам, исходящим из горла человека, который скоро умрет.

– Мими?

Собака оборачивается, не выпуская свою добычу, мотает головой, и кости Диего с хрустом ломаются. Протяжный свист доносится до моих ушей, и голова Мими тут же поворачивается в сторону. Она издает низкое рычание и бросается за убегающим солдатом. Я с широко раскрытыми глазами наблюдаю за тем, как она прыгает ему на спину, валя его на землю. Кровь брызжет во все стороны, когда Мими вонзает клыки в шею мужчины.

Свистящий звук продолжает пронзать воздух каждые пару секунд. Раздается еще один взрыв, за ним еще один, и левая часть дома, где раньше была кухня, обрушивается, облако пыли окутывает все вокруг.

Позади меня раздается звук взводимого курка, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Нана Гваделупе целится в другого солдата. Она стреляет, но промахивается. Мужчина начинает поднимать оружие, но, не успев, замирает и падает на колени, открывая взгляду фигуру в черном, стоящую в нескольких метрах от него с пистолетом в руках. Я моргаю, затем смотрю на его тактические штаны и арсенал оружия, закрепленный на ногах. Я позволяю своему взгляду скользнуть по бронежилету и черной рубашке, чтобы остановиться на лице, скрытом боевой раскраской. Я не могу четко разглядеть черты, но я узнала бы его светлые волосы где угодно.

– Сергей, – шепчу я, и слезы текут по моему лицу. Он пришел за мной.

– В форме твой русский еще красивее, – бормочет Нана Гваделупе рядом со мной.

– Что? – спрашиваю я, не сводя глаз с Сергея, который бежит к припаркованной машине, где прячутся еще двое солдат.

– Прошлой ночью, когда я несла ужин солдатам Диего в казарму, он выскочил из кустов. У меня чуть не случился сердечный приступ.

– Ты знала, что он задумал? Почему ты ничего не сказала?

Сергей останавливается, стреляет в одного из солдат, затем продолжает бежать, перепрыгивая через мертвые тела на земле.

– Он сказал, что это сюрприз, – хихикает она. – Думаю, это романтично.

– Романтично? – Я окидываю взглядом разрушающиеся стены дома моего детства, затем осматриваю лужайку, покрытую кровью и мертвыми телами, останавливаясь на двух крайних зданиях чуть в стороне. Или… на том, что от них осталось.

До меня доносится громкий лай, и я поворачиваю голову к Сергею, который уже почти добрался до машины, где Мими атакует оставшегося солдата. Под грудой обломков, метрах в десяти от Сергея, прячется еще один мужчина. В руке он сжимает винтовку, и я вижу, как он поднимает оружие. Я подбираю с земли свой пистолет, прицеливаюсь и выпускаю в солдата все пули, которые у меня остались. Две пули попадают ему в грудь, и он падает. Нана тоже взводит курок и выпускает в него еще три пули.

– На всякий случай, – говорит она.

Когда я снова смотрю на Сергея, он стоит над телом последнего солдата, с длинного ножа в его руке капает кровь, и он говорит в свой съемный наушник. Он бросает взгляд на человека, которого мы с Наной только что застрелили, затем поворачивается к нам и поднимает вверх большой палец. Да, может, он и немного чокнутый, но я все равно люблю его.

Приближается рокот двигателя, и через пару секунд на подъездной дорожке останавливается машина, а из окна высовывается голова Феликса.

– Поехали! – кричит он.

Я беру Нану за руку, и мы бежим к машине.

Сергей

Ангелина заталкивает свою нану на пассажирское сиденье, но я пока не могу присоединиться к ним. Возможно, кто-то все еще находится поблизости, и я планирую устранить их прежде, чем они даже подумают о том, чтобы навредить моей девочке. Я не уверен, скольких людей Диего я убил за последние двадцать минут. По грубым подсчетам, где-то от тридцати до сорока.

Я был в не очень ясном сознании и даже не помню, как покончил с половиной из них. Я был до смерти напуган, что кто-нибудь может навредить Ангелине, если я не буду достаточно быстр. Это был адреналин, инстинкты и мышечная память, но я точно уверен, что одолел всех противников. Мими позаботилась о нескольких. И думаю, что нана Ангелины прикончила по меньшей мере троих. Хреново, что у меня не было возможности убить Диего самому, но смерть от разорванного горла должна была быть крайне неприятной. Это обстоятельство делает меня по-настоящему счастливым.

Ангелина захлопывает дверь за Гваделупе, но вместо того, чтобы сесть в машину, она поворачивается ко мне и просто смотрит на меня, прикрыв рот рукой. Ее элегантное платье порвано в нескольких местах, и почти все забрызгано кровью, но это, наверное, ничто по сравнению с тем, как выгляжу я. Мне следовало позволить Гваделупе рассказать о моем плане и не выпускать Ангелину из дома. Возможно, теперь она боится меня еще больше. Быстро прячу руку с ножом, которым убил последнего человека, за спину. Я не решаюсь подойти к Ангелине, потому что не думаю, что смогу вынести, если она отшатнется от меня. Если и есть что-то, чего я не выношу, так это страх Ангелины передо мной. Когда она опускает руку, я вижу, что она плачет, и что-то внутри меня разрывается на части.

Я делаю шаг назад.

Феликс может отвезти их в безопасное место и вернуться за мной позже. Я не буду заставлять ее терпеть мое присутствие или огорчать еще больше. Может быть, мне стоит пройтись и проверить, жив ли еще кто-нибудь из этих ублюдков, и исправить это недоразумение. Да, так я и сделаю. Я отвожу взгляд от Ангелины и направляюсь к ближайшему телу, когда слышу, как она зовет меня по имени. Я оборачиваюсь, и мои глаза округляются, когда она бежит ко мне босиком, держа в руках подол своего испорченного платья.

– Сергей! – снова зовет она, перепрыгивает мертвого солдата и бросается в мои объятия. – Ты пришел за мной.

– Конечно, я пришел за тобой, – говорю я и целую ее так, словно от этого зависит моя жизнь. – Я всегда приду за тобой, детка.

Ангелина стискивает руками мою шею и ногами талию.

– Ты должен мне дом.

– Ага, извини за это. Я немного увлекся.

– Немного? – фыркает она и утыкается лицом в изгиб моей шеи. – Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

– Почему ты ничего не сказала? Я бы позаботился о Диего ради тебя, детка.

– Он сказал, что убьет тебя, если я не вернусь. – Ангелина прижимает ладони к моим щекам и заглядывает мне в глаза. – Я бы никогда не стала рисковать твоей жизнью. Не думаю, что когда-нибудь простила бы себя, если бы с тобой что-то случилось из-за меня.

– Ну, я уверен, что никто не будет скучать по мне и моим закидонам.

– Не говори так! – Она сжимает мое лицо в ладонях. – Только попробуй еще раз такое сказать! Феликс скучал бы по тебе. Мими. Твой брат.

– Оу, Роман, наверное, устроил бы вечеринку.

– Это неправда, и ты знаешь это. – Она подается вперед, прижимаясь своими губами к моим, затем отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. – Я бы скучала по тебе.

Мое тело каменеет.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя, – шепчет Ангелина и снова целует меня.

Когда она отстраняется, я вглядываюсь в ее лицо.

– Я думал, ты меня боишься. Ты так написала в записке, которую оставила.

– Я никогда не боялась тебя, Сергей. Чего я боялась, так это того, что ты можешь прийти за мной и в итоге погибнуть. Прости, что причинила тебе боль, малыш.

– Так… ты возвращаешься? Со мной?

– Если ты не имеешь ничего против такого плана, то да.

Я смотрю ей в глаза и прижимаю ее к себе.

– Выходи за меня замуж, – выпаливаю я.

Ангелина моргает, оглядывается по сторонам, где разбросано по меньшей мере двадцать тел, затем снова смотрит на меня.

– А ты знаешь, как выбрать время и место, здоровяк.

– Ты выйдешь за меня замуж?

Мне кажется, мое сердце перестает биться, пока я смотрю на нее, не отрывая взгляда от ее губ, ожидая ответа.

– Конечно выйду. – Она улыбается и целует меня.

Внезапно со стороны подъездной дорожки раздается громкий гудок, и Ангелина напрягается в моих объятиях. Скрипя зубами, я смотрю на машину, в которой Феликс продолжает нажимать на гудок.

– Я убью его, – выдавливаю я из себя. Этот зануда только что испортил мое предложение руки и сердца.

– Вы, два влюбленных идиота, придете сюда уже, чтобы мы могли уехать? – кричит Феликс, высовывая голову из окна.

– Ты труп, Альберт! – Говорю я, неся Ангелину к машине.

– Мы все трупы, если не уберемся отсюда прямо сейчас! Я уверен, что сюда едет половина мексиканской полиции и пожарных. Вместе с командой сейсмологов, потому что ты решил перевернуть весь гребаный континент своими взрывами!

– Просто заткнись на хрен и веди машину.

Я открываю заднюю дверь и свистом подзываю Мими, чтобы она села внутрь, затем сажусь сзади, все еще держа Ангелину на руках. В тот момент, когда Феликс заводит машину, я вжимаюсь лицом в ее волосы и вдыхаю аромат.

– Я думал, что сойду с ума, когда ты ушла, – бормочу я ей на ухо.

– Мне так жаль. Обещаю, что все исправлю, как только мы вернемся домой.

– Да, насчет этого… Мы остановимся в отеле на неделю или две, – говорю я и легонько кусаю ее за шею.

– В отеле?

– В доме ремонт.

– О? Почему?

– Сергей разгромил все, что не было прибито к стене, когда ты ушла, вот почему, – бросает Феликс через плечо.

– Может, ты уже заткнешься? – огрызаюсь я. – Она может передумать и сбежать, если ты будешь продолжать болтать о том, какой я ненормальный.

Ангелина кладет руку на мою щеку и поворачивает голову к себе.

– Что я тебе говорила? Ты прекратишь говорить подобное. Хорошо? – Она наклоняется и целует меня. – С тобой все в порядке, малыш.

Я прижимаю ее к себе, снова зарываюсь носом в ее волосы и впервые за много лет чувствую, что, возможно, со мной все в порядке.