Глава 20

Ангелина

Большие железные ворота медленно раскрываются, скрипя петлями. Каждый раз, возвращаясь домой, я говорила отцу, что эту чертову штуку нужно заменить. Он всегда говорил, что все сделает, уверяя, что, когда я вернусь в следующий раз, меня будут ждать новые ворота. Сейчас они напоминают о моем отце и о том, как Диего убил его.

Я сжимаю руки в кулаки и осматриваюсь, пока машина направляется к огромному одноэтажному особняку в конце дороги. С каждой секундой в моем животе нарастает страх. Я думала, что больше никогда не увижу это место, или, по крайней мере, надеялась, что не увижу. Это странно. Я никогда не думала, что могу одновременно любить и ненавидеть место так, как я люблю и ненавижу дом своего детства.

Водитель паркует машину у широких каменных ступеней, ведущих к богато украшенной парадной двери. Двое мужчин с винтовками за спиной стоят по обе стороны от нее, охраняя. Ничего не изменилось. Взяв рюкзак, я выхожу из машины и поднимаюсь по ступенькам, изо всех сил стараясь не выражать никаких эмоций.

Я не собираюсь показывать, насколько напугана. Люди говорят, что страх перед неизвестностью самый сильный. Ну, они ни черта не знают, потому что я точно знаю, что меня здесь ждет, и отдала бы все что угодно за незнание. Не успеваю я переступить порог, как дверь открывается. Нана Гваделупе выбегает и заключает меня в свои объятия.

– Mi niña[5]. – Она всхлипывает. – Какого черта ты вернулась сюда? Когда Диего сказал мне об этом, я ему не поверила.

– Долгая история, Нана, – шепчу я ей в волосы и прижимаю ее хрупкое тельце к себе. Я вижу, что она в безопасности, и мне становится немного легче. – Я так боялась, что Диего навредит тебе.

Она отходит назад и берет мое лицо в ладони.

– О чем ты только думала, Ангелина? – Она качает головой. – Тебе следовало остаться в США.

Я открываю рот, чтобы ответить, но взрыв мужского смеха с другого конца зала заставляет меня замяться.

– Ну, уж не наша ли это маленькая беглянка? – кричит Диего, и мое сердце начинает биться быстрее. Я поднимаю глаза и вижу, как он, пошатываясь, идет к нам. Он еще более отвратителен, чем я помнила: сальные волосы и заляпанная футболка, растянутая на его огромном животе.

– Диего, – киваю я и обхожу Нану, чтобы встать перед ней, закрывая ее своим телом. Я все еще боюсь, что он может навредить ей.

– Надеюсь, что тебе понравилось это небольшое путешествие, потому что ты больше никогда не покинешь наш лагерь. – Он подходит и встает передо мной, его губы растягиваются в злобной улыбке. – Добро пожаловать домой, palomita. – Диего бьет меня наотмашь с такой силой, что я падаю на пол.

* * *

Что-то мокрое касается моего лица. На мгновение я думаю, что это, должно быть, Мими лижет мою щеку. Я открываю глаза и поворачиваю голову лишь для того, чтобы поморщиться, когда боль пронзает слева.

– Выпей это. – Нана Гваделупе засовывает мне в рот таблетку и прикладывает стакан к моим губам. Я проглатываю обезболивающее и запиваю его водой, стараясь двигать челюстью как можно меньше.

– Что случилось? – выдавливаю я.

– Этот ублюдок ударил тебя. Ты потеряла сознание. Я попросила одного из парней привести тебя сюда.

Я сажусь в постели и оглядываю свою старую комнату. В некотором смысле у меня такое чувство, будто я никуда и не уезжала.

– Ты знаешь, что Диего планирует со мной делать?

– Он устраивает вечеринку завтра вечером, – говорит Нана. – Он собирается объявить, что вы двое женитесь.

– Когда?

– В среду. – Она берет меня за руку и сжимает мои пальцы. – Почему, Ангелина? Зачем возвращаться, если ты знала, что должно было случиться?

Я смотрю на нее, чувствуя, как слезы собираются в уголках моих глаз. Затем я рассказываю ей все. К тому времени, как заканчиваю, я плачу так сильно, что едва могу разглядеть лицо Наны сквозь слезы.

– Ты влюблена в своего русского?

– Да, – шепчу я и прикрываю рот рукой. Мне трудно говорить о Сергее.

– Дай мне его номер, я попробую ему дозвониться. Он должен приехать, чтобы забрать тебя отсюда.

– Нет, Диего просто убьет его.

– Ангелина…

– Нет, Нана. Что сделано, то сделано. Я не хочу рисковать его жизнью из-за меня.

Дверь в мою комнату открывается, и входит Мария, на ее губах появляется легкая улыбка.

– Диего ждет тебя в своей спальне, – говорит она, и ее улыбка становится шире. – Не заставляй его ждать.

Она разворачивается и закрывает за собой дверь, в то время как меня охватывают паника и страх.

– Где мой рюкзак? – шепчу я.

Нана берет его со стола и передает мне, глядя с ужасом. Она прекрасно знает, что будет дальше. Я беру рюкзак и засовываю руку внутрь, роясь в его содержимом, пока мои пальцы не натыкаются на гладкое лезвие метательного ножа Сергея. Я вытаскиваю его.

– Ты не сможешь убить Диего этим.

– Я знаю, – говорю в ответ, встаю с кровати и направляюсь в ванную.

Положив нож на стойку рядом с раковиной, я снимаю джинсы и трусики, затем начинаю закатывать левый рукав.

– Что ты делаешь? – спрашивает Нана Гваделупе в дверях.

– Я слышала, как Диего говорил, что не хочет трахать шлюх, когда у них месячные, – говорю я и тянусь за ножом. – Он сказал, что считает это отвратительным.

Я прикладываю кончик лезвия к своему левому предплечью. Стиснув зубы, я слегка надавливаю им, пока оно не прокалывает кожу. Я слышу, как Нана ахает, когда из маленького пореза начинает сочиться кровь. Потянувшись за трусиками на столешнице, я прижимаю бежевую ткань к ране, стараясь размазать кровь так, чтобы выглядело как можно более правдоподобно. Когда на трусиках оказывается достаточно крови, я надеваю их снова и, взяв с полки полотенце, с силой прижимаю его к разрезу.

– Найди мне что-нибудь, чем можно перевязать руку, – говорю я и начинаю открывать шкафы в надежде найти аптечку первой помощи. Порез не такой уж большой, кровотечение должно прекратиться довольно быстро, но будет безопаснее, если я наложу что-нибудь на кожу. Аптечки нет, но мне все еще немного везет, потому что я нахожу упаковку лейкопластырей.

Нана Гваделупе вбегает обратно в ванную. Она держит в руках наволочку и отрывает от нее широкую ленту. Закончив, Нана накладывает два пластыря на порез и обматывает хлопковой лентой мою руку.

– Наложи поверх еще одну, – говорю я. Рукава у моей рубашки широкие, так что импровизированную повязку не должно быть под ней видно. Я не могу допустить, чтобы кровь просочилась сквозь нее. Диего может это заметить.

После того как она оборачивает мне руку еще одним куском ткани, я спускаю рукав, надеваю джинсы и направляюсь к двери.

– Думаешь, это его остановит? – спрашивает Нана, стоя в дверях ванной.

– Это в конечном итоге не помешает ему изнасиловать меня, – говорю я, – но надеюсь, что так я выиграю себе хотя бы несколько дней передышки.

* * *

Этот ублюдок занял спальню моего отца.

Я долго смотрю на большую белую дверь в конце коридора, прежде чем сделать глубокий вдох и повернуть ручку, чтобы войти внутрь.

Диего растянулся на кровати, полностью обнаженный, держа свой маленький член в мясистой руке и поглаживая его. Когда он видит меня, то жестом подзывает к себе. Я направляюсь к кровати, сглатывая желчь. Меня тошнит от одного его вида.

– Я ждал этого с таким нетерпением, palomita. – Он улыбается. – Раздевайся и иди сюда. Я готовился к встрече с тобой.

Я останавливаюсь у края кровати и начинаю расстегивать джинсы, молясь, чтобы я оказалась права и что он не захочет иметь со мной ничего общего, когда увидит кровь. Забавно, как такой отвратительный, грязный мужчина может счесть женщину нечистой, если у нее идут месячные. Я расстегиваю джинсы и стягиваю их, затаив дыхание, наблюдая за его лицом.

– Ты грязная сучка! – кричит он, не сводя глаз с моих трусиков, затем вскакивает и хватает меня за предплечье. – Ты это нарочно сделала? Ты вызвала месячные?

Я опускаю глаза, изображая удивление.

– Я их не заметила. Наверное, только начались.

Он пристально смотрит мне в глаза, отпускает мою руку и дает пощечину.

– Надень штаны.

Я натягиваю джинсы и разворачиваюсь, чтобы уйти, но он протягивает руку и хватает меня за запястье.

– Куда это ты собралась? Во рту у тебя ничего не испачкано. Он улыбается и садится на край кровати, раздвигает ноги и тянет меня за руку. – На колени.

Я смотрю вниз на его жалкий член, а затем поднимаю глаза, пока наши взгляды не встречаются. Он, вероятнее всего, убьет меня, если я откажусь. Моя смерть разобьет сердце наны, но я не встану на колени и не буду удовлетворять человека, который убил моего отца. Даже если это будет означать смерть.

Опустив голову так, что наши глаза оказываются всего в нескольких дюймах друг от друга, я улыбаюсь, а затем плюю ему в лицо.

– Отсоси себе сам, Диего.

Он рычит, бросает меня на кровать и забирается сверху, обхватывая руками за шею и сжимая. Я задыхаюсь и цепляюсь за него, пытаясь избавиться от его пальцев, легким не хватает воздуха. Ничего не получается. Мое зрение начинает тускнеть, и темные пятна появляются перед глазами, но я продолжаю дергаться, пытаясь сбросить его с себя. Мне следовало взять с собой нож Сергея. Я почти теряю сознание, когда руки отпускают мою шею, и судорожно хватаю ртом воздух, кашляя. Еще одна пощечина обрушивается на мое лицо, затем еще одна.

– Не могу дождаться среды, – ухмыляется надо мной Диего. – Грязной или нет, но я собираюсь трахнуть тебя на глазах у всех, palomita. Никто не говорит «нет» Ривере!

Он снова бьет меня, затем толкает с кровати. Я едва успеваю выставить перед собой руки, чтобы не упасть.

– Я хочу, чтобы ты нарядилась на завтрашнюю вечеринку. Не забудь хорошенько замазать синяки. Не хочу, чтобы люди думали, что я с тобой плохо обращаюсь, – смеется он.

Я делаю глубокий вдох, медленно поднимаюсь с пола и поворачиваюсь к ублюдку, в то время как он откидывается на спинку кровати с широкой улыбкой на лице.

– Пошел ты, – хрипло говорю я, провожу тыльной стороной ладони по губам, чтобы стереть кровь, и направляюсь к двери.

Безумный смех Диего преследует меня.

Сергей

До меня доносятся отдаленные голоса, но сначала я не разбираю слов. Все звучит как приглушенное бормотание. Постепенно они становятся громче и понятнее. Когда мое зрение проясняется, Феликс стоит в другом конце гостиной, а Роман и доктор – по обе стороны от него.

– Сергей? – Феликс делает шаг ко мне.

– Что?

– Он вернулся. – Феликс вздыхает и поворачивается к Петрову и доку. – Вам лучше уйти. Я вам позвоню.

Я жду, пока Роман и доктор уйдут, затем встаю с пола, морщась от покалывания в ногах.

– Что случилось?

Последнее, что я помню, – это то, как возвращаюсь домой после двух дней катания по городу, с остановками лишь для того, чтобы заправиться, или когда мне нужно было поесть и я больше не мог игнорировать нужды своего организма. А потом ничего.

– Я нашел тебя здесь, когда зашел в полдень. Ты уже несколько часов пялишься в стену.

– Сколько времени?

– Семь вечера.

Что ж, это объясняет, почему мои ноги будто налиты свинцом.

– Что здесь делал Роман?

– Он пришел поговорить с тобой. Привел с собой дока на случай, если ты не придешь в себя.

– О чем он хотел поговорить?

– Звонил его человек в Мексике, – говорит Феликс и следует за мной на кухню, пока я иду к холодильнику, чтобы достать бутылку воды. – Он нашел Гваделупе Перес. Она все еще на территории картеля.

– Хорошо. Посмотри, сможешь ли ты достать ей удостоверение личности, которое подойдет для обычного пересечения границы. Это не займет много времени. Я заберу ее, как только оно будет у тебя.

– Хорошо. – Он кивает, но продолжает как-то странно смотреть на меня.

Я знаю Феликса уже пятнадцать лет и легко могу считать его поведение

– Что такое?

– Ангелина вела себя странно перед тем, как уйти?

Я хватаюсь за край столешницы и смотрю на белую плитку передо собой, стискивая зубы. Мне тяжело думать о ней.

– Может быть, немного. Когда я думал об этом, решил, что все, вероятнее всего, из-за того, что она уже планировала уйти.

– К ней кто-нибудь подходил?

Я поворачиваюсь к нему.

– Нет. К чему ты?

– К тому, что она не в Европе. Она в Мексике, Сергей. С Диего Риверой.

– Что?! – Я ударяю стаканом, который держу в руках, о столешницу, и он разбивается вдребезги, осколки разлетаются во все стороны.

– Человек Романа сказал, что видел ее сегодня на вечеринке, которую организовал Диего. Ривера объявил, что они женятся в среду.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, пытаясь прокрутить в голове события прошедшей недели. Ангелина странно вела себя в то утро, когда исчезла, значит, что-то должно было произойти до этого. Торговый центр. Она провела слишком много времени в уборной.

– Мне нужно, чтобы ты получил доступ к внутренним камерам наблюдения в торговом центре, в который мы ходили за день до ее отъезда, – говорю я.

– Конечно. Я за своим ноутбуком.

* * *

Я смотрю на черно-белую фотографию женщины, которую Феликс достал из полицейского архива. Затем перевожу взгляд вправо, где на кадре с камеры наблюдения видно, как та же женщина выходит из уборной торгового центра всего за несколько минут до Ангелины.

– Хуана Ортис, – говорит Феликс. – Доказательств нет, но в отчете говорится, что ее подозревают в работе на Диего Риверу.

– Вероятно, они угрожали Ангелине, что убьют ее нану. Почему она ничего не сказала, черт возьми?

– Не думаю, что они угрожали ее нане, Сергей. Смотри. – Он показывает запись с другого ракурса. Противоположный конец того же коридора. Хуана подходит к двум мужчинам, стоящим у торгового автомата, кивает, и они уходят.

– Я также проверил другие камеры, – говорит Феликс, снова показывая видео, на котором Хуана выходит из уборной. – Они стояли примерно в пятнадцати метрах за тобой. Тот, что повыше, прятал пистолет под курткой. Это видно с другой камеры. Обрати внимание, куда смотрит Ангелина сразу после выхода.

Он включает видео и увеличивает изображение двери в уборную. Камера, вероятно, была установлена неподалеку, потому что, когда Ангелина выходит, я отчетливо вижу ее испуг, когда она смотрит поверх моего плеча прямо в ту сторону, где стояли мужчины. Она переводит взгляд на меня, затем на мгновение возвращается к наемникам, прежде чем направиться в мою сторону.

– Думаю, они угрожали убить тебя, – говорит Феликс.

Я смотрю на поставленную на паузу запись, мои глаза прикованы к испуганному лицу Ангелины, и улыбаюсь.

– Я собираюсь убить их всех.

* * *

Я убираю последний пистолет в потайной отсек в полу своей машины, закрываю багажник и свистом подзываю Мими, которая сбегает по ступенькам и запрыгивает на заднее сиденье. Я сажусь за руль и закрываю дверь. Я как раз тянусь к зажиганию, когда открывается пассажирская дверь и внутрь садится Феликс.

– Куда это ты собрался? – спрашиваю я.

– В Мексику. – Он бросает свой рюкзак на заднее сиденье рядом с Мими и тянется к ремню безопасности.

– Ты не едешь. – Я тянусь через него и открываю дверь. – Вон.

– Нет.

– Это тебе не экскурсия для гребаных пенсионеров. Я проникну на территорию картеля, которую охраняют по меньшей мере тридцать вооруженных людей.

– Именно, – огрызается он. – Тебе нужна поддержка. И водитель на случай, если тебя подстрелят и ты не сможешь вернуться.

– Ты слишком стар для такого дерьма. Я не позволю тебе рисковать своей жизнью ради меня, Альберт. Вон.

– Может, ты, черт возьми, прекратишь нести чушь типа «я непобедим»? Ты помереть хочешь? Так? Потому что мы оба знаем: если ты пойдешь туда без прикрытия, шансы на то, что ты выйдешь оттуда живым, равны нулю!

– Я не раз выполнял миссии с большим количеством противников.

– Да, но тогда тебе нужно было беспокоиться только о себе. Как ты собираешься выбираться оттуда с двумя женщинами на руках? Они будут тебя тормозить. Не говоря уже о небольшой армии, которая будет преследовать.

– Я справлюсь.

– Ты умрешь! – кричит он мне в лицо, затем переводит взгляд на лобовое стекло. – Я еду.

Мими гавкает с заднего сиденья.

– Видишь? Двое против одного.

Я наблюдаю за тем, как он поправляет сначала воротник рубашки, затем пальцем очки на носу и откидывается на спинку сиденья.

– Идеально, черт возьми, – бормочу я и завожу машину.

Феликс молчит почти пять минут, затем начинает жаловаться на Марлен. Я не обращаю на него внимания. Я сейчас не в настроении давать советы по отношениям.

– Что произошло в Колумбии, Сергей? – внезапно спрашивает он.

Я закуриваю сигарету и искоса смотрю на него.

– Опять об этом?

– Да. – Феликс отворачивается к окну и смотрит на улицу. – Пожалуйста.

Я вздыхаю.

– Крюгер послал меня покончить с тем политиком. Он занимался торговлей людьми.

– Знаю. Это было в отчете миссии.

– Я прикончил его, когда он завтракал у себя в саду. Все знали, что он продает девушек и держит их где-то на своей территории. Я собирался проникнуть туда и найти их. Крюгер сказал «нет». Он заверил меня, что полиция найдет их и освободит, когда приедет вести расследование. – Я откидываюсь на спинку сиденья и затягиваюсь сигаретой. – Полиция приехала. Затем уехала. Они никого не вывели, просто опечатали все и ушли.

– Значит, они не нашли девушек?

– Оу, они их нашли, – говорю я.

– Я не понимаю.

– Я вошел внутрь после того, как полиция ушла. Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти дверь в подвал. – Я закрываю на секунду глаза, пытаясь отогнать образы разбросанных повсюду тел. – Они были уже мертвы. Каждая из них была застрелена в голову. Колумбийская полиция, очевидно, была причастна к торговле людьми. Они избавились от девушек, когда нашли их, чтобы те не смогли заговорить.

– Господи.

– Я не уверен, потому что все они были грязными, кожа да кости, но я не думаю, что кому-то из них было больше шестнадцати. – Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Феликса. – Из-за меня погибло десять детей. Если бы я пришел раньше полиции, они были бы все еще живы.

– Это не твоя вина! – рявкает он. – Ты следовал строгим приказам.

– Именно. – Я киваю и закуриваю еще одну сигарету. – Как и полагается идеальной маленькой машине для убийств Крюгера.

Феликс отводит взгляд. Остаток пути проходит в полной тишине.

* * *

Нам удается пересечь границу без каких-либо проблем. Когда мы съезжаем с шоссе на боковую дорогу, ведущую к лагерю Сандовала, я сверяюсь с картой. Я отметил все места, где у Сандовала стояли посты с охраной. Сомневаюсь, что Диего удосужился сменить их местоположения. Я сворачиваю на другую боковую дорогу, которая должна привести нас почти к лагерю с единственным пропускным пунктом на пути. Когда мы оказываемся недалеко от охранников, я паркую машину за деревьями и выхожу, чтобы переодеться и вооружиться.

– Что это за хрень? – бормочет Феликс у меня за спиной, пока я достаю оружие.

– Арбалет. – Я открываю коробку с болтами и начинаю их пересчитывать. – Новая модель, Лука дал мне опробовать в прошлом месяце.

– Ты ненормальный, – цокает он. – Неужели ты не можешь ничего сделать по-обычному? Почему бы не прикончить их ножом?

– Потому что на этом пропускном пункте всегда как минимум три человека. И еще недостаточно темно, чтобы незаметно подкрасться к такому количеству целей.

– Поэтому ты выбрал чертов арбалет? Кем ты себя возомнил, гребаным Ван Хельсингом?

– О, да заткнись ты уже.

– Что насчет снайперской винтовки?

– Не на такой местности. Для этого мне нужно подобраться слишком близко. – Я пристегиваю нож к бедру и беру арбалет. – Я вернусь через час. Подготовь камеры, я установлю их вокруг лагеря, как только стемнеет.

– Сколько?

– Двенадцать. Пусть Мими занимается своими делами, но не бродит вокруг. Никто не должен нас здесь найти, но на всякий случай держи пистолет наготове.

– Ты действительно думаешь, что сможешь провернуть это? Там по меньшей мере тридцать охранников, Сергей. Плюс гости, которые, вероятно, все будут вооружены.

– Нет ничего такого, с чем не справилась бы взрывчатка, – говорю я и направляюсь в сторону охранников.

– Мы ехали все это время со взрывчаткой в багажнике? – громко шепчет Феликс мне вслед. – Сколько ты взял с собой?

Я оглядываюсь через плечо и подмигиваю ему.

– Всю, Альберт.

* * *

Вокруг домика, который люди Диего используют как пропускной пункт, расположилось четверо человек. Один из них стоит у припаркованных в стороне машин, в то время как остальные сидят на крыльце и едят. Мне не нравится убивать людей, пока они едят: это кажется неуважительным, но у меня сегодня очень плотный график.

Я прицеливаюсь из арбалета в отделившегося от остальных человека и, убедившись, что никто не смотрит в его сторону, выпускаю болт. Она попадает ему в висок, но я неправильно рассчитал угол. Вместо того чтобы завалиться вперед, парня бросает от удара на капот машины, прежде чем его тело скатывается на землю. Головы других мужчин поворачиваются в сторону машин, но они не могут увидеть, что произошло, со своего места.

Я заряжаю арбалет и жду.

Двое парней достают пистолеты, обходят домик и идут к машинам, зовя своего друга. Как только они сворачивают за угол, я стреляю в парня, который остался на крыльце. Оставляю арбалет на земле и, выхватив нож, бегу к машинам с другой стороны.

Если они увидят тело, то могут связаться с базой и сообщить об этом, а я не могу этого допустить. Главное преимущество моего завтрашнего плана – это эффект неожиданности. Без него все может полететь к чертям. Я не могу воспользоваться пистолетом, потому что мы слишком близко к лагерю и кто-нибудь может услышать выстрелы. Идти против двух вооруженных людей с ножом в руках – не самый мудрый вариант действий, но мне придется справляться так. Я прижимаюсь спиной к боку вездехода, прямо рядом с мертвым парнем, и жду.

Один из мужчин оборачивается, чтобы посмотреть на домик, и я использую это мгновение, чтобы подскочить к другому парню и полоснуть его шею. В ту секунду, когда его тело падает на землю, я вонзаю нож в бок другого мужчины и свободной рукой хватаю его пистолет. Еще два удара, и с противником покончено.

Я прячу тело первого парня, которого прикончил, в одном из багажников. У меня уходит пятнадцать минут на то, чтобы оттащить остальных троих к машинам и спрятать их тоже, прежде чем я готов возвращаться обратно. Пора готовиться к завтрашнему дню.

Ангелина

– Дай-ка я посмотрю. – Нана Гваделупе берет меня пальцами за подбородок и поворачивает лицо в сторону, осматривая синяки, которые теперь приобрели отвратительный фиолетовый оттенок.

– Нана, я хочу, чтобы ты достала мне пистолет, – говорю я. – Сегодня. Я не знаю, когда завтра утром приедут визажист и парикмахер.

– И что ты собираешься делать с пистолетом, Ангелина?

– Завтра я убью Диего.

– Нет! – Она хватает меня за руку. – Даже если ты сможешь застрелить Диего, его люди убьют тебя на месте.

– Он сказал, что собирается трахнуть меня на глазах у всех после свадьбы, – говорю я и сжимаю ее руку. – Если он попытается, то мне нужен этот пистолет, Нана. Потому что я не позволю этому сукиному сыну изнасиловать меня на обеденном столе на глазах у его гостей.

Я обдумала все свои варианты и не придумала ничего другого. Если я попытаюсь сбежать, есть три возможных исхода. Первый – у меня не получится, и Диего убьет меня на месте. Второй – у меня не получится, Диего поймает меня и притащит обратно. И третий – мне удастся сбежать, но он убьет Сергея. Первые два варианта в принципе равноценны, потому что, если он притащит меня обратно, то я труп. Он просто помучает меня за сопротивление, прежде чем убьет. О третьем не может быть и речи, потому что я абсолютно уверена, что он убьет Сергея, чтобы наказать меня за то, что я выставила его посмешищем всего картеля, дважды сбежав от него.

Я беру лицо наны в ладони и заглядываю в ее теплые глаза.

– Ты достанешь мне этот пистолет?

Она сжимает губы и кивает.