Глава 3

Ангелина

Что-то влажное попадает на тыльную сторону ладони и скатывается между большим и указательным пальцами. Тяжелое горячее дыхание обдает мое лицо. Я открываю глаза, моргаю и мгновенно застываю как вкопанная. Я пытаюсь сдержать нарастающую панику, смотря поверх морды в пару темных глаз, которые с интересом наблюдают за мной. Как можно медленнее я сажусь и отползаю на дальний край кровати, пока не упираюсь спиной в стену, не выпуская зверя из поля зрения. У меня нет никаких проблем с собаками, но то, что смотрит на меня, по размерам больше похоже на маленького пони, нежели на обычную собаку.

Животное приподнимает голову, затем ложится на пол и закрывает глаза. Несколько мгновений спустя до меня доносится глубокий храп. Я выдыхаю и осматриваюсь.

Я в чьей-то огромной спальне. Помимо кровати, здесь есть большой деревянный гардероб и книжный шкаф от пола до потолка, перед ним – два кресла и торшер. На одном из кресел небрежно лежат кожаная куртка и мотоциклетный шлем. В комнате две двери, вероятно в ванную и из комнаты. Еще здесь есть странное приспособление – толстая деревянная доска с нарисованной горизонтальной белой полосой. Я несколько раз моргаю и сосредотачиваюсь на двери рядом со странным украшением. Мне нужно убираться отсюда.

Я почти уверена, что каким-то образом оказалась у одного из солдат Русской Братвы. Больше никто не смог бы перехватить партию наркотиков. Сказать, что мой отец был не в лучших отношениях с русскими, значит ничего не сказать. Если кто-нибудь здесь узнает, кто я и что Диего ищет меня, они, вероятно, отдадут меня этому ублюдку.

Мне нужно бежать. Сейчас же.

Однако прежде чем я попытаюсь выбраться отсюда, мне нужно в туалет, потому что мой мочевой пузырь, кажется, лопнет в любую секунду. Я сползаю к краю кровати, как можно дальше от спящего на полу Цербера. Как только мои ноги касаются земли, собака вскидывает голову. Я жду, что она нападет, но она просто продолжает наблюдать за мной со своего места возле кровати. Я медленно встаю, и перед глазами все расплывается. Когда головокружение проходит, осторожно направляюсь к двери справа, опираясь о гардероб. Мои ноги дрожат, и комната, кажется, качается у меня перед глазами, но мне каким-то образом удается добраться до двери и схватиться за ручку.

Собака издает тихое порыкивание, не совсем рык, но, очевидно, предупреждение. Я оглядываюсь через плечо, и она указывает мордой на другую дверь. Я медленно продвигаюсь вдоль стены к другой двери и берусь за дверную ручку, не сводя глаз с собаки. Она опускает голову, как только моя рука касается ручки. Странно. Я открываю дверь, и, конечно же, это ванная.

Опорожнив несчастный мочевой пузырь, я подхожу к раковине и смотрю на свое отражение. Первое, что я замечаю, так это чистоту. На коже нет пятен грязи, а волосы выглядят вымытыми. Кто-то искупал меня. И также надел одежду. Я смутно заметила это, как только проснулась, но не обратила внимания на то, что на мне надето. Это женская одежда, розовые шорты и белая футболка с мультяшным персонажем спереди. Шорты подходящего размера, но майка немного тесновата в груди. Похоже, единственное место, где остался жир на моем теле, – это грудь.

Я брызгаю на лицо воду, пью прямо из-под крана и начинаю открывать шкафчики. Я бы убила за зубную щетку, потому что у меня во рту будто наждачка. Должно быть, сегодня мой счастливый день. Я нахожу коробку с двумя неиспользованными зубными щетками под раковиной. Закончив чистить зубы, я выхожу из ванной и направляюсь к другой двери, но как только делаю второй шаг в том направлении, слышу низкое рычание. Я останавливаюсь, и рычание прекращается. Замечательно. Мне следовало этого ожидать. Но что теперь?

До выхода всего несколько шагов, но до собаки еще меньше. Я жду еще пару минут неподвижно, затем делаю один шаг, на этот раз быстрее. Зверь лает и бросается на меня. Я закрываю лицо руками и кричу.

Слышно, как кто-то бежит, и дверь открывается. Я не решаюсь убрать руки от лица, все еще ожидая, что собака нападет.

– Мими! – командует низкий голос где-то передо мной. – Иди сюда.

Мими? Кто в здравом уме назовет это существо Мими? Я развожу пальцы и, щурясь, смотрю сквозь них, чтобы взглянуть на обладателя громкого голоса. Сделав это, я тут же отступаю назад на несколько шагов.

Мужчинам нелегко меня запугать. Я выросла на территории наркокартеля, и с самого детства меня окружали суровые мужчины. Но этот… этот мужчина напугал бы кого угодно.

Парень, стоящий в дверях, явно ростом за сто восемьдесят сантиметров, и у него очень мускулистое тело. Однако он не такой перекачанный, каким можно стать, тягая тяжести в тренажерном зале и принимая добавки. Он, должно быть, годами доводил свое тело до совершенства. Каждая мышца идеально очерчена и четко видна, так как на нем надеты только линялые джинсы. И, насколько я могу судить, он также полностью покрыт татуировками. Обе его руки до запястий, торс до самых ключиц, и, судя по черным очертаниям, которые я вижу на плечах, его татуировки, должно быть, продолжаются и на спине.

Я перевожу взгляд на его лицо с резкими чертами. У него светло-русые волосы, которые создают такое странное сочетание с кожей, покрытой татуировками. Но самой интригующей чертой являются его глаза – голубые, как ледник, ясные и пронзительные, смотрящие на меня, не мигая.

Устрашающий русский делает шаг ко мне. Я взвизгиваю и делаю два шага назад.

– Все хорошо. Я не причиню тебе вреда, – говорит он по-английски и поднимает руки перед собой. – Как тебя зовут?

Сколько мне следует ему рассказать? Слава Богу, что он не знает, кто я такая. Я не часто имела дело с бизнесом моего отца, поэтому и не ожидаю, что кто-то из Русской Братвы узнает меня. Я должна продолжать в том же духе. Черт. Мне следовало подумать об этом и придумать предысторию.

– ¿Cómo te llamas?[3] – спрашивает он снова, но я держу рот на замке.

Мне нужно немного времени, чтобы подумать, поэтому я смотрю на собаку, которую он держит за ошейник, и делаю вид, что сосредоточена на ней.

– Comment tu t’appelles?[4]

Французский? На скольких языках говорит этот парень? Скоро мне придется ответить ему. Должна ли я назвать свое настоящее имя? Оно не редкое, довольно распространенное, лучше сказать правду, чем забыть, какое имя я ему сказала.

Я выбираю английский.

– Меня зовут Ангелина. – поскольку я закончила старшую школу и училась в колледже в США, у меня нет акцента. И так безопаснее.

Дрожь в ногах усиливается, и у меня снова слегка кружится голова, поэтому я кладу руку на стену и закрываю глаза, надеясь, что не упаду в обморок. Еда, которую дала мне Нана, немного фруктов и несколько бутербродов, помогла немного восстановить силы, но вчера утром я доела все, что оставалось.

Я чувствую, как чья-то рука обнимает меня за талию, и резко открываю глаза.

– Обратно в постель, – шепчет Русский мне на ухо, подхватывает другой рукой под ноги и, подняв, несет меня к кровати.

Его близость – она кажется такой знакомой. Я не помню многого из того, что произошло за последние двадцать четыре часа, но помню, как сильные руки вытаскивали меня из грузовика, и еще раз после. Я кладу голову ему на плечо, ближе к шее. Дежавю. Я закрываю глаза и вдыхаю его аромат – что-то древесное и свежее. Знакомое. Я помню этот запах со вчерашнего вечера. Я была в бреду и не осознавала, что происходит вокруг, но помню, что заснула, чувствуя этот запах. Он тот, кто нашел меня?

Мы подходим к кровати, но он не опускает меня на нее сразу. Вместо этого он просто наблюдает за мной. Его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего. Вблизи, когда не видно всех этих татуировок, он не кажется таким страшным. На самом деле он довольно красивый, с острыми скулами и светлыми глазами. Единственная неидеальная черта на его лице – это нос, слегка кривой, будто его неоднократно ломали. Странно, но то, что я вот так прижимаюсь к его обнаженной груди, меня не беспокоит.

– Ты знаешь, где ты и как ты сюда попала, Ангелина? – спрашивает он и опускает меня на кровать.

Его вопрос мгновенно выводит меня из раздумий. Я перевожу взгляд на собаку, которая лежит посреди комнаты и сопит. Я ни за что не скажу ему правду, но мне нужна правдоподобная история. Такая, которая убедит его в том, что я никто, и он отпустит меня.

– Я путешествовала, – говорю я, не отрывая взгляда от собаки. – Занималась пешим туризмом. На прошлой неделе меня похитили недалеко от Мехико.

Да. Это звучит правдоподобно. Большинство девушек у Диего в подвале попадали к нему таким образом.

– Одна?

– Да, – киваю я.

– И что произошло потом?

– Они посадили меня в тот грузовик. Я не знаю, куда они меня везли, пока вы меня не нашли.

Наступает короткая пауза, затем он продолжает:

– Ты в Чикаго. Откуда ты?

– Атланта.

– У тебя есть семья в Атланте?

– Да, – киваю я. – Там живут мои мама и папа.

– Хорошо. Я принесу тебе что-нибудь поесть, а потом ты сможешь позвонить своим родителям. Как тебе?

Я поднимаю глаза и вижу, что он, прищурившись, наблюдает за мной.

– Да, спасибо, – говорю я.

Он поворачивается, чтобы уйти. Как я и думала, его спина тоже покрыта татуировками. Он не назвал мне своего имени. Это не должно иметь никакого значения, потому что я все равно скоро уйду, но я хочу знать.

– Как тебя зовут?

– Сергей. Сергей Белов. – бросает он эти слова через плечо, и в следующее мгновение его уже нет.

Я смотрю на закрытую дверь, и внутри меня начинает нарастать паника. Че-е-ерт. Из всех людей, которые могли меня найти…

Русские уже вели дела с Мендосой и Риверой, главами двух других картелей, когда в прошлом году они обратились к моему отцу с предложением о сотрудничестве. Братва хотела сотрудничать и с картелем Сандовала. Мой отец отказал им, а затем стал партнером ирландцев, главных конкурентов русских.

Я очень хорошо помню тот день. Я только вернулась из США и ждала, когда мой отец придет со встречи с русскими. Он ворвался в дом, крича и ругаясь. Я никогда не видела, чтобы мой отец так сильно кричал. Когда я спросила, что произошло, он сказал, что неудивительно, что русские хорошо ладят с Мендосой, потому что все они ненормальные. Он не стал вдаваться в подробности, но позже в тот же день я услышала, как охранники говорили о том, что Русский, который пришел на встречу, был полным психом. Этот парень отправил всех четверых телохранителей моего отца в больницу, когда они попытались забрать у него оружие, прежде чем позволить ему поговорить с моим отцом.

Этим Русским был Сергей Белов.

Мне нужно убираться отсюда как можно скорее.

Сергей

Я беру кастрюлю с супом, приготовленным Феликсом, наливаю щедрую порцию в миску и направляюсь к холодильнику, набирая по пути номер Романа.

– Девчонка проснулась. – Я тянусь за бутылкой сока. Док сказал, что ей нужен сахар.

– Что она сказала?

– Ее зовут Ангелина. Фамилию не назвала. Она путешествовала, когда люди Диего схватили ее и затолкали в грузовик. Говорит, что она из Атланты и у нее там семья.

– Похоже на что-то, что сделал бы Ривера.

– Ага, – киваю я и тянусь за стаканом. – Только все это чушь собачья.

– Ты думаешь, что она врет?

– Обо всем, кроме имени.

– С чего бы ей врать?

– Потому что ее зовут Ангелина София Сандовал, – отвечаю я. – Это дочь Мэнни Сандовала, Роман.

– Ты что, издеваешься?

– Нет. У меня в папке по Мэнни есть ее прошлогодняя фотография. Я не узнал ее сразу. Сейчас у нее волосы короче, и фотография старая, но это она.

С другого конца провода обрушивается поток ругательств.

– Какого хрена она пряталась в товаре итальянцев? Она знала, что грузовик отправят албанцам?

– Без понятия. – Я пожимаю плечами, беру тарелку с супом и стакан сока и направляюсь к лестнице.

– Пусть она побудет тут, и не выпускай ее из виду, пока мы не выясним, что происходит. Сейчас мне нужно сосредоточиться на итальянцах. Михаил должен быть здесь с минуты на минуту. Мы разберемся с делом принцессы картеля после того, как уладим ситуацию с Бруно Скардони.

– Хорошо. – Я поднимаюсь по лестнице. – Но ты должен знать кое-что. Я оставлю ее у себя, Роман.

– Что? Ты не оставишь ее у себя. Она не какая-то гребаная бездомная кошка, ты не можешь просто объявить, что она твоя.

– Конечно могу.

– Господи! – На другом конце раздается сдавленный вздох. Я могу представить реакцию Романа так, будто он здесь, передо мной, сжимает переносицу и качает головой. – Знаешь, у меня сейчас нет сил разбираться с твоими безумными взглядами на реальность. Позвони мне, если девушка что-нибудь скажет.

– Конечно, – вру в ответ. Я не собираюсь делиться с ним ничем, связанным с Ангелиной, потому что планирую сам разобраться со своей маленькой лгуньей.

Ангелина

Я зачерпываю еще ложку супа и бросаю взгляд на Сергея. Он наблюдал за мной все то время, что я ела первую порцию, на что ушло меньше двух минут. Затем он спустился и принес еще. Я уже заканчиваю третью порцию, а он все еще ничего не сказал. Он просто сидит в кресле возле книжной полки и не сводит с меня своего хищного взгляда.

Мог ли он меня раскусить? Если бы это было так, то он, вероятнее всего, уже уличил бы меня во лжи, так что, думаю, у меня все в порядке.

Сергей сказал, что разрешит позвонить родителям после того, как я покончу с едой, но так как они оба мертвы, я планирую позвонить Регине, подруге по колледжу. У меня нет ни одежды, ни телефона, ни документов. Мне нужны деньги, чтобы купить самое необходимое и поселиться в мотеле на несколько дней. Оттуда я смогу связаться с О’Нилом, чтобы он помог мне с документами, потому что без них я не смогу получить доступ к своим счетам. Я не планирую возвращаться в Мексику, но мне нужно вытащить Нану Гваделупе оттуда.

Я ставлю поднос с пустой миской на прикроватный столик, допиваю сок, затем поднимаю взгляд на Сергея. Перед тем как пойти за новой порцией супа, он достал из гардероба какую-то одежду, но вернулся уже в белой рубашке. Она идет ему, а с прикрытыми татуировками он выглядит менее суровым.

– Я могу теперь одолжить телефон и позвонить родителям?

– Конечно. – Он достает из кармана телефон и бросает мне.

Я ловлю его, набираю номер Регины и молюсь, чтобы она ответила.

– Да?

– Мам, это я, – говорю я, – Ангелина.

– Мам? – Она хихикает. – Ты что, пьяна?

– Я в порядке, – отвечаю я, игнорируя ее вопрос. – Да, поездка прошла отлично. Я сейчас в Чикаго.

– Чикаго? Ты говорила, что останешься дома по крайней мере на две недели. Что ты делаешь в Чикаго?

– Да, я у друзей. Слушай, меня ограбили. У меня забрали деньги и документы. Я вспомнила, что здесь живет тетя Лилиана, не могла бы ты передать мне немного денег через нее?

– Тетя? Ты имеешь в виду мою сестру? – На несколько секунд на том конце провода наступает тишина. – Что происходит? Ты в опасности?

– Замечательно. Я зайду к ней сегодня попозже. Спасибо, мам. Передавай папе привет. – Я сбрасываю звонок и отдаю телефон обратно Сергею, который откидывается на спинку кресла, наблюдая за мной с едва заметной ухмылкой.

– Тебя ограбили? – Он приподнимает бровь.

– Да, я… ну, я не могла сказать ей, что меня похитили. Она бы умерла от волнения. Я расскажу ей все, когда вернусь домой.

– Ты кажешься очень спокойной для человека, который только что пережил такое потрясение. Тебя часто похищают?

Нет, я бы не сказала, что часто. Пока что лишь дважды, но я не планирую вдаваться в такие подробности. Возможно, мне стоило заплакать, но, что ж, этот корабль уплыл.

– Я… я очень хорошо справляюсь с давлением.

Он улыбается.

– Точно.

– Слушай, – продолжаю я, – очень благодарна вам всем за то, что вы вытащили меня из того грузовика и спасли, но мне пора идти своей дорогой. Мама пришлет немного денег, так что я возмещу траты на еду и одежду. А сейчас я просто пойду. Договорились?

Сергей встает со своего места, подходит к кровати, на которой я сижу, и садится на корточки передо мной. Склонив голову набок, он смотрит на меня и с улыбкой качает головой:

– Из тебя ужасная лгунья.

Мои глаза широко распахиваются.

– Простите, что?

– Извинения приняты, – кивает он, затем протягивает руку и сжимает пальцами мой подбородок. – А теперь правду, пожалуйста.

Я делаю глубокий вдох и смотрю в эти бледно-голубые глаза, которые не отрываются от моих, пока его большой палец ведет по линии моего подбородка. Кожа у него на ладони грубая, но прикосновение такое легкое, что я едва замечаю его. Палец касается моей челюсти, как раз над почти исчезнувшим синяком, и останавливается там.

– Кто ударил тебя, Ангелина?

Я моргаю. Трудно сосредоточиться на чем-либо еще, когда он так близко, но мне каким-то образом удается взять себя в руки.

– Я упала.

– Ты упала, – кивает он и переводит взгляд на свой палец, который все еще находится рядом с синяком. – Может быть, на чей-то кулак?

– Нет. Я споткнулась. Об одну из коробок в грузовике.

Его глаза снова находят мои, и, клянусь, мое сердце замирает.

– Ты знаешь, сколько нужно времени, чтобы синяк приобрел желтовато-зеленый цвет, Ангелина?

– Дня два? – бормочу в ответ. На самом деле я никогда об этом не думала.

– От пяти до десяти дней. – Он наклоняется вперед так, что его лицо оказывается прямо напротив моего. – Расскажи мне правду.

– Уже рассказала, – шепчу я, – я не вру.

– Уверена?

– Да.

– Хорошо. – Его пальцы отпускают мой подбородок. Сергей выпрямляется и идет к двери. – Окна заперты и подключены к сигнализации. Пожалуйста, не пытайся разбить их, – говорит он. – Мими тренировали как служебную собаку, и она все время будет стоять у двери, так что не пытайся сбежать, потому что ты останешься здесь, пока не начнешь говорить мне правду. Я приду, чтобы отвести тебя вниз на обед.

С этими словами он выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.

Черт.

* * *

Я почти час просидела в постели, пытаясь понять, где облажалась. Если не брать во внимание синяк, моя история звучала правдиво. Я старалась, чтобы она была как можно ближе к правде, чтобы сделать ее более реалистичной. На чем, черт возьми, он меня подловил? Самая большая проблема в том, что я понятия не имею, как много он знает.

Все слышали о Сергее Белове, переговорщике Братвы по всем вопросам, связанными с наркотиками. Он довольно часто приезжал в Мексику. Что, если он видел меня в одной из своих поездок? Хотя я не понимаю, каким образом. Я не так часто бывала в Мексике, чтобы наши пути пересеклись. И запомнила бы его, если бы увидела.

Я всегда избегала собраний и вечеринок картеля, потому что они обычно заканчивались оргиями или тем, что кого-нибудь подстреливали. Или и тем и другим. Я предпочитала читать в саду или сидеть с Наной на кухне. Папа любил говорить, что я необщительная. Я не такая. Нет. Просто я всегда была… неловкой в общении.

Может быть, Сергей просто услышал, как Регина хихикала, пока мы разговаривали, и прикрикнул на меня за то, что я притворялась, что разговариваю с мамой? И все же, было бы лучше убраться отсюда как можно скорее. На всякий случай.

Я встаю с кровати, пересекаю комнату и приоткрываю дверь. Мими – Цербер – спит на полу прямо на пороге, но она вскидывает голову, как только слышит звук открывающейся двери. Отлично. Я закрываю ее и направляюсь к окнам. Оба они заперты. И что теперь?

Я все еще размышляю над тем, что мне следует предпринять дальше, когда слышу быстро приближающиеся шаги. В следующую секунду дверь в комнату распахивается и врывается Сергей. Он не обращает на меня внимания, просто хватает шлем и кожаную куртку с кресла и выбегает вон. Вскоре после этого я слышу, как снаружи с ревом оживает мотор. Я бросаюсь к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сергей на бешеной скорости выворачивает на улицу на своем огромном спортивном мотоцикле. Меньше чем через пять секунд он скрывается из виду. Я бросаюсь к двери в надежде, что собака покинула свое сторожевое место, но нет. Она все еще там. Черт возьми!

Примерно через два часа раздается стук в дверь, и в комнату входит седовласый мужчина в очках, неся поднос с едой. На вид ему далеко за шестьдесят, почти под семьдесят, у него аккуратно подстриженная бородка, он одет в бледно-голубую рубашку и темно-синие брюки.

– Планы поменялись, – говорит он, подходя к кровати. – Сергею пришлось уйти, так что я принес еду прямо в номер.

Он ставит поднос на тумбочку, поворачивается и протягивает мне руку:

– Феликс.

Я хватаю его за пальцы.

– Пожалуйста, позвольте мне уйти отсюда. Пожалуйста! Просто придержите собаку, и меня уже не будет через секунду.

– Мне жаль. – Он накрывает мою руку своей. – Я не могу этого сделать. И даже если бы мог, Мими не позволила бы тебе покинуть эту комнату. Она слушается только команд Сергея.

– Пожалуйста!

– У тебя нет денег. У тебя даже обуви нет. И ты провела ночь в бреду из-за голода, – тихо говорит он. – Ты бы упала в обморок, не дойдя до следующего квартала.

Я отпускаю его руку и отступаю назад. Я и не ожидала, что он поможет мне сбежать, но должна была попытаться упросить.

– Когда возвращается Сергей? – спрашиваю я. Очевидно, мне придется договариваться именно с ним.

– Я не знаю. Но передам ему, когда он придет, что ты хочешь с ним поговорить. – Он кивает в сторону тарелки. – Врач сказал, что в первый день тебе следует есть только легкую пищу, поэтому я приготовил тебе ризотто с овощами и немного салата. Еще остался суп. Сергей сказал, что он тебе понравился.

– Вы тут повар?

Он не выглядит как повар. Он выглядит как бухгалтер.

– Повар. И садовник. И, как любит говорить Сергей, дворецкий. – Он улыбается. – Сейчас я оставлю тебя перекусить, но вернусь позже, чтобы дать антибиотики и принести ужин. Если тебе что-нибудь понадобится, просто открой дверь и крикни. Я буду внизу.

Сергей

Я паркую мотоцикл перед входом в больницу, врываюсь внутрь и направляюсь к регистратуре.

– Вестибюль В? – рявкаю я на парня за стойкой.

– Не могли бы вы сказать мне, кого ищете, сэр? Мне нужно…

Я хватаю его за запястье, притягиваю к себе и чеканю ему в лицо:

– Вестибюль. В.

– Второй этаж, – выдавливает он из себя. – Из лифта налево.

Я отпускаю руку парня и бросаюсь к лифту.

– Где этот сварливый ублюдок? – спрашиваю я в тот момент, когда заворачиваю за угол и вижу стоящего там Романа. Жена Михаила сидит в одном из кресел в конце коридора, скрестив ноги и прислонившись головой к стене.

– В операционной, – отвечает Роман.

– Насколько все плохо?

– Задето легкое.

Я стискиваю зубы.

– Он будет жить?

– Я не знаю, Сергей. – Он вздыхает и проводит рукой по волосам. – Иди домой. Я дам тебе знать, как только у меня появится какая-нибудь информация.

– Кто его подстрелил?

– Бруно Скардони.

– Гад мертв?

– Да.

Черт.

– Если в этом замешан кто-то еще, мне нужен список. Я свободен в эти выходные.

– Свободен для чего?

– Для того, чтобы снести каждому из них голову. – выдавливаю из себя я и разворачиваюсь, намереваясь отправиться домой. Но вместо этого езжу по городу до глубокой ночи.